С-течение обстоятельств

Это была речка в центре лиственного леса в Северной Америке, хотя точнее сказать было сложно. Утро летнего дня было прохладным, пока солнце ещё не нагрело густую траву, воду и высокие деревья, чьи листья местами уже меняли окрас. Солнце только начало прояснять краски природы, а над холодной проточной водой стояла лёгкая дымка. В кристально-чистой реке, близко к берегу жил рак, непримечательный и небольшой – его легко можно было спутать с сотнями небольших и непримечательных раков в этой реке, но он оставался вполне довольным своим существованием. Ел рак водоросли, периодически подёргивая усами толи от удовольствия толи опасаясь неприятностей. Пятипалая лапа схватила его. Скорее это была лапка, а не Лапа, но это скорее уточнение, чем способ сделать повествование более плавным. Кошмар ракообразных и земноводных этого участка берега с ловкостью выдернул непутёвого рака из воды и, не дав опомниться, с треском ударил последнего о камень, так удобно подвернувшийся сбоку. Для рака всё произошло в рапиде, а рентгеновского зрения не понадобилось, чтоб увидеть, как панцирь бедолаги дал трещину. Дальше ситуация переменилась: с точностью признанного шеф-повара, лапа, но не Лапа, скорее лапка вновь погрузила рака в прохладную речную воду, дав вдохнуть. Кто же знал, что этот самый вздох с сопровождающей конвульсией конечностей обрубит все его шансы на дальнейшее существование. Рак уж точно не знал. Так как кошмар заметил, что его еда ещё не готова к употреблению, он вновь выдернул рака из воды и с двойным усердием долбанул несчастным о камень. Хитин на голове треснул, на камень вытекла крайне неаппетитная субстанция. Если б рак мог сказать последние слова, то он бы точно не гордился в них такой прозаичной смертью. Кошмар местных раков тем временем с чавканьем, но не Чавканьем, ел раковую шейку, наблюдая как солнце всходит из-за густых крон деревьев. Ведь он каждое утро любил встречать поедая раковую шейку. Доев и вновь поняв что в эстетике Еноты полные профаны, он отправился в одно из убежищ. Не основное, спал он не там, а на дупле в том дереве, чьи корни с течением времени размыла река. Что-то он в этом находил, но понятие не имел что конкретно. Сейчас же он подбегал к одному из изгибов реки, где на небольшом островке посреди воды виднелась не нора, а Нора, которая раньше служила домом Барсучьей семейке. Енот прыгнул в воду и заправски поплыл, ведь в этом он был настоящим профи. Струсив воду, он пошел проверять, целы ли его владения и не завелась ли там мышка, которых он не то, что бы любил есть, но отказываться не мог себе позволить из-за синдрома внутреннего хомяка. Хомяк хочет съесть мышь, просто, что бы не пропадало добро, он рационалист, а не маньяк какой-нибудь! Убедившись, что всё хорошо, Енот вышел из норы и опустил лапки в воду. В ней он мог чувствовать ими лучше в разы, пока лапки скользили по дну проверяя его. Бинго – удалось почти случайно подхватить рыбешку меж камней. Перекус на дорогу Домой, а не просто в укрытие, уже получился. Любил Енот, когда всё так просто. Но если так продолжалось долгое время – он считал, что вот-вот сойдёт с ума. Если, конечно, понял бы как это провернуть. Вновь проплыв на «землю» он побрёл к дуплу, но, видимо, этот день всё же был не из лёгких. Если б он не начал мыслить так много, в чём Еноты, опять же, совершенно не Ридчарды Фейнманы, он не пропустил бы первый удар лапы, а для Енота скорее Лапы, забредшего с соседнего луга Зверя. Зверь не чувствовал Лапами так хорошо, как Енот, да и плавал он хуже некуда, но он был больше. А это тоже, знаете ли, весьма солидный аргумент. Это был Койот. Енот успел отскочить, хоть лапа и успела болезненно влепиться в шерстистый серый бок, Зверь же встал в угрожающую позицию, выдвинув лоб и ощерившись, обнажая острые клыки. Еноту не стоило прикидываться мёртвым по очевидным причинам, да и «прокатывал» такой трюк весьма редко. Убежище находилось за Койотом, эта псина не сможет залезть так высоко со своими несчастными Лапами. Вот только для этого придётся рисковать, так как отъевшееся тело точно не рассчитывало обгонять Койота по дуге – такое ему не было по силам, и он признавал этот досадный факт. Поэтому курс надо брать прямой, пытаясь выиграть пару секунд от эффекта неожиданности. Жалко, что Енот умеет скорее пищать, чем Грозно Лаять. Он рванул, меняя направление зигзагами, пока Койот не опешил и машинально отступил. О, эти две секунды! Енот чувствовал своё стратегическое превосходство и, если говорить честно, превосходство в принципе. Лишь уже начиная взбираться на дерево Еноту слегка прилетело по хвосту, но авантюра определённо удалась. Ведь по ровному стволу дерева лапки способны взбираться, а Лапы - как-то не очень. Енот ликовал и пищал от восторга и смеха. Скорее жизнелюбивого, а не злорадствующего. Но в степях поблизости жил не один Койот. Зверь отвязался, чему Енот был рад, ведь пора было отобедать. Он слез с дерева и отправился рыбачить лапками у берега. Лягушка была найдена, когда он в досаде от долгого процесса зашёл в заросли камыша. Там он заметил, притаился, прицелился и чётким движением поймал бедное земноводное. После повторения трагического процесса Камень-Вода-Камень Енот решил дополнительно ополоснуть Лягушку и затащить на дерево для съедения и отдыха до ночи, когда Еноту особенно легко искать чем набить себе брюхо. И ночь настала. Енот потягивался и зевал, просыпаясь от приятного дневного сна. Останки Лягушки давно валялись где-то в подмытых рекой корнях. Живот, намекая, буркнул, чем заставил Енота пошевеливаться на вечернюю рыбалку. Он не слышал из дупла, как в степях значительно дальше старой Барсучьей норы тихо лаяли и поскуливали четыре Койота, один из которых планировал месть за недавнее фиаско. Впрочем, не то, что бы это был большой План, скорее простейший план, полагавший в себе атаку жилища зарвавшегося соседа и, в результате, наслаждение ужином. Еноту тем временем не везло на улов. Он заметил иронию, что днём, когда добыча была в куда большей безопасности, он с лёгкостью набил брюхо, а ночью он не может даже завалящую ракушку найти. Но он не понял, что это была ирония - с чего бы? В расстроенных чувствах он побрёл назад к дереву, и уже забираясь, услышал подозрительное шуршание в ближайших кустах. Они уже были здесь. Они смотрели на него сквозь листья кустарников, ночную тьму, лишь слегка освещённую лунным светом, сквозь древесину дерева, в которой располагалось дупло с Енотом внутри. И он это понял. Ведь он так же видел их. Пусть и вовсе не глазами. Енот подумал, что его желудок был пуст весьма кстати, ведь от голода заострялись движения, а голова была холодной, если ярость не застилала глаза. Промелькнула мысль, что слишком голодным быть могло гораздо хуже, и вообще: состояние образовалось весьма боевое. Или он всего лишь приободрял себя, хоть об этом он уже старался не думать. В любом случае дёргаться первым – заслужить смерть своей глупостью. Енот не читал трактата «Искусство войны», да и не помогла бы ему эта белиберда сейчас. Потому что атака началась. Мощными рывками четыре голодных Койота, достаточно голодных, чтоб ярость застилала их глаза, а не всего лишь холодила мысли и улучшала рефлексы, ринулись к дереву. Им не надо было приободрять себя – они просто шли убивать. Первые удары Лапами о дерево лишь слегка тряхнули Енота, сидящего в дупле. Характер нордический, отношение к смерти философское. Ведь он тоже ел свою добычу, убитую собственными лапками. Но за свою шкурку он поборется. Только позже. Первый очевидный признак скорого падения дерева появился не сразу, но вот уже дерево немного наклонилось – Койоты нашли уязвимую точку, толкая на сторону, корни с которой вымыло рекой. Енот подумал, что довыделывался и квартиру надо выбирать на надёжном участке. Ничего, еще выберет. Тем временем дерево продолжало сдавать позиции, корни которой постепенно вырывались из мягкой илистой почвы, а наклон почти достиг точки невозврата. И он достиг. Дерево падало в воду, дуплом вниз. Решение было принято мгновенно, ведь было настоящим озарением, заслуживающим хотя бы собственного бахвальства. Енот решил остаться в дупле. Дерево упало, окатив ближайшего Койота прохладной водой. Его шерсть вздыбилась, а зрачки сильнее расширились в предвкушении добычи. Но добыча не появлялась. Что? Койоты переглянулись. Этот трюк не заставил бы их уйти, и Енот это прекрасно понимал. Койоты начали оглядываться в поиске добычи. Енот, задержав дыхание, выплыл из воздушного кармана дупла и устремился к кроне дерева, двигаясь вдоль ствола. Койоты зашли в воду в попытках разведать обстановку. Енот вынырнул в листве, выбравшись на ствол. Койоты решились нырнуть к дуплу, естественно вместе, ведь по-другому им мешала сделать застилающая глаза ярость. Енот бесшумно устремился по стволу назад к суше, так как ему нужно было залезть на другое дерево, чьи корни не были омыты водами реки. Койоты вынырнули, моментально заметив прыгающую со ствола на землю добычу, бегущую к другому дереву. Енот ощущал превосходство. Он ощущал превосходство над Четырьмя Койотами. Пока самый резвый не вцепился ему в хвост. Енот взвизгнул от боли, резко меняя направление, в попытках отцепиться от чёртовой псины. Он заметил иронию в последнем слове, хотя понятия не имел, что это такое. Уцепившийся Койот резко мотнул массивной головой, швыряя Енота вперёд, кубарем отправляя в дерево. Удар выбил весь воздух из лёгких, от чего какие-то мгновения Енот вообще ничего не делал. За эти мгновения ещё два Койота подбежали и готовы были атаковать. Но Енот атаковал первым. Он обнажил свои небольшие, но острые зубки, сделал несколько выпадов прямо в сторону противника с писком и шипением. Енот подумал, что Койоты не были так блистательны как он, и именно поэтому… Поэтому он отпрыгнул назад к дереву истошно завизжав, и резво полез на дерево, игнорируя лай недостойных съесть его. Карты нечем было крыть. Именно так бы подумали Койоты, если б представляли, о чём идёт речь. Сейчас же, с яростью застилающей глаза, они лаяли и беспомощно бились в дерево, корни которого целиком были в земле. Но Енот с радостью променял бы любое полностью закопанное дерево на то, чьи корни подмыло водой реки, которая давала ему жизнь. И даст вновь, омыв рану на хвосте, дав пищи для живота и размышлений. Если б Енот действительно понимал, о чём идёт речь. А речка – речка будет всегда. По крайней мере он не последний Енот, который побывает здесь, который облюбует Барсучью нору, закусив мышкой, которую не выкидывать же? Который будет рыбачить и думать свои странные мысли, но не сильно, так как это было бы уже чересчур. На которого тоже могут и напасть, но который не даст себя в обиду просто так. Лёгкая дымка едва-едва начала проявляться уже не в лунном, а прорывающемся сквозь лес солнечном свете. Енот встречал утро сидя на камне у реки, поедая раковую шейку. Ведь он каждое утро любил встречать, поедая раковую шейку.