Новая жизнь Кати.

Катя Пушкарёва.        Я сидела в своей каморке, который гордо назывался кабинетом и думала над всем произошедшим в моей жизни. Я ведь прекрасно понимала, что из наших с Андреем отношений ничего не выйдет, но все равно продолжала с ним встречаться и на что-то надеяться.        Я по просьбе Андрея уже на протяжении нескольких месяцев пишу липовые отчеты. Да я понимаю, что если все это вскроется, то меня скорее всего посадят. Андрея и Романа не посадят, а вот меня да. Через пару часов должно начаться совещание, на котором я собираюсь предоставить акционерам реальный отчет, а Андрею и Роману еще и инструкцию подложу.        Я хочу, чтобы они знали, почему я это сделала. Почему я предала Андрея сегодня. Я взяла папки и пошла в конференц зал. Если бы я только знала, что мое решение станет для меня фатальным, то сидела бы молча, хотя не думаю, что меня бы это уберегло. В зале уже все собрались, я раздала папки и тут Павел Олегович спросил: — Что это значит?        Андрей ответить не успевает, потому что вмешивается Александр Воропаев. — А это значит, что компанией «Зималетто» целиком и полностью владеет Катерина Валерьевна Пушкарёва. — сказал Александр. — Андрей, объясни как так получилось! — потребоыал Павел Олегович. — Папа, Катя не виновата, вся вина лежит на мне. — сказал Андрей.        Павел Олегович еще раз прочел отчет и сказал: — Я проведу расследование и вы Екатерина Валерьевна сядите в тюрьму, я вам обещаю.        Я безразлично пожала плечами и вышла из конференц зала. Я знала, что Павел Олегович исполнит свое обещание и поэтому решила рассказать все родителям, чтобы для них не было шоком, когда за мной придет милиция.        Я совершенно не помню, как доехала до дома и поднялась на свой этаж. Войдя в квартиру я рухнула на пол возле двери. — Катенька, что случилось? — испуганно спросила мама. — Мне нужно кое-то вам с папой рассказать. — прошептала я.        Мама помогла мне дойти до комнаты и уложила на диван. За нами следом зашел обеспокоенный отец. — Папа, мама, я совершила самую огромную ошибку в своей жизни. — начала я. — Что случилось Катя? Не пугай нас! — сказал отец. — Я помогала Андрею Павловичу подделовать отчеты и теперь меня могут посадить. — сказала я. — Как это? Почему тебя? Руководитель Андрей Павлович или… — начал отец. — Или папа. Уже несколько месяцев Зималетто принадлежит мне, сегодня об этом узнал Павел Олегович и пообещал посадить меня, так как я по его мнению захватила его компанию. Я знаю, что это не так и Андрей с Романом это знают, но я не думаю, что они смогут, что-то сделать, да и захотят ли? Им скорее всего своя шкура будет дороже. — сказала я.        Мама предсказуемо схватилась за сердце, да и отец тоже выглядел не лучше.        Тут пришел Колька и я пересказала ему все, что произошло сегодня на собрании. — Так Пушкарёва, мы справимся, все будет хорошо. — попытался приободрить меня мой друг.        Я лишь улыбнулась, но моя улыбка вышла натянутой, потому что я не верила в то, что все закончится хорошо.        На следующий день я не пошла в «Зималетто», вместо этого я решила провести время с родителями. Так прошла неделя и в один из дней, когда мы уже решили, что ничего не будет к нам постучалась милиция и меня арестовали. Мама плакала, отец кричал, но милиционеры не слушали моих родителей.        Так я оказалась вначале в СИЗО. Колька приходил ко мне довольно часто, однажды мой друг сказал: — Вчера к твоим родителям приходил Андрей Жданов, он был пьян, валялся на коленках и умолял простить его. Я думал, мне не удастся оттащить Валерия Сергеевича от Жданова. — Если еще раз явится вызывай милицию, нечего моим родителям на нервы действовать. — сказала я.        Коля лишь кивнул и сказал: — Завтра у тебя суд и есть высокая вероятность того, что тебя отправят в тюрьму, но я все равно буду биться за тебя и постараюсь доказать твою невиновность. — сказал Коля.        На следующий день меня привели в зал суда. Я видела бледных родителей, Андрея, который еле держался на ногах. «Как только его в зал суда пустили?» — подумала я. Рядом с Андреем сидел Роман, он что-то шептал Андрею и периодически хватал его за руку.        Недалеко от Андрея сидели старшие Ждановы и Кира с Александром. Кира смотрела на меня с превосходством, Александр тоже гаденько ухмылялся, Маргарита Рудольфовна чаще смотрела на Андрея, чем на меня, а вот Павел Олегович явно был погружен в свои мысли. Судья прочла документы, что ей дали обе стороны. Я все это время сидела молча.        Судья объявила перерыв, а спустя полчаса вернулась и вынесла вердикт. Мне дали восемь лет за финансовые махинации и кражу компании. — Мы будем подавать аппеляцию. — услышала я голос Бориса Рулина.        Родители начали плакать и кричать. Колька тоже что-то кричал, а я посмотрела на друга и пока меня не увели сказала: — Присмотри за родителями.        На следующий день я отправилась в колонию. Меня как и других прибывших девушек и женщин распределили по камерам. Я зашла в камеру и осмотрелась, на меня тут же уставились на своих кроватях женщины разных возрастов.        Я осторожно прошла к пустующей койке и положила на нее свои вещи. — Ты новенькая? — спросила меня одна из женщин. — Да, новенькая. — ответила я. — Какая ходка? — спросила все таже женщина. — Что простите? — не поняла я. — В первый раз она сидит не видишь что ли? А иначе поняла бы твой вопрос. — вступила в разговор другая женщина, а затем обратилась ко мне: — Тебя звать как? — Катерина. Катерина Пушкарёва. — представилась я. — Хм, тёзка значит! Меня тоже зовут Катерина, вот только фамилия у меня Павлова. — сказала женщина.        Я пригляделась к Катерине и с удивлением для себя заметила, что мы с ней невероятно похожи, ну разве, что только цвет волос, да глаз другой, а вот что касается лица, то мы очень похожи. «Бывает же такое!» — пронеслось у меня в голове.        За несколько дней я более менее освоилась. Меня под опеку взяла та самая Катя Павлова. — Спасибо тебе Кать. — сказала я женщине, когда мы сидели в столовой на обеде. — Да не за что, пока я тут сижу тебя никто не тронет, но у меня скоро УДО, так что на волю поеду, дочь наконец увижу. — мечтательно сказала Катя. — У тебя есть дочь? — удивилась я. — Да, ее Полина зовут. Она сейчас в детском доме. — рассказала Катя. — А отец девочки? — удивилась я. — Меня посадили, когда Полине было полгода, а с ее отцом мы разбежались еще до рождения дочери. Я видите ли родителям его не понравилась, чистоплюи. Отца моей дочери зовут Михаил Борщёв — он повар и к моменту, когда я попала на зону, то Миша мечтал открыть свой ресторан. — рассказала Катя. — Я о таком рестораторе не слышала, хотя и не могу похвастаться что вхожу в круг знатных людей Москвы. — сказала я. — Ну, значит Мишенька еще не достиг своей цели или о нем просто не говорят. — сделала вывод Катя.        А спустя ещё пару недель Катя потеряла сознание прямо в столовой. — Катя! Катя, что с тобой? — крикнула я и кинулась к подруге.        Катю отнесли медблок, а я напросилась в кабинет к начальнику тюрьмы, потому что хотела узнать о состоянии своей подруги. — Виктор Николаевич, как Катя? — спросила я сходу. — Садитесь, Катерина, я не врач и не могу сказать, что с вашей подругой. Ей нужно полное обследование, которое нельзя провести в тюрьме. Результаты будут только через несколько дней. — сказал Виктор Николаевич.        Я понятливо кивнула, а что мне оставалось делать, только ждать.