213.
8 августа 2024 г., 00:00
***
они мгновенно, будто по щелчку, словно в дурацком романтическом фильме, приближаются друг к другу и целуются. страстно и без церемоний. так, словно хотели этого всю жизнь, словно стремились к этому и только этому. на деле же это проста прихоть Хауса, которую они выполняют. хотя, лучше по порядку. пришли результаты биопсии, Чи пришла позвать на обсуждение. а Робберт был полным козлом. как и всегда, впрочем. — просто воспринимай меня как друга. звучит высокомерно и самолюбивой. — и смирись с тем, что я тебе нравлюсь больше, чем я тебе. а вот это банальная ложь. — да, эгоизм и нарциссизм так заводят. вообще-то да. — жаль меня не заводят андрогинность и самобичевание. вообще-то заводят. и Чи срывается. Роб не лучше. — стерва. — сволочь. они удивленными глазами смотрят друг на друга, а потом мгновенно будто по щелчку, словно в дурацком романтическом фильме, приближаются друг к другу и целуются. страстно и без церемоний. так, словно хотели этого всю жизнь, словно стремились к этому и только этому. на деле же это проста прихоть Хауса, которую они выполняют. так-то лучше. у Робберта не было девушки уже несколько месяцев: пусть он и проводил последние пол года в Австралии, на пляжах хвастаясь своим телом, пока рассекает голубые прохладные волны, он не смог соблазниться не одной девушкой, что смотрела в его сторону больше трёх секунд. его не подкупили не груди, норовившие выскочить из мини бикини, не полные молочные бёдра, которые с такой частотой за всю его жизнь закидывались на его плечи, ни соблазнительное посасывание пина колады из длинной трубочки, которую каждая девушка сильно сжимала губами, пока бледно-белая жидкость циркулировала по пластмассовой заманиловке мужского внимания. он всегда знал, где бы не был — ему перепадёт. в Австралии же этого не хотелось. теперь хочется Чи. но для него она всё ещё Пак. в отличие от всех тех голубоглазых блондинок, зелёноглазых рыжих и кареглазых брюнеток — Пак не сексуальная. она не сексуально в том плане, в каком на других девушек смотрят мужчины: у неё не изящное тело, не флирт через каждую фразу, не фигуристое тело — она… обычная. с обычной чёлкой, с неплохим юмором, в обычной одежде, с обычной походкой. Адамс на её фоне королева: она сексуальна, стройна, приоткрывает тело, показывает себя с лучшей стороны, а так же имеет деньги на это. Пак отказывается от всего, что ей предлагают и продолжает жить своей обычной серой жизнью. но Чейз почему-то предпочитает Адамс Пак. и для Пак, он не Робберт — а всё ещё Чейз. он порядком красивее всех её предыдущих парней, которых у неё было больше, чем Хаус, сам Чейз, Тауб и Адамс предположат все вместе. то есть больше, чем четыре. он также очень хитёр. наверно, это и не плохо, но иррациональный стыд, что она делает это — целуется с ним так, словно поцелуем пытается высосать из него душу и жизнь, — появился и никуда не уходит. все предыдущие парни неизменно меняли её на другую, более симпатичную, на более глупую, на менее гикнутую, на менее вспыльчивую, открытую и свободную. на таких, которые имеют третий размер, не заучивают часами болезни мочеполовых путей, которые не требуют справок о полном здоровье, которые не ходят по квартире обнажёнными после секса, при этом не в попытке соблазнить, а вспомнить называние болезней толстой кишки. но Пак из раза в раз думает, что теперь то её парень будет другим. и для Пак Чейз — идеальный вариант. но он слишком красив, чтобы быть с ней. даже по сравнению с его бывшей женой девушка не особо привлекательна: она не носит каблуки и брюки клёш с белыми рубашки с короткими рукавами и жилеткой поверх, у неё не длинные вьющиеся пряди, которые так легко перекрасить, потому что для брюнеток окрашивание — либо дорого, либо дёшево, но убийственно. даже в очки не делают из неё секси-врача, как доктор Кэмерон. и в любом случае, Чейз сейчас с ней, здесь. целует её и обнимает. у них такие объятья… крепкие. прижаться друг к другу сильнее и сильнее — вот единственное желание. бездумно шарят руками по телам, словно их ладони касаются не халатов, а горячих обнажённых тел, на которых больше жизни хочется оставить свои следы. а затем Чи толкает растерянного Робберта на диван, словно знает всё заранее: заранее знает, что произойдёт, что нужно делать и как. толкает его и снова целует. целует и шарит по телу. мужчина на это в ответ тихо вздыхает между поцелуями, пока аккуратные пальчики с хирургической точностью расстёгивают рубашку, быстро и беспрепятственно вынимая пуговицы из петель и изредка касаясь разгорячённой груди. галстук же девушка развязывает полностью и откидывает куда-то в сторону. — дверь… — я быстро. я тоже — тихо лепечет Робберт в ответ, но девушка его явно не слушает, скидывая на пол свой халат. а без халата у неё даже можно увидеть талию, а бёдра в этих джинсах непонятного цвета уже не кажутся такими… уродскими. за них хочется взяться, ощупать, почувствовать прохладную кожу под пальцами. молочную нежность не почувствуешь, но в этом есть и свои плюсы — это заманчиво и привлекательно. несколько движений, и джинсы мужчины уже расстёгнуты. ещё пара мгновений, и джинсы девушки валяются на полу вместе с бельём. в том, что они оба полуодеты, им нужно уже бежать обсуждать результаты биопсии, а дверь не закрыта, чувствуется острота. чувствуется адреналин, растекающийся по венами. и их поцелуи от этого становятся ещё более страстными, ещё более жадными. и ещё более быстрыми. Робберт тянется к её бёдрам, а она стонет ему в поцелуй, когда сильные пальцы сжимаются на её коже. её поцелуи переходят на шею, где сильнее всего пахнет его духами, а парень стягивает джинсы с боксёрами чуть ниже, и теперь его член касается бедра Чи. она вздрагивает, пару раз на пробу двигается, ощущая размазывающую каплю спермы по своей ноге, а Робберт тихо, но часто вздыхает ей в ответ. когда она наконец выпрямляется, то мужчине наконец удаётся хорошо рассмотреть обнажённую часть тела девушки: у неё небольшой и милый округлый животик, каких не бывает у этих больных РПП моделей, светлая кожа с желтоватым оттенком, едва заметные полоски растяжек на бёдрах. а ещё очень возбуждающая полоска коротких волос на лобке. он засматривается на неё, пока Чи заводит руку за спину и берёт его член в свою руку, проводит по нему вверх-вниз, оценивающе ухмыляется и немного наклоняется вниз, рукой приставляя головку к своим раскрытым половым губам. — я бы хотел зарыться в них носом. — я бы хотела взять его в рот. — в следующий раз с тебя смазка. — в следующий раз с тебя презервативы. — не веришь, что я чист? — а ты чист? — а ты? — тогда по справке в следующий раз. — в следующий раз. — а сейчас с тебя противозачаточное. даже не закончив начатое, они обсуждают последующее. девушка вводит член только на половину и останавливается. она целует Робберта в губы, пока двигает бёдрами своеобразной волной, медленно и на пробу, не позволяя мужчине её касаться. она всё ближе и ближе бёдрами приближается к чужому паху, изредка ягодицами касаясь обнажённого бедра, но не более. их поцелуи становятся рваными и быстрыми, а затем и вовсе прекращаются. Чи стыдливо снимает очки, пряча взгляд на ключицах мужчины, а пока тот убирает чёлку с её лица. — может снимешь рубашку? она машет отрицательно головой и снова выпрямляется. своей ладонью она направляет руку Робберта и кладёт её на свою грудь. — тебе хватит. её от остальных девушек отличает властность. Чи не позволяет себя касаться. больше нет. она самоуверенно наслаждается тем, как член мужчины скользит в нет, прикрывает глаза и без слов понимает, когда оргазм подбирается к Робберту. вся эта неоднозначность со стороны Хауса довела мужчину до края, где возбуждение появляется так же быстро, как и заканчивается мастурбация. а тут горячее и узкое влагалище, тут бёдра, плотно прилегающие к его бёдрам и быстрые чёткие движения вперёд-назад, а кожа не отрывается от кожи ни на миллиметр. Чи сама выбрала эту позу, сама раздела и разделась. она его трахает. трахает так, что Робберт даже не пытается взять под контроль всю ситуацию, что не сопротивляется, что изредка тяжело вздыхает, сдерживая стон, пока Чи делает то, что считает нужным: доводит его до оргазма, желая достичь его сама. возможно это месть за то, что он был полным козлом. может это всё ещё последствия прихоти Хауса. он не знает. и она не знает. никто не знает, наверно, только если за исключением самого Хауса. хотя, им обоим нравится думать, что это они сами захотели и потрахались. всё вокруг так и твердит думай, думай, а им нужно бежать обсуждать биопсию, а не валяться в послеоргазменной неге. им нужно думать, как вылечить этого мальчика с загадочной болезнью, а не в последний раз медленно целоваться. и нужно думать, как не спалиться перед Хаус, чтобы он не опозорил их перед коллегами и главврачом, а не наслаждаться теплом друг друга, которого они оба были лишены и уже очень долго. девушка за то теперь точно уверена, что нравится мужчина, а он… а ему просто стыдно за свои слова. Чи завязывает ему галстук, пока сидит без штанов, но в трусах, а затем убегает. Робберт ждёт несколько минут, а затем идёт в кабинет к Хаусу, параллельно с этим в телефонном календаре ища свободный день, когда можно было бы сходить и сдать анализы на ВИЧ. но для начала он заворачивает в больничную аптеку за экстренным контрацептивом.***
