Scribbles and Sticky Notes

Это началось вскоре после официального ухода Эндрю из экси. Он сильно упал во время их полуфинального матча против Сиэтла, достаточно сильно, что даже нападающий, который сбил его с ног, поморщился. Если бы ему все еще было за двадцать, это ни в малейшей степени не повлияло бы на него. Он бы избавился от этого и продолжил играть, как всегда. Но сейчас Эндрю тридцать семь, и его тело не такое упругое как раньше. Падение привело к стрессовому перелому большеберцовой кости, и ему недвусмысленно сказали, что если бы он упал сильнее, то остался бы с полным переломом и месяцами восстановление, а то и хуже. Поэтому Эндрю воспринял это как знак того, что ему пора сбавить обороты, и объявил о своем официальном уходе, как только закончился сезон. Нил, конечно, все понял. Он пытался скрыть свою печаль из-за того, что они больше не будут играть вместе, но он не хотел, чтобы Эндрю рисковал получить большую травму, чем сейчас. — Но ты все равно будешь смотреть все мои игры, — говорит Нил с дразнящей улыбкой в уголках рта, как будто он уже не знает ответа. — Верно? Эндрю усмехается и отталкивает его лицо. — Надейся. Я не буду скучать по экси во время выхода на пенсию, — очевидная ложь. Они оба знают, что Эндрю ни за что не пропустил бы ни одну игру. — Это будет странно, — говорит Нил после короткой паузы, — ездить на выездные игры без тебя. Эндрю кивает, его глаза следят за тенями, ползущими по заднему двору, пока они почти не касаются их выветренной палубы. С тех пор как они купили этот дом десять лет назад, он стал их домом. Возможно, у него и нет головокружительной высоты крыши «Лисьей башни», но Эндрю не может отрицать, что тенистые деревья и ограждение для уединения имеют свои достоинства. — Я буду скучать по этому, — наконец говорит он. Это не ложь. Возможно, он не будет скучать по экси, но он будет скучать по Нилу. — Я все еще могу летать. — Ты ненавидишь летать, — напоминает ему Нил, как будто Эндрю мог забыть. — Кроме того, мы почти не будем видеться даже если ты будешь летать. Это утомительная тема, которую они обсуждали много раз и каждый раз она заканчивается одинаково. — Я знаю, — вздыхает Эндрю, смягчаясь. Он ненавидит то, что Нил прав. Неделю спустя он высаживает Нила в аэропорту на первую игру сезона в Сан-Диего. Это слишком далеко от их дома в Бостоне, но Эндрю все равно целует Нила на прощание и смотрит, как он идет в аэропорт с минимальными жалобами. Дорога домой проходит в тревожной тишине, отсутствие Нила громко звенит в ушах. Эндрю знает, что если бы он попросил, то Нил завтра же ушел бы из экси, просто чтобы остаться с ним. Но экси делает Нила счастливее, чем что-либо другое. Эндрю не заставит его отказаться от этого. Кроме того, у Нила все еще есть долги, которые нужно заплатить, и Эндрю не настолько глуп, чтобы думать, что Ичиро согласится на досрочную отставку из-за чего-то меньшего, чем травма, способная завершить карьеру. Он звонит Аарону по дороге домой, хотя бы для того, чтобы заполнить тишину. Его близнец берет трубку после второго гудка, сквозь потрескивание динамика доносятся звуки болтающих молодых голосов. Сегодня пятница, вспоминает Эндрю. Аарон дома с девочками, а Кейтлин в больнице. — Эндрю, — говорит Аарон, выводя его из задумчивости, — ты здесь? — Да, — хмыкает Эндрю, — отвлекся. Как дела? Как поживают мои племянницы? — Хорошо, — отвечает Аарон. — Растут, как сорняки. Я думаю, они унаследовали рост своей мамы. Пять лет, а они уже достаточно высокие, чтобы доставать мне до пояса, можешь в это поверить? — Ну, — протягивает Эндрю. Он не улыбается, но это близко к истине, — ты — младший близнец. — Отвали, придурок, — парирует Аарон, но в этом нет никакого жара. Эндрю слышит, как Эмбер и Анна кричат на другом конце провода, предположительно ругая своего отца за ругань. Его забавляют взволнованные извинения Аарона перед дочерьми. Родительские обязанности потрясающе смотрятся на его брате. Время, терапия и Би позволили им привыкнуть к этому, к легкому подшучиванию, которое лишь слегка скрывает их грубую привязанность друг к другу. Эндрю не понимал как сильно он скучал по своему брату, пока, наконец, он снова не появился в его жизни. Действительно увидел его присутствие в своей жизни, а не тот минимум, который он получил во время их сделки. — А Кейт? — спрашивает Эндрю, когда девочки наконец успокаиваются. Эта часть новее — Эндрю расспрашивает о жене Аарона. Только после того, как у Аарона родились девочки-близнецы, он действительно начал прилагать усилия к Кейтлин, хотя он неохотно принял ее задолго до этого. — Была в операционной с четырех утра, — говорит Аарон, на заднем плане гремит посуда. — Височная трепанация черепа. Сегодня она удаляет опухоль размером с бейсбольный мяч, ты можешь в это поверить? — Срань господня, — комментирует Эндрю, невольно впечатленный. — Именно это я и сказал, — смеется Аарон. — Боже, она такая великолепная. Я люблю свою жену. Кстати, о супругах, как поживает твой идиот? Ты уже высадил его? — Да, — говорит Эндрю, — он уже должен быть в воздухе. Аарон хмыкает, давая ему возможность уточнить. Когда Эндрю не продолжет, Аарон прочищает горло. — С ним все будет в порядке, ты же знаешь, — небрежно говорит он, — это продлится всего день или два. — Я знаю, — признает Эндрю, — это просто… — По-другому, — заканчивает Аарон. — Да. — Ну, если тебе станет скучно, ты можешь прийти и посмотреть на девочек, — тактично говорит Аарон, — или мы приведем их к тебе, неважно. Нам с Кейт не помешали бы свободные выходные, а они скучают по своему дяде, — Эндрю не дурак. Он знает, что родители Кейтлин обычно присматривают за девочками, что это предложение больше для его пользы, чем что-либо еще. Но он не против принять это, если это означает, что он будет немного менее одинок, пока Нила нет. — Конечно, — говорит он, — я могу это сделать. — Напиши мне расписание, — говорит Аарон, — мы что-нибудь придумаем. — Хорошо, — соглашается Эндрю, сворачивая на подъездную дорожку. — Спасибо. — Нет проблем. Но сейчас мне нужно бежать. Эмбер только что рассыпала хлопья по всему полу, и собака пытается их съесть. Почему мы согласились подарить им щенка, я никогда не узнаю. Эндрю фыркает. — Просто помни, я не соглашаюсь сидеть с собакой. Увидимся, младший брат. — Иди нах… — начинает Аарон, но Эндрю вешает трубку, прежде чем он успевает закончить. Эндрю убирает телефон обратно в карман и закрывает машину. Войдя внутрь, он направляется прямиком на кухню. Еще достаточно рано для кофе, но боль в груди заставляет его потянуться за горячим шоколадом. Он замолкает, открывая банку, и его взгляд падает на сложенный листок бумаги. Это липкий стикер — ярко-оранжевая и в форме отпечатка лапы. Он узнает его по корзинке с канцелярскими принадлежностями в лисьей тематике, которую Дэн прислала Нилу на прошлое Рождество. Эндрю торопливо разворачивает его, стряхивая пыль с какао-порошка и щурясь на знакомые каракули. Эндрю, Я подумал, что это будет первое, чего ты захочешь, когда вернешься домой. Был ли я прав? Игра без тебя уже не будет прежней, но я все равно сделаю все возможное, чтобы победить. Береги себя, пока меня не будет, иначе Кевин никогда не успокоится. Я скоро буду дома, любимый. Я уже скучаю по тебе. — Н Эндрю осторожно разглаживает складки на липкой записке, его горло необычно сжато. Тяжело сглотнув, он поворачивается к холодильнику, прижимая записку к холодной металлической поверхности, пока она не прилипнет. На всякий случай он прикалывает магнитик к углу, не желая, чтобы записка отвалилась и потерялась. Он слышит любопытное мррхп! от входа на кухню, предупреждая его о прибытии Сэра. Эндрю сразу же подхватывает ее на руки, прежде чем снова взглянуть на записку. Нил все еще в воздухе, и он отправится прямо на стадион, как только приземлится. Эндрю придется подождать до окончания игры. — Давай, девочка, — тихо бормочет он, поглаживая Сэр за ушами, — давай допьем наше какао. Мы позвоним ему позже. После этого это становится чем-то вроде шаблона. Заметки появляются, когда Нил уезжает на выездные игры. Он оставляет их разбросанными по всему дому — иногда на виду, иногда прячет в местах, где, как он знает, Эндрю наткнется на них. Обычно они короткие, чаще всего несколько предложений, а иногда всего два или три слова. Однажды он даже находит записку с каракулями их кошек, приклеенную к зеркалу в ванной. Сегодня Эндрю находит записку, свернутую и спрятанную в его пачке сигарет. Как Нилу удалось незаметно пронести ее туда, Эндрю не знает. Он давно подозревал, что Нил лучше владеет ловкостью рук, чем показывает. Возможно, это доказательство. Положил это, пока ты спал сегодня утром — говорится в записке — на случай, если тебе интересно. Мы можем заказать итальянскую кухню, когда я завтра вернусь домой? — Н Эндрю фыркает, разглаживает записку и морщит нос, глядя на крошечного лисенка, которого Нил нарисовал в углу. Он кладет ее в карман на хранение. — Италия, хах? — протягивает он, когда Нил отвечает на звонок позже в тот же день. — Знаешь, ты мог бы просто написать мне. — Я хотел этого в последнее время, — отвечает Нил, его улыбка сквозит в голосе, — и я мог бы, но это веселее. Кроме того, тебе это нравится. Эндрю даже не пытается это отрицать. Он не уверен, видел ли Нил на самом деле коробку из-под обуви, в которую Эндрю начал складывать свою коллекцию заметок, но их отсутствие в мусорном ведре, вероятно, является единственным доказательством, которое ему нужно. — Я закажу что-нибудь у Бертуччи завтра по дороге в аэропорт, — говорит он. — Мы можем забрать это на обратном пути. Ты ведь хочешь лазанью, верно? — И дополнительный чесночный хлеб, — добавляет Нил. — Очевидно, — говорит Эндрю. — О, если бы Кевин мог слышать нас сейчас. — Скажи ему, — подбадривает Нил, — что мне бы не помешало развлечение. От аэропорта до стадиона почти час езды, мне будет скучно до слез. Ты ведь смотришь игру сегодня вечером, верно? — Я обещал, что сделаю это, — напоминает ему Эндрю. — Хорошо, — радостно говорит Нил, — потому что я собираюсь надрать Кевину задницу. К началу третьей четверти он пожалеет, что не подписал контракт с «Ребелз» вместе с нами, а не с «Финиксом». — Уверенный, — комментирует Эндрю, не в силах скрыть волнение в собственном голосе, — только не пытайся хвастаться какими-нибудь глупыми трюками. — Я не буду, — уверяет его Нил. — Мне пора бежать, они закончили загружать автобус. Я позвоню тебе после, хорошо? — Да, — говорит Эндрю. — Удачи. Два часа спустя Эндрю прочно сидит на диване, не отрывая глаз от экрана, Сэр у него на коленях, а Король без энтузиазма атакует его носок. Аарон втиснулся рядом с ним, без особого энтузиазма просматривая скопившиеся медицинские карты, одним глазом поглядывая на телевизор. Бостонские повстанцы отстают на одно очко, но «Феникс Файрбердс» вынуждены ценой своей жизни защищать это единственное очковое преимущество. Кевин играет хорошо, как всегда, но Нил… Нил — это зрелище, на которое стоит посмотреть; абсолютный ужас на корте, бегающий кругами вокруг бэклайнера под номером 24, который легко может весить сто фунтов. Возможно, он немного замедлился со времен колледжа, но он по-прежнему один из самых быстрых игроков в мире. Эндрю, затаив дыхание, наблюдает, как растет разочарование номера 24, его атаки становятся все более жестокими и безжалостными, поскольку он изо всех сил старается не отставать. Нил не обращает на него внимания, танцуя вокруг него с искусной работой ног, которая заслужила бы похвалу Кевина, если бы они все еще играли в одной команде. Теперь, вероятно, это просто раздражает его до чертиков, когда он видит, как его собственные методы используются против него. Нил ловит пас красивым прыжком в воздух и разворачивается на пятках. Он делает десять шагов и отдает пас своему партнеру, прежде чем совершить безумный рывок к цели. Номер 24 брызжет слюной, преследуя его на максимальной скорости, но Нил на много миль впереди. Он ловит ответный пас и отправляет его в ворота прямо над головой вратаря. Он кричит, поворачиваясь к своим товарищам по команде, но прежде чем они могут присоединиться к нему в праздновании, номер 24 сильно врезается в него. Нил мгновенно падает на землю, но у него даже нет шанса сориентироваться, прежде чем номер 24 спотыкается и падает на него сверху. — Иисус, черт, — морщится Аарон. — Этот мудак сделал это нарочно! Это, должно быть, было больно. Эндрю кивает, слишком застывший, чтобы говорить. Нил и раньше получал удары — твердо говорит он себе — с ним все будет в порядке. Он должен быть в порядке. Это никак не помогает подавить его страх. Стадион взрывается, Кевин возглавляет атаку вместе с повстанцами, которые спешат на помощь. Судьи продолжают свистеть, пытаясь встать между массой игроков и Нилом. Эндрю с тихим ужасом наблюдает, как Кевин оттаскивает номер 24 от Нила и отпихивает его с дороги. Нил не шевелится, его рука согнута под странным углом, а тело безжизненно. Его ужас усиливается, когда лицо Кевина бледнеет, а медики выбегают на корт, и что-то болезненное и холодное опускается у него в животе. — Аарон… — начинает он. — Я знаю, — говорит Аарон, — позвони его тренеру и иди собирай вещи, быстро. Я закажу тебе билет на самолет. Тебя подвести до аэропорта? — Да, — говорит Эндрю, поднимаясь на ноги, — мы возьмем мою машину. Едва он добрался до спальни, как у него зазвонил телефон. Он поспешно вытаскивает его из кармана и едва бросает взгляд на идентификатор вызывающего абонента Кевина, прежде чем ответить. — Говори, — требует он, залезая в свой комод и бездумно запихивая одежду в сумку. — Они разговаривают с ним в «Феникс Генерал», — немедленно отвечает Кевин. — Он… Он был без сознания. Пришел в себя ненадолго как раз перед тем, как его утащили. Его рука, это… это плохо, Эндрю. Действительно плохо. — Я видел, — коротко говорит Эндрю, по его коже пробегает леденящее онемение. — Я уже в пути. — Хорошо, — говорит Кевин, — я еду вместе с его тренером. Я встречу тебя там.

***

Шесть часов спустя Эндрю запихивает себя на заднее сиденье такси, направляющегося в больницу. Таксист бросает на него странный взгляд, когда Эндрю сует ему в руку дополнительную пачку банкнот и велит ехать как можно быстрее, но он все равно кладёт деньги в карман и не спорит. Из-за дискомфорта от полета и страха перед Нилом его желудок превратился в мешанину нервов, охваченных паникой, и тошнота, как призрак, застряла в горле. Его пальцы чешутся от желания закурить, но он не потрудился проверить сумку и не остановился, чтобы купить новую зажигалку после приземления, так что пока он остался без сигарет. Он едва дожидается, пока такси подъедет к тротуару возле службы экстренной помощи, прежде чем схватить свою сумку и выпрыгнуть с заднего сиденья. На посту медсестер очередь, но он протискивается мимо нее, пока не доходит до стойки. — Где Нил Миньярд-Джостен? — спрашивает он, игнорируя возмущенный возглас очереди позади него. Медсестра окидывает его критическим взглядом, изучая его помятую одежду и растрепанные ветром волосы. — А вы…? — Его муж, — говорит Эндрю, его нетерпение достигает точки кипения, — Эндрю Миньярд-Джостен. Проверьте его документы. Медсестра отводит от него взгляд, яростно печатая на своем компьютере. — Мистер Миньярд-Джостен сейчас в операционной, — отрывисто говорит она, — но я уведомила врача о вашем прибытии. Он свяжется с вами, как только закончит операцию, но это может занять несколько часов. Я предлагаю вам устроиться поудобнее. — Где его комната? — Эндрю спрашивает. — Я подожду его там. — Мне жаль, мистер Миньярд-Джостен, но это не… — Эндрю! Эндрю резко оборачивается на знакомый голос как раз в тот момент, когда Кевин подбегает к нему с пластиковым стаканчиком кофе в руке. — Я и не знал, что ты здесь, — говорит Кевин, хмуро глядя на свой мобильный телефон. — Ладно, давай посидим и подождем вместе. Вздохнув, Эндрю сдается и следует за Кевином к ряду жестких на вид стульев, придвинутых к стене зала ожидания. Он садится рядом с Кевином, у которого уже болит спина после перелета. Кевин делает глоток кофе и тут же с отвращением морщит нос. Молча он протягивает его Эндрю в знак подношения. На вкус как деготь, но Эндрю все равно выпивает все залпом. Взбодренный горьким воздействием кофеина, он сжимает стаканчик и бросает ее на пустое сиденье рядом с собой. — Говори. — Ушиб ребер и небольшой перелом правой руки, — немедленно говорит Кевин, — этого достаточно, чтобы выбить его из строя на сезон, но он поправится. Доктор не был так обеспокоен этим. Нет, настоящая травма у него в плече. — Объясни, — толкает его Эндрю, — что случилось с его плечом? Кевин морщится, его лицо искажено беспокойством. — Порвана вращательная манжета и связки. Прямо сейчас его плечо совершенно неподвижно. Сейчас они пытаются исправить это хирургическим путем, но даже тогда… — Кевин сглатывает, его рот плотно сжат, — это, скорее всего, положит конец его карьере. Такие травмы могут заживать годами, и вполне возможно, что он не восстановит полную подвижность. Даже если он пройдёт курс физиотерапии, к тому времени, когда он снова сможет играть, он уже приблизится к пенсионному возрасту. — Он мог бы научиться играть левой рукой, — утверждает Эндрю, — как это сделал ты. — В его возрасте? Маловероятно, — говорит Кевин, качая головой. — Я учился в колледже, и все равно это заняло у меня больше года. Но Нилу тридцать шесть. Он слишком стар, Эндрю. — Ты думаешь, что он должен уйти в отставку сейчас, — обвиняет Эндрю, — уйти, пока он все еще на пике. Из всех ты последний, от кого я ожидал, что ты будешь за то, что он должен отказаться от экси. Кевин вздыхает, выглядя невероятно усталым. — Если бы мне было все еще двадцать лет, я мог бы сказать ему, чтобы он продолжал пытаться. Ни у кого из нас тогда не было другого смысла жить. Экси — это все, что у нас было. Отказаться от этого означало отказаться от всего. Играй или умри, таков был наш выбор, — он смотрит на Эндрю и криво улыбается. — Теперь все по-другому. Для нас обоих. У меня Тея, мой отец, Эбби. У Нила есть семья. У него есть ты. Сейчас у него есть ради чего жить, у него есть больше, чем просто спорт. — Просто спорт, — повторяет Эндрю, — никогда не думал, что услышу как сам Король, Сын экси, Кевин-Долбанный-Дэй называет экси «просто спортом». Когда мой маленький ребенок вырос? — Иди нахуй, — рычит Кевин, закатывая глаза, — ты знаешь, что я прав. Эндрю хмыкает, еще не совсем готовый уступить. — Даже в этом случае Нилу будет тяжело, если он больше не сможет играть. Не говоря уже о том, как отреагируют они. Кевин бросает на него взгляд, заставляющий замолчать, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что их не подслушивают, прежде чем ответить. — Мы просто должны надеяться, что они соблюдут соглашение. Надежда. Эндрю всю жизнь скептически относился к этой концепции, даже после того, как нашел Нила. Тем не менее, у него нет никаких доказательств того, что Морияма откажется от своего слова. Насколько ему известно, Нил последовательно и спокойно платил дань уважения и выполнял свою часть сделки. Кевин прав; все, что они могут сделать, это надеяться, что Ичиро сделает то же самое.

***

Они ждут несколько часов, прежде чем хирург Нила, наконец, приходит и находит их в приемной. Учитывая все обстоятельства, у него нет особого утешения, которое он мог бы им предложить. Их постоянно кормят «Поживем — увидим» и «Только время покажет», но Эндрю прекрасно умеет читать между строк. Шансы Нила на полное выздоровление в лучшем случае невелики. Как и ожидалось, Нил не очень хорошо воспринял это, когда наконец очнулся от наркоза и узнал новости. О, он хорошо это демонстрирует, со всеми обычными решительными хмурыми и упрямыми взглядами, которые Эндрю уже успел узнать. Но Эндрю видит, как он замолкает, тихую покорность в его глазах. Может быть, это просто обезболивающее, а может быть, это реальность погружает его в себя. В любом случае, этот образ совершенно не подходит Нилу. Эндрю ничего так не хочет, как стереть это с лица земли. Весь полет домой Нила клонит в сон от обезболивающих, но Эндрю удается без особых проблем затащить его внутрь дома и уложить в постель. Он только начал отворачиваться, как что-то дергает его за рукав. Эндрю оглядывается и видит, что Нил смотрит на него снизу вверх, его глаза затуманены усталостью. — Полежи со мной немного? — спрашивает он. Кивнув, Эндрю откидывает одеяло и забирается в постель рядом с ним. Он не пытается обнять Нила, слишком опасаясь его травм, но он берет руку Нила, когда тот протягивает ее в знак предложения. — Тебе нужно немного отдохнуть, — говорит Эндрю. — Через минуту, — отвечает Нил, сжимая его руку, — скажи мне, о чем ты думаешь. Будь честен. Эндрю вздыхает, не совсем удивленный просьбой. Нил всегда говорил, что ценит его жестокую честность, и если бы Эндрю было все еще двадцать лет, слова вырвались бы без угрызений совести или уважения к чьим-либо чувствам. Но почему-то сказать Нилу эту правду кажется самым трудным, что он когда-либо делал. — Кевин считает, что тебе следует просто уйти на пенсию прямо сейчас, — наконец признается он. Нил пытается и не может скрыть вздрагивания. — А ты? — настаивает он. — Что ты думаешь? Эндрю пожимает плечами. — На самом деле не имеет значения, что я думаю, — говорит он. — Может, тебе стоит, а может, и не стоит. Это не от меня зависит, — он придвигается немного ближе к Нилу. — Что ты хочешь сделать? Нил закрывает глаза, выглядя очень усталым. — Я еще не знаю. Я еще не решил. — У тебя есть время, — напоминает ему Эндрю, — тебе не нужно решать сейчас. — Да, — соглашается Нил. Его веки снова приоткрываются, его взгляд фокусируется на Эндрю. — Ты в порядке? — Идиот, — замечает Эндрю, притягивая здоровую руку Нила к себе и целуя костяшки пальцев, — это ты носишь гипс и повязки. — Не отклоняйся, — говорит Нил. — Как ты себя чувствуешь? Эндрю вздыхает. Ледяной страх в его венах растаял, как только Нил очнулся после операции. Прямо сейчас он в основном просто устал. — Я в порядке, — решает он, — вместо того, чтобы беспокоиться обо мне, тебе лучше сейчас поспать. — Я всегда буду беспокоиться о тебе, — бормочет Нил, его глаза уже закрываются. Эндрю молча наблюдает, как он засыпает, и узел в его груди начинает ослабевать.

***

В последующие недели, несмотря на то, что Нил больше не выезжает на выездные матчи, липкие стикеры сохраняются. Они едва разборчивы, так как Нил вынужден писать левой рукой, но Эндрю все равно каждый день находит по крайней мере один стикер, разбросанный по всему дому. Он не подвергает это сомнению, подозревая, что стикеры - это способ Нила занять себя, пока он выздоравливает. Этим утром он находит один из них, прижатый к раздвижной стеклянной двери, которую невозможно не заметить в льющемся внутрь холодном солнечном свете. Эндрю отрывает его от стекла, щурясь сквозь сон в глазах, чтобы расшифровать куриный почерк Нила. Кошки накормлены. Кофе ждет тебя. Присоединяйся ко мне на нашем месте? — Н Эндрю засовывает записку в карман своих спортивных штанов, выглядывая на заднее крыльцо. Нил уже там, потягивает что-то из кружки, в то время как сигарета тлеет в пепельнице у его колена. Эндрю устало трет глаза и делает себе чашку кофе, прежде чем выйти, чтобы присоединиться к нему. Нил поворачивается к нему на звук открывающейся раздвижной двери. — Доброе утро, солнышко, — зовет он, поднимая кружку в знак приветствия. Эндрю хмыкает в ответ, садясь достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Нил прислоняется к нему здоровым плечом, протягивая незажженную сигарету. Эндрю с благодарностью берет ее, закуривает и вдыхает прилив никотина. — Сегодня снимается гипс, — комментирует он, делая глоток кофе. Нил кивает, потягивая из своей кружки. — Слава богу за это. Ужасно чешется. Эндрю фыркает, прижимаясь ближе к Нилу. — А после? Он молча наблюдает, как Нил обдумывает свой ответ, ранний рассвет отбрасывает тени на его красивое, покрытое шрамами лицо. — Я собираюсь попробовать физиотерапию, — говорит Нил, — это может не сработать, но я не успокоюсь, если хотя бы не попробую. Я не хочу провести остаток своей жизни, задаваясь вопросом "А что, если?". Есть ли в этом есть смысл? Эндрю напевает и наклоняется, чтобы крепко поцеловать Нила в щеку. — Я помогу тебе, наркоман, — обещает он, — все, что тебе нужно. Я буду там.

***

Физиотерапия начинается через неделю. После того, как его сломанная рука зажила и гипс был снят, Нил восстановил некоторую подвижность, но он все еще не может поднять правую руку выше талии без значительной боли. Его терапевт, женщина средних лет, слегка напоминающая Эндрю Дэн, утверждает, что выполнение упражнений и регулярные визиты помогут Нилу лучше использовать плечо, но она тщательно уклоняется от обещаний полного выздоровления. Тем не менее, Нил продолжает придерживаться предписанного ему режима упражнений на растяжку и подъем тяжестей. По тому, как его лицо искажается от боли, видно, насколько болезненны упражнения, но он придерживается их с решимостью, которая была бы ужасающей, если бы Эндрю не видел это выражение столько раз раньше. Победы небольшие, но постоянные. Первый раз, когда Нил может держать карандаш и писать без дискомфорта, они празднуют это ужином вне дома и долгой поездкой. Когда он, наконец, снова может обнять Эндрю обеими руками, они отмечают это событие, проводя вечер, завернувшись друг в друга, их тела и конечности переплелись под простынями. Тем не менее, Эндрю знает, что есть огромная разница между тем, что Нил может поднять стакан воды и размахивать тяжелой ракеткой. После нескольких месяцев терапии прогресс Нила начал замедляться. Он может поднимать небольшие предметы и снова совершать пробежки, но он все еще не может полностью поднять руку выше уровня плеча. Несмотря на то, что говорит физиотерапевт, этого недостаточно, и они оба это знают. Тренер Нила спрашивал о новостях, но Эндрю знает, что Нил откладывал свой рассказ ему о чём-либо. Сезон скоро начнется, и "повстанцам" нужно знать, вернется ли их нападающий в стартовый состав. Эндрю знает это, и он знает, что Нил тоже это знает. У них нет времени. Поэтому, когда однажды вечером Эндрю берет Нила за руку и ведет его к "Мазерати", Нил не сопротивляется. Он молчит, пока Эндрю везет его на стадион, его тревога тяжело витает в воздухе. Он также ничего не говорит, когда Эндрю ведет его внутрь и тащит на корт, сохраняя молчание до тех пор, пока Эндрю не протягивает ему ракетку. — Что, если я не смогу? — спрашивает он, и впервые за более чем десять лет его голос звучит как испуганный восемнадцатилетний "я". — Тогда ты не можешь, — твердо говорит Эндрю, — либо ты берешь еще один сезон, чтобы поработать над этим еще больше, либо уходишь на пенсию. Но сначала ты должен попробовать. Ты сам это сказал; ты не будешь удовлетворен, пока не сделаешь этого. Наступает короткая пауза, а затем Нил медленно тянется за ракеткой. Его пальцы обхватывают ручку, поднимая ее почти осторожно. Эндрю отпускает его, внимательно наблюдая, как Нил поправляет хватку. Он делает шаг назад, давая Нилу пространство для работы. — Замахнись, — говорит он. Расправив плечи, Нил поворачивается лицом к воротам и поднимает ракетку. Он замахивается, изгибая всю верхнюю часть тела, как будто собирается нанести настоящий удар. Эндрю задерживает дыхание до тех пор, пока Нил не делает бросок, струны ракетки свистят, когда она летит по воздуху. На полпути по дуге удар идет наперекосяк. Нил вздрагивает, крича от боли и хватаясь за плечо, как раз в тот момент, когда ракетка с грохотом падает на землю. Эндрю немедленно бросается к нему, ловя Нила прежде, чем тот падает на колени. Он плачет - от боли, разочарования или отчаяния, Эндрю не уверен. Может быть, это все три. — Блять, — выругался Нил, — я не хотел, я… — его слова оборвались, как будто застряли у него в горле. Он яростно трет глаза. — Я такой идиот, я не могу… — Хватит, — говорит Эндрю, не желая смотреть, как Нил продолжает мучить себя. Он притягивает Нила в свои объятия, удерживая, пока тот разваливается на части. Нил вцепляется в рубашку, его слезы просачиваются сквозь черный хлопок. Эндрю просто тихонько укачивает его. Ничто из того, что он скажет, не утешит Нила прямо сейчас. Все, что он может сделать, это поддержать Нила и надеяться, что этого будет достаточно. — Прости, — всхлипывает Нил, — прости, Дрю. Я не смог этого сделать, мне так жаль… — Прекрати это, — приказывает Эндрю, приглаживая рукой волосы Нила. Нил сразу же успокаивается. — Тебе не нужно ни перед кем извиняться, Абрам, — продолжает Эндрю, — и тем более передо мной. Нил не реагирует на это, его плачь затихает до едва слышного всхлипывания. — Давай, — подталкивает его Эндрю, — пойдем домой.

***

На следующее утро Эндрю просыпается и обнаруживает, что на подушке Нила его ждет липкий стикер. Самого Нила нигде не видно, его сторона кровати давно остыла. Устало зевая, Эндрю тянется за запиской. Дрю, Знаешь ли ты, что у тебя на носу ровно 34 веснушки? Это на 6 больше, чем в прошлом году. Тебе следует больше пользоваться солнцезащитным кремом. — Н Нахмурившись, Эндрю переворачивается на другой бок и кладет записку в ящик прикроватной тумбочки. Его позвоночник слегка хрустит, когда он наконец встает, напоминая ему о том, что он стареет. Он отбрасывает эту смутно тревожащую мысль подальше и шаркает в сторону кухни, его мозг уже умоляет его о кофе. Нил сидит за кухонным столом, остатки его завтрака все еще лежат на тарелке. Король сидит у него на коленях, ее маленький носик высовывается из-за края стола, с надеждой принюхиваясь к остаткам еды. — Твоя проблема с пристальным взглядом требует вмешательства, — объявляет Эндрю. Когда Нил озадаченно смотрит на него, он постукивает себя по носу в знак напоминания. Нил криво улыбается. Его глаза все еще слегка припухли со вчерашнего дня, и теперь под ними тоже появились новые тени. — Не мог уснуть, — говорит он, пожимая плечами. — Большинство людей считают овец, — отмечает Эндрю. Ухмылка Нила становится шире. — Большинство людей не видят твоих веснушек. — Наркоман, — предупреждает Эндрю, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. Король мяукает на него, и Эндрю тоже предлагает ей почесать подбородок. Нил хмыкает, как бы соглашаясь. — На сковороде для тебя осталось немного завтрака, — говорит он. — На этот раз мне действительно удалось не поджарить яйца. — Чудо, — невозмутимо произносит Эндрю, уже накладывая себе еду в тарелку. Верный своему слову, яйца на самом деле выглядят не так уж плохо. Он только закончил наливать себе чашку кофе, когда Нил снова заговорил. — Я позвонил главному тренеру "Повстанцев", — говорит он, — рассказал ему новости. Эндрю поворачивается к нему лицом, приподняв брови. — И? — он спрашивает. — Какие новости? Нил делает глубокий вдох, как бы собираясь с духом. — С меня хватит, Эндрю, — признается он, — я ухожу на пенсию, — он вздыхает, его плечи опускаются. — Они сделают публичное объявление на следующей неделе. Эндрю сжимает челюсть, наклоняя голову Нила вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты уверен? — он спрашивает. — Это действительно то, чего ты хочешь? Нил откидывается на его прикосновение и закрывает глаза. — Я поговорил с Кевином, — говорит он, — спросил его, почему, по его мнению, я должен уйти. Он… высказал несколько хороших замечаний, — он снова открывает глаза и берет Эндрю за руку, переплетая их пальцы. — Я буду скучать по экси, но мне это не нужно. Это больше не вся моя жизнь. — Хорошо, — бормочет Эндрю. — Если это то, чего ты хочешь. — Это так, — отвечает Нил. — Я бы предпочел сейчас уйти в отставку и наслаждаться своим временем с тобой, вместо того, чтобы загонять себя в угол только для того, чтобы попытаться провести еще год или два на корте. — Хм, — размышляет Эндрю, — трудно представить, что ты занимаешься чем-то, кроме экси. Нил издает веселый смешок. — Я что-нибудь придумаю. Может быть, я займусь тренерской деятельностью, как Дэн. Или даже комментатором. Черт, может быть, когда Кевин уйдет на пенсию, я попрошу его попросить ESPN дать нам временный интервал. Даже если они не отдадут его мне, они отдадут его Кевину Дэю. Эндрю фыркает, образы Нила, препирающегося с Кевином по телевизору, пока они оба не побагровеют, заполняют его мозг. — Они были бы глупы, если бы этого не сделали, — добавляет он. — Представь, как это будет хорошо для рейтингов, когда вы двое поспорите. — Вот именно, — смеется Нил. — Видишь? Все будет хорошо.

***

И, по большей части, это нормально. Объявление выходит через неделю, как и планировалось, и Бостонские повстанцы, и Нил делают заявления. Нил отклоняет предложения своей команды устроить вечеринку по случаю выхода на пенсию, но это невозможно остановить, когда Лисы неизбежно звонят, чтобы проведать его. Нил не сказал большинству из них об этом заранее, не желая отвечать на их вопросы и выражать озабоченность до того, как это будет абсолютно необходимо. Эндрю не может сказать, что винит его. Он никогда не испытывал необузданной, подавляющей силы грубой привязанности Лис, и он не может сказать, что когда-либо хотел бы испытывать это. Однако ему звонит Аарон, что уже не так удивительно, как раньше. — Привет, — приветствует Аарон, как только Эндрю берет трубку, — только что видел пресс-конференцию по телевизору. Как он? Эндрю смотрит в кухонное окно, наблюдая, как Нил играет с кошками на заднем дворе. — Он хорошо, — отвечает он после короткой паузы, - Он хорошо справляется с этим, учитывая все обстоятельства. — Хм, — говорит Аарон, — это тебя удивляет. Эндрю не утруждает себя отрицанием этого. — Я ожидал, что он будет более… Я не знаю. Несостоявшийся. Злой. — Не то чтобы он не знал, что когда-нибудь уйдет на пенсию, — рассуждает Аарон. — Возможно, он уже смирился с тем, что в конце концов произойдет нечто подобное. — Может быть, — неопределенно говорит Эндрю. Он наблюдает, как Нил достает из кармана телефон и подносит его к уху - предположительно, отвечая на звонок. Он хмурится, когда поза Нила внезапно напрягается. — Могу я перезвонить тебе позже? — спрашивает Эндрю, отступая от окна. — Да, конечно, — отвечает Аарон, не упуская изменения в тоне Эндрю, — что… — Расскажу тебе позже, — говорит Эндрю, вешая трубку, не сказав больше ни слова. Он выходит через заднюю дверь как раз в тот момент, когда Нил вешает трубку. Он стоит спиной к Эндрю, но напряжение в его позвоночнике все еще ощущается. — Все в порядке? — спрашивает его Эндрю. Нил слегка подпрыгивает, явно пораженный. — Я не слышал, как ты вышел на улицу, — говорит он, улыбаясь. — Да, все в порядке. — Ага, — говорит Эндрю, — с кем говорил по телефону? Нил вздыхает, засовывая руки в карманы. — Ничего страшного, Дрю. Только управленческая команда повстанцев. Очевидно, я забыл подписать кое-какие документы. Эндрю хмурится. Он не может точно определить почему, но что-то в заверениях Нила вызывает тревогу. У Нила нет причин быть с ним нечестным, но Эндрю не может избавиться от ощущения, что ему лгут. Он подумывает о том, чтобы добиться правды, но колеблется. Может быть, он не совсем справедлив. Возможно, Нил борется с этой переменой гораздо сильнее, чем показывает. В конце концов, это большая корректировка. Может быть, Эндрю стоит забыть об этом, хотя бы на этот раз. — Нам нужно куда-нибудь сходить, — внезапно говорит Нил. Он наклоняется и подхватывает Сэр на руки, баюкая ее, как младенца. — Взять отпуск? — Эндрю задумывается. Это неплохая идея. Смена обстановки может отвлечь Нила от мыслей о вещах, и теперь они оба вольны путешествовать столько, сколько им заблагорассудится. — Нам понадобится сиделка для кошек. — Позволь мне разобраться с этим, — говорит Нил. — Значит, это "да"? — Конечно, — соглашается Эндрю, — но куда бы мы ни направлялись, мы берем машину. На следующий день Эндрю находит брошюру о коттеджах в Вермонте, лежащую у них на комоде. На лицевой стороне есть наклейка с надписью "Да или нет?", написанной закольцованными каракулями Нила. Закатив глаза, Эндрю обводит свой ответ и кладет брошюру в карман, прежде чем приклеить записку к зеркалу в ванной. В тот уик-энд он обнаружил, что одной рукой ведет машину по I-89, а другой сжимает руку Нила. Сейчас еще не пик сезона - листья на деревьях только начали опадать, - но холмы и густые леса, тем не менее, прекрасны. Домик небольшой, но удобный, и все время, которое они не проводят, прогуливаясь по многочисленным тропинкам или куря у реки, они проводят, отдыхая в своей постели. Эндрю просто надеется, что тот, кто владеет каютой, стирает постельное белье между гостями. В их последнюю ночь Эндрю складывает их одежду, когда обнаруживает липкую записку, приклеенную к одному из его носков. Нил уже в душе и ждет его, но Эндрю все равно находит минутку, чтобы развернуть записку и прочитать ее. Дрю, Ты всегда говорил, что не веришь в сожаление. Сначала я действительно не понял этого. Было много вещей, о которых я сожалел. Но, кажется, теперь я все понял. Я ни о чем из этого не жалею. Вообще. Особенно не это. Может быть, это эгоистично с моей стороны. Я не знаю. В любом случае, я надеюсь, ты сможешь простить меня за это. — Твой Нил Тяжело сглотнув, он откладывает записку и снимает с себя одежду. Сборы могут подождать. — Дрю? — Нил зовет, выглядывая из-за занавески в душе, как раз в тот момент, когда Эндрю входит в ванную. — Ты заходишь? — Подвинься, — говорит он, закрывая за собой дверь. — Да или нет? Нил улыбается и протягивает руку. — Да, — отвечает он, — иди сюда. Эндрю берет его за руку, заходит в душ и встает под струю. Он прижимает Нила к кафелю и притягивает его ближе, крепко целуя. Нил задыхается у его рта, тая от его прикосновений, как раньше делал это много раз. — Я видел твою записку, — бормочет Эндрю, когда они прерываются, чтобы глотнуть воздуха, — что заставило тебя думать, что тебе нужно мое прощение? Нил вздыхает, утыкаясь лицом в изгиб шеи Эндрю. — Ничего страшного. — Абрам, — говорит Эндрю, усиливая хватку, — скажи мне. — Я просто… — начинает Нил, — Я знаю, тебе было нелегко быть со мной, выйти за меня замуж. Я небезопасный человек, даже сейчас. У меня всегда будет мишень на спине, независимо от того, сколько сделок я заключу, и это тоже подвергает тебя риску. И я сожалею об этом, но я не жалею, что влюбился в тебя, выбрал тебя, провел с тобой свою жизнь. Я эгоистичный человек. И мне жаль, что ты оказался с кем-то вроде меня. — Посмотри на меня, — требует Эндрю. Нил поднимает голову, выглядя ужасно потерянным. Эндрю хватает его за подбородок, заставляя Нила встретиться с ним взглядом. — Я знаю, на что я подписался, — яростно говорит Эндрю, — я ни о чем не жалею. Ни на секунду. Ты понимаешь? Нил молча кивает, его голубые глаза полны меланхолии. Эндрю хочет стереть этот взгляд, хочет снова вызвать улыбку Нила. Он проводит большим пальцем по нижней губе Нила, наблюдая за капельками воды, прилипшими к ресницам Нила. — Перестань корить себя за это, — мягко приказывает он. — Я тоже выбрал тебя. Ты не заставлял меня, так что перестань вести себя так, как ты это сделал. Хорошо? — Хорошо, — хрипит Нил. Он глубоко вздыхает и наклоняется, пока их лбы не соприкасаются. — Я люблю тебя. Вместо ответа Эндрю притягивает его к себе, целуя, стирая печаль с губ Нила. Когда они уезжают на следующее утро, Эндрю обнаруживает, что ему на удивление не хочется возвращаться домой. Нил, похоже, согласен, если судить по долгим взглядам, которые он бросает в зеркало заднего вида. — Мы всегда можем вернуться, — говорит ему Эндрю, сжимая его руку. Нил рассеянно хмыкает, но все равно сжимает руку Эндрю в ответ.

***

После Вермонта они входят в привычную рутину, коротая дни за поцелуями, книгами и дурацкими телешоу. Эндрю знает, что рано или поздно им обоим станет скучно, и им придется искать новые способы заполнить свое время, но он еще не устал бездельничать. Судя по тому, как часто он в последнее время пропускает утренние пробежки, Нил тоже. Стикеры не прекращаются. Эндрю находит их засунутыми между страницами его книг, прикленными к бутылке Johnnie Walker Blue, спрятанными в корзине с кошачьими игрушками. Он задается вопросом, когда Нил находит время улизнуть и спрятать их. Однажды он даже находит записку в морозилке, приклеенную к его недоеденной пинте Ben&Jerry's. Дрю, Вчера я читал о миграции китов (не спрашивай) - ты знал, что они проводят экскурсии по наблюдению за китами из гавани? Тебе стоит как-нибудь сводить девочек, я уверен, им понравится. Вероятно, это сделало бы Аарона по-настоящему счастливым. — Н Это была хорошая идея, хотя и немного странная; Нил любил своих племянниц, но он никогда не был тем, кто предлагал что-либо с целью сделать Аарона счастливым. Даже сейчас, когда их отношения стали намного лучше, его муж и его брат в худшем случае спорили, а в лучшем - были сердечны. Эндрю не может решить, то ли это потому, что они оба слишком упрямы, чтобы забыть свою старую обиду, то ли они просто слишком социально неумелы, чтобы найти свой путь к дружбе. Может быть, это и то, и другое. В конце концов, он просто фыркнул и положил листок бумаги в карман, сделав мысленную пометку изучить туры позже. Через месяц после выхода Нила на пенсию он просыпается и обнаруживает еще одну записку, лежащую на самом видном месте поверх его нарукавных повязок. Дрю, "Ничто в мире не вечно, и мы глупы, когда просим, чтобы что-то длилось вечно, но, конечно, мы еще глупее, если не наслаждаемся этим, пока оно у нас есть." — У. Сомерсет Моэм. Как тебе такая дурацкая цитата? Я должен был посмотреть на это. Я отсюда вижу, как ты закатываешь на меня глаза. В этом мире есть несколько вещей, от которых я получаю удовольствие, но главная из них - это ты. — Твой Нил Пульс Эндрю подскакивает, что-то тугое и горячее трепещет в его груди. Он тихо идет в шкаф и кладет его в коробку из-под обуви, где хранятся все старые заметки Нила. Он знает, что для него излишне хранить их; он прекрасно помнит каждое из них, вплоть до наклона почерка Нила. Но даже в этом случае он не может заставить себя выбросить их. Несколько дней спустя Эндрю просыпается от утреннего солнца, согревающего его спину. Удивительно, но Нил все еще крепко спит, прижавшись веснушчатой щекой к бицепсу Эндрю. Двигаясь медленно, чтобы не потревожить его, Эндрю тянется за очками для чтения и потрепанным экземпляром "По ком звонит колокол", все еще лежащим на его тумбочке. Он надевает очки и открывает книгу на последней отмеченной странице, устраиваясь поудобнее. Если ему повезет, Нил еще долго не проснется. Он на полпути к следующей главе, когда Нил шевелится, сонно утыкаясь носом в плечо Эндрю. — Доброе утро, — бормочет он, его теплое дыхание касается кожи Эндрю. Эндрю напевает, запуская пальцы в волосы Нила. — Хорошо спалось, кролик? — Ммм, — отвечает Нил, придвигаясь ближе, когда Эндрю притягивает его. — Уже Хемингуй, да? Ты почитаешь мне? — Ты уже читал это раньше, — говорит ему Эндрю, — Помнишь? Я одолжил его тебе в прошлом году. — Я знаю, — говорит Нил, мягко улыбаясь ему, — мне просто нравится слышать твой голос. Что ж, Эндрю действительно не может с этим поспорить. Пожав плечами, он снова открывает книгу и начинает читать. Нил внимательно слушает, его глаза следят за словами на странице. Эндрю погружается в историю, читая до тех пор, пока его голос не начинает хрипеть, а веки не тяжелеют. Где-то между теплом их постели и уютной близостью тела Нила, прижатого к нему, он засыпает. Когда он просыпается, его очки сняты, а Нила нет. Его книга снова лежит на тумбочке, к обложке приклеена записка. Отправляюсь на пробежку. В кофейнике для тебя есть кофе. — Н Эндрю потягивается с тихим стоном, проверяя время. Уже почти полдень, понимает он, слегка нахмурившись. Нил уже должен был вернуться. Он скатывается с кровати, натягивает одежду, прежде чем потянуться за телефоном. К его удивлению, там почти дюжина пропущенных звонков. Первые три - с номера, который он не узнает, остальные - от Аарона, Кейтлин и даже Ваймака. Страх - это тяжелый груз в его животе, давящий на него. Он набирает номер и ждет, пока пройдет звонок. Аарон берет трубку после первого гудка, и Эндрю понимает это еще до того, как его брат произносит хоть слово. — Эндрю, — говорит он тихо и настойчиво, — где ты, черт возьми? Мы названиваем уже целый час. — Я спал, — коротко отвечает Эндрю. — Аарон, что происходит? Его брат замолкает, и Эндрю начинает ожидать худшего. — Это… Это Нил, — начинает Аарон, его голос дрожит. Он пытается изобразить из себя профессионала, врача, но не нужно много усилий, чтобы понять, — Эндрю, тебе нужно срочно приехать в больницу. Нет. Нет. — Расскажи мне, что случилось, — хрипит Эндрю, — Аарон… — Произошел несчастный случай, — дрожащим голосом говорит Аарон, — наезд и побег. Нил ранен, они все еще ищут водителя. Это… это плохо, Эндрю. Тебе нужно поторопиться. — Я уже еду, — говорит Эндрю, немедленно вешая трубку и надевая ботинки. Он выбегает через парадную дверь, задерживаясь ровно настолько, чтобы запереть дверь, прежде чем броситься на водительское сиденье и выехать с подъездной дорожки. Он подъезжает к больнице в рекордно короткие сроки, выскакивает из машины, как только она припаркована, и вбегает внутрь. Отделение неотложной помощи переполнено, очередь к посту медсестер почти за дверью. Эндрю собирается начать проталкиваться вперед, когда его окликает чей-то голос. Он оборачивается и замечает Аарона, все еще одетого в медицинскую форму и машущего ему из коридора. Эндрю автоматически направляется к нему, проталкиваясь сквозь толпу в спешке, чтобы добраться до своего брата. Одна из медсестер кричит ему вслед, но Аарон отмахивается от нее. — Где он? — Эндрю требует, — Аарон, где?… — В отделении интенсивной терапии, — говорит Аарон, направляясь к лифту в конце коридора, — Кейт сейчас с ним. Она не занимается его делом, потому что это конфликт интересов, но… Эндрю сглатывает, страх леденеет в его венах. — Насколько серьезны его травмы? — Я не… — начинает Аарон, как раз в тот момент, когда лифт звенит, и они прибывают на свой этаж, — это… это нехорошо, Эндрю. Его состояние - просто… просто идем. Я объясню, как только мы будем там. Эндрю следует за своим братом по палате интенсивной терапии, чувствуя себя так, словно попал в кошмарный сон наяву. Они проходят мимо дюжины или около того палат для пациентов; некоторые пусты, некоторые полны рыдающих, скорбящих семей. Он задается вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем он станет одним из них. Комната Нила находится в конце коридора. Кейтлин стоит у входа, тихо разговаривая с другим врачом. Она поднимает глаза при их появлении, отступая в сторону, чтобы пропустить Эндрю. Другой доктор вздрагивает, когда Эндрю протискивается мимо него. — Извините, сэр, вы не можете войти туда, пациент… — Пропусти его, — резко говорит Кейтлин, — это его муж. Эндрю не оглядывается, вместо этого шагает мимо занавеса уединения. Он замирает в ногах больничной койки, его ужас достигает пика. Нила едва видно под всеми этими бинтами и трубками. Большая часть его головы обернута марлей, оставляя открытой только одну половину лица. В уголке его рта пятно засохшей крови, но Эндрю не может заставить себя вытереть его. Если бы не шрам от ожога, все еще видимый на его скуле, он бы вообще не узнал Нила. Нил все еще дышит, но медленно, механически, с помощью одного из подключенных к нему аппаратов. Если бы не легкое вздымание и опускание его груди, Эндрю подумал бы, что он мертв. — Абрам, — выдыхает он, ужас и горе душат его легкие, — Кролик… что с тобой случилось? — Во время аварии он получил множественные тяжелые травмы, — говорит предыдущий врач, входя в комнату, — сломанные ребра, раздробленный таз и травма головы тупым предметом, которая привела к кровоизлиянию в мозг. Мы провели экстренную операцию, чтобы попытаться уменьшить давление на его мозг, но… — Прекрати, — рявкает Аарон, — ему не нужно слышать… — Он является доверенным лицом пациента, — парирует доктор. — Вы не хуже меня знаете, что ему нужно… — Хватит, — перебивает Кейтлин. Она кладет руку на плечо другого врача, выражение ее лица не оставляет места для возражений. — Я возьму это на себя, доктор Робертс. Иди. — Ты не можешь, — вмешивается Робертс, — ты член семьи… — Правильно, — говорит Кейтлин, — это моя семья, и прямо сейчас они нуждаются во мне. Уходи. Сейчас же. Робертс бросает на нее злобный взгляд, прежде чем отвернуться и в раздражении уйти. Затем к нему подходит Кейтлин, ее лицо напряжено от усталости и горя. — Эндрю, — мягко говорит она, — ты не хочешь присесть? Эндрю тупо смотрит на нее, прежде чем сесть рядом с Нилом. — Когда он проснется? — спрашивает он, проводя рукой по волосам. — Эндрю, — мягко говорит Кейтлин. У нее добрый голос, такой добрый. Эндрю ненавидит это. Он хочет вытянуть из нее правду, брыкаясь и крича. Эндрю ни разу в жизни не баловали, и будь он проклят, если позволит этому начаться сейчас. Должно быть, она чувствует его растущий гнев, потому что обращается за помощью к Аарону. Аарон прочищает горло, выражение его лица мрачное. — Эндрю, — тихо говорит он, — Нил не проснется. Эндрю недоверчиво смотрит на своего брата. — Нет, — говорит он тупо, — нет, он… он не должен… как он может… — Они действительно пытались уменьшить давление на его мозг, — мягко объясняет Кейтлин, — но к тому времени, когда он оказался на операционном столе, было уже слишком поздно. Его органы работают, другие жизненно важные показатели в порядке, учитывая все обстоятельства. Но нет никаких признаков мозговой активности. В этот момент он не может дышать самостоятельно. Без аппарата искусственной вентиляции легких он умрет. Эндрю моргает, оглядываясь на неподвижное тело Нила. Никаких признаков мозговой активности, а это значит, что Нил… Нил - это… — Что теперь будет? — хрипит он. — Что нам делать? — Ты его доверенность, — тихо говорит Аарон. — Что будет дальше, зависит от тебя. — Есть два варианта, — добавляет Кейтлин, — ты можешь либо оставить его в таком состоянии, либо позволить аппарату искусственной вентиляции легких дышать за него, пока его тело будет держаться. Эндрю дергается, в ушах громко звучит сигнал кардиомонитора. — Или?… — Или мы отключим аппарат искусственной вентиляции легких, — продолжает Кейтлин, — попрощаемся в последний раз… и отпустим его. Нилу бы это не понравилось, думает Эндрю. Быть запертым на больничной койке, неспособным дышать самостоятельно. Никогда больше не смеяться, не бегать и не чувствовать солнечного света. — Мне нужно минутку побыть одному, — говорит он, внутри у него уже пусто. — Мне нужно подумать. Аарон выглядит так, будто собирается запротестовать, но Кейтлин трогает его за руку. — Конечно, — говорит она, — мы будем прямо снаружи, если мы тебе понадобимся, — она выводит Аарона из комнаты, закрывая за ними дверь, чтобы дать ему немного уединения. Эндрю трет глаза, его пальцы чешутся в поисках сигареты. Реальность ситуации обнажается перед ним, но впервые он не может заставить себя взглянуть ей в лицо. Он берет Нила за руку, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно было бы ухватиться. Флуоресцентная лампа над кроватью Нила мерцает. Он смотрит на одну из машин, к которой подключен Нил, щурясь на дисплей. ЭКГ, напоминает ему мозг. Непрошеные воспоминания о том, как помогал Аарону учиться, всплывают на поверхность. Нил тоже был там, рисовал что-то в своем блокноте и пил кофе, пока Эндрю читал карточки. Эндрю помнит огонек в его глазах, изгиб его рта, когда он ухмыльнулся в ответ на разочарованные стоны Аарона. Он никогда больше не увидит эту улыбку. — Пожалуйста, — умоляет Эндрю, цепляясь за руку Нила, как за спасательный круг, — Не оставляй меня пока, Абрам. Пожалуйста, пожалуйста, просто вернись ко мне. Я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. Просто вернись. Ответа нет. — Я ненавижу тебя, — говорит Эндрю, его голос дрожит от эмоций. — Ты слышишь меня, Абрам? Я ненавижу тебя за то, что ты бросил меня вот так. За то, что заставил меня умолять. За… — он задыхается от рыданий, его руки дрожат, — за то, что позволил мне любить тебя. Он не получает ответа. Нет никаких признаков жизни, ни чудесного подергивания пальцев, ни трепещущих век. Нила больше нет.

***

Похороны состоятся во вторник. Эндрю не помнит многого из этого; или, скорее, он помнит все это, но только так, как человек помнит плохой сон. С ним разговаривали люди, Лисы, друзья и родственники, которые приходили, члены старой команды экси Нила, которые проходили мимо него один за другим, предлагая бессмысленные слова утешения. Он помнит поддерживающую руку Ваймака, тихие молитвы Рене. Теплый голос Би. Ники и Эрик прилетают, чтобы засвидетельствовать свое почтение, как и Эллисон, Кевин, Мэтт и Дэн. Ники рыдает, но его объятия милосердно перехватываются Эбби, которая притягивает его в свои объятия прежде, чем он успевает приблизиться к Эндрю на расстояние десяти футов. Он никогда в этом не признается, но Эндрю благодарен за вмешательство. Аарон всегда рядом с ним. Кейт тоже там, она занята тем, что отвлекает девочек и отвечает на их наводящие, невинные вопросы о том, где находится дядя Нил, взвешенными, осторожными ответами. На этом богослужении нет ни тела, ни проповеди. Эндрю насмехался над идеей присутствия священника и предпочел кремацию. Там не будет надгробия, на которое он мог бы навестить, но это не имело значения. Когда Эндрю представил себе Нила, одинокого в темноте, он не мог заставить себя выбрать место захоронения. Нилу бы это не понравилось, оказаться запертым под землей. В конце концов, Лисы вмешались, чтобы помочь спланировать большую часть службы. Дэн и Мэтт выбрали фотографии - некоторые из них Дэн сделал во время учебы в PSU, а некоторые сделал сам Нил. Один за другим Лисы встают и прощаются с Нилом. Гроба нет, поэтому они разговаривают со столом с фотографиями, их глаза влажные, а эмоции рваные. Все они привыкли к проигрышам, к потерям, даже спустя столько времени, но это никак не уменьшает боль. Эндрю не обращает на это внимания. Все кажется неправильным. Он не пришвартован, выброшен на берег в море без спасательного жилета. Мир пустой и чужой без Нила. Если бы Аарон не держал его за рукав, Эндрю думает, что он мог бы уплыть. Когда служба наконец заканчивается, и последние из скорбящих уходят, он, наконец, приходит в себя. Аарон все еще рядом с ним, но Кейтлин и девочки давно ушли. Дэн и Мэтт убирают со стола, складывают фотоальбомы и рамки для фотографий в коробку. — Эндрю? — Аарон спрашивает осторожным и мягким тоном, — Ты готов идти? Эндрю моргает, глядя на брата, его мысли все еще странно разобщены. — Завтра приедет адвокат, — тупо говорит он, — И мне нужно забрать прах Нила. — Он уже в машине, — говорит Аарон, — Пошли. Я остаюсь у тебя на ночь, и у меня есть бутылка "Johnnie Walker Blue" с нашими именами на ней. — Где остальные? — спрашивает Эндрю. — Ники и Эрик остановились у меня. Они не будут тебе мешать, — объясняет Аарон, ведя его к машине. — Кейт отвезет девочек к своим родителям на ночь. Остальные находятся в отелях. Эндрю кивает, выуживая ключи из кармана. — Ты за рулем, — бормочет он, ныряя на пассажирское сиденье.

***

Эндрю просыпается с тупой головной болью, в глазах песок и они опухли. В его постели еще одно тело. Он вздрагивает и просыпается, думая, что это, должно быть, Нил, но его встречает взъерошенное гнездо на голове Аарона. Он не уверен, как долго они не спали и как оказались в постели. Последнее, что он помнит, - это как в порыве ярости и горя разбивает пустую бутылку из-под виски о стену. Как Аарону удалось уговорить его уснуть после этого, Эндрю понятия не имеет. Раздается стук во входную дверь, вырывающий его из мрачных мыслей. Его голова болит, как барабан, и он чуть не падает, когда встает с кровати. Аарон ворчит и поворачивает голову, мутно моргая на Эндрю. — Адвокат здесь, — хрипит Эндрю. Аарон стонет и трет глаза, но больше не делает попыток пошевелиться. Эндрю оставляет его наедине с этим, шаркая ногами вниз по лестнице, чтобы открыть дверь. Адвокат, лысеющий мужчина средних лет, который ранее представился как Рамзи Ланкастер, замирает на полуслове. — Извините за беспокойство, мистер Миньярд-Джостен, — официально говорит он. — Сейчас подходящее время? Могу я войти? Эндрю кивает, отступает в сторону, чтобы пропустить мужчину, и ведет его на кухню. Ланкастер следует за ним по пятам, даже не потрудившись снять обувь. Он вежливо ждет, пока Эндрю сядет за кухонный стол, прежде чем вытащить из портфеля большой конверт. Вскоре после этого Аарон, спотыкаясь, входит в кухню и встает за столом позади Эндрю. Ланкастер кивает Аарону, прежде чем снова переключить свое внимание на Эндрю. — Как я уверен, вы знаете, ваш муж, мистер Нил Миньярд-Джостен, оставил все вам в своем завещании. Все его имущество и финансовые активы теперь записаны на ваше имя, и вы можете делать с ними все, что пожелаете. — Я в курсе, — говорит Эндрю, — мы с Нилом обсуждали это много лет назад. Так почему же ты попросил разрешения приехать сюда? — Поскольку чуть больше месяца назад ваш муж внес некоторые изменения в свое завещание, — объясняет Ланкастер, — он попросил, чтобы в дополнение ко всему, что ранее было указано в завещании, этот конверт и его содержимое также были переданы вам. Он также попросил, чтобы я доставил его вам лично домой, вместо того, чтобы назначать встречу в моем офисе. Он кладет конверт на стол, перемещая его по столу, пока он не оказывается перед Эндрю. — Если у вас есть какие-либо вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться в мой офис. Вы должны получить копию завещания вместе со всеми оставшимися документами в течение недели. Вежливо кивнув им обоим, Ланкастер разворачивается на каблуках и уходит, закрыв за собой входную дверь. Аарон смотрит ему вслед. — Это было… странно, — озадаченно говорит он. — Ты хоть представляешь, что?… — Нет, — говорит Эндрю, уставившись на запечатанный конверт, как будто это бомба. Нил внес изменения в завещание месяц назад? Это было бы… — Как раз перед его выходом на пенсию, — бормочет он, хмуря брови. Что было такого важного, что Нил не мог сказать ему, пока он был еще жив? Нахмурившись, он тянется за конвертом и вскрывает его. На секунду он думает, что он может быть пустой, но затем его взгляд зацепляется за маленькую оранжевую полоску, прячущуюся на дне. Липкий стикер. Глаза Эндрю щиплет, когда он вытаскивает маленький листок бумаги. Там есть сообщение, написанное почерком Нила. Дрю, Если что-то случится, проверь под нашим местом. — Н — Ваше место? — спрашивает Аарон, заглядывая через плечо, — что это значит? Эндрю, эй! Эндрю не останавливается, чтобы объяснить, уже на полпути к раздвижной стеклянной двери. Деревянный пол на их старой веранде скрипит, когда он идет, спеша в маленький уголок, где они держат пепельницу. Он крутится на месте, ища еще одну записку, знак, что угодно. Он уже на полпути к тому, чтобы зарычать от разочарования, когда его взгляд падает на одну из половиц. Она лежит идеально ровно, почти неотличимая от остальных. Вот только, внезапно осознает он, все гвозди пропали. — Эндрю, — зовет Аарон, выходя за ним на улицу, — что происходит? Ты что-нибудь нашел? — Может быть, — рассеянно говорит Эндрю. Опустившись на колени, он поднимает деревянную доску, откладывая ее в сторону и убирая с дороги. Его сердце замирает в груди, когда он замечает это; маленький сейф, тот самый, который Нил купил в PSU много лет назад. — Срань господня, — выдыхает Аарон, его глаза расширяются, когда Эндрю вытаскивает сейф из-под палубы, — Когда он…? — Тсс, — говорит Эндрю, — мне нужно сосредоточиться, — он вспоминает последний раз, когда видел, как Нил пользовался сейфом. Прошло по меньшей мере десять лет, может быть, больше, но его мозг все еще выдает комбинацию. Будем надеяться, что с тех пор Нил ничего не изменил. Он крутит диск, выстраивая нужные цифры в ряд и поворачивая ручку. Дверца сейфа распахивается, и обнаруженное содержимое заставляет Эндрю замереть, а Аарона выругаться. Внутри находится пистолет, а также запас наличных, паспортов и поддельных удостоверений личности. Там даже есть коробка с краской для волос и фальшивые контактные линзы. Эндрю берет документы, роется в них онемевшими пальцами. К его удивлению, ни одно из них не предназначено для Нила. Они все для Эндрю. Страх - это кислота в его желудке. Неужели Нил велел ему бежать? Был ли это его способ сказать Эндрю, что это небезопасно, что ему нужно уйти, пока у него есть шанс? Он роется в остальной части сейфа в поисках любой другой зацепки, любого намека на то, что все это может означать. Его взгляд падает на сложенный листок бумаги, который легко пропустить в стопке. Он берет его дрожащими руками и разворачивает, начиная читать. Дрю, "Когда ты мальчишкой идешь на войну, у тебя возникает великая иллюзия бессмертия. Убивают других людей, а не тебя… Затем, когда тебя тяжело ранят в первый раз, ты теряешь эту иллюзию и знаешь, что это может случиться с тобой". Я никогда не считал себя бессмертным, но травма, положившая конец карьере, почему-то все равно стала неожиданностью. Однако что меня удивило больше, так это то, насколько я был спокоен этим. Экси был первой большой любовью в моей жизни, но она принесла мне что-то (или, скорее, кого-то) еще лучше. Ты. Если ты это читаешь, значит, я уже ушел. Прости, что я тебе не сказал. Я сам не мог быть уверен, но когда случилась травма и стало ясно, что моя карьера в экси окончена, что-то во мне просто знало. Я стал пустым местом, инвестицией, которая потеряла свою ценность. Это был только вопрос времени, когда прозвенит звонок. Ничего страшного, если ты меня ненавидишь. С моей стороны было эгоистично скрывать это от тебя, я знаю. Но остановить это было невозможно, и я пообещал, что больше не буду убегать. Я просто хотел остаться с тобой до конца. Я только хотел бы, чтобы у нас было больше времени. Я знаю, что ты не беглец, но я все равно оставил это для тебя, на всякий случай. Я люблю тебя. Твой, Нил — Этот ублюдок, — шипит Эндрю, сжимая челюсти так сильно, что скрипят зубы, — я так и знал, я, блять, так и знал. Он скрывал это, он знал, что это произойдет, он… Его слова оборвались, застряв между комом в горле и ножом в груди. Его зрение затуманивается, глаза щиплет от слез, которые не капали с тех пор, как ему исполнилось семь лет. Три десятилетия, прошедшие с тех пор, не сделали ничего, чтобы остановить их. Теперь они свободно падают, пропитывая последнюю записку Нила и размазывая чернила. — Он знал, что они придут за ним, — задыхается Эндрю. — Они так и не нашли водителя - Ичиро, Морияма, они, должно быть… Аарон осторожно высвободил смятую бумагу из его хватки, спасая ее от порчи. Он быстро просматривает его, прежде чем отложить в сторону и поднять руку в поле зрения Эндрю. — Эндрю, — настойчиво говорит он, — Эндрю, посмотри на меня. Ты не можешь пойти за ними. — Они забрали его у меня! — Эндрю рычит, его голос срывается, — И он позволил им! Он даже не пытался! Куда делся его инстинкт самосохранения, а? Он просто позволил этому случиться, он даже не пытался убежать… — Он остался ради тебя, — говорит Аарон, — он не хотел оставлять тебя или рисковать тем, что тебя убьют. — Это не имеет значения, — говорит Эндрю, вытирая лицо, — Все это не имеет значения. Это снова Балтимор, но на этот раз у меня не будет второго шанса. Он ушел. Он не вернется, и теперь я совсем один. Затем Аарон хватает его, сжимая обеими руками его рубашку и сильно дергая. Автоматически Эндрю пытается оттолкнуть его, но Аарон крепко держит его. — Послушай меня, — требует он, — ты не одинок. У тебя есть я, и Кейт, и девочки. У тебя есть Ники, Эрик и Кевин. Ваймак, Эбби и Би. Ты не будешь один, ты понимаешь? Руки Эндрю дрожат, когда они обхватывают запястья Аарона. Все в нем кричит о том, чтобы оттолкнуть Аарона, отвергнуть любые тщетные попытки утешения и доброты. Все это не имеет значения. Не тогда, когда Эндрю потерял свою личность, потерял свой ответ, потерял все. Он хочет сжечь мир, разорвать мафию на части и задушить Ичиро Морияма заживо голыми руками. Но он понимает с внезапной ясностью, настолько сокрушительной, что у него сдавливает грудь, что даже это не вернет Нила к нему. Ничего не изменится. Нил ушел далеко за пределы досягаемости Эндрю. Ничто из того, что сделает Эндрю, не изменит этого. Его ярость исчезает одним быстрым движением, сменяясь пустой, безысходной пустотой, от которой болят кости. Эндрю сворачивается калачиком вокруг себя, все подобие борьбы покидает его в мгновение ока. Он крепко цепляется за рукава Аарона, отчаянно нуждаясь в спасательном круге, в чем-то, что могло бы удержать его вместе. Что-нибудь. Аарон, должно быть, понимает это, потому что он притягивает Эндрю к себе, обнимая его за спину в грубом объятии. — Останься с нами, — умоляет он, — Живи с нами. Но ради всего святого, Эндрю, не ищи мести. Обещай мне. Ему требуется несколько долгих минут, чтобы подобрать слова, но каким-то образом Эндрю находит в себе силы. Неуверенно он обнимает своего брата и прерывисто выдыхает. Голосом, который звучит отчаянно даже для его собственных ушей, он шепчет два слова. — Я обещаю.

***

Год спустя

— Дядя Эндрю! — Эмбер кричит, — Смотри, смотри! Ты видел? Разве это не круто? Эндрю поворачивается к своей племяннице, его глаза следят за ее мизинцем, указывающим на горбатого кита, плывущего рядом с лодкой. Видна только макушка его головы, а из вентиляционного отверстия выбрасывается струя воды, прежде чем он снова ныряет под воду. — Очень круто, — соглашается он. — Дядя Эндрю, — нервно говорит Анна, дергая его за рукав, — Можно я возьму тебя за руку? Эндрю смотрит сверху вниз на свою более застенчивую, более сдержанную племянницу. Она выглядит немного шаткой и неуверенной, как будто еще не совсем освоилась со способностью уверенно идти по движущемуся кораблю. — Конечно, — говорит он, беря ее за руку. — Хочешь взглянуть поближе? Она молча кивает, держась поближе к нему, пока они идут, чтобы присоединиться к остальным членам своей семьи на краю лодки. Кейтлин поднимает Эмбер на спину и позирует с дочерью, пока Аарон делает снимок. Внезапно из воды вырывается массивный горбун, взмывая в воздух, прежде чем приземлиться с огромным всплеском, который пропитывает их одежду и заставляет их пошатнуться. Аарон, Эндрю и Анна избавлены от худшего, но Эмбер и Кейтлин попали под удар, брызгая слюной и крича от ледяной воды. — Что ж, — смеется Кейтлин, ставя Эмбер на землю и вытирая морскую воду с ее глаз, — я думаю, это наш сигнал пойти обсохнуть и сделать перерыв на перекус. Давайте, девочки. Аарон, Эндрю - вы двое идете? — Ты иди вперед, — говорит Аарон, ловя взгляд Эндрю, — мы присоединимся к вам позже, — он наблюдает за своей женой и детьми, пока они не исчезают в каюте лодки, прежде чем снова повернуться к Эндрю. — Ты готов? — спрашивает он с мрачным выражением лица. Эндрю кивает, проглатывая комок в горле. Он подтягивает спортивную сумку, перекинутую через плечо, поближе и указывает на корму лодки. — Пойдем. Аарон следует за Эндрю, проталкиваясь мимо других пассажиров, пока они не оказываются на корме. Здесь гораздо меньше болтовни, двигатели работают достаточно громко, чтобы их никто не услышал, а несколько человек, разбросанных поблизости, слишком сосредоточены на поиске китов в воде, чтобы обращать на них внимание. Тихо вздыхая, Эндрю лезет в свою сумку и достает урну Нила. Она проста по дизайну - металлического оловянного цвета, на ней выгравировано имя Нила, дата его рождения и день его смерти. Эндрю не потрудился добавить какие-либо цитаты к эпитафии - не было слов, которые могли бы передать то, что Нил значил для него. Даже пытаться было бесполезно. Он молча открывает урну и опрокидывает ее за борт, позволяя праху Нила рассеяться в море. Это была самая легкая часть. Тело Нила, его настоящее тело, давно исчезло. Эндрю все еще ощущает его отсутствие, как недостающую конечность, но к этой боли он давно привык. Когда урна, наконец, пуста, он передает ее Аарону и снова лезет в сумку, чтобы достать коробку из-под обуви, полную стикеров. На мгновение он колеблется, воспоминания, содержащиеся в этой коробке, наводняют его разум. Комок в горле возвращается, конечности тяжелеют от тяжести того, что он собирается сделать. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — Аарон мягко спрашивает. — Ты всегда можешь передумать. Эндрю качает головой, постукивая по крышке коробки. — Пепел был просто пеплом. Ничего больше, — говорит он, — Это его настоящие останки. То, что от него на самом деле осталось. Они тоже заслуживают свободы. — Ты мог бы оставить их себе, — рассуждает Аарон, — На память. Эндрю смеется; сухой, ломкий смех. — Я всегда буду помнить, — отвечает он, не в силах скрыть горечь в своем тоне. Он открывает коробку и высоко поднимает ее, позволяя свирепому ветру вырвать клочки бумаги. Один за другим он наблюдает, как они уходят, трепеща в кильватере лодки, пока сила тяжести не тянет их вниз, и они не погружаются в бездну внизу. Когда последняя записка исчезает под слоем морской пены, Эндрю опускает коробку, не сводя глаз с бушующих волн. На его лице слезы, но Эндрю не обращает на них внимания. Ничто не может отвлечь его от пещеры в груди. Нила больше нет, а Эндрю - ничто. Гнев исчез, как и его желание отомстить. Все, что осталось сейчас, - это горе, горе и одиночество. Аарон остается рядом с ним, пока он тихо плачет, даже когда ветер, соль и море треплют их волосы. — Он ушел, — выдыхает Эндрю, вытирая глаза. — Он больше не вернется. — Я знаю, — бормочет Аарон. — Идем. Давай зайдем внутрь.