Осколки

Никто не знал во что выльется совместное путешествие, но именно неизвестность подстегивала собраться в так называемый отпуск на загадочные острова. Казуха привык к бесконечным странствиям. Возможно, так он хотел найти своё место, призвание, но на данный момент его устраивали переезды из одного места в другое. Новые люди, новые места, неизведанная культура — всё это вызывало неподдельный интерес. Что ждет дальше? Предстоит узнать. Архипелаг был удивителен. Его территория не была похожа на родную Иназуму, свободный Мондштадт и роскошное Ли Юэ. Местность была скалистой, чересчур водной, но не менее манящей. Можно было вдоволь поплавать, забраться на самую вершину и ловить ветер, насобирать цветов и полюбоваться закатом. Это был отрезанный от всего мира, от внешней суеты райский уголок. Поначалу… Откуда-то взялись Фатуи с непонятным устройством, начали меняться острова. И хоть первые особо не представляли угрозы, вторые взывали к себе для разгадывания загадок. Казуха и подумать не мог, что остров будет принадлежать ему, его истории и воспоминаниям. Бонсай передавался из поколения в поколение милой традицией. Единственный наследник клана Каэдэхара просто не мог уничтожить память, выкинуть семейную реликвию, поэтому в дань уважению к предкам он заложил камень… Многое мгновенно поменялось, безобидный бонсай затянул всех в разум скитальца, а самого хозяина загнал в какую-то комнату на задворках памяти. Простое помещение с низким чайным столиком, кроватью в углу, книжным шкафом и зеркалом в полный рост оказалось бывшим пристанищем Казухи, его домом. Здесь он провел свои детство и юность. Каэдэхара подошел к зеркалу и посмотрел на себя, будто он должен был измениться. И ведь правда. В отражении Казуха был чуть моложе, чем сейчас. Он не мог вспомнить, в какой промежуток времени так выглядел, и просто стоял, рассматривая себя. Взгляд опустился на ноги, а затем начал подниматься выше, по груди, по губам и достиг собственных глаз. Казуха вздрогнул от неожиданности, ведь сзади него оказался знакомый человек. — Казу, я скучал, — он двинулся чуть ближе к скитальцу, а сам хозяин комнаты не шелохнулся, застыв на одном месте, и не отвёл глаз от зеркала, боясь, что мираж за его спиной исчезнет. Но тот лишь опустил ладони на плечи юноши и провел носом по щеке. — Ты обижен на что-то? Ну же, перестань изображать статую, — до боли родной голос зазвучал в одном ухе Казухи. — Томо… — с губ сорвалось тихо имя, руки сжали собственные одежды. Сколь угодно можно было отрицать прошлое, забыть о нем и двигаться дальше, но это… Видимо, это было выше его сил, ведь он так и не смог нормально попрощаться. Он не знал, что всё кончится так… Томо, не дожидаясь, пока Казуха выйдет из оцепенения, развернул юношу к себе лицом и… не исчез, а коснулся чужих губ, намекая на легкий, не обязывающий ни к чему поцелуй. От удивления Каэдэхара раскрыл рот, а его возлюбленный, посчитав это согласием, юркнул языком внутрь и прижал к себе, уложив руки на талии. У Казухи чуть не отказали ноги в этот момент. Всё казалось таким… Нереальным. Но чужие крепкие руки держали вполне себе ощутимо и, может, нужно насладиться этим? — Томо… Томо, я тоже скучал, — прошептал юноша в чужие губы, обвивая шею. — Мой прекрасный Казуха, — возлюбленный снова развернул скитальца, только уже обратно лицом к зеркалу и посмотрел в глаза в отражении. — Взгляни, какой ты великолепный, — с этими словами он поцеловал шею, приоткрывшееся плечо и руками полез под одежды. — Ты кое-что мне пообещал с нашей последней встречи. — Д-да… Я помню и…полностью согласен, — Казуха млел в чужих руках. Сейчас стало абсолютно всё равно, что происходит, почему здесь его погибшая любовь и как это объяснить. Сейчас было лишь приятное единение, нежная близость. Какой ценой это всё досталось? Думать не хочется. Томо медленно стянул с любимого одежду, блуждая руками по худому, выточенному телу, задевая самые эрогенные места. Скиталец очень быстро поддавался, плавился от ощущений и дрожал, не зная, куда себя деть. То, что они находились напротив зеркала было еще более смущающе, поэтому он даже не смел открывать глаза, чтобы не сгореть от стыда. А затем почувствовалась влага между ягодицами: возлюбленный достал какой-то флакон с жидкостью и медленно начал смазывать проход. Каэдэхара застонал, прикрыл рот ладонью, чтобы звуки не были такими громкими, но Томо отнял его руки и завел за спину, придерживая своей. Второй свободной он двигался внутри, растягивая и подготавливая для себя любимого. — Не закрывайся, смотри на себя, на нас и кричи во весь голос, мой драгоценный, — на ухо, прикусив мочку, промурлыкал парень. У наследника клана дрожали колени, но он послушно открыл глаза, шумно выдыхая. — Вот так. Умный малыш. И немного погодя Томо мягко вошел, не во всю длину, со всей осторожностью и нежностью. Он не хотел испортить секс, помнил, как нравится возлюбленному и действовал в интересах обоих. Казуха был буквально на весу, потому что ноги еле стояли, зато держала за запястья крепкая рука, а вторая ладонь лежала на животе, чтобы точно уж обезопасить от падения. Член пришел в действие, развивая аккуратный темп, а скиталец застонал, почувствовав, как по простате проехался чужой орган. — Красивый, — на плечо пришелся укус, и двигаться стали активнее. От такого невозможно было не стонать, глаза сами закатывались, а из груди рвался безумный крик удовольствия. Томо знал, как сделать приятно, знал все секреты чужого тела и чувствовал, как любимый подходит к пику. — То… мо, я… сейчас… — слова оборвались, потому что член будто специально ударил по простате, Каэдэхара излился на пол, обессиленно повиснув. Следом за ним кончил и его возлюбленный, выйдя сразу из тела юноши. — Стой, это ещё не все, садись на стол, — парень засуетился и усадил скитальца на низкий столик и опустился на колени. — Хочу сделать тебе приятное по-другому. И Томо коснулся губами опавшего органа Казухи, лизнув головку. Юноша промычал, находясь ещё в неге после оргазма, но тело ответило за него, потому что член постенно стал подниматься. Рукой обхватив основание, Томо стал водить вверх-вниз, а его возлюбленный отозвался коротким стоном. — Сладкий мой, — пророкотал, облизывая головку и пуская своим голосом импульсы по стволу. Блаженство накрывало, застилая сознание мягкой дымкой, тело таяло, становилось одним целым с каждой частицей в этой комнате. Так хорошо, так приятно… Чужие губы до невозможности нежно ласкали орган, от чего в каждой клеточке взрывались фейерверки и распускались цветы. Электро элемент заискрил в воздухе, проходясь по чувствительной коже. — Томо! — воскликнул Казуха, но не успел оттолкнуть возлюбленного, наполнив его рот тёплой спермой. — Я люблю тебя, прощай, — с улыбкой на лице произнёс тот. — КА-ЗУ-ХА, — послышалось вдалеке. Мир вокруг резко померк, а скиталец очнулся, сидя за столом головой на собственных руках. Он проморгался и понял. Это был осколок его воспоминаний в чертогах собственного разума. Последняя ночь двух влюблённых перед трагедией. Теперь Казуха полностью сможет отпустить, восстановив недостающий кусочек паззла в голове. Прошлое в прошлом, надо двигаться вперёд.