Вечная жизнь

"Мне было пятнадцать, когда от чумы погибли родители. Управление замком и землями полностью легло на мои плечи. Впрочем, мне успели дать мне хорошее образование, да и дела всегда велись хорошо, поэтому мне не нужно было принимать серьёзных решений. Столько лет прошло, а я помню до сих пор. Вставал я очень рано и сразу же ехал на прогулку. Помню всё. Воздух по утрам был холодный и влажный, моя няня всё переживала, что я заболею, а я никогда не слушал её. Здесь текла река и над ней всегда стоял туман..." Граф запнулся, в глазах стояла горькая пелена воспоминания. Он молчал с минуту, борясь с собственными эмоциями, потом продолжил. "За лесом стояла маленькая старая церковь. Серая и покосившаяся. Никто не ходил туда, слишком было далеко и страшно идти через чащу. Только одна девушка ходила. Её звали Илеана. Тоже была сиротой, но никогда не рассказывала мне, что случилось с родителями, а я и не допытывался. Она единственная решалась ходить через лес. Отец Ефрем, живущий там отшельником всё смеялся, будто для неё одной Бог и заходит в эту покосившуюся церквушку. Там я её и встретил. Она молилась и даже головы не подняла, когда я вошёл. Видела бы ты, как она молилась. Улыбалась и шептала слова, мне неизвестные, я никогда молиться не умел. Потом она просто встала и вышла на улицу, и я пошёл за ней. Было в ней что-то, от чего я боялся заговорить первым. Все люди, окружавшие её, я сам, мы все были не достойны одного её взгляда. Не достойны были говорить с ней. Я это чувствовал, но объяснить был не способен. Так она гуляла долго, я всё не отставал. Вдруг она обернулась и назвала своё имя, я сперва даже не понял, что она говорит, уже привык к её молчанию. На следующий день я снова нашёл её. Она была очень нелюдимой, с соседями не общалась, словно дикая. А со мной заговорила. Не сразу, но недели через две. Потом Илеана стала приходить и ко мне, слугам было приказано впускать её в любое время дня и ночи. Последующие несколько лет стали самыми светлыми в моей жизни. Она озаряла всё вокруг и считала меня самым лучшим человеком на земле. Меня. Я уверял её в обратном, но она качала головой. Говорила, что невзгоды трудности, порой толкают нас на тяжёлые поступки, но суть человека всё равно остаётся светлой, лишь обрастает тёмной паутиной. Говорила и молилась за меня каждый день, с такой же улыбкой, с такой же любовью. В один день всё изменилось. Ватикан прислал человека с приказом, найти и уничтожить всех ведьм на моей земле. Ни за что на свете я не стал бы это делать, ведь это так абсурдно, убивать ради церкви. Увы, я был слишком молод и нерешителен. Мой отец много раз отказывал Ватикану, не желая убивать безобидных лекарей и ведунов. А вот я поддался на манипуляции. Ослушайся я, и людей, чьим покровителем я был отлучили бы от церкви. Но... больше всего я боялся за Илеану. Она бы не смогла без Бога, без церкви. И я решился на этот шаг. Всё было как во сне. Я старался ловить как можно меньше людей. Придумывал оправдания, закрывал глаза. Но и со всеми моими ухищрениями было казнено окола ста человек. На всю жизнь я запомнил их крики и проклятья... Последняя ведьма была доставлена в замок, как подтверждение выполненной работы. Её должны были сжечь прилюдно на следующее утро. Я не спал в ту ночь. Всё думал, ворочался. Илеане я приказал не покидать замка, и ни в коем случае не выходить на улицу. Она не должна была увидеть того ужаса. Пока ведьму вели к месту казни, она смотрела на меня и улыбалась. Глаза горели безумием, а от кривого оскала меня бросило в холод, но я не отводил взгляда. Я будто наказывал сам себя, говорил ей мысленно, что виноват, что она имеет право так на меня смотреть, имеет право ненавидеть. Прощения мне нет. Женщина молчала. Молчала, когда её секли розгами, когда привязывали к столбу, даже когда пламя начало пожирать её одежду, она молчала. Но когда огонь возрос так сильно, что застлал ей лицо, она закричала. Громко и пронзительно, срываясь на хрип, плюясь кровью: "Проклят будешь. Проклят. Отступил ты не от бога, а от себя и от любви. За это будешь проклят. Сколько крови ты пролил, столько выпьешь. Сколько боли причинил, столько получишь. И каждый год будешь мучиться, тьмой поедаемый и не в силах будешь с ней совладать. Будь ты проклят, проклят, проклят!!!" В тот миг я потерял сознание. Пришёл в себя уже в постели, но силы меня будто покинули, я не мог даже встать. А изнутри что-то пожирало меня, изводило и хотелось причинить кому-нибудь боль, только чтобы заглушить это чувство. Я кричал и не подпускал к себе никого, как дикий зверь. Когда ко мне пришла Илеана, в её глазах была такая печаль, печаль по моей душе. Я не мог этого видеть, постарался оттолкнуть её, но она не ушла. Она никогда не уходила. И тогда я заплакал. Сейчас я больше не плачу, но та боль никуда не ушла. И мир совсем не изменился. Всегда будут праведники, заставляющие других продавать души за их убеждения. Я свою продал и за это расплатился. Сперва я не замечал никаких изменений. А через пол года я впервые захотел крови. Это была адская жажда, возрастающая с каждым днём, постепенно вытесняющая во мне всё человеческое. Пугающее чувство, оно заставило меня зарыться в книги. Я пытался найти хоть что-то, объясняющее моё поведение. И нашёл. Вампир. Да, с каждым днём это проявлялось всё больше. Солнечный свет доставлял дискомфорт, а от запаха ладана и святой воды кидало в жар. Я не понимал себя и боялся. Я отторгал и свою новую сущность и всё моё прежнее существо. На сколько сильно я не хотел становиться монстром из книг, на столько же мне претило всё вокруг. Я возненавидел людей, пробуждающих во мне зверя, которого я еле контролировал. Я бежал от церкви, уничтожающей меня. И был вынужден закрыться от всех. В страхе я никого к себе не подпускал и даже Илеану. Её особенно. Она претила моему демону, была полной его противоположностью. И иногда мне даже хотелось её убить. Она пыталась со мной поговорить, и я превращался в зверя. Смотрел на неё дико, не подпускал, и крушил всё вокруг, только чтобы не тронуть её. А она, она себе не изменяла. Всё твердила, как и прежде, что во мне нет ничего дурного. Что меня заставили совершить все эти убийства и что я не должен так мучиться. Что Бог простит меня. А я не мог ей рассказать, что со мной происходит. Не мог. И попытался прогнать окончательно. Илеана только вздохнула и попросила о последней встрече у леса. Там мы часто гуляли с ней раньше. Зачем я пошёл тогда. Зачем не прогнал. Зачем не сказал жестоких слов, которые навсегда бы оттолкнули её. Я не знаю, я струсил. Испугался. Не захотел остаться один, чтобы она даже не вспоминала обо мне. И я пришёл. Пришёл в назначенное время. Она сказала, что оставит меня, но будет помнить. Сказала, что я ни в чём не виноват и что она будет молиться за меня до конца жизни. Говорила и плакала, потом развернулась и хотела убежать, но я остановил её. Всякий раз, как вспоминаю, я думаю, что всё могло бы пойти иначе, дай я ей уйти. Но я был слаб. Эта девушка была первой в моей жизни, она была всем для меня, моим воздухом. И пяти минут не прошло, как Илеана уже лежала на траве. Она дрожала вместе со мной, и от страха и от счастья. Мы словно пытались отвоевать у времени у вечности эти мгновения вместе. Всё смешалось и я потерял контроль. Пришёл в себя, лишь когда услышал её крик. Она была бледна, обескровлена, но всё силилась что-то сказать, и гладила меня по волосам. С того дня, с её первой крови началось необратимое изменение. Я полностью стал вампиром. Но проклятье на этом не закончилось. Настоящий ужас меня охватил, когда из могил стали вылазить трупы моих предков, жаждавшие крови ещё больше чем я. Не знаю как, но я заставил их не покидать кладбища. Я буквально силой мысли заставил их оставаться на месте изнемогая от жажды. Утром они уснули. До будущего года. Я старался сдерживать их, но это высасывало все мои силы, побуждая пить всё больше крови, убивать всё больше людей. Двадцать лет продолжалась эта борьба, пока я не сдался. Первый бал, стал подтверждением проклятья. Я перестал стареть с тех пор и был вынужден ежегодно напитывать кровью восставших вампиров, пропитывать ей землю. Кругом одна кровь, мы стоим на ней, она льётся без конца. Обращённых мной вампиров было не так много, для этого нужно небольшое количество крови оставить в теле, а её обычно выпивали без остатка. А те кого мне удалось обратить погибли, остались только вы с Альфредом. Не знаю как, но ты, Сара, чувствуешь это проклятье, оно тонкими нитями проникло в твой разум. Не зная о нём, ты догадывалась. Теперь я рассказал тебе всё. И повторю, уезжай. Это место проклято, я проклят, но ни на вас с Альфредом ни на Герберта это не распространяется. Вы должны уехать, чтобы я один мог нести его."