Можно я буду главным героем?

      — Лёха, неужели у тебя совсем нет совести? Я устал просить! И вообще, моё терпение кончается! Если ещё раз откажешь, то…       — Хочешь, чтобы я отобрал у тебя пиво?       — Ну чёрт возьми!       Тот, кто просил, в сердцах ударил по стене, схватился за больной кулак, поныл для приличия, а потом щёлкнул пальцам и встал, как ни в чём не бывало.        Хотя всё-таки грубо называть этого человека просто «тот», даже несмотря на его второстепенную роль в сюжете. Джастин — обычный сибирский панк с длинными ярко-розовыми волосами. В детстве его поколотил бурый медведь, и с тех пор юный любитель гаражных тусовок открыл в себе магический дар. А ещё начал бояться медведей, что для сибиряка, как известно — стыд и позор всему семейному древу до энного колена.       Вам может показаться, что я вру, потому что настоящие панки красятся в более холодные цвета. И вы не уйдёте далеко от правды. Однако в моей книге случалось и не такое…       Да, я писатель. Местами удачный, местами не очень. Из-за того, что пишу я в основном качественные фэнтезийные сюжеты, без гейских постельных сцен и неформалов разного сорта, массовый читатель мало знал обо мне. По этой-то причине я и решил добавить в своё новое произведение Джастина. Комедийный персонаж второго плана, который одним своим видом вызывает смех, должен был понравиться аудитории. И он, скотина такая, взял и реально понравился!         Книга выстрелила, продажи пошли в гору, и моё имя стало часто фигурировать в известных пабликах. Один раз я даже попал на интервью к какому-то студенту-практиканту из местного вуза! Тогда-то спустя месяц я сел за продолжение — и нет, не ради заработка, честно!        Я работал и всё шло прекрасно, пока отбитый во всех смыслах панк не вышел на связь.        Как вышел, спросите? Да как все — в дверь. Просто щёлкнул ручкой и выскочил из туалета. Даже не смыл за собой, сын собачий. Но меня в тот момент это меньше всего волновало. Я хоть и не суеверный, но на всякий случай перекрестился и достал из-под кровати биту. Применять оружие я не собирался, но клянусь — он сам меня спровоцировал. Сходу назвал ранимую творческую личность козлом, уродом и неблагодарным проходимцем. Ещё замахнулся так уверенно. И что мне оставалось делать, прикажете? Я испугался, огрел парня по горбу и был таков.        «Ну всё, — подумал, — сейчас за сломанный позвоночник этого домушника я не шедевры мировой литературы писать буду, а отчёты для начальника СИЗО»       А этот, волосатый, значит, щёлкнул пальцами, выдохнул — и как будто ни царапинки на нём. Он только потом, когда мы душевные ранения залечивали пивом на кухне, объяснил, в чём дело. Уж не знаю, какие вселенские законы сработали, но мой сибирский товарищ из книги вдруг попал в наш мир, при это ясно понимая, кто он и где. Поэтому и начал нарываться сходу — обидно человеку, что принёс мне какую-никакую славу и всё равно остался на второстепенной роли.        С того дня панк и начал жить со своим создателем. Каждый день он выносил автору, то бишь мне любимому, мозг просьбами сделать его главным героем романа. И лучше бы я был продажным писакой да пошёл у него на попятную, честное слово! Но не могу я поступиться принципами и изменить сюжет, который продумал ещё давно. Я и без того поддался общественному мнению, добавив Джастина, а тут ещё он лично начал галдеть…       Хотя не сказать, что он сильно утомлял меня. Пожужжит с утра, пока я заполняю белые вордовские страницы, потом начнёт умолять, угрожать и, в конце концов, не получив желаемое, разочаруется и пойдёт пить пиво.        Этот раз не должен был стать исключением. Ещё ни одной своей угрозы Джастин не воплотил, несмотря на магический дар, — видать, уголовный кодекс подлунных сил запрещает ему вмешиваться в целостность нашего мира. Но сегодня он, похоже, решил начхать на все законы. Либо же догадался своим пропитым мозгом, что их просто нет. В любом случае, после исцеления своего кулака панк нагло уселся на мой стол — чего раньше себе не позволял! — и в лоб заявил:       — А отбирай. Я ещё наколдую!       — Дерзай, — бросил ему в ответ без особого внимания.       — Но баночное пиво — это слишком скучно. Опережая твой остроумный ответ: бутылочное — тоже. Вот если бы оно текло прямо из умывальника, — и звонко так щёлкнул пальцами, пропади они пропадом.       Я даже воображаемое перо выронил от осознания. Тут же сорвался с места и побежал в ванную.        «Сукин сын!» — только и подумал, глядя на тёмно-жёлтую струю в раковине. Нет, теоретически — можно прокипятить это дело, добавить ароматизатор и будет что-то похожее на воду… С другой стороны, зачем вообще заморачиваться? Я тоже люблю пиво, а умыться им с бодуна — предел мечтаний любого творческого алкоголика. Но вдруг ко мне приедет мама? Или того хуже, пиво потечёт не только в моей квартире, но и во всём доме. Как я соседям-то в глаза смотреть буду, совестливый такой? Тут уж, какие плюсы ни ищи, а панка на место ставить надо.       Я мужчина крепкий, драться умею, но всё-таки предпочитаю выяснить конфликты другим способом. Да и смысл бить того, кто любую ссадину и шишку вылечит одной силой мысли?       Вместо того, чтобы становиться в стойку, я грозно прошагал мимо Джастина к столу, уселся, хрустнул пальцами и начал писать.       — Вот это правильно решение, — усмехнулся сибиряк, ошибочно подумав, что прогнул меня. — Зачем в главной роли накачанный бородатый блондин, если есть такой замечательный я? Вот он может всю ночь играть «Русское поле экспериментов», не попав ни в одну ноту? То-то и оно. Забыл, Лёха, как по пьяни заставлял меня повторять эту песню? Ты побыстрее пиши, а то скоро соседи ЖКХ штурмовать пойдут — я же всю воду в доме… как бы так приплести… отправил на патриархальную свалку устаревших понятий!       А я всё писал и писал, даже в четверть уха не слушая своего персонажа. Если я не могу навредить ему в жизни, то надо сделать это в книге. Но отправить Джастина под гидравлический пресс или в берлогу к медведю бесполезно. В первом случае он примет героическую смерть, а во втором — упаси господи, переборет свой страх и станет ещё наглее. Поэтому я решил поступить хитрее и вновь пойти на поводу: но не у Джастина, а у своей аудитории.       Когда я закончил, наступил момент холодной мести.        — Ну, слушай, дружок! — я хрустнул шеей, покашлял и начал читать, громко так, с выражением: — «После битвы они остались ночевать в заброшенной лачуге…»       «После битвы они остались ночевать в заброшенной лачуге. Александр первым делом стянул с себя рубашку и осмотрел рану на груди.       «Несмертельно, — отметил он, — клинок прошёл вскользь. Но надо бы перевязать, иначе пойдёт гноение, и ни один басурманин больше не падёт от моей руки».        Воин достал из вещмешка кусок ткани, порвал на длинные лоскуты и, пыхтя от резкой боли, начал перематывать рану. Джастин всё это время молча наблюдал за ним, — особенно за огромными мышцами спины, — и не сразу подумал, что мог бы спокойно залечить рану своей магией. Однако что-то ему мешало…        — Давай помогу, — вдруг подорвался панк.       — Давно бы пора, — рыкнул блондин и передал ткань напарнику.        Однако даже с посторонней помощью процесс не ускорился. Джастин перематывал рану медленно, при любой возможности лапая сочный рельеф Александра. А тот от усталости, болевого шока и природной недалёкости, видать, не понимал намерений спутника.        Закончив первую в своей жизни медицинскую помощь, панк не поспешил удалиться. Он упёрся ладонями в мощную спину воина и спустя пару вдохов лизнул его за шею.        Усталость Александра мигом улетучилась, а пульсирующее напряжение сползло куда-то вниз. Он повернулся, схватил одной рукой кисть Джастина, другой — его воротник и размашистым броском через плечо уложил на лопатки. Злобно посмотрел в глаза товарища, прикидывая, какой из них выдавить. А затем неожиданно отпустил панка, и властно схватил его в районе паха. Не давая опомниться, Александр сократил всё приличное расстояние между лицами, страстно поцеловал напарника и дал дружбе новый виток…»       — Стой-стой-стой! Прекрати! Пожалуйста, прекрати! — завыл Джастин, расцарапывая в кровь уши.        — Подожди, мы ещё даже до постельной сцены не дошли. Не хочешь узнать, в какой позе тебя трахнул тестостероновый монстр?       — Нет! Я понял, что лучше так не шутить и не злить тебя! Ты победил, признаю. Я всё исправлю!        Джастин вновь звонко щёлкнул пальцами. По всей видимости, вода стала нормальной. Но на всякий случай я сходил и проверил. А к моему приходу на столе появилась бутылка дорогого виски и несколько сортов натуральной колбасы.        Ох и нажрались мы в тот день, скажу я вам. Всё утро башка болела — никакая магия не помогала. А сибиряк был настоящим паинькой — даже не заикнулся про роман. У него ещё глаз так забавно дёргался — видимо, я всё-таки дочитал ему зарисовку после девятого бокала… И не осуждайте меня — я же не для того, скрепя сердце, писал такие мерзости, чтобы труд пропадал!        На следующий день я хорошенько опохмелился и принялся писать дальше. Джастин сидел рядышком и молча наблюдал, чтобы больше подобной гадости про него в тексте не проскочило. Но спустя пару часов панк не выдержал и как-то неуверенно сказал:       — Лёх… А, Лёх? Ну сделай меня главным героем…