Кошмар в городе N

Еще на въезде в провинцию, вы сразу могли понять, где вы находитесь. Въезд в город N знаменовал собой начало новой жизни. Приезжие никогда не знали, что это за жизнь, и неохотно заступали за окутывающую город ещё со времен борьбы за независимость стену. Их было немного. Казалось, никто эту стену сносить и не собирался. Казалось, идея о независимости погребла народ заживо. Стена оплетала город корнями, не давая возможности ощутить просторы. Весь мир Чонгука сузился до серых улочек и увядших деревьев с первым нерешительным шагом в когда-то вечно зелёный рай. По правде сказать, Чонгук приехал в поисках свободы. То, что он встретил, оказалось одновременно дальше от свободы, насколько это только возможно, и ближе к ней, чем это можно себе представить. Чонгук всегда был рисковым парнем. Он нашёл свое призвание в опасных видах спорта, в проживании печальной жизни в бедности и в неоплатных долгах коммерческой организации по предоставлению кредитов. От последней Чонгук и сбежал в город, не обозначенный ни на одной карте мира, прекрасно зная, насколько сложно туда попасть, не имея связи с людьми в городе. У Чонгука связь есть. Его бабушка, которая всегда его поддерживала, оказалась такой же понимающей, как и прежде, и приняла Чонгука в своем доме. Чонгук согласился. У него не было выбора, да и бабушку в последний раз он видел пятнадцать лет назад. Ему хотелось снова почувствовать себя дома. Однако первый месяц в городе оказался для него адом. Привыкший к деятельному Сеулу, Чонгук вёл себя подобно животному, выброшенному из уютного крова. Он не знал — чем себя занять, с кем поговорить, к чему теперь стремитсья. Город N оказался настолько тусклым, что привыкший к иной жизни Чонгук, никак не мог в нем освоиться. Он ходил по однотипным улицам, заглядывал в однотипные дома, ел в однотипных заведениях однотипную еду. Наблюдал за совершением кучи преступлений, развивающихся по однотипным сценариям. Вывод, который Чонгук сделал — у этого города совершенно нет будущего. Однако весь их мир никогда не был достоин будущего. Новая система ясно показывала, — человечество не достойно спасения. Чонгук, нарушивший основное правило нового мира — не укради — никогда бы не смог остаться невредимым в любом месте планеты, кроме того, в котором в итоге оказался. В новом мире существуют свои устои, свои ячейки, и свои пределы терпимости. В какой-то момент наказания перестали быть гуманными, а кровавая справедливость заполонила суды и мысли. Теперь, спустя два века после окончания борьбы за новый мир, ознаменовавшей крах предыдущей системы, люди забыли о том, что было до. Их «после» объяло все вокруг. И все же то место, в котором Чонгук оказался сейчас, и рядом не стояло со всеми ужасами нового времени. Можно было бы сказать, что в N шагнули дальше. Но это было бы ложью. Они не шли по привычной тропе, направляемые лунным светом. Мечтая о большем, они построили новую, и под страхом смерти запретили людям покидать город. Но это произошло уже после того, как Чонгук уехал. После того, как осознал, что этот город не даст ему ничего стоящего. Теперь же он вернулся в совершенно другое место. В нем не осталось ничего от того зеленого городка, каким был он раньше. И ему придется в нем жить. Новая реальность оказалась опустошающей. Поэтому, когда через два месяца он познакомился с Джиханом, — который оказался внуком подруги его бабушки, и сыном мэра в придачу, "влюбился" он быстро. Также, как и Джихан в него. Они, казалось, идеально друг другу подходят — почти и не ссорились, настолько схожи. Джихан вел себя учтиво, относился к Чонгуку с каким-то особым трепетом, и никогда не давал заподозрить себя в неискренности. И все равно Чонгук подозревал. Он знал, какими качествами обладают люди положения Джихана. Жестокость, категоричность, обостренное чувство справедливости. То, что он не видит этого, не значит, что в Джихане этого нет. В скором времени ему пришлось убедиться в старой как мир истине. «Человек всегда имеет теневую сторону, и чем ярче сияет лицевая, тем более пугающие кошмары скрывает в себе обратная». Но несмотря на это, все было бы неплохо. Джихан казался отличным кушем, а его друзья — Чимин и Хосок и вовсе покорили Чонгука с первого взгляда. Чонгука даже не смущало то, что Джихан напоминал ему кого-то из прошлого. Кого-то значимого. Кого-то, кого он никогда не должен был забыть. Все было в порядке. До одной ночи. — Мы просто обязаны это сделать, — заявляет Джихан в сиянии луны. Все они — Чонгук, Хосок, Чимин и Джихан чувствуют себя комфортно в ничегонеделании. Это такой уровень комфорта, когда вся твоя жизнь начинает вращаться вокруг сияющей точки в далёком небе, и тебя совершенно это не волнует. — Хосок боится всего на свете, а Чимин всегда на стороне Хосока. Думаешь, ты сможешь их убедить? — вопросительно изгибая бровь, интересуется Чонгук. Парень уже давно понял, что все, включающее в себя ужас, никогда не будет принято в этой компании. Насколько бы сам он ни любил пощекотать себе нервы, даже Джихан не всегда разделял его интересы. Что уж говорить о Хосоке, пугающемся резкого стука, и Чимине, готовом на все ради спокойствия друга детства. Они преданы друг другу как возлюбленные, не являясь ими. Чонгук нередко завидует их связи. — Я рассчитывал, что ты меня поддержишь, — укоряет Джихан, и Чонгук улыбается. — Конечно, я за. Но на что ты готов, чтобы согласились они? — указывая на двух друзей, отвечает Чонгук. Джихан изгибает бровь и насмешливо смотрит на Чонгука. — Ты во мне сомневаешься? Чонгук откидывается спиной на спинку потрепанного дивана в гостиной Хосока и прикрывает глаза. — В прошлый раз они съели на спор пять порций чаджанмена, хотя ни один из них не хотел участвовать в споре. Может хоть в этот раз ты расскажешь мне, в чем твой секрет? — он будто не знает, не замечает, не слышит — это его роль. Чонгук прекрасно осведомлен о методах своего парня. Неэтичных. В лучшем случае. — Не сегодня, — таинственно улыбаясь, отвечает парень, — отойдем, — указывая на друзей, Джихан кивает на дверь в спальню. Когда парни исчезают из поля зрения, Чонгук устало вздыхает. Не то, чтобы он не знал, кто такой Джихан, и почему Чимин с Хосоком с ним «дружат». Этот город полон слухов, и некоторые из них обретают пугающую реальность. Среди них слухи о сыне мэра самые отвратительные. Джихан из тех людей, которые всегда получают то, чего хотят. Начиная с новомодных игрушек в детстве, и заканчивая согласием лучших друзей на очередную авантюру во взрослом возрасте. Некоторые люди изначально имеют больше, чем другие. Больше денег, больше секса, больше влияния. Наверное, не стоило Чонгуку приезжать в этот город и вступать в отношения с таким человеком. Наверное, не стоило ему в свое время брать третий кредит. Но был ли у него выбор? Сама концепция выбора иллюзорна. Она ускользает сквозь пальцы, пока ты на нее смотришь. С первой встречи и до сегодняшнего дня Чонгук знал, кто такой Джихан. Он знал, что его отец — мэр. Он знал, что по поручению отца Джихана стена не будет снесена до конца его жизни. Он знал, что во исполнение этого приказа тысячи несогласных не выберутся за пределы города живыми. В то время он не знал лишь одного, — Джихан хуже своего отца. Во много раз хуже. И несмотря на это, причиной отношений с Джиханом всегда была безопасность, — никто не тронет того, у кого за спиной Джихан, — Чонгук осознал это предельное четко. О городе же он знал немного. Вся информация о N засекречена, и никто ничего не знает. Он не мог даже связаться со своей бабушкой с момента построения стены десять лет назад. Лишь чудом Чонгук смог проникнуть сюда. Не знал о запредельной преступности, не знал о бедственном финансовом положении, отлично знал о запрете на выезд, но все равно приехал. Он должен был сбежать в то место, в которое даже сам дьявол не сунется, чтобы стрясти с него кровавые монеты. И все же когда парни возвращаются, и на всегда испуганном лице Хосока отливает красным отчетливый отпечаток руки, Чонгуку становится тошно. Готов ли он прожить так всю жизнь? Готов ли из корысти оставаться рядом с Джиханом? Ответ не находится ни в этот день, ни в следующий. Он знает лишь одно, — Тэхен бы не одобрил. Тэхен, который оставил его семь лет назад, заявив о важных делах и растерзавший сердце Чонгука, никогда бы не одобрил того, что делал Чонгук все эти годы. Но в моменте это никогда Чонгука не волновало. В этом мире человек, живущий по совести, умирает рано. Чонгук же хочет жить долго. Когда через неделю они встречаются напротив неприметной двери в здание, которое оборудовали под квест по инициативе Джихана, Чонгук ежится. Ему становится некомфортно от предчувствия подстерегающей опасности. Будто кто-то дает ему знак, и он не должен его ослушаться. Чтобы отвлечься, он читает табличку рядом с дверью. Шрифт мелкий, и едва читаемый, но Чонгук все равно разбирает слова и зачитывает их вслух присутствующим. Джихан обнимает его за талию, а Чимин с Хосоком держатся за руки и испуганно озираются по сторонам, явно не желая принимать во всем этом участие. — Добро пожаловать на квест «Кровавая ночь в проклятом отеле». Этот отель был построен в 1893 году по инициативе Генри Холмса — первого зарегистрированного серийного убийцы в США. Эта кровавая страница истории поразила весь мир, и сегодня вы сможете окунуться в ее детали. По достоверным источникам, именно в этом отеле Генри Холмс совершил около двух сотен убийств. На стенах вы найдете указатели, которые помогут вам продвигаться в отеле в правильном порядке. Каждая комната хранит в себе воспоминания, о которых не могут забыть вот уже сотни лет, и сегодня мы готовы приоткрыть завесу к удовольствию нашего уважаемого гостя и его спутников. Получайте от квеста наслаждение! — Звучит жутко, — едва слышно бормочет Хосок, и Чимин гладит его по голове. Чонгук оборачивается к парням и старается ободряюще им улыбнуться. — Это всего лишь игра. Здесь все нереально, бояться нам нечего. Джихан лишь довольно хмыкает и тянет Чонгука к двери, открывая ее и приоткрывая ту самую завесу, о которой говорилось в табличке. Первый этаж оказывается заставлен полностью. Пыль покрывает каждую поверхность древней мебели, а висящая под потолком люстра пестрит паутиной и пауками, притаившимися в ожидании жертвы. Несмотря на закрытую дверь, в помещении тянет холодом, от чего создается ощущение безысходности. Будто с минуты на минуту произойдет что-то непредсказуемое и перевернет их жизни с ног на голову. Повсюду висят указатели, и несмотря на совет следовать им, ни один из парней не понимает, в какую сторону им стоит двигаться. На каждой из четырех стен висят по пять-шесть бумажек с напечатанными черными стрелками, дающими направление в разные стороны. Комната выходит в шесть различных направлений. Двери расставлены хаотично, будто у архитектора не было цели сделать проходы удобными. Будто дом призван запутать и оставить навечно замурованным в стены. Затхлый запах старой одежды и прогнившего дерева заползает в ноздри присутствующим. Каждую секунду Чонгук борется с желанием чихнуть или зажать нос. Чонгук оборачивается на Чимина, зажимающего нос пальцами, и повторяет чужой жест. Дышать здесь невыносимо. Парни осторожно проходят вперед, обходя мебель и не прикасаясь к ней даже одеждой, как вдруг слышат женский крик, раздающийся со стороны лестницы. Поднимая голову, Чонгук видит одетую в белоснежное платье женщину среднего возраста. На ее шее висит петля, раскачиваясь из стороны в сторону в такт покачиваниям тела. Глаза с пугающими белыми линзами утопают в тенях, а сухие губы шепчут какие-то слова на языке, парням неизвестном. Обувь отсутствует, а неестественная синева в районе шеи и запястий на фоне пугающей бледности создают впечатление трупа, восставшего из гробницы. Чонгук почти ощущает трупный запах, даже несмотря на то, что дышит он ртом. Почти отшатывается в сторону, но усилием воли заставляет себя остаться на месте. Он вцепляется в руку расслабленно улыбающегося Джихана мертвой хваткой и краем сознания отмечает — Хосок, словно дитя, хнычет и уже повернулся спиной к женщине. Чимин, обхватывая его руками, старается успокоить. Внушить уверенность, прогнать страхи. Чонгук словно в трансе наблюдает за покачиваниями незнакомки — влево-вправо, вправо-влево. Так продолжается несколько минут, за которые ни один из парней не роняет ни звука. Чонгук и вовсе потерял способность дышать, и лишь чудом стоит на ногах. Он одновременно в восхищении и в ужасе. Это сочетание заводит его так, как не смог бы ни один наркотик в мире. А затем женщина поднимает голову и начинает кричать. Крик этот пронзает барабанные перепонки скорбью, ужасом, и болью. Мурашки ползут по коже Чонгука, расползаясь от рук к коже головы стройным потоком. Он все же отшатывается, выпуская руку Джихана и обхватывая себя за плечи. Хосок сглатывает все чаще, дергает руками и бегает глазами в разные стороны. Его кожа настолько побледнела, что это похоже на грим. Женщина начинает приближаться, и с каждым шагом ее крик становится громче и отчаяннее. В ответ на ее действия Хосок начинает сходить с ума, и сам начинает кричать. А после срывается с места и вырывается из рук Чимина. Он бежит вперед, навстречу свободе, и вбегает по лестнице на второй этаж, где скрывается безвозвратно. Чимин тут же следует за ним. Чонгук же с Джиханом остаются на месте. Чонгук старается успокоиться. Старается вспомнить о гордости. Он снова зажимает пальцами нос и оборачивается на Джихана. Тот выглядит спокойно. Будто они находятся в мансарде Чонгука, и парень поет ему колыбельную. Хватая Джихана за руку, Чонгук аккуратно обходит приближающуюся к ним женщину. Та хватает Чонгука за руки, и он, словно от паука, отмахивается от ее прикосновений под громкий смех Джихана, которого эта картина забавляет. — Какого черта? — шипит Чонгук, как только они скрываются в одной из пустых комнат на первом этаже. — А что? Ты бы себя видел, это нечто, — все еще посмеивается парень и Чонгук толкает его локтем в бок. Довольно сильно, стоит отметить. — Объебись, — советует. Продвигаясь вперед под приглушенные крики женщины, они забредают в новую комнату. В центре комнаты стоит рояль, за которым играет парень примерно их возраста. Мелодия мрачная и монотонная. На каждый четвертый такт стоящий рядом мужчина перекатывается с пятки на носок, стоя позади исполнителя. Они кажутся обычными. Нет ни петли, ни пугающей бледности. Парни могут разглядеть их умиротворенные лица. Будто те каждый день занимаются подобными вещами. Приходят, чтобы сыграть на пианино. А затем уходят и пьют вместе чай. Они кажутся почти семьей, но их явно сплетает нечто более глубокое. Учитель, и ученик. Маэстро, и мальчик. Пальцы ученика двигаются четко, но мимолетно. Подушечки едва касаются клавиш, как тут же взлетают в воздух, готовясь стать в новую позицию. Мелодия льется минуту, две, три. Чонгук ловит взгляд улыбающегося Джихана. Мелодия начинает давить на нервы. Монотонность заполняет сердце, а мрак пронзает душу. Но ничего кроме этого не происходит. Люди ведут себя так, словно никого рядом нет. Как статуэтки, отыгрывающие свою роль в идеальном темпе. Чонгук не понимает, почему это часть квеста и что происходит. Не понимает ровно до того момента, пока маэстро не кладет руки на плечи своего ученика и сильно сжимает. На открытых предплечьях проступают вздувшиеся вены, а ученик все не прекращает играть. Ускоряется и бьет по клавишам отчаяннее. Будто муха, попавшая в паучьи сети. Это выглядит настолько же опасно, насколько и прекрасно. Сильным движением руки переходят на шею и сжимают еще крепче. Лицо парня краснеет, мелодия сбивается, а руки пианиста взмывают ввысь, к своей терзаемой шее. Он цепляется за чужие пальцы своими, дрожащими и тонкими, как стебли. Пытается разжать хватку, вырваться на волю, дорваться до кислорода. Но мужчина не останавливается. Парень начинает биться в припадке, в его широко распахнутых глазах застывает ужас, и до последнего считающий все это игрой Чонгук начинает сомневаться. Это не выглядит как замысел. Невозможно отыграть такие эмоции. Все его предчувствия о надвигающейся опасности обретают пугающую реальность. Как сплетни, как сказки, как мифы. Он в замешательстве оборачивается к Джихану, а тот кладет руки ему на плечи. Как несколько минут назад маэстро клал руки на плечи своему ученику, — от осознания этого по телу Чонгука пробегает дрожь. Джихан склоняется к его уху и шепчет. — Смотри, не отвлекайся. И Чонгук смотрит. Послушно возвращает взгляд к разворачивающейся перед ним трагедии. И видит все. Как парень прислоняется к инструменту ближе. Как стоящий позади мужчина сжимает руки крепче. Как парень делает последнюю попытку вдохнуть. Как маэстро криво ухмыляется и направляет взгляд в сторону Джихана. Как пианист затихает. Как он падает лицом на клавиши и это действие разносит по помещению последний утробный звук. Этот звук знаменует окончание жизни. Этот звук знаменует рухнувшую надежду Чонгука на неприкосновенность своей жизни. Никогда прежде он так не боялся Джихана, как в этот момент. Мужчина отстраняется от парня и театральным жестом делает поклон, открытой ладонью указывая направление. Белая дверь в бутафорской крови оказывается в пределах видимости Чонгука. И в этот момент он понимает. Ему конец. Джихан кивает, и тянет Чонгука к двери. Чонгук упирается, толкается, пытается избежать своей участи, найти выход. Но Джихан сильнее. Он тянет его за руку все ближе и ближе к двери, — что пугает Чонгука одним своим видом. И когда дверь распахивается, и взору Чонгука предстает высокий мужчина в бейсбольной маске, скрывающей лицо, Чонгук начинает кричать. Его крик должен закладывать уши и провоцировать слезы. Должен разрушать стены и создавать новые. Должен вызывать изменения в структуре ДНК и писать трагедии. Как ребенок кричит о матери, как жеребенок взывает к состраданию. Его крик идет из глубины сердца, потому что единственное, чего боится и всегда боялся Чонгук — смерти. Мужчина дергается. От крика или от чего-то другого, но это движение заставляет Чонгука обратить внимание на его руки с зажатой электрической пилой в них. Та издает ужасающе громкий звук, и этот звук делит жизнь Чонгука надвое. Потому что сны больше никогда не смогут испугать парня. Потому что реальность оказывается куда страшнее. В следующий миг Джихан покидает комнату, и Чонгук остается один на один с мужчиной, что приближается к Чонгуку все ближе и ближе. Чонгук забивается в угол. Мужчина подходит снова. Чонгук бежит опять. Это продолжается до того момент, пока Чонгук не возвращается к двери и не берется за ручку. Дверь открыта, он может выйти. Он не готов сдаться. Даже если это его последние секунды — он должен попытаться. Но только он нажимает на ручку, мужчина снимает маску и из горла Чонгука вырывается задушенный всхлип. Потому что то, во что он никогда не поверил бы, предстает перед ним в полный рост. — Чонгук, — шепчет мужчина в самое ухо. Чонгук же ничего не понимает. Он в замешательстве пялится на мужчину напротив и дрожащей рукой отпускает ручку. — Тэхен, — отзывается Чонгук. Впервые за семь лет он произносит это имя. Впервые за семь лет он видит этого мужчину. Первая любовь. Первый поцелуй. Первый секс. Первая надежда. Тэхен был для него всем, и, несмотря на прошедшие годы, всем и остался. Присмотревшись к его лицу внимательно, Чонгук понимает, — время его не пощадило. Мимические морщинки стали глубже, а взгляд, что всегда был открытым и теплым, стал суровым и безжалостным. Лишь в глубине Чонгук может заметить то, что его Тэхен никуда не делся. Прошедшие годы изменили его, но ту доброту, что всегда читалась в чужих глазах, не в силах скрыть ни одно испытание. Только рядом с ним Чонгук может дышать полной грудью. Заменяя свой кислород чем-то иным, Чонгук грезил о том единственном, что могло поднять его ввысь. Семь долгих лет он грезил о Тэхене. Семь долгих лет не знал, жив ли он. — У нас нет времени, — продолжает шептать Тэхен. Он поправляет прядь его волос и вдыхает запах шампуня, на секунду теряя нить разговора, но после находит ее вновь, продолжая, — у тебя нет выбора. Ты должен убить его, или живыми мы отсюда не выберемся. Я не знал, что поступил приказ убить именно тебя. Клянусь, я не знал, — его горячий шепот пронзает Чонгука эмоциями. Он ни секунды не сомневается в словах мужчины. Чонгук никогда не умел сомневаться в нем, — но приказ поступил, а это значит — ты в опасности. Я дам тебе пилу. Через какое-то время он вернется, и ты должен действовать быстро. У тебя будет несколько секунд. Как только он откроет дверь — бей его пока он не перестанет подавать признаки жизни. Я помогу тебе. — А что будет с тобой? — шепчет Чонгук, едва осознавая происходящее. Он должен убить человека? Чонгук? Тот, кто за всю жизнь собаку не ударил? Это же просто невозможно. Чонгук не создан для убийств, и Тэхен тоже создан не был. Они были одним целым долгие годы, и как так получилось, что теперь они ведут этот диалог? Как так получилось, что Тэхен настолько изменился, и все равно остался прежним? Он все еще ставит их будущее на первое место. Все еще готов за них бороться, даже когда выхода нет. Но теперь он готов пойти на крайние меры. — Когда ты убьешь его — я буду рядом. Я всегда буду рядом, — обещает, — я больше тебя не оставлю. Я вывезу тебя из города, и мы спрячемся там, где нас никто не найдет. Я смогу это сделать. Ради нас я рискну. Мы рискнем. — В прошлый раз ты сказал, что тебе нужно кое-что сделать. Ты это сделал? — вспоминает Чонгук. Тэхен так и не сказал, что это было. Но Чонгук ему поверил. Тогда он понятия не имел, что это «кое-что» затянется на годы. — Нет. Я очутился в месте, из которого не смог выбраться. Мне очень жаль, Чонгук. Я должен был вернуться. Но сейчас у нас нет времени обсуждать это. Ты должен приготовиться, — Тэхен передает Чонгуку пилу и сжимает его плечо, касаясь его лба своим, — я все еще люблю тебя, маленький. Постарайся. — Я тоже люблю тебя, — легко слетает с уст. Как пятнадцать лет назад. Как семь лет назад. Признание в любви Тэхену никогда не ощущалось иначе. Чонгук отстраняется первым. Вырывает себя из рук любимого и оборачивается к двери. Перехватывает пилу крепче, переступает с ноги на ногу. Вдыхает поглубже и начинает ждать. Тик-так Ким Джихан. Твой конец уже близок.

*

Он бежит уже целую вечность. По ощущениям песок, засыпанный в его ботинки и не дающий ему взлететь, удвоился. Страх гонит его по лестнице, и он не знает, в каком направлении движется. В его голове нет ни единой трезвой мысли. Они летают по черепу, отскакивают от стенок, и стальными нитями сплетаются друг с другом. В голове царит полнейший хаос. Страх никогда не влиял на него положительно. Боясь всего на свете с первого дня жизни, он так и не научился перебарывать себя. Многие люди способны бороться со своими страхами, в состоянии дать им отпор. Хосок же никогда не умел так делать. Но у него всегда был Чимин, разгоняющий страхи. Почему он сбежал от него? И внезапно мысли вылетают из головы. Его тело, такое тяжелое и легкое одновременно ловит другое. Теплое и родное. Этот человек олицетворяет для Хосока счастье, спокойствие, поддержку. Этот человек заменил Хосоку отца и мать. Он как его брат и родственная душа одновременно. Как луна и солнце. Как земля и небо. Как космос и подземелье. Они настолько различны, что никто не считал бы их способными на такие чувства друг к другу. И все же в их жизнях нет никого дороже друг друга. Чимин обхватывает его своими руками. Они у него тонкие, как спички, но удерживают крепко. Хосок знает, что не тело — Чимин всегда удерживал его душу. Он не дает ему разбиться, не дает откинуть крылья, не позволяет опустить голову. Чимин стал его надеждой и опорой в этом новом мире, и никто в целой Вселенной не сделал бы для Хосока столько, сколько сделал Чимин. — Успокойся. Все хорошо. Ее здесь нет, — шепот друга заставляет Хосока обмякнуть. Он утопает в тепле, нежности, и ощущает необъяснимое спокойствие. Будто мысли внезапно обрели форму. Будто Чимин лишь своим присутствием способен разбить тревогу. — Мы сейчас пойдем вперед и попробуем найти спокойное место, — говорит Чимин, и тянет Хосока за руку, — не бойся. Я рядом. И Хосок идет. Ступает за Чимином послушным спутником. Он не оглядывается назад, не смотрит вперед. Он прикрывает глаза и позволяет Чимину вести его. Доверяет ему себя полностью. Как вчера, как сегодня, как будет завтра. Идут они недолго. В конце концов Чимин открывает дверь в комнату и вводит туда Хосока. Только тогда Хосок открывает глаза. И замечает сразу вот что. Комната темная. Настолько, что Хосок даже не сразу понимает, что глаза его открыты. А как только глаза привыкают, понимает, что вся комната заставлена столами с лежащими на них белыми простынями. И лишь через несколько секунд Хосок с ужасом замечает, что под простынями находятся тела. И тела эти дышат. Почему-то Хосок пугается этого факта больше, чем если бы тела оказались трупами. Он уже разворачивается к двери, чтобы выбежать из комнаты, но Чимин наоборот тянет его вперед, шепча на ухо. — Мы тут спрячемся, пока тебе не станет лучше. А потом пойдем к Чонгуку с Джиханом. Это ненадолго. Обещаю. Чимин не понимает, почему Хосок рядом с ним дергается. Почему Хосоку страшно в абсолютно пустой комнате. Но Чимин решает не обращать на это внимание. Хосок пугается часто. Слишком часто, по мнению Чимина. Нет ничего удивительного в том, что после недавнего стресса, страх его не оставил. Слишком мало времени прошло, чтобы Хосок почувствовал себя комфортно. Хосок Чимину верит. Он всегда ему верит. С самого первого дня, как они познакомились на площадке в детском саду. Он всегда знал, что может ему доверять. Так что он кивает и продвигается с Чимином к концу комнаты. Они обходят столы и находят свободный угол. Но внезапно раздается звук. Утробный, низкий, леденящий душу. Хосок вздрагивает и в испуге отпускает руку Чимина, опускаясь на пол. Чимин тут же оказывается рядом. Он трясет Хосока за плечо, просит открыть глаза, пытается оторвать от его лица руки, но тот не реагирует. Он будто в своем мире и не хочет из него выходить. Но в следующий миг подскакивает и хватает чужую руку. Он вылетает из комнаты, гонимый своими демонами. Рука в его руке прохладная и это придает спокойствия. Он бежит долго, даже слишком долго. Пока легкие не начинают гореть. Пока ноги не подкашиваются. Пока человек рядом не вырывает свою руку и не начинает кричать. — Какого… чер…та? — парень задыхается и опирается на колени и только в этот момент Хосок оборачивается, не узнавая голос Чимина. У Чимина голос высокий и нежный, а у этого парня он низкий и грубый, будто курение для него не просто привычка — стиль жизни. Хосок отшатывается от парня и судорожно охватывает себя руками. Этот вечер не мог стать хуже. Он в темноте, разбиваемой лишь светом лампы в углу коридора с парнем, которого видит впервые в жизни, и рядом нет Чимина? — Где Чимин? — спрашивает Хосок, находясь в ужасе. — Кто такой этот твой Чимин? — хмыкает парень. — Я Юнги. Приятно познакомится. И тогда Хосок поднимает взгляд на его лицо и невольно вздрагивает. Его кожа белее снега, а в глазах красные пятна, будто кровь затопила радужку, не до конца поглотив ее. Вокруг глаз темные тени, веером рассыпающиеся по коже. Губы, изогнутые в кривой ухмылке, открывают острые клыки, слишком длинные для того, чтобы быть человеческими, — Хосок надеется, что они пластмассовые. — Грим, — смеется Юнги, потирая щеку. На месте, где раньше красовался белый тон проступает бледная кожа. — Особо ничего не изменилось, — отвечает Хосок, с опаской осматривая незнакомца. Тот лишь пожимает плечами, прислоняясь спиной к стене и кидает долгий взгляд на парня в ответ. Ростом Юнги ниже Хосока. Глаза раскосые, и чем-то напоминают кошачьи. Руки крупные, с выступающими венами на кистях. Взгляд расслабленный — будто он не с Хосоком разговаривает, а наслаждается погодой в парке. Хосок не видит в нем опасности. Парень олицетворяет вежливую открытость, но не более. И тогда Хосок и сам расслабляется. Выдыхает и меняет позу, прислоняясь спиной к стене рядом с Юнги, касаясь его плеча своим. — Как ты сюда попал? — интересуется у парня. — В этот город? — переспрашивает Юнги, и Хосок кивает. Ему внезапно стало интересно — каким образом в закрытый город пропустили группу актеров. Даже Джихан не настолько влиятелен, чтобы позволить им выехать после, — у меня контракт. Еще на пять лет. Но потом мне предложили приехать сюда и кое с чем помочь, — уклончиво отвечает, — и тогда мой контракт закончится завтра же. Я согласился. Завтра я уезжаю. — И что же это? — легкомысленно спрашивает Хосок. Юнги ухмыляется, отталкивается от стены и нависает над Хосоком, смотря ему прямо в глаза. Хосок зачарованно смотрит в ответ. Не может отвести взгляд от этого точеной формы носа, мягких губ, белоснежной кожи. Юнги как фарфор. Тронь — разобьется. И вместе с тем выглядит способным покорить гору. — Убийство, — шепчет в самые губы, и Хосок испуганно распахивает успевшие прикрыться глаза. Тогда Юнги едва слышно посмеивается и переводит взгляд с глаз на губы Хосока, в следующее мгновение сокращая расстояние. Мягкость обвивает Хосока, и он в растерянности замирает. А Юнги продолжает. Его губы движутся медленно, неспешно — будто у них есть все время мира. Будто никого кроме них больше не существует. Этот момент распадается и собирается заново буквально на глазах. Этот момент наполняет вечер смыслом. Будто Хосок должен был схватить Юнги за руку. Будто Юнги, в свою очередь, должен был поцеловать Хосока. Звучит безумно, но именно в этот момент Хосок понимает — он должен узнать этого парня. А затем Юнги отстраняется. Проводит по нижней губе Хосока большим пальцем, в последний раз смотрит в чужие глаза и шепчет. — Мне пора, но я найду тебя после. Узнать, о чем он, Хосок не успевает. Юнги поворачивается и сбегает в противоположном, из которого они пришли, направлении. А через несколько минут его находит Чимин. Взгляд у него суровый и испуганный. Хосок мог бы испытать чувство вины, но все, что он чувствует, лишь безграничность недавнего момента. — Где тебя носило? — повышает голос Чимин, но Хосок на него даже не смотрит. Он проводит пальцем по нижней губе — совсем как Юнги недавно, и ему совершенно нечего Чимину ответить.

*

Дверь открывается со скрипом, и Чонгук поднимает пилу. Им пришлось выключить ее, чтобы не привлекать внимание, но она все еще способна нанести урон. Чонгук верит, что сможет сделать то, что должен. Тэхен сжимает его руку в один момент, а уже в следующий Чонгук делает замах и опускает пилу на чужую голову. Но Джихан уворачивается, и пила прорезает кожу плеча. У Джихана красивые и большие глаза, и в этот миг они распахиваются до небывалых размеров. Он смотрит на Чонгука, после переводит взгляд на Тэхена, и все понимает. Чонгук не ждет, пока он успеет сбежать. Он наносит еще один удар. И Джихан хватает лезвие, которое прорезает его кожу с резким рывком Чонгука. Джихан вскрикивает и следом кричит на Чонгука. — Прекрати! Давай поговорим! Но Чонгук не слушает. Он делает еще один замах, и Джихан в ужасе отскакивает. Хватает с полки бейсбольную биту и пытается ударить Чонгука. Один раз даже попадает. Чонгук сгибается от боли, и в это время видит, что парень бежит. За дверь. Прочь из здания и навстречу свободе. Тэхен выбегает за ним следом, но Чонгук жестом просит его не вмешиваться. Это его момент, спасти их его задача. Они или Джихан. Нет ничего иного. Поэтому Чонгук поднимается, бросает последний взгляд на встревоженного Тэхена и выбегает из комнаты. Бежать быстро он не может. Пила мешает, а сбитое дыхание не дает покоя. Но ему везет. Ему невероятно везет, потому что следующее, что он видит — это тупик, в который попадает Джихан. Чонгук следует за ним как коршун. Как карающий Зевс. Как вестник смерти. Как человек, который никогда не верил, что этот момент настанет, но полон уверенности довести все до конца. Чонгук смотрит на него сурово. Не может понять. Не может вспомнить. Почему все это время его лицо казалось настолько знакомым? Почему кажется настолько важным узнать это сейчас? — Бомгю… тоже хотел быть… счастливым, — прерывает напряженную тишину Джихан. Он опирается на колени и делает прерывистый вдох. Он тяжело дышит, и вздувшаяся вена у его виска пугающе пульсирует, но Джихан продолжает. — Ты знал, что был его первой любовью? Такое… счастье видеть тебя в этом отвратительном городе снова. После того, что ты сделал — это самый минимум, в чем твое наказание. Джихан отводит руку, в которой все еще зажата бита, в сторону и криво ухмыляется, глядя в глаза Чонгука. Будто он выиграл. Будто даже убив его, Чонгук ничего не изменит, и слова Джихана привяжутся к нему цепями, а имя брата Джихана станет преследовать Чонгука во снах. С ужасом Чонгук понимает, что Джихан прав. Джихан выпрямляется и впивается пальцами в рану, стараясь заглушить поток. Но его плечо не прекращает кровоточить и красные капли капают на белоснежный пол. Ни одного из них это не заботит. — Бомгю? — шепчет на грани слышимости Чонгук. — Да, мой брат Бомгю, — кивает Джихан, — тот, кого ты бросил, хотя клялся, что будешь рядом. Он рассказал мне все сразу же. Не мог не. Но я все равно позволил тебе уехать с тем ублюдком, на которого ты променял моего брата. — Я не… — опускает взгляд Чонгук. «Я не знал, что его это настолько ранило» — Ты всегда делаешь вид, что невинен. Ты не умеешь нести ответственность за свои поступки. Ты… — Джихан сглатывает и отклоняется в сторону. Потеря крови дает о себе знать, — ты просто разрушаешь чью-то жизнь, а затем сбегаешь от проблем. Я пытался простить тебя. Правда пытался. Но ты вернулся. Зачем ты вернулся? Ты заставил меня сделать все это, — он разводит руками и устремляет взгляд на Чонгука вновь, — ты стал самым большим разочарованием в жизни моего брата. И знаешь, — Джихан слабо улыбается, — я не смогу тебя простить. Раньше я думал, что твое наказание — убогая жизнь, но теперь понял вот что — я не могу позволить тебе отравлять существование людей здесь. Это мой город, каким бы он ни был. В нем живут мои люди, какими бы они ни были. Чонгук смотрит на пилу. Внимательно. Так, как никогда не смотрел. Сможет ли он сделать это после того, что узнал? Ведь он правда виновен. Заставил Бомгю поверить, что влюблен в него. Убедил его в своей искренности и верности. Подарил крылья, чтобы потом отнять. Встреча с Тэхеном изменила все в его жизни. Он совершенно забыл, что существуют другие люди. Что им тоже бывает больно, что они тоже значимы. Он избавился от Бомгю очень быстро. Один разговор решил все. А потом они с Тэхеном уехали. В новый мир и в новую жизнь. Чтобы никогда о Бомгю и не вспомнить. Чонгук был слишком поглощен любовью к Тэхену. Слишком счастлив, чтобы позволить мыслям о бывшем омрачить его настоящее. Так что он забыл. И был уверен, что никогда не понесет за это ответственность. Но жизнь решила иначе. Потому что это то, что она всегда делает, — заставляет нас пройти через испытания на пути к чему-либо. И если один раз Чонгук уже выбрал Тэхена, нет никаких причин не сделать этого вновь. Джихан замахивается и бросается на Чонгука с битой. Но силы не равны. Джихан уже еле стоит на ногах, и не способен сконцентрироваться. Через несколько минут окровавленное и бездыханное тело падает у ног Чонгука. Через несколько минут Чонгук разворачивается и уходит. Через несколько минут все заканчивается. Через десять минут они с Тэхеном выходят из здания и у входа находят Хосока, Чимина, и незнакомого Чонгуку парня. — Юнги, — протягивает руку тот, будто не замечая кровавых пятен на руке Чонгука. — Чонгук. Приятно познакомиться, — пожимает протянутую ладонь парень. Они садятся в одну машину, и ночные улицы скрывают их путь. Въезжая в город, Чонгук не знал, что его встретит. Выезжая из города, Чонгук точно знает лишь одно, — он больше никогда не будет знать, что ждет его завтра. Но его все устраивает. Завтра его настигнет осознание того, что он натворил. Завтра он непременно испытает к себе отвращение. Но это будет «завтра», в котором Тэхен рядом, и этот факт раскрасит жизнь яркими красками. Широкие и резкие мазки станут чередоваться с короткими, а цвета отольют радугой. В один день полотно будет выкрашено в белый, а в другой черный станет слишком светлым для описания чувств Чонгука. Но каждый новый цвет сменит предыдущий. Это урок, что Чонгук выучил — жизнь никогда не позволит тебе жить в одном цвете. Он смотрит на сидящего рядом Тэхена и кладет голову ему на плечо. Тэхен переплетает их пальцы. На передних сиденьях переговариваются Хосок с Юнги. Чимин сидит с ними рядом Чонгук слышит лишь обрывки разговора, но, кажется, Хосок счастлив. Кажется, он тоже нашел того, с кем не будет знать, что ждет его завтра. Встретившись с Хосоком взглядами в зеркале заднего вида, Чонгук понимает — его также все устраивает.