Часть 1
30 июля 2022 г., 07:21
Душная комната с низкими потолками, освещённая золотистыми лучами масляных ламп, фитили которых вскоре перегорят, истощив своё пламя, вместила в себя десятки разгорячённых тел, от коих исходил душащий своей мерзостью смрад из пота, дерьма, мочи, спермы и блевотни; их хмельные голоса переходили в громогласный смех, обнажающий гниющие, пожелтевшие, оставшиеся через один, обломанные зубы; покрытые язвами, сыпью, прыщами и прочим уродством лица, и без того тянущие отойти в нужник опустошить желудок, становились ещё противней, хотя, казалось, куда уже? Покрасневшие от эля заливали в свои глотки всё, что было в кружках до последней капли, закидывая свои головы; немытые, покрывшиеся грязью засаленные волосы норовили опасть, сбегая от нерадивых хозяев; мужчины, некоторые из которых не смогли удержаться на скамьях, не вызвали у него ничего, кроме презрения, ровно как и их попытки самостоятельно подняться на ноги, хотя даже с помощью дружков это выходило у них не очень, больших успехов они достигали в содействии другим оказаться вместе с ними в одном положении; ходившие девушки с пышными обвисшими грудями, откормленные, словно свиньи, на убой хохотали, тряся своими складками; те немногие мужчины, у которых изо рта выходило что-то чуть более чем многозначительное иканье, пытались заигрывать с служанками, активно лапая и спаивая тех, пытаясь как можно скорей стащить с них одежу в своём богомерзком желании, а те лишь беря медяки, попутно отпивая предложенного эля, отвечали им взаимностью; другие, кто был не столь разговорчив, ударяя кулаками о столы, лезли на других, через секунду оказываясь на полу, что был пропитан мочой, харчёй и пролитым алкоголем, начинали обмениваться вялыми ударами. Глянув на эту сценку, которая успела разойтись по всему кабаку, и валялись теперь не двое, а с десяток мужчин, окружившая их толпа ревела, крича что-то похожие на имена, некоторые уже успели управиться со своим врагом, удушив или забив чем-нибудь подручным своего соперника, шатаясь, поднимались, сразу же припадая к первой попавшей под руку кружке.
Хлопнувшая дверь привлекла внимание всех, кто был в таверне; вошедшая высокая фигура в тёмном плаще аккуратным скользящим шагом прошлась вдоль длинных столов и лавок, на которых нашли место для ночлега некоторые посетители, перешагивая через труп, под которым уже растеклась кровь, она без тени беспокойства обошла притихшую толпу, расталкивая руками в телячьих перчатках тех, кто не пожелал отойти с её пути. Подойдя к столу, за которым он ожидал её, фигура села напротив него, залезла под плащ и достала оттуда небольшой пергамент с побрякивающим мешочком; потерявшая интерес к неизвестному толпа вновь принялась что-то кричать наперебой и колошматить друг друга; поднявшись над столом и притянув его за грудки, она прошептала на ухо не то женским, не то мужским голосом:
— Остальное получишь после того, как выполнишь задание.
Полностью скрытое за тёмной тканью лицо отдалилось, поднявшись, фигура быстро покинула питейную, услышав стон и смех мужиков, поняв что уйти сейчас будет в самый раз, он, спрятав письмо с мешочком в потрёпанную сумку, поднялся из-за стола, мельком обратив свой взгляд на усевшуюся на столе девку, что не стесняясь светила своей красной от нарывов, что пытались спрятаться в жировых складках и тёмных волосах, сплёвшихся меж собой, пиздой; рвотные позывы немедля потребовали опустошить желудок от того зрелища, хотя, впрочем, им было приятно наконец увидеть женское тело, ведь обливаться слюнями, словно голодная псина на кусок мяса, человек просто так не будет, но желания гадать о том, что их так привлекло в этой даме у него не было, а поэтому, направившись к выходу, он вскоре его достиг, перешагнув через несколько трупов, на которых уже начали сношаться пьяные людские туши.
Хлопнув дверью, он хотел бы сказать, что смог вздохнуть полной грудью, но ночной густозаселённый город не мог порадовать никого из своих обитателей свежим воздухом, а пах он так, как пахнет любой город Нлирии, пах так, как пах кабак, из которого он вышел, правда к этому всему прибавился запах помоев и гниющих трупов — весеннее поветрие дало о себе знать, да и труповщики едва успевают на следующий день увозить трупы за вчерашний, а их меньше не становится. Вздохнув и поморщившись от смрада, он прикрыл промоченной в отваре из сильно пахнущих трав тканью лицо, направляясь к площади под покровом тьмы по переулкам, в которые даже днём солнечный свет не проникал; по высоким крышам четырёхэтажных зданий, стоящих почти впритык к друг другу прыгали крысы, выискивая еду; снующая в это время пьянь не обращала внимания ни на бандитов, ни на отходные лужи, пытаясь достучаться до семей. Услышав, как по расхлябанной мощённой дороге к нему направляются люди, он положил руку на рукоять кинжала, другой же полез в сумку.
— Эй! Куда это мы идём в столь ранний час? — обходя его, насмешливо спросил бледный паренёк с крысиной мордой, стуча дубиной о ладонь.
— Съеби нахуй с дороги или твоему под стать еблу крысиному мозгу надо объяснять, что трогать друзей дома вашего хозяина плохо? — сквозь сжатые зубы прошипел он, суя тому в лицо бумагу с печатью.
— Брек, посмотри, этот обмудок будет смелее, чем другие, но мы-то научим его поведению, — указав на него своей дубиной с железным набалдашником, сказал паренёк.
«Метра пол не больше», — проскользнуло в его голове.
— Хули примолк? Вспомнил наставления своей матери шлюхи? — усмехаясь, проговорил крысомордый.
Обернувшись и нырнув вниз, прыгая прям к великану, стоящему за его спиной, вытащив кинжал за мгновение, он вонзил тот под коленку; заверещавший крысой мужик откинул любые сомнения в своих догадках, увернувшись от увесистого удара веслом, вынув меч из ножен, пришлось встретить следующий удар, только от его напарника, чьё лицо не походило на крысиное, а являлось им, кинжал лёг на лезвие, уступая тому в твёрдости, удар ножом в руку, резкий отскок назад, приведший к падению на задницу, спас его жизнь, быстрый подъём и сильный режущий отозвались верещанием лысых крыс-переростков, уход вниз от очередной попытки достигнуть его веслом, колющий в сердце, падающая туша; оставшийся крыс уже не горел желанием вступать с ним в бой, посматривая назад, бросившись к нему, вонзил клинок в печень, распоров живот, вытащив меч, он снёс пищащей твари голову. Достав из её руки нож, вытерев лезвие о ткань и кинув её рядом с трупом, продолжил путь.
он мужчина направился к двум поднявшимся телам, приняв два ранения в грудь, что пробили лёгкие; вояка одним ударом освободил двух марионеток, одной снеся часть головы, улыбнувшись свой работе, попутно добив последнюю ведьму, посмевшую подняться; неизвестный направился к девчонке, откинув ту, стал колотить странного вида белый камень; отламывая куски, он закидывал себе их в глотку, упиваясь ими, странная белоснежная корка, похожая на лёд и расползающаяся по стенам, его мало волновала.
Наконец насытившись, мужчина стал перетаскивать бессознательные тела, укладывая их в одиннадцатиконечную звезду, снимая скальп и вырисовывая их кровью какие-то символы, после начиная произносить гортанной речью слова заклинания, засиявшие символы высохли, исчезнув.
Пять фигур в чёрном ввалились в подвал, забирая пять оставшихся девушек и ожидая, когда девчонка останется без губ и языка, после утаскивая её за собой.
— Вы молодцы, оплату получите завтра, — произнёс не то мужской, не то женский голос, уходя.
Взяв висящий у входа масляной фонарь, мужчина кинул его в груду тел, следом отправляясь за фигурами.
Выйдя, он направился к девочке, думая о завтрашней ночи, белой ночи.
***
Пройдя несколько улиц, он наконец достиг Святой площади, хотя из святого здесь осталась разве что церковь, да и то здание уже слишком многое впитало. Подойдя к одному из немногих уцелевших уличных фонарей, он открыл переданное ему письмо с заказом, прочитав его, мысленно уже готовый убить заказчика, а физически чувствуя нужду и сжимания между ягодиц, стал перечитывать всё ещё раз, желая, что ему это всё привиделось от недосыпа, но похоже нет.«Вам поручено найти девочку на улице Лож, известно, что она находится под покровительством Лариники Дикарс, если найдёте признаки скверны — убейте всех девушек заведения и посетителей, проведите обряд эльзастрии, здание сжечь, девочке обрезать губы и вырезать язык, привести её желательно живой, в противном случае, вы лишитесь половины оплаты; за каждую девочку с меткой или дар вы получите в надбавку четверть положенной вам суммы. Скверна: Белая, чистая, неизвестно, есть ли она и в каком количестве. Стража: Шесть наемников в латах и гости, возможны твари скверны. Побочные цели: Меченные, осквернённые дары. Описание цели: белые, лишённые цвета волосы, зелёные глаза, белая кожа без уродств, двенадцать лет, рост метр двадцать три. Оплата: 120 эрков.»
«Блядское дело… Скверная, белая… и обряд эльзастрии тоже не предвещает ничего хорошего», — рассуждал он, рассматривая мятое письмо. Окинув взглядом площадь, его взгляд как обычно на несколько секунд остановился на старом памятнике короля Бальдрика Последнего, после опустился на множество торговых рядов, что сейчас были пусты; едва видные вывески кабаков выглядывали из узких тёмных улочек, вниз по которым текли нечистоты площади, приглашая к себе, в редких окнах горел тусклый свет, вокруг усевшихся у фонтанов завывающих певцов собрались толпы пьяных людей, по каменной кладке, звеня проржавевшими доспехами, сновали из угла в угол стражи, громадный продолговатый храм с двумя высокими башнями, стоящий по центру, когда-то был местом, где проводились проповеди, теперь же там торгуют телом снующие по то там монахини, предлагая свои услуги, словно торгаши, кричащие наперебой цену за час в их компании, прикрыв глаза и сосчитав до десяти, он отправился внутрь обиталища похоти. Вход, ранее украшенный прекрасной цветной мозаикой, цветными витражами вместо замыленных окон и дубовыми дверьми, окованными чеканным железом с надписями из священной книги, идеально ровными резными колоннами из чёрного гранита, отражающая солнечные лучи тёмная плитка, ведущая в зал проповеди, теперь был уничтожен варварами: мозаика содрана, витражи уничтожены, вместо них теперь были доски, которыми заколотили оконные проёмы, двери были выбиты, колонны раздроблены, стоящие монахини сразу стали заинтересованно поглядывать на кошель, висевший у пояса; захлопнув плащ и укрывая мешочек от посторонних, он переступил порог храма. Едва пройдя два метра по битой плитке, он почувствовал прикосновение к своей руке, повернув голову, его взгляд сразу упал на миловидную девочку, чей возраст был не более тринадцати лет, та, чуть смутившись, спрятала небесные глаза за отмытыми золотистыми локонами, чуть сильней прижимаясь к нему. — Сколько берёшь? — спросил он, опуская руку в кошель. — Три серебряных за час, — тихо ответила девчонка робким голоском. — Дорого, — протянул он, пытаясь рассмотреть лицо. — Я… девица… — попыталась оправдаться малышка, но стушевалась под его взглядом. — Хорошо знаешь город за третьей стеной? — задал вопрос он, переводя свой взор на дверь за алтарём. — Да. — Дам эрк, если проведешь к улице Лож, — высматривая нужную фигуру из вышедших, проговорил он, кривясь от случайно попавшегося на глаз мужика со спущенными штанами, подходящего к полногрудой рыжей монашке. — Золотой?! Я с радостью вас проведу… но святая Клесс не отпустит меня, — неверяще воскликнула девочка, поднимая на него свои большие глазки. — С ней я договорюсь, — направляясь к фигуре в белом, ответил он. Прибавив шаг, он грубо схватил весело хохочущую молоденькую девушку, всматриваясь в её лицо, он понял насколько ненавидит этот чёртов город: синяк под голубыми глазами уже начал расцветать своим фиолетовым цветом, разбитая губа, царапины на шее, так явно видные на фарфоровой коже, её искорёженное в мерзкой гримасе лицо — дико тревожили его внутренние чувства, но да него уже давно дошло, что в этом месте не осталось ничего светлого. Когда с её лика ушло секундное замешательство, она сразу же потянула к нему свои руки. — Ты давно меня не навещал, — грустно протянула девушка, делая жалостливое лицо. — Мне нужна это девочка, — указав пальцем на ребёнка, повисшего у него на руке, прервав её жалобы, проговорил он, суя той эрк в руку. — Кхм, забирай, только верни целой, моя сестрёнка мне ещё нужна, — хмыкнув, проговорила монахиня, забирая монету. — Дам ещё эрк, если она не будет работать и буду отдавать каждый месяц, — уходя кинул он, подбрасывая за спину ещё монету. — Ты не изменился с тех времён, она сожрёт тебя, кретин! — хватая монету, крикнула девушка ему в спину. «Знаю» — промелькнул в голове ответ.***
Вынырнув из переулка, он окинул небольшую площадь с фонтаном по центру задумчивым взглядом, по её периметру стояли шесть больших домов, в которых горел свет и доносились стоны девушек, заприметив группку усевшихся молодых стражей, ухватив девчонку покрепче, ему пришла идея отдать ту на попечение им, одобренная им моментально, направился в их сторону, заранее приготовив монет. — Эй, парни, не хотите заработать? — Кто ты такой? — забеспокоившись и хватаясь за дубину, спросил страж боязливо. — Тот, кто может предложить вам лёгкую работёнку: я оставлю на вас девчонку, а вы сделаете так, чтобы до моего прихода с ней было всё в порядке, — ответив на слова мальца, он подтолкнул девочку им навстречу. — Три серебряных каждому, — влезая в разговор, озвучил сумму самый высокий из них. — Согласен, оплачу, когда вернусь, — уходя, кинул он, не обращая внимания на попытки малышки ухватиться за него. Кинув взгляд на дом с красноречивым названием «Очаг Лариники», не раздумывая направился к нему, обдумывая, кто мог высвободить скверну или попытаться это сделать и зачем им нужна девчонка. Войдя под надзором наёмников и отдав им оружие, он направился внутрь, изучая узкий коридор и снующих девушек, у всех шлюх были метки астрии, а в конце коридора полуголых людей уводили куда-то фигуры в алых плащах; первая попавшаяся под руку девушка и несколько монет покинули его кошель, следом была комната, где блядь начала покрывать его шею и лицо поцелуями, уверенными движениями прикасаясь к паху, после, в ответ на его неучастие, она предложила выпить вина, пятнадцать секунд и кубок лежал в его руке, секунду спустя тот оказался пустым, утерев с губ капли дурманящего напитка, что начал действовать уже через минуту, он набросился на девушку, желая в прямом смысле её сожрать, кусая каждый сантиметр её тела, он упивался вымытым телом, что на вкус было, как свежий апельсин восточных господ; считаные секунды и двое пар рук схватили его за плечи, отрезвляя, но сразу же показывая ему новую цель вожделения, дурманящий запах которого он ранее не замечал, заполонивший собою всю комнату вперемешку с бьющей набатом по вискам кровью, мешал сосредоточиться, заставляя лишь желать плоти, сопротивляться этому было невозможно, желание переполнило его до краёв, изливаясь слюнями изо рта. Резкая тошнота и давящая на голову боль рассеяла его вожделение, мысли прояснились, нельзя было позволить им заметить этого, высунув язык и вяло попытавшись дойти до девушки, стоящей перед ним, он был остановлен мужчинами с алыми сюрко, но секунду спустя они, чуть-ли не таща его, пошли вперёд, вслед за шлюхой; сбившись в небольшую группку из мужчин, они направились прямо по коридору, в конце повернув направо и спускаясь в подвал. Осматривая залу, он заметил пятнадцать охранников, включая тех десятерых, что их привели, около тридцати девушек, занявших свои места в треугольниках с подушками и лежащими на них ножами, выраставших из круга, пять ведьм, держащие кинжалы, ходили в по комнате, рассматривая подношения в виде гостей борделя, в кругу сидели посетители, внутри начертанных ромбов, что соединялись меж собой и кругом в самом центре, где на цепи держали ту девчонку из его задания. «Сейчас начнётся, я сяду последним, надо действовать сейчас» Опустив его, стражники связали руки, отойдя помочь с привязыванием подношений на верёвки, уходя после и вставая по периметру; вышедшая в центр дама средних лет в ало-белом плаще начала говорить какую-то речь, которую он слушал вполуха, сосредоточившись на том, как бы достать сжатый между ягодиц кинжал, чуть попрыгав и направив клинок в нужную из штанин, поймал его в миге от удара о пол, вытащив из ножен и перерезав верёвки, он понял, что обряд уже начался и ведьмы уже ходили, вскрывая глотки, у него есть шанс. Поднявшись на ноги и рывком бросившись на ближнего охранника, немедля вонзая лезвие тому в глотку — первый готов; забирая его меч, отразил удар, распарывая брюхо второму; третий, напавший сзади, был слишком медлителен, отпрыгнув вправо, он впечатал в ухо стилет; четвёртый попытался колющим прервать его жизнь, но, отразив его удар, следующим движением выбивая у незадачливого врага меч, в шаг оказываясь рядом с ним и прикрываясь им, как щитом; он забрал жизнь пятого, вонзив тому лезвие ножа в глаз, оттолкнув плюющийся в сторону подходивших врагов, заставляя одного из них отскочить влево, через секунду начиная истекать кровью из разрезавшихся сосудов. Неожиданно прозвучавший крик выбил все стёкла в помещении, заставляя его, упав на пол, закрыть уши, крича от боли, так продолжалось секунд пять, после же крик стих; приподнявшись на руках, он окинул взглядом комнату: белёсые тела посетителей, лежащие девушки и ведьмы с вытекающими из ушей струйками крови, но все лежали в отключке, поднявшись на ноги, он сразу же направился к телам стражей, отсекая голову каждому, дальше настал черёд ведьм. Подойдя к первой и взяв меч поудобней, его слух уловил треск, такой же треск, который исходил от снега; не раздумывая, он пробил череп лежащей ведьмы, сразу отправляясь ко второй, но едва нога коснулась пола, та, завывая, резко поднялась, висящая, словно кукла в театре, она бросилась на него, увернувшись, он ударил чуть выше правой руки, перерубая невидимые нити, удар ножом пришёлся в плечо, подняв стилет, он взмахнул над головой девушки, разрезая ещё нитки, и от потери этих она свалилась. Морщась от боли,
