Gremlin 1.2

      Сообщение приходит около десяти вечера, как и всегда. Томми старается выполнять все свои дела до этого времени, чтобы оно полностью было свободно. ты свободен?       Уилбур, как обычно, спрашивает, хотя Томми ещё ни разу не ответил, что нет. Вроде мелочь, а сердце заставляет трепетать каждый раз.       Уилбур в сети. Одно короткое «да» и поверх чата всплывает окошко с вызовом. Томми, не раздумывая и затаив дыхание, зажимает зеленый кружочек и тянет его в сторону. Проходит несколько секунд подключения, после которых из динамика наконец доносится шорох.       Иннит включил на громкую и облокачивает телефон о стену, к которой придвинута кровать, а сам ложиться на подушку. Ещё спустя мгновение камера Уилбура начинает работать. Сначала появляется пиксельный силуэт, а потом качество стабилизируется и Томми может видеть его.       — Видишь меня? — спрашивает Уилбур и Томми не может не расплыться в улыбке.       Это был голос Уилбура. Тот, который он не слышал в живую почти четыре месяца, и не немного искажённый помехами и километрами. Но его.       — Да.       — Привет, Томми.       — Привет Уилбур. Вы уже завтра выступаете?       — Да, — Сут немного подлагивает, но Томми хотя бы понимает, что он говорит.       — Надеюсь, кто-нибудь будет снимать. Давно не видел, как ты блистаешь на сцене.       — Должны. Тем не менее у меня не такая уж большая роль, чтобы я постоянно был в кадре.       — Мне всё равно. Я просто скучаю, — фыркает Томми и сильнее вжимается в подушку.       Уилбур по-доброму усмехается. И всё равно это не то же самое. Изображение на телефоне отстаёт на несколько секунд, пусть сердце Томми и трепещет каждый раз, когда он видит улыбку старшего, но это… по-другому. Не то, как хотелось бы.       Не в реальности.       — Ав, Томми, я тоже очень сильно скучаю. Я приеду уже через два дня, потерпи немного, ладно?       — Фу, сопли, — ехидничает Томми. — Два дня это долго.       — Даже по сравнению с четырьмя месяцами?       — Да, всё ещё долго.       Уилбур замолкает на несколько секунд. Томми уже начинает волноваться, что связь прервалась.       — Как думаешь, твои родители отпустят тебя ко мне на ночь? — наконец спрашивает Сут, смотря куда-то вниз. Томми предполагает, что тот снова волнуется о чём-то и теребит подол кофты.       — Если твои родители пообещают следить за нами то, наверное, да. А что?       — Я составил небольшой список фильмов, которые хотел бы посмотреть с тобой.       — Что там?       Уилбур снова улыбается, но на этот раз как-то по хитрому. Он достаёт откуда-то из не поля зрения камеры листок.       — Гремлины, гремлины: новенькая партия и гремлины три, — перечисляет Сут.       Томми краснеет и опрокидывает телефон фронтальной камерой вниз.       — Ты мёртв для меня, Уилбур Сут.       — О нет, гремлин, ты не можешь бросить меня так.       — Я не бросаю тебя, придурок. Я заявляю, что теперь ты мёртв для меня. Это разные вещи.       — Ой, ну ладно, котёнок, не злись.       — Ты делаешь только хуже.       — Хорошо, что на счёт тогда пересмотреть всего Гринча? Во-первых, он чертовски хорошо, во-вторых ты чертовски похож на него.       Томми хватает телефон, так чтобы в камеру попадала только верхняя часть его лица. Теперь он видит, что Уилбур зажимает рот ладонями.       — Я ненавижу тебя. Почему ты просто не забудешь. Это было пол года назад. Пол года, блять.       — Потому что это моё любимое воспоминание связанное с тобой.       — О нет, — наигранно вскрикивает Томми, — мой соулмейт извращенец.       Уилбур качает головой, смеясь.       — Я говорил не об этом, но раз ты завёл разговор… загримируешься ради меня?       — Хмм. Надо подумать. Однозначно… НЕТ. Если ты не хочешь моей смерти от аллергии.       — Тогда я буду тешить себя воспоминаниями с того самого дня.       — Ты придурок, Уилби.       — Зато твой, — с гордостью говорит Сут, автоматически поднимая левое запястье.       Томми по привычке тоже гладит левую руку и не может не улыбнуться.       — Да, мой. Твой сосед опять где-то пропадает?       — Ну да, а что?       Уилбур уже догадывается, о чём его хочет попросить парень и уже тянется за музыкальным инструментом.       — Сыграешь мне снова на гитаре?       Томми так легче засыпать.