Сеанс

      — Пиздец! Я с ума с ними сойду. Переходный возраст, видите ли! Ты даже не представляешь, что они учудили, Свет! — возмущению Арбениной не было предела.       — Дин, разговаривать за рулём опасно, — вклинилась в поток слов подруги Сурганова. — Успокойся! Давай, ты приедешь, и мы поговорим?       — Успокойся?! Какой тут, нахер, успокойся! — не вняла её просьбе Диана и продолжила: — Договорилась ведь с ними по-хорошему, что останутся на один вечер с бабушкой и будут паиньками, и что? Стоило мне уехать, кто только не позвонил с жалобами!       — Дин, ты хотя бы на громкой? Не одной рукой ведёшь? — волновалась Светлана.       — Не! Нормально всё. Что я дура, что ли?       — Не знаю.       — Не знаешь? Что ты не знаешь, Сурганова? Я что, по-твоему, дебилка?! — снова понеслись вопли из телефонного аппарата. — Ну, нормально, я скучаю, понимаешь ли, бросаю детей на мать, к ней спешу, а она меня идиоткой выставляет!       — Господи, Динь, никем я тебя не выставляю. Перестань пожалуйста, и… лучше рассказывай, что там Мартёмки натворили? — прекратила ссору Света, рассудив, что раз не получается вообще свернуть этот опасный разговор за рулём, будет лучше выслушать любимую. Так она, глядишь, хоть немного успокоится. Да и потом уже не надо будет тратить время на разговоры — они и так слишком долго не виделись в этот раз! Гораздо приятнее будет сразу заняться чем-то более интересным, тем, что никогда не приводило их к ссорам. Да уж, что ни говори, а постель — это, пожалуй, единственное место, где у них всегда царило полное взаимопонимание.       — Кстати, где ты? Скоро приедешь? — успела спросить Светлана, прежде чем снова выслушивать стенания подруги по поводу непослушных детей.       — Рядом, к Всеволожску подъезжаю. Ставь чайник!       — Ой, ты голодная? Сейчас что-нибудь придумаю на ужин, — засуетилась Сурганова и тут же услышала смех в трубке.       — О, да! Ты даже не представляешь себе, насколько я голодная! — хихикала Арбенина. — Только еда, Свет, не при чём. Себя готовь, дорогая. А то, вот тебе истинный крест — что не съем, то понадкусываю, так и знай!       На лицо Светы выползла довольная улыбка. Надо же, вроде, они обе очень взрослые уже, пенсия не за горами, а страсть до сих пор никак не утихнет. Как девочки, ей богу!       — Ясно, тогда давай быстренько рассказывай про своих оболтусов…       — Ооо! Не хочешь отвлекаться потом? — хмыкнула Диана. — Понимаю. Ну, слушай…       С сотовым у уха Светлана поднялась в гардеробную и, поставив телефон на громкую связь, задумчиво окинула взглядом вешалки с одеждой. В этот раз ей хотелось чего-то особенного, а не банального траха прямо у входной двери в коридоре. И нет, разумеется, они перейдут потом в спальню — не факт, что сразу после коридора, но рано или поздно всё равно там окажутся, — но это было не то. А чего «то» Светлана поняла вот только сейчас, наткнувшись на один из своих старых костюмов. Надевала она его, кажется, всего один раз на съёмки клипа, и с тех пор он так и пылился без надобности, а костюмчик-то был хорош! Буквально создан для её затеи…       — Что-что? Кто тебе позвонил? — Светлана поняла, что задумалась и прослушала начало рассказа.       — Боже, Светка, если тебе не интересно, я не буду больше ничего говорить, — мгновенно надулась Диана.       — Динечка, мне очень интересно! Просто шла по лестнице, а там сигнал плохой, вот и не расслышала немного… — получилось очень убедительно, и Диана мигом подобрела.       — Ну, ладно тогда… Говорю, только выехала на трассу, звонит Нелли Георгиевна и начинает ни с того ни с сего орать благим матом, прикинь?       — Угу, а эта Нелли кто, напомни, пожалуйста, — попросила Светлана.       — Глава родительского комитета у нас в классе, вся из себя деловая и активная, но суть не в этом. Представляешь, Тёмыч умудрился запасть на её дочку! Чего рано? Ему двенадцать вообще-то уже! Ой, Свет, не сравнивай нас и нынешнее поколение. Это мы в этом возрасте по гаражам лазили и в войнушку играли, а они… Вот, влюбляются уже! — вздохнула Диана. — И не, ты не думай, я тоже по этому поводу наехала на него, мол, женилка не выросла ещё. А он поржал только, типа, откуда ты знаешь, чего у меня выросло… Прикинь? С матерью так разговаривает, зараза мелкая!       В трубке зашуршало что-то, донёсся знакомый писк открываемых ворот, из чего Сурганова сделала вывод, что Динка уже приехала, и, пулей выскочив из гардеробной, помчалась наверх и поторопила:       — А случилось-то что?       — А… Да этот засранец выведал, что у Варьки — дочери Нелли — оказывается, есть собака. Палевый лабрадор. Ну и что ты думаешь? Предложил погулять с псами вместе!       — И что тут такого? — не поняла Света. — Это ж просто безобидная прогулка.       — Ага, она была бы такой, если б у этой суки…       — Диана! Как ты можешь так о девочке?! — ахнула Света.       — Какой девочке? Я о собаке вообще-то!       — Ааа… Продолжай! — снова поторопила Сурганова, заслышав грохот шагов уже на лестнице. Видимо, нетерпеливая Динка успела пробежаться по первому этажу и никого там не нашла.       — Да блин, течка у псины этой оказалась! Представляешь, какая подстава?       — Господи, Динь! Ты скоро станешь щенячьей бабушкой? — заржала Сурганова.       — Не смешно! — фыркнула Диана, стараясь тоже не рассмеяться. Уж больно уморительно прозвучало про щенячью бабушку! — Именно так. Разумеется, эти двое не смогли растащить спаривавшихся собак и… сидели на лавочке, жрали чипсы и любовались, мать их, процессом!       Светлана аж утёрла слёзку, выползшую из глаз от смеха.       — Ясно, Нелли это не понравилось, и она на тебя наехала, — наконец уловила суть проблемы Сурганова.       — Понятное дело. Мало того, что доченька — фиялочка нежная — за сим мерзким процессом наблюдала в столь юном возрасте, так ещё и щенки не кондей будут!       — А щенки почему? Гриня же тоже лабрик! — не поняла Света.       — Потому что он чёрный, а сучка — палевая! Представляешь, каких… далматинцев она принесёт, блин?! — фыркнула Арбенина.       — Ой, ну не факт, что они будут как далматины. Скорее всего, часть светлых будет, а часть чёрных. У котов, по крайней мере, так часто бывает…       — Хорошо бы, чтоб у собак также, а то эта коза Нелли мне уже пригрозила, что впарит мне всех щенят оптом, вместо одного алиментного! Типа, сама их пристраивай…       Диана снова вздохнула и наконец-то спросила то, чего уже давно ожидала Света:       — Сурганова, а ты где вообще? У дверей не встречаешь, как истинная радушная хозяйка, в гостиной нет и в спальне тоже! Я уж было подумала, что ты решила меня прям в постельке дождаться, готовенькой, так сказать… Ан нет…       — В кабинет поднимайся, — едва сдерживая смех, велела Светлана.       — Кабинееет? — протянула Арбенина. — А чё там хорошего? Может, лучше того… вы к нам?       — В Магадан? — хихикнула Света.       — Типун тебе на язык! В спаленку, дорогая, в спаленку!       — Нет, Диана Сергеевна, обойдёмся пока без спальни, я жду вас наверху. Поднимайтесь! — не сдалась Света, и Арбениной больше ничего не оставалось, как снова вздохнуть и подчиниться.

***

      — Заходи, прошу. Хочешь воды? — Светлана поднимается из кресла ровно в тот момент, когда Арбенина, едва не вышибив с разбегу дверь от нетерпения, вламывается в кабинет.       От вида любимой Диана сглатывает и…поражённо застывает посередине комнаты, пялясь во все глаза на Сурганову. Не то, чтобы она забыла, как выглядит Светка, просто… На ней почему-то вместо привычной домашней футболки и каких-нибудь штанов-обосранцев изысканный и стильный костюм тройка нежнейшего цвета пломбир. Элегантные, прямого покроя (!) брюки слегка обтягивают изящные женственные бёдра и плавно струятся вниз по ногам. Свободный пиджак расстёгнут и нарочито небрежно немного свисает с одного плеча. Жилет надет прямо на голое тело — бронзово-загорелое и маняще контрастирующее с цветом костюма. Диана нисколько не удивилась бы, нацепи Светка и галстук, но нет, ничто не скрывает от её жадного взора красивой шеи, украшенной лишь тонкой ниткой жемчуга.       Диана поднимает глаза выше и с немалым удивлением обнаруживает, что Света накрасилась! Лёгкий, почти незаметный макияж удачно прячет мелкие морщинки и будто заставляет кожу светиться изнутри, а выразительный взгляд кажется ещё глубже и таинственней. На губах любимой играет лёгкая, чуть кривоватая улыбка…       Света, отчего-то немного покачиваясь, делает ещё пару шагов навстречу, и Диана обнаруживает на её ногах туфли лодочки на приличном каблуке. Сразу становятся понятными эти покачивания. Надо же, она и не знала, что у Светки есть такие туфли!       При движении на миг мелькает косточка щиколотки, охваченная изящным серебряным браслетом с миниатюрной скрипочкой-кулоном, и Арбениной окончательно сносит крышу. Становится вдруг трудно дышать, будто воздух не доходит до лёгких, застревая где-то в районе горла. Она нервно сглатывает, трясёт головой, как собака после купания, и машинально бросает взгляд в огромное, почти во всю стену зеркало.       На ней самой привычные светлые футболка и треники, кроссы и бейсболка, надетая козырьком назад. В одной руке так и осталась болтаться связка ключей от Светкиного дома, в другой — громоздкая мобила…       «Ну, чё? Семки есть?» — так и вертится в голове. Чёртов безвозрастный гопник всея Руси!       Диана жмурится и смущённо опускает голову — настолько нелепо они сейчас смотрятся рядом.       — Ты кого-то ждёшь? Гости будут? — глухо выдавливает она.       — Конечно. Тебя, Динь, — улыбается Светлана, — я всегда жду тебя…       — А…эээ…       — Что-то не так? — вскидывает брови Сурганова. — Нет? Всё хорошо? Тогда присаживайся вот сюда, пожалуйста. Воды налить?       Арбенина с трудом сдвигает себя с места и неловко плюхается на кожаный диван.       — А надо?       — Что надо?       — Воды налить? Перед этим ещё велела сесть! Боже, ты приготовила для меня какую-то ужасную новость, да?! Без воды никак?! — отрывисто спрашивает, делая поспешные выводы, Диана.       — Стоп-стоп. Успокойся. Какую ещё новость? С чего ты взяла? — усмехается Света. — Решила просто немного разнообразить наши встречи, а то мы вечно, как голодные звери, набрасываемся друг на друга.       — Разнообразить? — ошарашенно моргает Арбенина, из-за нервов с трудом, но понимая вдруг, что Светка права. Именно так они себя и ведут обычно. Как звери. Голодные и дикие. И так было всегда, сколько бы не прошло времени, но…       Её всё устраивало, а вот Свету… Светка походу хочет чего-то другого. Ну, или хотя бы разнообразия.       — Эм… То есть, у нас ролевушка, типа? — хмыкает Диана, сразу успокаиваясь. — И кто же ты у нас? Большой босс?       — Чего? Почему босс?! Психолог всего лишь! — смеётся Сурганова. — Это мой кабинет, а ты — пациент, поэтому я предложила тебе присесть и воды.       — Ааа… Так ты в доктора решила поиграть? — глупо хихикает Диана, пропустив мимо ушей слова про психолога. — На первую профессию потянуло? Ну, окей, а где тогда коротенький белый халатик, чулочки и эта штучка, которой больных слушают?       — Фу! Это так банально! И нет, дорогая, по первой профессии мне надо бы тогда тебя в памперс обрядить. Я же педиатр! — морщится Светлана. — Дин, ты прослушала, я не медсестра, а психолог, и ты у меня на приёме, понимаешь? — закатив глаза, терпеливо продолжает она объяснения. — К психологу приходят и рассказывают о своих проблемах, а он слушает…       — Хорошая какая работёнка! Сиди и слушай. Кайф! Когда устану петь, пойду в психологи. Пусть меня научат! — отчего-то чувствуя себя не в своей тарелке, ржёт Диана, пытаясь скрыть эту неловкость. — А ведь мы с тобой, типа, уже начали сеанс, да? Я ведь как раз тебя грузила проблемами по телефону.       — Типа, начали, да, так что давай продолжим, — кивает Сурганова. — Прошу вас, Диана, устраивайтесь поудобнее.       Светлана двигает своё кожаное кресло так, чтобы оно находилось точно напротив дивана, и, закинув ногу на ногу, слегка наклоняется вперёд, внимательно посмотрев на Арбенину.       Тонкая ткань брюк сильнее обтягивает бёдра, полы пиджака расходятся, а верхняя пуговица на жилете случайно выскакивает из прорези, слегка обнажив аккуратную грудь, но Сурганова делает вид, что не замечает этого, ещё немного подавшись вперёд. От этого движения ещё одна пуговица выскальзывает из петли и…       Какое там рассказывать о проблемах! Светлана дышит глубоко и ровно, а Диана во все глаза пялится на бесстыдно открывающуюся её взору грудь и замирает, как кролик перед удавом. Соски то показываются, то прячутся вновь в вырезе полурасстёгнутого жилета, прямо на глазах увеличиваясь и затвердевая. И, чтобы понять это, даже не нужно их трогать!       Тёмные горошины манят и дразнят так, что думать хоть о чём-то умном не получается. Мозг мигом трусливо выбрасывает белый флаг, уступив место инстинктам. Диана нервно сглатывает и облизывает напрочь пересохшие губы.       — Так, что вы там говорили, натворила ваша дочь? — невинно, будто ни в чём ни бывало интересуется Светлана, наклонившись ещё чуть-чуть вперёд и обхватив колено руками. Теперь грудь не просто слегка выглядывает из выреза, она предстаёт практически во всей красе!       — Д…дочь? Какая дочь? — переспрашивает Арбенина, ничего не соображая.       — Что с вами, Диана? Вы забыли, что у вас есть дочь? — вкрадчиво воркует Света. — Вам плохо? Может, всё-таки воды?       — Н… не надо мне воды, — выдавливает снайперша, с трудом оторвав взгляд от наглых сосков. — Просто я… Я не хочу говорить сейчас о Марте! — выпаливает она.       — Да? Не хотите говорить о дочери? — вскидывает брови Сурганова. — А что же вы тогда хотите?       — Тебя! — рявкает Арбенина.       — Меня? В каком смысле вы хотите меня? — невинно интересуется Светлана.       — В прямом. Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас! — напрочь выпадает из игры Диана, но Света — кремень.       — О как. То есть, у вас есть потребность заняться со мной сексом? — издевательски спокойно говорит она. — И почему, как вы думаете, у вас возникло такое желание?       — Потому что я соскучилась и…       — И? — подбадривает Светлана.       — Что и? И дико хочу тебя!       — Это понятно, но почему вы хотите меня? Что конкретно вызывает у вас такую потребность?       Диана несколько мгновений молчит, потом резко вскидывает голову и, прямо глядя в глаза, заявляет:       — Твоя грудь. Может, ты не замечаешь, но она у тебя голая!       — Хм… — Сурганова медленно опускает глаза, откровенно и бесстыдно любуется своей обнажённой грудью и, не меняя позы, спрашивает, так же глядя в глаза Дианы:       — Она вам нравится?       — Да, блять!       — Хорошо. И что бы вы хотели с ней сделать? Расскажите подробнее, пожалуйста, — низким, утробным голосом, от одного тембра которого можно уже запросто кончить, спрашивает Сурганова.       Диана моргает, машинально облизывается и хрипло, прерывисто выдыхает:       — Мне говорить как есть? Всё, что в голове сейчас?       — Разумеется, Диана, в этом и смысл нашего с вами сеанса, — кивает Сурганова.       — Тогда… Тогда я сперва стащила бы с тебя пиджак и эту чёртову жилетку, она всё равно ничего не скрывает…       — Угу, хорошо, что дальше? — этот дьявольский голос проникает всё глубже и отключает мозг, заставляя выдавать самое сокровенное. Разумеется, за столько лет эротических тайн у них не осталось, но вот говорить о своих желаниях… Этого они точно никогда не делали!       — Я поцеловала бы тебя. Сразу глубоко и сильно, на нежность меня уже не хватит, извини. Наверное, кусала бы даже, и ты кусалась бы в ответ…       — Хорошо, допустим. Потом?       — Потом я набросилась бы на твою шею и оставила б на ней кучу отметин. Чтобы все знали и сразу видели — ты моя! Моя и ничья больше, ясно? — резко, с вызовом говорит Диана.       — Ясно. А почему, Диана? Почему это так важно для вас? Ну, чтобы все знали, что я только ваша? — Светлана задаёт странный вопрос, и Диана тушуется. У неё нет ответа. Она и сама не знает, отчего это так важно для неё.       — Может быть, это как-то связано с вашей матерью? — снова удивляет и выбивает из колеи Сурганова.       — С матерью? — моргает Арбенина, на автомате переспрашивая. — Причём тут моя мать?!       — Насколько я знаю, ваши родители ведь развелись, так? — сбитая с толку Диана быстро кивает. — Потом мама снова вышла замуж и родила вашего брата, а вы как бы остались не у дел. Вся её любовь была отдана ему, а вам, чтобы получить хоть каплю внимания, приходилось всячески бедокурить, потому что хороших поступков ваша мать не замечала, так?       Диана едва дышит и в шоке смотрит на Свету, потому что только сейчас понимает — она права! Наверное, поэтому ей так важно застолбить Светку, пометить, сделать своей и только своей. Чтобы никто не посмел отобрать! Вот только… Это не то, что сейчас ей интересно.       — Я не хочу об этом говорить. Смени тему, — снова просит она.       — Хорошо. Тогда о чём? Вам хочется продолжить говорить о сексе? — прищуривается Света.       — Нет, не о сексе вообще, — не даёт сбить себя с толку Арбенина и нагло заявляет: — Давай говорить о том, как я хочу трахать тебя!       — Ладно, тогда продолжим, — ни один мускул не шевелится на лице Сургановой. Напротив, будто провоцируя ещё больше, она медленно расстёгивает до конца жилет, небрежно разводит его полы в стороны и откидывается на спинку кресла, во всей красе демонстрируя себя.       — Вы пометили мою шею, что дальше?       — Дальше я спустилась бы к твоей груди. Я бы растерзала соски, — глядя глаза в глаза, говорит Диана, чуть скривив уголок губ. — Да-да, именно так. Я лизала и сосала бы их, кусала и снова лизала. Выкручивала пальцами сильно и зло, чтобы снова и снова зализывать ту боль, что причинила бы тебе. И так до тех пор, пока у тебя между ног не стало бы так мокро, что ты захотела бы снять нахер эти брюки…       — Очень интересно. Допустим, я захотела, и что? — чуть склоняет голову к плечу Света. — Что бы вы сделали? Позволили бы мне снять их или стащили б сами?       — Не знаю, — Диана хмурится на миг, задумываясь. — Думаю, мне хотелось бы, чтобы ты сняла их. Медленно и красиво. Но если нет, могла бы и я. Ну, если бы у меня к тому времени уже кончилось бы терпение.       — Окей, брюки сняты, дальше?       — Ха! А это смотря, есть ли что-то у тебя под ними…       — Нет, на мне нет нижнего белья… — честно признаёт Светлана. — Итак, я совсем голая перед вами. Ваши действия?       — Эм… Ну, я бы трахнула тебя…       — Пф… это понятно, я имею в виду, как именно? — снова усмехается Сурганова. — Как вы хотите трахать меня? Подробнее… — Диана облизывается и молчит, Света помогает ей: — Что такое? Вариантов ведь много, не так ли? К примеру, вы могли бы раздвинуть мне ноги и лизать… Лизать там до тех пор, пока я не кончу, а потом снова лизать, чтобы не упустить ни одной капли…       Арбенина сглатывает и инстинктивно обводит языком губы, будто бы на них уже есть соки Светки, а Сурганова продолжает свою изощрённую пытку:       — Или вы могли бы положить меня, голую, на этот диван, чтобы его прохладная кожа хоть немного остужала моё желание всецело принадлежать вам, и затем, целуя везде нежно, войти в меня… Аккуратно и бережно, так, будто я хрустальная ваза. Мы ласкали бы друг друга и кончили вместе…       Арбенина машинально подаётся вперёд. Зрачки расширены, цветная радужка совсем скрывается за тьмой безгранично желания. Губы пересохли и подрагивают. Ей уже не хочется играть ни в какие ролевушки, но Сурганова, словно не замечая состояния подруги, продолжает:       — Или, быть может, вы не хотите или уже не в состоянии быть нежной? И тогда вы резко хватаете меня за руку, дёргаете и прижимаете к себе. Несколько секунд тяжело дышите, уткнувшись в мою шею, будто стараетесь навсегда сохранить в памяти мой запах. А потом вас окончательно накрывает. Вы грубо толкаете меня к дивану, поворачиваете спиной к себе, заставляете встать на четвереньки и, надавливая на затылок, утыкаете лицом в его спинку. Я пытаюсь воспротивиться этому, но слишком сильное желание застит ваш разум, вы грубы и безжалостны. В вас больше нет терпения, вы не приемлете нежность. Вы жаждите взять. Сейчас, сию секунду! Вы входите в меня резко и грубо, сразу на всю длину пальцев. И нет, не даёте ни секунды на вдох, ни мига на выдох. Вы начинаете неистово двигать рукой и трахаете меня так, словно в последний раз, словно потом хоть потоп… Так вы снова, уже в который раз, доказываете, что я принадлежу лишь вам и никому больше. Я ваша и только ваша. Вчера, сегодня и завтра. Всегда…       Светлана замолкает, а Диана, кажется, даже уже не дышит. Рот приоткрыт, застывший взгляд в одну точку — Светке в глаза. Проходит наверное с полминуты или больше, прежде чем они наконец разрывают зрительный контакт. Арбенина резко опускает голову и выдыхает:       — Время вышло, надеюсь? Сеанс закончен?       — Да, уже давно вышло, мы немного перебрали с вами. Думаю, на этом на сегодня стоит закончить… — отрешённо кивает Сурганова, тогда Диана резко вскидывает голову и приказным тоном рявкает:       — Тогда вставай и живо снимай, нахер, эти штаны!       Светлана ухмыляется и подчиняется. Но, несмотря на приказ «живо», она не торопится. Движения плавные и мягкие, кошачьи. Сперва пуговица послушно исчезает в прорези петли, затем нарочито медленно скользит вниз молния, и, наконец, сургановские пальцы поддевают пояс брюк и тянут их вниз. Медленно. Безумно медленно!       Но Светка не обманула. Наградой за Дианино терпение становится отсутствие трусов. Брюки падают вниз, Светлана небрежно перешагивает через них и собирается снять туфли, но слышит хриплое: — Оставь!       Сурганова понимающе улыбается и, покачивая округлыми бёдрами, подходит вплотную к Диане. Та вздрагивает, словно выпадая из раздумий, Ванькой-встанькой вскакивает на ноги и дёргает Светку к себе. Жадно впивается в её рот, второй рукой мягко проводит по шее и ключицам и вдруг выкручивает сосок так, что Света протяжно стонет прямо в губы Диане. Но Арбениной не до телячьих нежностей, она явно выбрала третий вариант и, разрывая поцелуй, грубо толкает Светку на диван. Резкое движение — и вот уже Сурганова перед ней на коленях и падает лбом на кожаную спинку. Диане мало, она заставляет шире развести бёдра и сразу же входит. Нет, не так — она вонзает пальцы в Свету! Хорошо хоть там влажно уже… И…       Как там говорила новоиспеченный психолог? Ни секунды на вдох?..       Движения резкие, сильные и глубокие. Диане кажется, что она не трахает, а будто вдалбливается в свою Светку, стараясь заполнить собой её всю полностью, без остатка…       — Ммоя! Ты только моя! — по звериному рычит Арбенина, наклоняется, когда чувствует приближение оргазма, и кусает в холку. Боль перемешивается с наслаждением. Сурганова больше не сдерживается: шипит, истошно кричит, срывая связки, и бурно кончает, без сил падая на диван. Диана ложится рядом и обнимает, утыкается носом в шею и дышит. Словно стараясь запомнить, сохранить её в себе навсегда.       — Твоя… — выдыхает едва слышно Света, когда немного приходит в себя. — Конечно, я только твоя… — Сурганова улыбается и осторожно вплетает пальцы в короткие влажные прядки волос на затылке. — Никогда не сомневайся в этом, моя маленькая израненная малышка…