Тепло любимых рук

Совершенно безлунная ночь. Чёрное небо усеяно кристалликами звёзд, дающих самую малость естественного света. Искусственного предостаточно — тёплый свет от уличных фонарей, неоновый свет от вывесок круглосуточных магазинов. Тепло, висящее в воздухе, оставшиеся после невыносимо жаркого дня, приятно согревает. Маленькие каблуки выстукивают какую-то незатейливую мелодию по тротуару, выложенному многоугольными блёклыми плитками. Плащ, не тревожимый порывами летнего ветерка, безвольно стекает по спине. Чуя, кратко зевая и прикрывая рот изящной ладонью в чёрной перчатке, невольно ускоряется несмотря на усталость и приятные детали практически ночной прогулки. Сегодня его рабочий день был достаточно хлопотный. Поэтому хотелось побыстрей прийти домой, принять немного прохладный душ и свалиться спать, ощущая на талии тепло любимых рук, принадлежащих Дазаю. Благо, его квартира расположена близко к работе. Вдалеке уже различаются тёмными силуэты с редкими прямоугольниками горящих окон парочки одинаковых высоток, в одной из которых и живёт молодой Исполнитель. За пару минут преодолев оставшееся до дома расстояние, Накахара неторопливо вошёл в ярко освещённый подъезд, громко хлопнув тяжёлой дверью. Даже слишком громко: резких звук быстрой волной разбежался по нижним этажам, больно звеня в ушах. Чуя, поморщившись, нажал на потёртую кнопку вызова лифта. Где-то вверху тихо загудела кабина. Через полминуты двери бесшумно расползлись в стороны, приглашая войти. Мафиози, тыкая в кнопку нужного этажа, встал, опираясь спиной о стену, снова зевая. Разморенный теплом, веки плавно прикрылись. Казалось, он может задремать прямо здесь, в этом маленьком пространстве. Вдруг открывающиеся двери пронзительно задребезжали, тут же отгоняя лёгкую сонливость. Чуя, покидая кабину, снова нахмурился. Какого хрена? Обычно они открываются плавно и совершенно бесшумно (так же как и открылись внизу), а сейчас так шумят. С лифтом что-то не так? Порадовавшись, что не застрял в кабине, Накахара поспешил к двери его с Дазаем квартиры. На этаже было темнее, чем обычно. Взгляд невольно перебежал к потолку. Все лампочки источали слабый белый свет, грозясь перегореть. Некоторые уже перегорели, чернея аккуратным кружком на потолке. И с освещением что-то не так… На первом этаже было же всё нормально, верно? На своих мысли рыжик лишь тихо цыкнул. Надо будет завтра кому-то сказать, чтобы поменяли лампочки и на всякий случай посмотрели, всё ли в порядке с лифтом. Сейчас же об этом не стоит думать своим, воспалённым от усталости мозгом. Дойдя до двери квартиры (которая, почему-то, оказалась в одном из самых тёмных частей коридора), Чуя нетерпеливо надавил на звонок. Все эти неожиданные поломки уже слегка напрягают. Хочется побыстрее оказаться дома и уткнуться в чужую грудь, скрытую тканью растянутой домашней футболки, и вдыхать любимый запах. Внезапное мигание ближайшей работающей лампочки заставило мелко вздрогнуть. За закрытой дверью было тихо. Где эта чёртова скумбрия? Опять слушает музыку в наушниках на полную громкость? Неужели, Дазай его совсем не ждёт? Накахара ещё раз вжал кнопку в стену, немного злясь. Это не смешно, Дазай! Когда и после второго раза, когда мелодичная трель звонка глухо прозвучала через дверь, не последовало ответа, Накахара полез в карман за смартфоном. Если этот суицидник чем-то занят, то придётся ему позвонить. Чуя не был сильно зол, — скорее, устал — но на шатена поворчит, когда тот, наконец, соизволит открыть дверь. Экран осветил бледное лицо синеватым светом. Мафиози недоумённо замер. На экране блокировки висело непрочитанное сообщение от Дазая. Он недавно его отправил? Да нет… Время отправки — почти час назад. Но как же так? Накахара ведь проверял сообщения после того, как вышел из своего кабинета в офисе мафии. И двадцати минут не прошло! Списав всё на разъедающую мозг усталость, Чуя, быстро разблокировав экран, открыл короткое сообщение:

Много работы. Буду поздно.

Проигнорировав отсутсвие привычного «люблю» в конце сообщения, Накахара тяжело вздохнул. Он сам сегодня закончил намного позже обычно, так что Дазаю можно лишь посочувствовать. Рука опустилась в другой карман, выуживая небольшую связку ключей. Слишком громко щёлкнул дверной замок. Дверь, будто сама, призывно распахнулась, тихо хлопая блестящей ручкой по стене. Из квартиры потянуло давящим холодом. Комнаты были погружены в беспросветную тьму, такую тёмную, что даже нельзя было разглядеть мутные очертания предметов. Блёклый свет от лампочек на этаже не хотел хоть чуть-чуть нарушить эту черноту, будто останавливаемый невидимым барьером. Чуя, поёжившись, влетел в квартиру, захлопывая за собой дверь. Но до того, как край с ручкой коснулся дверного косяка, Накахара уже успел судорожно повключать свет во всех комнатах, кроме ванной. Сердце бешено стучало. Рыжик, прислонившись к светлым шершавым обоям в коридоре, тяжело дышал. Через полминуты он немного сполз вниз, нервно хихикнув. Что с ним такое? Как ребёнок какой-то, который темноты боится. Наверное, это всё коридор этажа на него так подействовал. Атмосфера как в дешёвых ужастиках. Окончательно осев на пол, Чуя обхватил руками колени. Внезапно захотелось почувствовать тёплые объятия. Ну почему у Дазая именно сегодня поздние задания?! Вынырнув из мыслей, Накахара поёжился. В квартире было очень холодно. Тяжёлый стоящий холод, заставляющий неприкрытую кожу рук покрываться мелкими мурашками, а светлые волоски торчать дыбом. Окно не закрыто? Да вроде сквозняка нет… Да и на улице тепло… Чуя глубоко вдохнул. Ноздри неприятно обожгло. Вместе с леденящим воздухом, раздирающим горло, в лёгкие ворвался странный запах сырости и… болота? Точно чего-то неприятного. Внезапно в рыжеволосую голову пришла неутешающая мысль, что трубы прорвало. Мафиози, резко вставая, метнулся к ванной, щёлкая выключателем. Но в небольшом помещении было сухо. Недоверчиво ощупав трубы, Накахара медленно вышел из комнаты, не до конца закрывая за собой дверь и тяжело вздыхая. Усталость явно даёт о себе знать, тревожа и так воспалённый мозг и заставляя дёргаться. Тихо цыкнув, Чуя, разувшись и стянув с плеч плащ, повесил его на крючок около входной двери, закрывая её на замок. Снова зевая, рыжик протопал в спальню, по пути стаскивая портупею и расстёгивая жилетку, оставаясь только в брюках и рубашке. Спрятав вещи в шкаф, мафиози снова поёжился. Холодно… Неторопливо сняв чокер, он положил аксессуар на комод, приседая и открывая ящик в поисках более тёплой домашней одежды, игнорируя валяющиеся на стуле привычную безразмерную футболку и короткие шорты. Найдя кофту с длинным рукавом и удобные спортивные штаны, взяв чистое большое полотенце, Накахара направился в сторону ванной. Мысли о чуть прохладном душе пришлось забыть. Чуя, быстро раздевшись, влез в ванну, прокручивая ручку почти на максимум. Горячая вода резко обожгла кожу, но рыжик терпел, давая телу привыкнуть к температуре. Вскоре вода уже не обжигала, а приятно обволакивала. Накахара блаженно стоял под душем, пытаясь вобрать в себя всё это тепло, которое так похоже на жар объятий. Он стоял так минут уже пятнадцать. Просто стоял, не пытаясь смыть пот и мелкую пыль, чувствуя, как по телу стекают дорожки воды. Но стоять так вечно он не мог. Поэтому, выключив душ, Чуя осторожно вылез из ванной, становясь на резиновый коврик. Покрасневшая от горячей воды кожа тут же покрылась мурашками. Казалось, стало ещё холоднее, чем было. Накахара, судорожно сглотнув, кое-как вытерся и быстро натянул одежду. Но это не помогло — холод просачивался сквозь плотную ткань, не позволяя почувствовать хоть каплю тепла. Рыжик почти выскочил из маленькой комнаты, чуть не забыв прихватить рабочую одежду. По пути в спальню Чуя, недолго сомневаясь, выключил свет в других комнатах. Они тут же погрузились во тьму. Пару раз моргнув, Накахара смог различить очертания некоторых предметов. Почему-то его обрадовал тот факт, что не было полностью темно. Войдя в единственную освещённую комнату, мафиози положил аккуратно сложенные брюки и рубашку к другим вещам. Немного поколебавшись, он выключил свет и в спальне. В комнате тоже не было полностью темноту: синий свет, льющийся из частично закрытого шторами панорамного окна, очерчивал кровать. Чуя, быстро добравшись до кровати, плюхнулся на постель, натягивая одеяло. Но даже оно не помогало. Казалось, холод пропитал каждую вещь, и ничего не могло подарить тепло. Перевернувшись на бок, он подтянул колени к груди, пытаясь хоть как-то согреть окоченевшие конечности. От холода сонливость окончательно пропала. Накахара неподвижно лежал на кровати, прижимая к себе угол одеяла, всматриваясь в самое светлое пятно в комнате — прямоугольные окна. В квартире стояла давящая тишина. Даже часы не тикали. И Чуя, практически не дыша, боясь потревожить это зловещее затишье, молился, чтобы оказалось, что это просто сели батерейки. Уж лучше бы тишину иногда прерывали какие-то обыденные звуки, и Накахара бы мелко вздрагивал от неожиданности, чем так… Каждая клеточка тела была напряжена, готовая защищаться или атаковать. Подсознание как будто чувствовало чужое невидимое присутствие. Чуя даже пару раз медленно повернул голову, осматривая комнату. Но всё было как обычно. Исполнитель мысленно усмехнулся из-за своей паранойи. В следующий раз лучше не стоит так много работать. И в следующий миг со стыдом признал, что сейчас бы с удовольствием прижался к Дазаю. Непонятно как, но в таком состоянии он всё же смог задремать. Сквозь дрёму он вдруг почувствовал, как матрас за его спиной прогнулся. Кто-то лёг на кровать рядом с ним, натягивая на себя одеяло. Дазай наконец-то вернулся? Почему он не услышал, как хлопнула входная дверь? Или он просто действовал очень тихо, чтобы не разбудить? Это хорошо… Но почему-то напряжения это не сняло, снова прогоняя намёки на сон. Вдруг чужие ладони обхватили его талию и немного притянули к себе. Даже через ткань Чуя смог почувствовать, насколько кожа ладоней ледяная. Намного холоднее, чем воздух вокруг. Где он успел так замёрзнуть? Уже ставший противным запах сырости и чего-то ещё усилился, мерзким осадком оставаясь в лёгких. Накахара опять не хотел спать, напряжённо замирая под чужими прикосновениями. Это всё уже начало бесить Чую, его нервозность, когда всё уже хорошо, Дазай дома, но сделать ничего не мог. С силой, до белых пятен перед глазами сжав веки, рыжик попытался снова заснуть. Но снова что-то мешало. Как тогда, при ощущении чужого присутствия. Но сейчас же рядом Дазай, беззвучно сопящий за спиной. Накахара оторвал голову от холодной подушки, приподнимая её и прислушиваясь. В ответ лишь тишина. Хотя нет. В квартире больше не было оглушающе тихо. Какой-то слабый звук, частый как тиканье часов, нарушал безмолвие. Чуя напряг слух. Что-то капает. С глухим звоном капля падает в лужицу таких же капель. Он (или Дазай) не до конца закрыл кран? Мафиози снова лёг на подушку, вжимаясь в неё и пытаясь игнорировать раздражающий звук. Но ничего не выходило. Он стучал в голове, будто капали над самым ухом. Беззвучно рыкнув, Накахара резко откинул одеяло, осторожно выползая из-под чужих рук, сел на кровати. Ноги опустились на паркет, который тут же леденяще обжёг ступни, заставляя недовольно поморщиться. Не квартира, а холодильник какой-то… — Ты куда? Чуя вздрогнул от неожиданности. Вовсе не от того, каким был голос Дазая. По-странному хриплым и низким. Он… решил окунуться? Это объясняет холод его рук… — Я… сейчас вернусь, — тихо пробормотал Накахара, не оборачиваясь. И тут же торопливо добавил: — Кто-то не до конца кран закрыл в ванной. Я закрою. Ответа не последовало. Беззвучно сглотнув, Чуя направился прочь из комнаты. В коридоре было темнее, чем в других комнатах. Не беспросветная чернота, но почему-то даже это больше не радовало. Сердце бешено стучало. Накахара лишь мог поразиться, что никто не слышит эти глухие удары. Руки тряслись. От холода или…? Сделав пару небольших шагов, Чуя замер. Кровь прилила к ушам, создавая глухую стену, не пропускающую ни звука. Тихо странно всхлипнув, Накахара резко распахнул дверь ванной, щёлкая выключателем. Резкий белый свет на пару секунд ослепил. Пару раз моргнув, Чуя открыл глаза и застыл. С карниза была сдёрнута шторка для душа. Вместо неё почти по середине была крепко привязана толстая верёвка, спускающаяся вниз. Она заканчивалась петлёй, крепко сжимая тонкую шею. Длинное тело безвольно висело, ноги касались белоснежного бортика. Это был Дазай. Он был без одежды, без бинтов. Без всего. Скрытые прежде шрамы ярко выделялись на бледной синеватой коже. Никаких новых следов. Ни синяков, ни порезов, ни следов от верёвки. Только глубокая рана на шее, из который медленно стекала кровь, маленькими каплями падая в кровавую лужу на белом кафельном полу. Следующие, что невольно притягивало взгляд — зеркало. Края покрылись слабой коркой инея. Посередине краснела сделанная корявым почерком надпись, от которой вниз сбегали коричневатые потёки, оканчивающиеся тёмными застывшими каплями:

Твоё тело очень тёплое.