Адекватные

      В один из очередных вторников Сай принес к ним в зал часть получившихся рисунков. Основной декорацией будет картинка на цифровом экране за сценой, этим они тоже займутся. А художники, в качестве своих годовых проектов, нарисовали на больших листах элементы пейзажа — японские пагоды в окружении цветущих сакур, а также пару кустиков, которые послужат дополнением создаваемой атмосферы.       — Так зачем куст розовый? — все еще смеясь, спросил Какаши. Оставлять рисунки с гарантией безопасности было негде, залом пользовались другие группы, поэтому после занятия они потащили тубусы к тренеру домой, чтобы уже потом, ближе к делу, превратить их в нормальные декорации.       — Это сакуровый куст!       — А такие бывают?       — Теперь бывают. Ну если дерево есть — пусть и куст будет! Ну и символично, понимаете. Куст — сакуры… Сакуру точно в честь дерева назвали… Но красиво же. Ну, и дерево…       — И куст.       — Да. И я такой буду, из-за этого куста вылезать…       — Отлично, отлично. Тогда ответственность за «исторические неточности» будет на тебе.       Наруто же невинно улыбался.              Они дотащили вещи до дома. В квартире сняли обувь, прошли в комнату — парнишка хотел убедиться, что с его кустом все в порядке. Когда они вынули рисунки, оказалось, что листы слегка свернулись от их закрученного положения внутри тубуса.       — Положим что-нибудь тяжелое на края, полежат так — да и выпрямятся. Думаю, мы здесь их и прицепим на каркас, чтоб стояли, и повезем уже готовые, да?       — Ага, сенсей, так и сделаем. А что положить? Кубки ваши?       — Ну, давай только аккуратно. Нет, можно и книги.       — Ну да, чтобы тут порядок на вашей выставке не портить.       Они разложили книги на края листов, заставив их лежать ровно. На это ушло какое-то время, поэтому, закончив, оба плюхнулись на диван, чтоб слегка передохнуть.       — Фух, вот уж не думал, что с этим будет столько возни, — выдохнул Наруто, улыбаясь. — Но это приятная возня, реально. И, кстати, эти рисунки подходят к общей атмосфере вашей комнаты.       — Да. Особенно сакуровый куст.       — Именно! Особенно куст! Я вам его потом подарю, после шоу… — но парнишка напряженно умолк. — Или нет… Он же Сакуровый… Хотя, если у меня будет сама Сакура, то зачем мне куст, так?       — Отлично. Значит, в случае успеха, у тебя будет Сакура, а у меня — розовый куст…       — Ну да, как-то так. Но домик этот я вам точно подарю, он хорошо будет смотреться. Да и вам на память, о нашем мероприятии… Ой. А это же… — он вдруг заметил на журнальном столике хорошо знакомую ему баночку с маслом. И, подозрительно прищурившись, повернулся к Какаши. — Вы что, еще кому-то массаж делали? Признавайтесь.       Какаши не стал говорить мальчику, что это его сенсей вчера дрочил здесь на диване, поэтому неопределенно пожал плечами.       — Нет, разве ж я мог? Так, надо было…       Наруто же на это рассмеялся.       — Ой, да ладно вам! — и игриво привалился к мужчине плечом. — Я ж как бы не против, чтоб вы кого-то еще мяли…       Не против. Какаши, возможно, тоже не против. Но сейчас ему больше всего нравилось мять этого парнишку. Ведь даже одного взгляда на масло было достаточно, чтобы почувствовать его сладкий запах. Запах персиков. Который плотно связывался у него в голове с Наруто. С его нежным телом. С такими же сладкими мечтами о нем…       …он опустил ладонь на бедро мальчишки, крепко сжал… «А я хочу только тебя»…       Наруто вытаращился на него, отстранившись.       — Сенсей… вы… чего?..       Какаши моргнул, не понимая. Посмотрел на свою руку. Все еще лежащую на ноге парнишки.       — Вы ведь тоже шутите, да?..       — Наруто…       Он хотел только подумать. Хотел отпустить свои мысли… но что-то внутри оборвалось. Лопнуло. Он чувствовал только запах персиков. И тепло бедра мальчика под ладонью.       — Я… хочу тебя, — слова выходили спокойно, ровно. Наруто напряженно всматривался в его лицо, чуть согнувшись, словно готовясь в любой момент сорваться и побежать. — На самом деле. Очень хочу.       На одном дыхании Какаши подтянул его к себе. Поцеловал в губы. Наруто дернулся, отпрянул. Весь отклонился в его руках. Огромные, перепуганные глаза на побледневшем лице.       — Вы… да вы чего?.. Мы же… — он уперся руками в плечи мужчины, пытаясь отодвинуть. Но Какаши больше не видел никаких препятствий на своем пути. Внутри было так легко. Он повалил мальчика на диван, залез сверху. Снова нашел губами его губы, перешел с них на щеки, на шею, безразборно покрывая их поцелуями.       На этот раз все было по-настоящему. Слишком по-настоящему. Пьяняще. До головокружения.       Парнишка с силой брыкнулся, пытаясь скинуть его с себя.       — Да хватит, вы чего?!       — Тише, тише… Наруто, котенок, иди сюда, — рука полезла под футболку, притронулась к гладкой коже груди мальчика. Его тело пугливо дрогнуло. — Я сделаю тебе очень хорошо.       — Нет, нет, что вы такое… не надо… сенсей?.. — угрожающий тон сменился почти жалобным. Какаши, приподнявшись, быстро дотянулся до банки с маслом, открыл, впустив в комнату сладкий аромат, поднес к носу парнишки.       — Чувствуешь?..       Снова посмотрел в лицо Наруто. Совершенно растерянное, испуганное. Но глаза мальчика раскрылись, стоило ему уловить тот самый запах, который приносил ему столько наслаждения. Тело помнило, конечно же. Ассоциации… они сильнее здравого смысла.       — Сейчас тоже будет приятно, правда. Как и тогда.       — Что… нет… что вы делаете…       Какаши закрыл смазку — пока, — бросил ее на диван. Снова приник к мальчику, снова поймал его стиснутые губы своими, заставив умолкнуть. Полностью подмял его под себя, так что биться у него практически не получалось. Облизнул его шею, услышал дыхание Наруто — слишком громкое, слишком быстрое, как у загнанной собаки, которая пытается отдышаться.       — Да что ты, маленький, не нужно бояться. Тебе будет очень приятно, я обещаю. Просто расслабься. Ты же знаешь, я умею делать тебе хорошо.       Он снова задрал футболку Наруто. Парнишка попытался спустить ее назад, но Какаши все равно подлез под нее головой, провел языком по его стройному животику. На это парнишка громко застонал, отпустил футболку. Его ноги дернулись, сжав бедрами бока Какаши. Мужчина спустил руки, взялся за его попку через джинсы, продолжая вылизывать его живот, переходя на грудь.       — Ах… хватит… хватит… — рвано бормотал Наруто.       — Тебе же тоже хочется. Котеночек мой, красивый… обмякни… — он ловко расстегивал джинсы парнишки. — Ты же любишь кончать и кончать. Все то же самое. Просто расслабься. И иди сюда, я тебя приласкаю…       Руки Наруто хватали его за запястья, но Какаши аккуратно стянул с мальчика штаны с трусами до колен, полез рукой между его ягодиц, поглаживая.       — Ты же сам говорил, что у меня нежные руки. Я покажу тебе, каким нежным я могу быть. Пожалуйста, маленький. Дай мне.       Парнишка высоко вскрикнул, запрокинув голову. Его ноги уже не бились, они задрожали, раскрылись. Какаши провел рукой по твердеющему члену Наруто, снова подобрался к его лицу, склонился, поцеловал. Вдруг почувствовал, что губы мальчика шевельнулись в ответ. Углубил поцелуй, ускоряясь, ныряя в его рот языком. При этом неторопливо лаская его член пальцами. Потом поцеловал в щеку, поймал губами мочку уха.       — Это мой первый раз, — прошептал Наруто.       — Я знаю.       — Не насилуйте меня. Пожалуйста.       — Я и не буду, ты что? А разве ты этого не хочешь? Наруто… Ты сам приходишь ко мне. Сам просишь, чтобы я тебя потрогал. Сам мурлычешь, сам кончаешь… И сейчас я тоже сделаю тебе приятно. Нам обоим. Давай. Давай, маленький, тебе не нужно бояться. Я буду нежным, обещаю. С тобой я всегда буду нежным.       «С тобой я всегда буду нежным»       Эти слова звучали в его голове. В его голове… но не его слова. Звучали давно. Всегда…       Но Какаши, игнорируя их, припал к губам мальчика. Кажется, ощущая их несмелое движение. Наруто вдруг обмяк под ним, прекратил вырываться. Замер, позволяя трогать себя, только дрожа и едва дыша. А мужчина покрывал его поцелуями. Его лицо, его тело. Чувствуя на губах все тот же персиковый вкус, сочный, мягкий… или же чувствуя его в голове…       Сел, заглянул парнишке в лицо. Наруто ровно смотрел на него, прямо ему в глаза. Тихо дышал приоткрытым ртом. И не сопротивлялся. Тогда Какаши быстро приспустил штаны. Выпустил свой член, который уже и сам был влажным, но взялся за оставленную банку, выдавливая из нее персиковую смазку.       Стянул джинсы с трусами с ног парнишки, пристроился к нему. Направил в него член, поддерживая под попку рукой, чувствуя, как реальность застилает туман, как его самого колотит от волнения, несмотря на ясность мыслей.       Мальчик дернулся, заойкал.       — Ой, больно, больно…       — Прости, прости, сейчас…       Он уже и забыл, как это делается. Склонился к Наруто, извинительно целуя, опустил вниз руку, поглаживая его скользким от смазки пальцем. Аккуратно залез им внутрь, и парнишка снова дернулся, но промолчал. Какаши припал к его шее, влажно целуя, облизывая, переходя на местечко под подбородком, на губы. Мягко двигая пальцем внутри него.       Туго, действительно туго, как он и думал.       Заставил себя сосредоточиться, несмотря на дикое, почти паническое волнение… которое он контролировал, конечно, контролировал… Сдерживал, как морские волны… разрезал волнорезом…       Нащупал подушечкой пальца на стенке узкого прохода мальчика бугорок. Мягко надавил на него, скользя по кругу.       — Ай!.. боже… ах… — Наруто вскрикнул, закатив глаза, стиснув зубы, его ноги сильно дрожали.       — Приятно, правда? Давай еще, еще, маленький…       Теперь все и в самом деле было правильно, как и надо. Какаши медленно вытащил палец, потом ввел уже два, снова продвигая их глубже, до заветного местечка.       У парнишки вырвался высокий, тонкий стон. А Какаши не мог насмотреться на него, не мог наслушаться.       По-настоящему. Не в фантазиях. А здесь. В его руках…       Он ускорял движения туда-сюда, чтобы получше размять девственную дырочку, но не забывал и стимулировать обнаруженную точку. Парнишка вцепился в его руку, но уже не пытался его остановить. Какаши входил в него пальцами все быстрее, и получалось это все легче. Дыхание Наруто обрывалось в такт с поступательными движениями. И, впуская его в себя на предельной скорости, парнишка закричал, выталкивая из легких весь воздух, из тела — все удовольствие, которое теперь разливалось по его животу, стекало на бок.       — Хорошо же, правда? — Какаши склонился, слизывая теплую сперму с его пресса, чувствуя, как живот мальчика быстро поднимается и опадает. — Котеночек мой… Но ты же любишь кончать два раза, да? А мне хватит и одного. Пойдем, пойдем, маленький…       Опьяненный, он поднялся на ноги, сообразил взять смазку с собой, схватил Наруто за руку, потянул. Парнишка встал, но у него дрогнули ноги, почти подогнулись, поэтому Какаши быстро закинул его на плечо. Пошел, шатаясь, к спальне, еле дыша от близости долгожданного… Не включая свет, бросил Наруто на кровать. Стянул с него футболку, быстро разделся сам. Припал к мальчишке, который застыл, покорно обмяк под ним. Целовал его податливые губы.       Нетерпение, нетерпение… Оно все еще живо, да? Все еще бывает, все еще может быть… Жизнь. Сама жизнь… в его руках…       Какаши устроился между ног Наруто, продолжая целовать, взял его прохладные руки, опустил на свою грудь. Почувствовал, как они боязливо шевельнулись, но прошлись по его мышцам, вниз, по прессу, обвили его бока.       Все. Невозможно, невозможно больше терпеть. Какаши снова воспользовался смазкой. Кое-как остановил себя, войдя сначала в мальчика пальцами. И, чувствуя, что давление внутри уже не такое сильное, ввел в его дырочку член. Нырнув в теплую плотность, которая сжала его, словно обнимая. Услышал, как Наруто застонал — но не кричал от боли. Поэтому вошел до конца. Глубже, глубже, назад… Держал парнишку за бока, быстро наращивая темп, гладя его красивое тело, распростертое перед ним, закинул его ноги себе на плечи, не останавливаясь, не веря, чувствуя, видя, но не веря. Слушая его высокие стоны. Вышел, перевернул его, и Наруто послушно встал на четвереньки. И — дальше, дальше, до конца…       — Обито… — выдохнул Какаши, опустившись на бок, притягивая мальчика к себе. Слушая их дыхание в тишине, в темноте комнаты, в которую падали отсветы фонарей из окна и полоска света из открытой двери гостиной.       — Только я Наруто… — прошептал парнишка, шевельнулся, отвернувшись к окну. Какаши удивился: он ведь так и сказал. Но прильнул к его распростертому телу, целуя его плечи. Наруто закрыл глаза, и Какаши решил дать ему отдохнуть. Зарылся носом в его волосы. Вдыхая его запах. Его запах. Насыщенный. Сильный. Запах разгоряченного, удовлетворенного тела. Запах секса. И запах персиков…       Мальчик все же приподнялся. Глянул в темное окно.       — Блин, мне домой уже надо…       — Останься, — попросил Какаши, поглаживая его пальцами по спине. — На ночь. Пожалуйста.       — Нет, меня мама не отпустит, — пробормотал он.       — Скажи, что ты у друга. Или у подружки…       — Да она знает, что у меня нет таких друзей…       Какаши тоже сел. Парнишка повернулся к нему, глядя ровно, серьезно. В тишине за окном проехала машина. Мужчина взял его за лицо, нежно поцеловал в губы. Наруто замер. Не шевелился. Но все же склонил голову и ответил на поцелуй. Потом, когда Какаши отстранился, поднял на него взгляд.       — Только мне все равно надо идти.       — Хорошо. Сходи в душик. И давай, может, чай попьем?       — Ну, давай…       Ответ был неожиданным. Наруто поднялся с кровати, пошатываясь. И ушел в ванную, даже не взяв полотенца. Какаши какое-то время смотрел на дверь. Встал, добрался до шкафа. Сам завернулся в халат, ленясь одеваться. Нашел и халат Наруто. Прошел к кухне, привычно ставя чайник.       Замок щелкнул, и мальчик вышел из ванной, в одних тапках. Видимо, вытерся тем полотенцем, которое там висело. Мужчина подал ему халат, и Наруто всунул руки в рукава. Неровным движением запахнул полы, завязал пояс. Который подчеркнул его стройные бока. Какаши не удержался. Потянулся к нему, опустил руки на талию, подтягивая мальчика к себе. Красивого, тоненького. Который поднял голову, глядя на него в ответ. Прямо в глаза. В свете кухонной лампы особенно хорошо были видны темно-розовые шрамы на его щеках. Но они не могли испортить его природной красоты, непосредственной, юной. Какаши бережно взял его за лицо, погладил щеки большими пальцами. Наклонился, прижался к ним губами, как всегда и хотел.       Наруто не шевелился. Потом, когда мужчина отошел и сел на диван, гость последовал за ним, присел рядом. Заметил помимо чашек чая на столе миску с печеньем и шоколадку.       — У тебя этого раньше не было, — проговорил Наруто.       — Да, я купил. Думал, вдруг ты в гости зайдешь, чтоб было, с чем чай попить, — Какаши приобнял мальчика за талию, поцеловал в висок. Наруто взялся за шоколадку, медленно жевал. Деревянно склонился в объятия мужчины, когда тот прижал его к себе. Но Какаши просто не мог перестать трогать его. Не теперь. Когда фантазии наконец обрели плоть…       Целовал его, упиваясь встречными вялыми поцелуями. Его губы были сладкими. То ли от шоколада, то ли от их желанности.       Допив чай, Наруто молча поднялся. Ушел в гостиную, где подобрал свои джинсы и начал одеваться.       — Я тебя провожу, — решил Какаши, пройдя в спальню, к разбросанной одежде.       — Не надо, останься. Я выучил дорогу.       Спорить мужчина не стал. Протянул ученику его футболку, потом проследовал за ним в коридор, где ждал, когда мальчик оденется.       Накинув пальто, Наруто повернулся к нему. Какаши взял его за лицо, рассматривая его. Пытаясь понять, все ли в порядке. Наклонился, ласково поцеловал. Губы Наруто вроде бы сжались в ответ. Значит… все хорошо?..       Парнишка отстранился, его взгляд не утратил той тяжелой серьезности. Открыл входную дверь.       — Пока.       И поскакал вниз по лестнице.              Несмотря на опасения Какаши, в четверг Наруто пришел на тренировку. В целом парнишка вел себя как обычно, не избегал взгляда, поддерживал разговор.       И даже слишком «как обычно» заглянул к нему в тренерскую после занятия.       — Сенсей, там наш заказ пришел.       — Наруто, — Какаши бросил быстрый взгляд за его спину. — Все ушли?       — Да.       — Закрой дверь.       Парнишка закрыл. Едва успел обернуться, как Какаши притянул его, прижал к себе, целуя в губы. Трогая его стройное тело, подлезая под футболку, не в силах утолить свой голод по нему, не в силах сдерживаться, не в силах насладиться близостью этого юноши. Усадил его на стол сверху, как всегда и мечтал, встав между его разведенных ног. Зарывался пальцами в его волосы. Схватил руки парнишки, опустил на свои плечи, и Наруто так и замер в этой позе. Вроде бы попытался приобнять мужчину в ответ, вроде даже подключился к процессу.       Но, после продолжительного поцелуя, Наруто серьезно посмотрел ему в лицо.       — Заказ, говорю, надо забрать.       — Хорошо. Откуда?       — Мне адрес прислали. Это где-то там, в жопе мира… — он полез в карман за телефоном и показал Какаши адрес.       — А… Ну, я знаю, где это. Действительно жопа мира, но на трамвае доедем.       — Ладно. Вы как, идете? Если ехать долго. Я там убрал все…       Какаши, кивнув, отошел, стал переодеваться, однако Наруто не вышел. Так и сидел на столе и молча наблюдал. Раздевшись, мужчина все-таки не удержался и подошел к нему. Наверно, желая услышать какой-то комментарий, рассчитывая хоть на что-то. Но Наруто ровно, почти строго смотрел на него, поэтому Какаши только чмокнул его в щеку и вернулся к своему делу.              Из-за сильного дождя, идущего целый день, на улице совсем помрачнело, было промозгло и неприятно. Благо, Какаши взял с собой зонт, под которым они и брели. Наруто молчал, мужчина тоже. Они дождались редкого трамвая, который шел в другой конец их небольшого городка. Зашли в последний вагон, встали в торце, прислонившись к стенке с большим окном. Глядя в покачивающийся коридор вагона, качаясь вместе с ним под стук колес. Дождь тоже стучал по крыше. Но все равно было слишком тихо. Без их голосов.       — Кто такой Обито? — вдруг спросил Наруто.       — Это мой… друг.       Снова тишина, на пару секунд.       — Вы его любите?       — Да, — без колебаний.       — А он?       — Он меня тоже.       — И?.. В чем проблема тогда? Или он тоже малолетка?       — Да, — вздох. — Ему тоже шестнадцать, как и тебе. Ему теперь всегда шестнадцать…       Наруто не понял, поднял на него взгляд. Какаши тоже посмотрел ему в лицо.       — Он умер.       Тишина. Снова. И пусто, пусто внутри. Пусто и холодно, как на улице. И Наруто умолк.              Дождавшись, когда нерасторопные продавцы магазина притащат со склада их заказ, упакуют и позволят наконец расплатиться, они вышли на улицу, которая на миг, после душного вонючего помещения, показалась им спасением. Однако за это время, кажется, стало еще холоднее, и поднялся ветер. Наруто зябко ежился.       — Давай зайдем, погреемся? — предложил Какаши, кивнув на первую попавшуюся им на пути кофейню. Парнишка не отказался.       Витрины оказались практически пустыми, так что они взяли себе по не слишком презентабельно выглядящему пирожному. Полусонный официант налил им чаю, и они сели за деревянный стол у окна, куда тусклый свет одинокой лампы практически не добивал.       Наруто смотрел в окно, на их отражения в стекле, за которым с улицы на них в ответ глядели силуэты темных деревьев. Он размешивал сахар в чае. Глотнул, переведя взгляд перед собой. Замер. Вдруг сжал губы. И, чего мужчина совсем не ожидал, заплакал.       Какаши не понимал. Смотрел, как мальчик уперся локтями в стол, спрятав лицо в ладонях. Как трясся, не стесняясь рвущихся из него рыданий. Осторожно, Какаши подвинулся на стуле ближе, приобнял его одной рукой. Но парнишка с силой оттолкнул его. Так и застыл, выставив локоть, не давая приблизиться к себе. Но, дрожа, опустил. Положил руки на стол, уткнулся в них, сжавшись. Никто больше этого не видел. Никто не обращал внимания.       Решившись, мужчина снова попробовал обнять его. И на этот раз у него получилось. Он притих, терпеливо ожидая, пока мальчик успокоится.       Наруто поднял голову, вытер глаза.       — И куда нам все это теперь девать?.. — спросил он еще дрожащим голосом, кивнув на лежащие рядом со столом мокрые мешки с реквизитом и костюмами.       — Ко мне, наверно, — Какаши протянул ему салфетку. — А там разберем.       — Да… — коротко отозвался парнишка. — Поехали…       Обратный путь проходил в такой же давящей тишине под дребезжание пустого трамвая. Наруто молчал, иногда всхлипывая. Какаши же только осторожно косился на парнишку.       — Как он умер? — все же проговорил Наруто.       — В аварии.       — И как это было?       — Была зима. Скользко. Автобус занесло, он перевернулся и зацепил другие машины… Было очень много пострадавших.       — Давно?       — Тринадцать лет назад.       — Тринадцать… Ну да. Вам тогда было шестнадцать. А мне… три… — он умолк. Вдруг привалился к плечу Какаши, закрыл глаза. — Холодно как-то стало…              Объемные мешки они так и поставили в прихожей — разбирать их сейчас не было ни сил, ни настроения.       — Тебя проводить? — спросил Какаши. — Или, может, чаю…       — Можно и чаю.       Наруто медленно разделся, неаккуратно сбросил обувь. Пронаблюдал, как Какаши раскрывает зонт, ставя его сушиться. Все было так же, как уже много раз.       Снова они сидели на кухне за чаем. Какаши смотрел на мокрые джинсы парнишки, но не решался предложить их снять.       Тишина из трамвая, с улицы, преследовала их. Прицепилась намертво, не желая отпускать. Поселилась внутри, в сердцах. Холодная, пустая тишина.       — Бред все это, — сказал Наруто. Мужчина заметил, что в его синих глазах собираются слезы. — Я про концерт. Бред… не хочу больше ничего…       — Почему?       — Да потому что… с Сакурой все равно ничего не выйдет… Потому что…       Он стиснул зубы и, не в силах договорить, заплакал снова. Поджал ноги, залез с ними на диван. Какаши, доверившись интуиции, обнял его. И почувствовал, как Наруто прижимается к его груди.       — Я урод, — болезненно выдохнул мальчик.       — Что? Неправда…       — Знаешь, как я их получил? — Наруто поднял голову, указывая на свои шрамы. — В аварии. Был гололед, много машин, перевернутый автобус… Так говорят родители, сам я ничего не помню. Мне тогда было три. И на меня полетело выбитое стекло…       Его подбородок затрясся в новых рыданиях. А Какаши замер. Сопоставляя полученную информацию.       — Это… тогда же…       Наруто кивнул, закусив губы.       — Так несправедливо! Оно… оно все разрушило, да?..       — Да… — мужчина бережно погладил его по влажным волосам. Слушал, как мальчик всхлипывает. Прижимал его к себе. В тишине, которая теперь наполнилась чем-то другим.       — Я у тебя останусь, — проговорил Наруто ему в грудь.       — Хорошо.       — Маме напишу…       — А ничего? Поверит?       — Не знаю. Да и плевать. Ничего не хочу, никакой концерт не хочу… Дерьмо, дерьмо все… самое дно… Все так тупо, так бесполезно… Нет у меня никаких шансов… И выбора нет… никогда… У тебя есть выпить?..       — Нет, я не пью. Уже…       — Ладно. А под чем ты тогда?       — В смысле?       — На чем ты сидишь?       — А… На антидепрессантах.       — Ага… так и думал… хреново… Как тебя взяли к нам тренером?       — В спешке. Никто ничего не проверял, справок от психиатров не просили.       — Тоже хреново… А знаешь, что еще хреново? — он с отвращением посмотрел на свои ноги. — Все мокрое, блин… Фу… говно… — резкими, рваными движениями он расстегнул и снял джинсы, скинул их, не расправляя, не выворачивая, отпихнул их ногами. Снова забрался на диван, свернувшись.       Это было слишком сложно для понимания. Какаши никак не ожидал увидеть Наруто в таком состоянии. Даже не знал, сколько в этом легком и улыбчивом мальчике может быть отчаяния и тоски. Он провел ладонью по холодному бедру Наруто.       — Я дам тебе халат, ладно? Ты замерз совсем.       — Да… — его взгляд был пустым. — У тебя сохранились фотки Обито?       Вопрос неожиданный. Какаши встал, поднял джинсы Наруто с пола, расправил и повесил на спинку стула, чтоб высыхали.       — Да.       — Серьезно? Ты их не удалил?       — Нет. Не смог.       — Покажешь мне его?       — Ладно. Пойдем только, сначала переоденемся.       В спальне Какаши взял халат Наруто, который лежал у него в кровати, у самой подушки. Парнишка не стал спрашивать, что он там делал. Просто скинул с себя футболку, запустил носки куда-то в угол, залез на кровать и укутался в халат. Свет они так и не включали — в темноте было спокойнее. И как-то более правдиво. Какаши видел, как блестят глаза мальчика. Сам он тоже переоделся в домашнее, сходил за ноутбуком. И пришел в кровать к парнишке.       Папка «О» на рабочем столе. Он так ее и не удалил. На этот счет мнения врачей разделились: кто-то советовал удалить и выбросить из памяти, а другие твердили обратное…       Часть фотографий была в том же духе, что и те, которые он уже показывал. Фото с их занятий, куда они вместе ходили в детстве. Но в этой папке была и другая, без названия. Решив идти до конца, Какаши открыл и ее. Снимки там были совсем другими.       Там они были вместе. Вместе — во всех смыслах. И вдвоем, и с друзьями. Прогулки, посиделки дома… И — в обнимку. За ручку. Целующиеся, в объятиях друг друга. На тот момент такие фотографии были пиком интимности. И этому Какаши был даже рад. Другие вещи, отражающие всю близость их отношений, сохранились только в его памяти. Порой оживали, порой захлестывали… Но, если бы они оказались на пленке… он жил бы в них. Жил, никогда больше не вылезая…              Блики от экрана в темноте освещали лицо Наруто.       — Он на меня совсем не похож.       — Да. Не похож.       — Ты все еще его любишь?       — Не знаю. А думаешь, можно перестать любить? — Какаши закрыл последнюю фотографию и отставил ноутбук.       — И я не знаю… — парнишка неровно вздохнул. — И… как? Ты пытался это заглушить? Много парней было после него?       — «Много»… — он хмыкнул. — Один.       — Один?..       Но озадаченность на лице Наруто сменилась осознанием. Он тяжело выдохнул, опустил голову.       — И… как ты держишься?       — Я просто знаю, что его никогда больше не будет рядом, — просто ответил Какаши. — Никогда.       — Ты точно под чем-то… Это же нереально… — мальчик покачал головой, закрыл глаза, из которых брызнули слезы. — Но… это и правильно. Надо смириться. Сакура тоже никогда не будет со мной…       — Почему?       — Да потому что я урод! Чего непонятного?! — закричал он.       — Ты не…       — Я тупой, глупый, бестолковый — я никакой! Еще и уродливый… из-за этого…       — Да нет же…       — Да так это, так! Этого только ты никак не видишь!       — Потому что ты не…       — Нет, потому что ты уже отчаялся! И ты тоже считаешь себя уродом, внутри! Ты больной, Какаши. Неадекватный. Ты застрял в прошлом, поэтому лапаешь мальчиков и радуешься, потому что они напоминают тебе умершего парня.       — Да, — просто ответил он — трезвости хватало это осознавать. — А что делать, Наруто? Убиваться?.. Надо жить дальше.       — Да, блин, я вижу, как ты «живешь дальше»… Ты отчаялся совсем. Обдолбался своими таблетками… поэтому и ко мне полез… потому что у тебя нет выбора… И я, видимо, тоже совсем отчаялся…       — Я не считаю это тем, что я отчаялся. Я не считаю тебя своим отчаянием, Наруто. Потому что жизнь продолжается. Несмотря на то, чем мы больны. Со шрамами можно жить. И со шрамами на теле, и со шрамами в душе. С этим нужно жить.       — Как?..       — Так, — Какаши бережно погладил его по голове. — Так и жить. Как получается. Не обязательно же делать это идеально.       — Что делать? Жить?..       — Ну да.       Парнишка вдруг хмыкнул. Он казался маленьким, хрупким — таким уязвимым. И мужчина аккуратно обнял его.       — Поэтому у тебя не было никого до меня? Это так ты «жил»?..       — Я жил. Просто до этого как-то не доходило. Говорю же, жизнь не идеальна.       — Да… совсем…       Он притих, но Какаши видел блестящие слезы, которые катились по его раненым щекам.       — Все равно не хочу концерт… — вздохнул парнишка.       — Почему? Из-за Сакуры? — он молчал. — А разве дело только в ней? Тебе же нравится то, что ты делаешь. И другие парни этим горят, благодаря тебе. Не надо руки опускать. Как бы тебе ни было хреново. Когда ты опускаешь руки, ты только сам себя еще глубже закапываешь, как бы это ни было парадоксально.       — Или тонешь… все глубже и глубже… А что, если я не хочу всплывать?..       — А так нельзя. Завтра ты можешь передумать. Или не завтра, а через неделю. Но ради этого и стоит держаться на плаву. Всегда так не будет.       — Наверно… И надо просто смириться, сейчас… да?.. С тем, что на меня может запасть только отчаявшийся мужик-извращенец, ничего не соображающий от антидепрессантов и называющий меня именем бывшего… и что это единственное, чего я в этой «неидеальной» жизни достоин… и большего мне не светит…       В нем была колкость, куда больше, чем можно было представить. Едкая колкость. И желание сделать больно. Чтобы избавиться от собственной боли.       — Ну, да, — просто согласился Какаши. — Ты прав. Насчет меня. Но не насчет себя, — он обхватил лицо парнишки руками, заставив его посмотреть на себя. — Ты достоин намного большего. Лучшего. Ты очень красивый мальчик, не только внешне. Шрамы тебя совсем не портят. Не знаю, кто мог сказать тебе такое, но если ты придумал это сам — прекращай себя мучить. Ты прекрасный, котенок. Ты и в самом деле как котик, знаешь? — он улыбнулся, провел большими пальцами по его щекам. — Видел, как дети рисуют кошачьи усики у себя на лице? Такими полосами. Вот и у тебя это так же. Ты котенок.       Наруто смотрел ему в лицо во все глаза. Вглядывался, будто не веря. Покачал головой, сжал дрожащие губы, вроде бы улыбаясь, а вроде бы и не в силах подавить рыдания. Горько всхлипнув, подался к Какаши, уткнулся лицом в его плечо. Сам обнял его, впервые. И притих, давясь слезами.       Мужчина нежно обнимал его, поглаживая. Целовал в голову, в висок. И, почувствовав, что мальчик успокоился, спросил:       — Хочешь массаж?..       Тишина, чуть тревожная.       — С продолжением?       — Да.       Наруто выпрямился, не поднимая глаз. Развязал халат, скинул его. Какаши же сразу убрал ноутбук на прикроватный столик и взял с него смазку. Но, повернувшись, не успел ничего сделать. Парнишка сам подобрался ближе, опустился и улегся к нему на колени. Устроился, тихо, проверяя новые ощущения. Доверчиво прибился, свернулся, как раненый, измученный зверек, умирающий от холода, наконец получивший долгожданный приют.       На миг растерявшись, потеряв дар речи, Какаши опустил на него руки, бережно погладил по плечу. Наруто поймал другую его руку, прижал к лицу. Поцеловал его пальцы. И просто молча лежал, впитывая прикосновения. Не такие, какими они были раньше. Какаши даже не использовал масло. Просто скользил кончиками пальцев по плечу, по спине, по лицу мальчика, видя, чувствуя, что и этого достаточно.       Потом же Наруто сам поднялся. И вдруг залез к Какаши на колени, обвил его плечи. Всматриваясь в его глаза в темноте. Поцеловал, осторожно, чувственно. Прервался — понадобилось несколько секунд, чтобы снять остатки одежды. Парнишка нащупал смазку, открыл баночку. Ослепляющий, одурманивающий, почти приторный запах персика. Мужчина прикрыл глаза, чувствуя скользкую руку на своем члене. Наруто сел на него верхом, крепко обнял. Медленно опускался вниз, дыша ему в плечо.       Ночь замерла в этой неспешной, плотной близости. Дождь стучал по подоконнику. Какаши водил руками по спине парнишки, прикрывая глаза… и видя в темноте его. Его…       «С тобой я всегда буду нежным»       Так он говорил ему. Тогда. Годы назад.       Хулиган-озорник, не следящий за языком. И тихоня-отличник…       Противоположности всегда притягивались. Из них получался поразительный дуэт.       Противоположности… и боль. Боль — тоже сильный магнит…              Так и лежа на животе, Наруто повернул голову от окна, снова посмотрел на Какаши.       — Не пойду завтра в школу. Не хочу…       — Не надо, иди, — мужчина поглаживал его между его лопатками. — Проблемы будут.       — Да не хочу… Мне плевать… С тобой посидим…       — Ну, у меня завтра детские группы.       — Ого… Ты на них тоже дрочишь?       — На детей? Нет, ты что, я же не совсем изврат.       — Ну ладно, ладно… А когда они? Рано?       — Нет, днем.       — Ну, говорю же, посидим с тобой. Успеем…       — Ну смотри, — Какаши сел, сдвигая одеяло, чтоб улечься под него.       — Спать так не хочу… Пойдем, шмотки посмотрим? — Наруто пополз по кровати, до своего халата, натянул его на голое тело и, не дожидаясь, ушел в гостиную.       Делать было нечего, и Какаши вышел за ним. Мальчик высыпал содержимое мешка на пол, разбирая тряпки — элементы их костюмов.       Взъерошенный, еще слегка заплаканный, с глубокими шрамами на щеках. Но ничуть не менее притягательный от этого.       Мужчина сел с ним рядом, помогая складывать костюмы в одну кучу, а декоративные сюрикены, всякие повязки и прочие аксессуары — в другую.       — А ты либо очень смелый, либо тупой, — вдруг сообщил Наруто.       — Хрена себе заявление. Аргументируй?       — Откуда такая уверенность, что я никому не расскажу? И что тебя не попрут с работы или вообще не посадят?       — А ты расскажешь?       — Ну, значит, тупой. А я думал, это я тупой… Ты об этом не подумал, да? Тебя могут посадить, ты знаешь?       — Ну, что ж делать… — пожал плечами Какаши, и мальчик в ответ хохотнул.       Похож. Все-таки похож. Если не лицом, то этим…       Но Наруто, несмотря на имитацию бурной деятельности, начал клевать носом, приваливаясь к Какаши. Тогда мужчина без лишних слов поднялся, подхватил его на руки и отнес в постель. Парнишка и не сопротивлялся, даже закрыл глаза по дороге и явно не хотел открывать, когда опустился на мягкую подушку. Какаши стащил с него халат, укрыл одеялом и тоже улегся рядом.       — Сделаем этот сраный концерт, все-таки, — сонно пробормотал Наруто, придвигаясь к нему поближе.       — Да. Сделаем…