чарующие аккорды и малиновый раф

Жизнь каждого человека по-своему особенная: определённая рутина, которой старается придерживаться каждый, свои дела и обязанности. Полна своих мечт и желаний. У нас есть собственное видение своей идеальной жизни: у кого-то это безупречная карьера и непрерывная гонка за верховенство в социальной среде, у кого-то это тихая и размеренная семейная жизнь, сопровождающаяся периодическими поездками в отпуск со всей семьёй. Каждый сам выбирает своё счастье. И это ли не является лучшим составляющим современной жизни? Где почти никто не зависит от чужого мнения, где человек — сам себе и судья, и строитель собственного будущего. Этим и восхищает жизнь в нашем мире. В мире, где проживает 8 миллиардов человек будет очень трудно заметить одного человека, который, в сравнении со всей планетой, будет выглядеть как ничтожная букашка. И какой смысл действительно думать о том, что скажут люди, когда все мы равны перед масштабами планеты? Забавно, но далеко не все осознают данный факт. К сожалению, до сих пор существуют люди, которые на полном серьёзе думают, что их мнение очень важно. И ведь правда: их мнение очень важно. Но, к счастью, совсем не нужно. Люди перестали нуждаться в мнении посторонних. Люди научились ограждать себя от таких людей. Возможно, одним из плюсов прогресса является то, что сейчас мы можем оглядеться назад и заметить, насколько хорошо люди начали отстаивать личные границы и ценить себя. Чонгук же только учится этому. Но он очень способный ученик. Погоня за одобрением людей началась у него в самом детстве. Именно тогда, когда он пытался выделиться среди своих братьев, не дать им затмить его. Он всегда тратил множество усилий, чтобы оказаться на голову выше своих братьев, даже если это от него совсем не требовалось. Продолжилась и в начальной, средней, и даже старшей школе. Всегда стремился возглавлять топ учеников, даже несмотря на бешенную конкуренцию. Безумие? Оно самое. Осознание того, что всё это — неправильно и нездорово начало подступать только во время обучения в университете, когда увидел, что, оказывается, не все живут мыслями: «А если я не буду первым? Что тогда? Что на это скажут родители?». Когда многим становится конкретно наплевать на свои оценки, успеваемость в целом, волей-неволей начинаешь задумываться. Нормальны ли такие мысли? Это осознание помогло во многом. Помогло начать работать с этой проблемой, а не только усугублять её. Осознание действительно дало многое. Конечно, никакой выдуманный пазл в голове не сложился, жизнь сразу не стала легче в миллионы раз. Но это определённо дало толчок, который показал, в каком направлении нужно двигаться. И сейчас, двадцатисемилетний Чон Чонгук прекрасно живёт, оставив эту погоню далеко в прошлом. Оказывается, вполне возможно спокойно реагировать на допущенные ошибки и просто исправлять их, а не корить себя самыми неприятными словами. И сейчас, вполне состоявшийся в своём положении Чон Чонгук это прекрасно понимает. Но всё равно жутко обидно за того бедного школьника-студента, который нещадно сильно корпел над своими конспектами, не вылезая из них из-за предстоящего экзамена. Разумеется, без нас «тех» не было бы нас «прежних», но это совсем не оправдывает пережитые переживания, страх и ужас, которые до сих пор всплывают в страшных снах. Сейчас всё действительно стало куда не есть лучше: Чонгук больше не стремится прыгать выше своей головы, спокойно воспринимает критику и может сам указать на свои ошибки при коллегах. Можно ли это считать успехом многолетней работы? Ох, определённо. Но крайне тяжело иметь контакт с людьми, неуверенность и страх которых превышает их самих. За несколько лет работы редактором в книжном издательстве, Чонгуку ни раз приходилось работать с такими людьми. И, действительно, удовольствие так себе. И даже сейчас, выходя из кафе только в пальто и наспех накинутым шарфом (хотя уже довольно прохладно для них), первым делом он пишет ему.

Jkbookman:

Сколько лет могут дать за убийство?

Visthevolume: Насколько я знаю, не меньше десяти.

Jkbookman:

Даже этот срок звучит неубедительно. Мне всё ещё хочется вернуться и перегрызть ему глотку.

Visthevolume: Всё было настолько плохо?

Jkbookman:

Нет. Всё было ещё хуже.

Он пишет ему. Не ждёт поддержки, пустых слов о том, что всё наладится и это всего лишь не совсем адекватные клиенты. На самом деле, в них совсем нет ничего страшного. Страшно Чонгуку лишь из-за того, насколько он стал зависимым от этого. Visthevolume: Голосовое сообщение. В предвкушении достаёт свои наушники, под нос ругаясь из-за того, что они снова запутаны. И, кажется, именно из-за этого у Чонгука скоро появятся беспроводные. С горем пополам он всё же распутывает их, и немедля подключает к телефону, втыкая их в уши. В эту же секунду в наушниках слышны, хотя, скорее, переливаются незамысловатые ноты. Не было цели хвастаться своей игрой, возможно, это было даже чем-то обыденном, неким «ключом к успокоению». Он прекрасно знает, как на Чонгука влияет его игра на гитаре. И сейчас, понимая, в каком Чонгук состоянии, он играет ему. Только ему одному. И именно поэтому Чонгук с замиранием сердца слушает, сразу же отвлекаясь от остального. Тяжело сосредоточиться на чём-то другом, когда это звучит для тебя одного. Он чувствует, как эти аккорды проходят сквозь него, оставляя после себя едва ощущаемую дымку своего присутствия. Они отпечатываются в его сознании, не давая забыть о себе. Да и трудно будет забыть что-то настолько прекрасное, созданное лишь для него. Наслаждаясь сладкой пыткой, он доходит до своей любимой кофейни, где был завсегдатаем. Бариста уже узнал своего постоянного клиента и ярко улыбается ему, пробивая тот же напиток в который раз. Но Чонгук будто бы не видит всего этого, будто бы это всё проходит сквозь него. Сейчас большую важность для него играет лишь мелодия, выходящая из его наушников. Выходит из добровольного гипноза Чонгук только тогда, когда мелодия резко обрывается. Резко хочется рвать и метать, громко ругаться о том, что его ключ к успокоению иссяк. Он негодует, мысленно чертыхаясь этому. Сам не замечает, как рядом с ним ставят стакан дымящегося напитка с его именем на стаканчике. — Прекрасный малиновый раф для мистера буки, — рядом присаживается Юнги — уже давно ставший другом бариста, закидывая ногу на ногу. — Плохой день? — Он почти стал хорошим. Хочешь это исправить? — шутливо злится на него Чонгук, для пущей похожести хмуря брови. Но всё же берёт в руки свой напиток, первым делом вдыхая источающий аромат кофе и сразу расслабляется, стоит ему сделать глоток. — Серьёзное что случилось? — становится обеспокоенным Юнги, устремляя серьёзный взгляд в сторону Чонгука. — Нет, просто один придурок отказывается мириться с моей корректурой в его книге, обосновываясь тем, что опыта у него больше и он знает всё лучше меня. Я ведь просто так закончил Сеульский, четыре года работаю в издательстве и выслушиваю кучу дерьма от таких знатоков письма, — безразлично цедит Чонгук, лениво потягивая свой кофе. — Так тебя послушать — так вообще интересно, как ты до сих пор не присел за убийство, — отшучивается Юнги, всё так же смотря на него с беспокойством. — Серьёзно, у тебя всё в порядке? Ты выглядишь уставшим и, кажется, подавленным. — не унимается он, и уже хочет продолжить свою тираду о том, что Чонгук совсем себя не щадит, как этот же Чонгук обрывает его на полуслове. — Хён, всё действительно хорошо. Я просто устал. У меня впереди целых три выходных, так что, это было решающим событием за эту неделю. Не переживай за меня, тебе не идёт беспокойное лицо, — широко улыбается ему и подмигивает, развеивая грустные ноты их разговора. У Чонгука действительно удалось компенсировать грусть приятной беседой. Пусть пообщаться с Юнги долго не удалось, но он хорошо провёл время за короткую беседу. Всё же кому-то из них рабочий день ещё не окончен. Выходил из кофейни Чонгук уже в приподнятом настроении. Всё-таки Юнги знает его очень хорошо и знает, что повлияет на его настроение. Он искренне рад дружбе с Юнги, ведь с ним у него не было стадии неловкого общения; они с Юнги будто бы нашли друг друга из тысячи. С именем Юнги у Чонгука ассоциируется слово комфорт. С ним было круто просто пообщаться, получить поддержку, вдвоём обругать противных клиентов. Да, у Чонгука с Юнги был определённый контакт, который они наладили почти сразу же после знакомства. Тяжело устоять, когда в едва открытую кофейню врывается запыхавшийся студент и просит сделать малиновый раф и как же тяжело было сказать ему, что они не то что малинового, они в целом раф не делают. Отказать студенту было настолько сложно, что сделать это выпало на плечи хозяина кофейни. Расстроенный студент сказал, что им нужно обязательно ввести в меню раф, а у хозяина заведения не было шансов отказать. У это грустной истории оказался счастливый финал. Разочарованный студент в лице Чон Чонгука всё-таки получил свой малиновый раф, а у владельца кофейни в лице Мин Юнги не было шансов оплошаться перед ним. От таких воспоминаний на лице расцветает лучезарная улыбка, и телефон звенит оповещением о сообщении. Visthevolume: Полегчало?

Полегчало? Ты бы знал, насколько.

Jkbookman:

Да :)

Спасибо.

Visthevolume: Опять сладостей натрескался? Стоило бы начать переживать о том, что кто-то знает его настолько хорошо только из переписки, но Чонгуку хочется лишь улыбаться от этого.

Jkbookman:

Ты слишком хорошо меня знаешь: (

Да, натрескался.

Два месяца назад он совершенно случайно обрёл себе нового друга. По переписке. И, наверное, это было одним из самых странных, безумных и лучших решений за его жизнь. Сначала Чонгук к идее дружбы по переписке отнёсся скептически. Вдруг за экраном окажется мошенник, маньяк, или ещё хуже… Директор его издательства?.. Но всё изменилось ровно тогда, когда ему в личные сообщения написал довольно странный персонаж.

***

Visthevolume: Ты редактор? Первой делом Чонгук испугался. Не то чтобы он из пугливых, но начинать прямо так, с козырей…

Jkbookman:

Да. Откуда узнал?

Сталкер?

Visthevolume: … Чувак, это буквально твоё био… Фатально. Первым делом Чонгук испугался, и уже потом включил мозг. Как нужно относиться к тому, кто слишком заинтересовался твой профессией? Примерно так Чонгук и отнёсся к своему новому знакомому. Было тяжело довериться тому, кто начинает диалог с вопроса о работе. Тогда вообще назревает вопрос о его адекватности. Но, как оказалось позже, вопросы были бы излишни. Тэхёну двадцать девять и он музыкант. Это уже говорит о том, что вопросы о логике и адекватности должны отпасть. Раньше Чонгук думал, что музыка не влияет на его личность и, в целом, она не играет большой роли в его жизни. Оказалось, что он просто слушал не ту музыку. Когда Чонгук впервые услышал музыку, что делает Тэхён, то он сразу понял, что нашёл любимого исполнителя. В его исполнении ему нравится всё: то, как голос Тэхёна варьируется от весьма спокойного, нежно переливающегося до срывания на рыки. Его голос мог одновременно успокоить и посеять раздор в душе. Это определённо сыграло ему на руку, иначе Чонгук не может объяснить то, почему он так резко оказался в его власти. Но предрассудки Чонгука, касательно доверия к Тэхёну, так и не развеялись. Даже несмотря на его чарующий голос. Ему всё ещё было странно доверять человеку, которого он так и не видел в реале. Но хорошо, что Тэхён умел хорошо убеждать.

***

Visthevolume: Что тебя держит в тонусе ежедневно?

Jkbookman:

Хм, не знаю.

Кофе?

Visthevolume: Гадость какая. И, возможно, Чонгук бы смирился с его высказыванием, но это в корни неправильно.

Jkbookman:

Сам ты гадость!

Долго думает над своим резким ответом. Кажется, он всё-таки куда-то торопился. А вдруг Тэхён обидится? И всё, никаких больше «я тебе сыграю, а ты послушай» не будет.

Ты просто вкусный не пробовал…

Visthevolume: И какой же вкусный? Поделишься секретом? Ну конечно сердобольный Чонгук поделится секретом! Разве он может допустить даже возможность того, что его любимый кофе будут ненавидеть всего лишь по причине того, что не пробовали настоящий кофе? Разумеется, нет.

Jkbookman:

Возьму, и поделюсь!

Нельзя ненавидеть вещь, не позволив дать ей второго шанса!

Visthevolume: А можно ненавидеть после шестого шанса?

Jkbookman:

…

Возможно?

Но точно не кофе!

Приходи в «big planet city», бери малиновый раф и после этого можешь открыть наш диалог и написать, что был неправ

Visthevolume: Окей. Обычно, Чонгук не особо вдумывается в смысл сказанных им слов. Ну, сказал и сказал, в чём проблема? От этого количество случаев, когда Чонгук ненамеренно обижал людей этими же словами увеличивалось. Но, к сожалению, обычно Чонгук также не учится на своих ошибках. И поэтому начал замечать, что что-то не так лишь спустя пару дней после последней переписки с Тэхёном. Безусловно, они не находились в чате на постоянной основе, они не были теми, кто проводит бесчисленное количество времени в телефоне, но всё же находили время в своём графике друг для друга хотя бы раз в день. Тэхён всегда помнил о чутком распорядке дня Чонгука, и каждое утро его ждало либо заранее ночью, либо точь-в-точь написанное пожелание о добром утре. И каково же удивление Чонгука, когда ни в пятницу, и даже в субботу он не получает даже не «Доброе утро!», а он не получает… ничего. Ни весточки, ни строчки, ни послания. Буквально ни-че-го. Разве бывает вот такое — бесследная пропажа человека ни с того, ни с сего? Или, повод всё же был? Те слова Чонгука про кофе? Его чрезмерная настойчивость? Ведь если так посмотреть, то поводов было довольно много. И теперь если учесть их присутствие, то встаёт вопрос о том, как Тэхён не ушёл ещё раньше, едва заприметив такого Чонгука? Невероятной силы человек, этот Ким Тэхён. И, как оказалось, Тэхён занимал очень высокую позицию в иерархии близких людей Чон Чонгука. Оказывается, стоял на одном уровне с самим Мин Юнги. А выше него, как всем известно, только мама и Тейлор Свифт. Ведь о пропаже Ким Тэхёна Чонгук сообщил уже спустя два дня, в свой первый рабочий день после длительных (трёхдневных) выходных. — Я не знаю, куда он делся, — обессиленно бросает тяжёлую от мыслей голову на барную стойку, вздыхая с невероятной громкостью и частотой, — Вроде и ушёл, вроде и следов не оставил — не считая только переписки — но до чего же бесит! Отныне только и делаю, что думаю, чем же он меня зацепил, что я так страдаю по его отсутствию в моей жизни, и чем же я его так от себя отвадил, что он прям так, прям с душой ушёл, — перечисляет все проблемы боевому товарищу, который слишком артистично делает вид, что ему совершенно точно не плевать на уход телефонного друга Чонгука. — Ты вообще меня слушаешь, а? — Разумеется, — откликается из-за барной стойки, отвлекаясь от выкладывания эклеров на витрину, — Твой Тэхён ушёл, и бедная фанатка Чонгук-и не может найти себе места, ведь привыкла всегда возвращаться и садиться на уже нагретое место своим любимым Тэхёни-хёном, я правильно понял? — Отвратительная параллель, — кривит губами и душой, словно всё его естество против такой формулировки, — Но, если в общих чертах, то, да. — Ну, куда уж ещё более общо, — усмехается, смотря на уже поднявшуюся волну негатива от Чонгука. Ничего не может с собой сделать — больно много доставляет удовольствия раздражать Чонгука. — А вообще, если ты вдруг разойдёшься и захочешь послушать моего мнения, то я выскажусь. Даже если ты не захочешь меня слушать — ты знаешь, я всё равно скажу, — берёт в руки чашку и тряпку, чтобы, не теряя ни минуты продуктивной работы, заняться делом, — Твой Тэхён — не последний человек в этом мире. Да, возможно, он хороший, даже слишком, и завоевал твоё сердце целиком и полностью. Но даже так — мир на нём не сошёлся, Чонгук-и. Существуют и другие люди, который смогут очаровать маленькую фанатку Чонгук-и. Можешь прийти в субботу и поглазеть на ещё одного будущего кумира. Вечер джаза, детка, — продолжает начищать кружку, но теперь уже пританцовывая в такт мелодии из проигрывателя, изображая то ли расплывчатый контемпорари, то ли и вовсе неподходящий по смыслу танго. Мин Юнги — загадка. — В этот раз джаз? — без доли сарказма удивляется Чонгук, уставив ошарашенные глаза на спокойного Юнги. — Да. Хосок нашёл хорошего музыканта, и мы решили разнообразить музыкальные шоу чем-то новым. Посмотрим, как пойдёт, — пожимает плечами, наконец отставив куда подальше уже до блеска начищенную кружку, и… о нет, берётся за ещё одну. Это будет продолжаться бесконечно. — Я рад за вас, ребята. Я приду, выделите билет для самого постоянного посетителя! — выдаёт, сразу подобрав пальто и сумку, чтобы ретироваться из зоны поражения в ближайшие сроки. — А посуду мыть после шоу тоже будет самый постоянный посетитель? Или, может, выдаст зарплату посудомойщику? — разгневанный Юнги даже бросает тряпку, оставив её без обтирания о кружку. Взбешён. — Обязательно! — выкрикивает на бегу, махая рукой уже за стеклом кофейни. А что Юнги? Он лишь недовольно фыркает, чиркая в ежедневнике напоминание «застолбить место на шоу для Чонгука». Ох уж его отработка возражений, чёрт её дери. И Чонгук действительно слушает Юнги. Да, невероятный и таким же образом необъяснимый факт того, что Чонгук, чуть ли не впервые в жизни, прислушался к словам Юнги! Если бы он знал, то точно бы отметил этот день красным в своём календаре. Чонгук действительно принял во внимание те слова. Да кто он такой, чтобы по нему страдать? Чонгук что, разве чем-то уступает? Умный, начитанный, грамотный, интересный… разве что на гитаре не играет. И голос не такой уж обширный. И такой сильной эмпатией не обладает… Ладно. Возможно, Чонгук проигрывает Тэхёну почти во всём. Но это не оправдывает его молчаливого отсутствия и побега от ответственности. Чонгук, вообще-то, выбрал дату свадьбы и подружек жениха. Не дело спускать с рук подобное. Именно поэтому слова Юнги почти эхом отдавались, когда Чонгук думал считать, что Ким Тэхёну есть оправдание. И так как голос Юнги постоянно сопровождал Чонгука с самого понедельника, до той самой субботы, иногда мешая выполнять рабочие задачи (не говоря уже даже об обыденных делах), у Чона особо не было выбора: послушать и сходить и развеяться, или остаться дома и киснуть в мечтаниях о Ким Тэхёне. Но, честно, толпа возле обычно не столь популярной кофейни немного пугает. Пугает, зовёт обратно, в свою скромную обитель, пропитавшуюся самобичеванием и ленью. Каких сил стоит лишь находиться здесь и нервно не потеть… Если бы вы знали — то заплакали. Толпа зсасасывает и не отпускает, едва попадёшь в периметр месива — сразу становишься её участником. Правила жизни, друг. Не мы здесь устанавливаем эти правила, не мы… Поэтому, с какой радостью Чонгук бежал к Юнги, встретив первое знакомое лицо за бесконечные двадцать минут здесь. Казалось, что оживлённые и взбудораженные люди прошлись прямо по нему, и просто по пути выплюнули его прямиком к ногам Юнги и рядом стоящего Хосока, втаптывая в грязь из-за сравнения внешнего вида. Противопоставление гармоничной пары-хозяев кофейни-кондитерской, одетые в парные кремовые костюмы и Чонгук, пришедший сюда в едва понятной — но зато поглаженной! — рубашке и широкими брюками, в которых, кажется, потерялись даже бёдра. Но Чонгука это, честно сказать, ни капли не пугает и не теряет. Он всё ещё стоит здесь лишь ради расслабления и этой музыки. Секунду. Этой? Чонгук, конечно, шёл сюда ради наслаждения музыкой, но… Ему чудится? Он знал, куда шёл, но обсчитался лишь с одной составляющей. К кому он шёл? Кажется, что он только сейчас начинает замечать расклеенные повсюду плакаты, повествующие о том, что сам VolumeV посетит их халупу! А Чонгук, как дурак последний, снова остался позади всех. — Чонгук? Всё в порядке? — Хосок слегка тормошит его, пытаясь привести в чувства. — Всё хорошо. Ему нужно прийти в себя. Идём, — перенимает внимание Хосока на себя, мягко улыбаясь и отводя его в сторону. Лишних зрителей для их холодной войны не нужны. И, наверное, термин «холодная война» не совсем подходит под их стиль общения, ведь всё, что они бы не делали, в конечном итоге выливается лишь в пользу для них обоих, но иными словами нельзя объяснить их взгляды, для которых даже озвучка не нужна. И без того понятно — смотрит матом. Но смотреть нужно было не на Юнги. Сегодня здесь звезда совсем не он. А настоящая звезда сейчас заканчивала исполнение первой песни, готовясь утонуть в щедрых овациях. И даже не подозревает о шоке находящегося здесь фаната. Хотя… кто знает этих звёзд. — Прежде чем завершить мой перфоманс вашими аплодисментами, я бы хотел сказать кое-что, — из невнятного и, как позже оказалось, полуторачасового гипноза, Чонгук пришёл в сознание, едва услышав эти слова. Видимо, организм на клеточном уровне не желает пропускать ни слова от Ким Тэхёна. — Один человек как-то раз сказал мне, что нельзя ненавидеть вещь, не дав ей второго шанса. Я думал, что эти слова — сущая глупость для меня. Но сейчас, пока я стою здесь и пытаюсь дать ещё один шанс, я понимаю, как же, чёрт возьми, этот человек был прав. Спасибо всем, дамы и господа! Вы вполне можете допускать мысль, что Чонгук — безумец, и остатки разума он тратит на то, чтобы слушать бред таких же безумцев, как и он сам… И Чонгук ничего на это не ответит. Он просто сорвётся с места, закажет две кружки малинового рафа и побежит в комнату для персонала, что есть мочи. Ему нельзя медлить, пока он даёт ещё один шанс. И только в конце осознаёт, что он трус. Трус, который дрейфит перед самой волной в последний момент. Трус, оставляющий дело недоделанным, перед самым его завершением. Но судьба была бы последней стервой, если бы не решила этот вопрос в самом начале, и оставила Чонгука наедине ещё и с этой проблемой. Кажется, не зря она одновременно и мать, и злодейка. — Привет, — весьма уверенно говорит Тэхён. Два варианта: либо он не узнал Чонгука и уверен в том, что это обычный фанат, либо весь заговор изначально был против него. — Просвещаешься? — и светит самодовольной улыбкой. Да так ярко, что, кажется, видно с самой верхушки Эвереста. Определённо второе. — Есть немного, — кажись, в этом разговоре всю уверенность забрал Тэхён. Иначе необъяснимо то, с какой тишиной и робостью Чонгуку даются слова. — Слушай… я бы хотел извиниться. Я… — Стой, — прерывает на полуслове, — Ты не должен извиняться. Для извинений нужен косяк, и у тебя его нет, уж поверь. У тебя есть лишь кофейная зависимость и одержимость сладким во время стресса, хотя, и не только во время. Ты слишком любишь доказывать своё и не любишь проигрывать. Ты любишь читать, да так, что можешь выпасть из жизни. Ты настолько прекрасен, насколько только возможно. И я, честное слово, дал ещё один шанс этой гадости. Не скажу, что я стал фанатом, но мне понравилось, да! — радостно прикрикнул, ещё не до конца разобравшись с испытываемыми эмоциями, — Дай и ты мне второй шанс, Чонгук. Ты — мой тюнер, без тебя моя музыка не имеет смысла, понимаешь? Толку от музыканта, если его будет некому слушать? — Я буду твоим слушателем. Хотя, даже не знаю, как можно спокойно слушать такого невыносимого и упрямого музыканта, который транслирует то же самое и через свою музыку? Как можно слушать музыканта, который иногда забывает о том, что мир — не ограничивается рамками текстов его песен? Как можно слушать такого харизматичного и милого музыканта, который заставляет улыбаться даже через однотонное смс без смайликов? — останавливает тираду лишь на миг, и тот тратит на то, чтобы взглянуть в глаза слушателя, — Я не знаю. Но я попробую. Ты — мой малиновый раф, и я вряд ли справлюсь без тебя. «Я люблю тебя» — фраза слишком избитых романтиков. Фраза, ставшая символом всеобщей любви во всём мире. Но Чонгук и Тэхён не были романтиками, да и ко всему миру себя не относили. Но точно знали: один начнёт — другой подхватит.