Календулы и Гипсофилы

      — Тебе не кажется, что эти дети слишком сблизились за эти две недели?       — Старик Мин, перестань подглядывать за молодыми людьми, старый извращенец!       — Я не извращенец! Я — ценитель искусства!       — Где ты искусство здесь нашел?       — Любовь — самое настоящее искусство жизни.       Грязное белое тряпье снова бьет по лицу старика Мина.       Но как бы его старая жена ни возмущалась, Ю Джунхек и Ким Докча действительно слишком сильно сблизились за короткий временной срок. Они спят в одной комнате на соседних матрасах, ходят вместе в купальню, садятся вдвоем за отдельный стол и уходят на короткие вылазки, как самая настоящая супружеская пара, чью любовь не сломит ни ветер, ни дождь, который, на огромное удивление жителей лагеря, идет не просыхая, из-за чего пришлось полностью забить оставшимися в запасе нержавеющими пластами стали внешние стены поверх гнилых досок.       В очередной поздний вечер Ли Сукен проходит вдоль и поперек погружавшегося в чуткий сон лагеря, особенно заостряя свое внимание на комнате своего сына. В ней тихо и только слышно шуршание одежд и тканей одеяла. С появлением Ю Джунхека в их лагере особо ничего не изменилось: он ходит хвостиком за ее сыном, поэтому когда есть Ким Докча - есть Ю Джунхек, когда нет Кима Докча - нет Ю Джунхека. Изначально это раздражало Ли Сукен, но видя действительно счастливого сына, она закрыла на всё глаза.       Её сын был таким болезненным в детстве. Маленький, бледный комочек содрогался и плакал от лихорадки на протяжении нескольких лет, пока другие жители лагеря, которым тогда управляла бабушка Ча, желали убить его. Её муж, отец Кима Докча, погиб за лагерь, когда на него напало несколько сильных тварей. Тогда начался дефицит рабочей силы: большинство взрослых мужчин сровнялись с землей за лагерь. Вопрос о дальнейшем выживании волновал абсолютно всех, поэтому пришлось отправлять немногочисленных подростков на охоту. Бабушка Ча передала свое лидерское место Ли Сукен, а сама она поднялась на крышу работать с другими стариками на скудной ферме. Во всей череде черных полос жизни Ли Сукен неожиданное выздоровление Кима Докча стало для неё счастливейшим днем в жизни. Он был одиноким ребенком, которому пришлось рано встретиться лицом к лицу со смертью. Поэтому она была рада, когда Ким Докча по мере взросления начал немного социализироваться. Хан Суен и Джун Хивон — несомненно хорошие друзья. А если Ю Джунхек и дальше продолжит осчастливливать ее сына, то она с готовностью запишет его в список хороших друзей Кима Докча.       Невольно приободрившись от воспоминаний того несомненно прекрасного дня, довольная женщина уходит под бешеный рокот дождя, бьющегося в стальные пласты.       В это время Ким Докча, используя фонарик телефона и руку Ю Джунхёка как держатель «светильника», мается над тетрадкой со своими записями, вертя в ловких пальцах карандаш.       — Цветы, звёзды и монстры бродят вокруг меня, Однако только ты — уходишь навсегда. Когда бутон завянет и упадет в курган, Я смогу приоткрыть горькой правды капкан… Капкан, обман, обвал… Чёрт, — Ким Докча раздраженно бросает карандаш себе на живот.       Ю Джунхёк находит это милым. Сосредоточенная маска возвышенного поэта, Кима Докча, так быстро спадает и вмиг открывает его настоящего, что вызывает у наблюдающего за ним мужчины тихий смешок. Когда Ким Докча улавливает колебание воздуха около уха, он сердито косит на все такого же бесстрастного, но неизмеримо красивого Ю Джунхека, который сразу же выключает фонарь и убирает телефон.       — Поработал и сразу спать? — злобно смеется Ким Докча, вальяжно укладываясь на жалкий матрас, закидывая руки за голову. — Даже не потребуешь зарплаты?       Ю Джунхек молча фокусирует взгляд на лежащем рядом мужчине, привыкая к темноте ночи и ничего не отвечая, ложится на своё спальное место.       — Завтра мы отправимся на долгосрочную вылазку. Возможно, мы не вернемся обратно, поэтому хорошо отдохни сейчас. Потом ты этого сделать не сможешь, — серьёзным тоном оповещает Ким Докча, смотря в пустоту. — Я давно это планировал, но не мог решиться.       — Почему?       — Я хотел взять с собой Хивон-щи, но не мог оставить дом без защиты. Ты так удобно появился, что эта дилемма решилась сама собой, — Ким Докча заканчивает зевком.       — Куда мы пойдем?       Ким Докча с минуту не отвечает.       Ю Джунхек отворачивает голову от созерцания металлических пластин и смотрит на замолчавшего мужчину. Ким Докча уснул.       Утро следующего дня начинается бодро. Ю Джунхек и Ким Дочка собираются, как позже мужчина узнал, на Сеульский вокзал, находящийся достаточно далеко от СОЕХ. Переодевшись в привычную форму Чистильщика промышленного комплекса «Звёздный поток», Ю Джунхек держит в руках противогаз старого образца, которые когда-то давно были в пожарных хранилищах, а позже были заменены изобретением наставника Ли Сольхвы. Резина хрустит под слегка взмокшими от пота подушечками пальцев, мутные очки едва отражают яркий луч полуденного солнца. Такие противогазы, полностью крытые, в которых ужасно жарко и душно и из-за вони которых хочется выплюнуть легкие, ему удосужилось надеть только единожды, в детстве, когда он, воображая себя Чистильщиком первого класса, украл родительский противогаз. Воспоминания о ругани матери сквозь года поблекли: её образ, внушающий страх от её силы и чарующий своей заботливой душой, стал размытым пятном, а ее голос… Теперь он его не помнит.       Закрыв глаза, мужчина, скрепя зубами от напряжения, делает глубокий вдох и выдох. Чего бы ни коснулся Ю Джунхек, всё ему напоминает о Подземелье. Когда он поднимает веки, то видит серьезного Кима Докча, и его мрачные мысли рассеиваются.       Ким Докча, стоя под искусственным освещением, машинально затягивает на себе бронежилет, утягивающий его мускулистую, но стройную фигуру; плотнее заматывает бинты на запястьях и кисти руки, разминает элементарными упражнениями ноги и шею, одновременно с этим о чём-то думая. Его лицо ничего не выражает. На нём нет привычной идиотской улыбки, хранящей в себе напускное высокомерие, его глаза глубоки, подобно черной бездне, в которой таятся черти, а длинные ресницы тенью ложатся на яблочки острых скул.       «Действительно красивый», — думает Ю Джунхек и подходит к Киму Докча, с холодным расчетом составляющему план в своей сообразительной голове.       — Ю Джунхек, — первый говорит Ким Докча, легко поднимая шальные уголки губ, — я видел, как ты меня прожигал своим острым взглядом. Тебе нравится на меня смотреть?       — …       Ким Докча — сплошная тайна. Ю Джунхёку его не понять. Однако он точно знает, что верным ответом на его флирт будет гробовое молчание.       Спустя пару минут они, полностью готовые, стоят у выхода и прощаются с собравшимися людьми.       — Берегите себя, — напоследок говорит Ли Сукен.       — Аджосси, а насколько долго ты уходишь? Я не хочу, чтобы аджосси уходил надолго...       — Д-да! Хён, ты же скоро вернешься?..       Дети не отлипают от ног мужчины, всё сильнее и сильнее прижимаясь к ним.       — Как получится, — глаза Кима Докча превращаются в полумесяцы. — Не скучайте, помогайте старикам и если увидите монстра, то немедленно скажите Хивон-щи.       — Да, да, я примчу быстро, как смогу, — посмеиваясь говорит Джун Хивон, отклеивая прицепившихся к ногам мужчины детей.       — Пока-пока! Постараемся найти побольше зелени! — напоследок кидает Ким Докча и пускается в нечеловеческий бег.       Ю Джунхек молча кивает всем и бежит за мужчиной, надев перед этим противогаз. Как только он сравнивается с Кимом Докча, он в мыслях в сотый раз успевает удивиться его способностям. Он может вполне дать фору каждому Чистильщику первого класса или даже некоторым М-24. Они оставляют за собой клубы пыли, преодолевая станции и мост, скрываясь за зданиями и высокими каменными стендами. Зачищенные территории кончаются на шестой час пути. Не тратя патроны и силы на ликвидирование монстров-жаворонков, мужчины, словно солнечные зайчики, отталкиваются от полуразрушенных стен, перепрыгивают туши спящих тварей и бегут дальше, будто дразня голодных М-14 и М-24.       Ловко запрыгнув в потрескавшуюся раму давно разбитого окна, на котором даже иссушились сорняки из-за смертельный жары, Ю Джунхек и Ким Докча снимают противогазы и лихорадочно вбирают в себя воздух, пытаясь отдышаться после несколько часового и не прекращающегося бега. Ким Докча опирается руками о колени, сгорбившись в спине. Пот крупными каплями стекает с мокрых черных волос, собираясь на веерах ресниц, скользя по белой коже и проводя собой влажные дорожки по ровному носу. Ю Джунхек отворачивается и выглядывает на улицу. Все труды ливня так быстро испарились, что следов небесной тоски и не осталось. Ужасный зной и жара выбивают из колеи. Мужчина внимательным взором осматривается. Его взгляд останавливается на активных движениях в противоположном переулке, откуда доносится звериное кряхтение. Покрытая свежей фиолетовой кровью шерсть покорно следует за перекатывающимся под прочной кожей мышцами. Хвост, в ходе мутации приобретший дополнительные острые когти, в нетерпеливой радости бьется о землю. Когда монстр поднимает голову, Ю Джунхек замечает кошачьи острые ушки, двигающиеся почти вокруг невидимой оси. Будучи Чистильщиком, он редко натыкался на бодрствующих М-24. Убивая их во время стадии сна, он не чувствовал от них особой опасности, однако сейчас, когда в ясном небе нет ни единого облачка, солнце слепит так, что может сжечь глаза, а все монстры-жаворонки активны, холодная дрожь пробегает по рукам мужчины. Эта тварь их заметила.       Перестав дышать, Ю Джунхек хватает Кима Докча лицо, перекрывая ладонью нос и рот. Мужчина перестает шуметь, без слов поняв, что происходит, и кивает, серьезно смотря в глаза Ю Джунхека, который сразу же убирает руку с лица Кима Докча. М-24 известны своими чересчур развитыми двумя чувствами — зрением и слухом. Их сила и скорость зависят от наполненности желудка, а с учетом того, что эта мутированная кошка явно с ярым аппетитом доедает своего сородича, то опасность она предоставляет неимоверную. Ю Джунхёк, задерживая дыхание, тянется рукой к карману штанов, откуда достаёт круглые часы. Стекло, защищающее циферблат и стрелки, отполировано до блеска, поэтому мужчина использует их в качестве зеркала, чтобы следить за тварью. Постаравшись найти верный угол обзора, он видит, как огромных размеров белая кошка, покрытая фиолетовой жидкостью, сплевывает скелет съеденного монстра. Её зрачки быстро крутятся, словно стрелки обезумевших часов, хвост бьётся о ближайшие здания, из-за чего стены крошатся и трескаются дальше, а из лап показываются когти, похожие на четыре изогнутых меча. Из собачьей пасти вытекает фиолетовая кровь, на передних клыках остаётся отвратная внутренность какого-то монстра. «Котопёс» грациозной походкой наворачивает круги по улице, между противостоящими офисными зданиями. Ю Джунхек, не отрывая взгляда, продолжает следить за тварью, чьё чутье притуплено из-за отсутствия носа как такого.       «Вероятно, «котопёс» уже долгое время занимается каннибализмом, и неимение носа — результат какой-нибудь схватки за жизнь и еду», — размышляет Ю Джунхёк, пока его не отвлекает грубое прикосновение к свободной руке.       Ким Докча, сняв перчатки с себя и с него, крепко сжимает запястье мужчины, будто желая его сломать, и коротким ногтем выводит на чужой ладони слова:       — Отвлечь…… Напасть…… Убить.       Ю Джунхек кивает, не смотря на него, и убирает часы обратно в карман, заместо них сжимая рукоять меча. М-24 не берёт огнестрельное оружие, потому одним взмахом отсечь твари голову будет самым благоприятным выходом. Словно отрепетированная до дрожи в коленях пьеса, они, актеры этой пьесы, выступают из тени закулисья.       Ю Джунхек будто невзначай шаркает тяжелой подошвой армейских ботинок по полу, привлекая внимание монстра. Большая голова резко вскидывается вверх, смотря в проем окна здания, где находится Ю Джунхёк. Мужчина тем временем продолжает шуметь, наращивая громкость, стоя за стеной, отделяющей его от взора М-24. Топот, удары о камень, давка стекла, разбросанного по этажу, возбуждают в «котопсе» ярость и аппетит. Монстр приседает и не отводит взгляд от Ю Джунхека, который высунул из перекрытия руку: ждёт, пока его десерт заметит и кинется в бега, чтобы потом оборвать его хрупкую ниточку жизни. После одной конечности появляется нога, а потом весь человек.       Мужчина, в свою очередь, останавливается и переводит взгляд прямо на «котопса», делая вид, будто бы только сейчас увидел своего будущего убийцу. Монстр зрительно ощущает страх в своей добыче. Хвост радостно бьется о землю, кошачьи лапы готовятся наброситься на жертву, однако нюх подводит хищника. Неожиданно появляется тень, скрывающая голову монстра от палящего солнца. «Котопёс» поднимает глаза вверх и видит летящего вниз человека и направленный в его сторону чистейший металл лезвия. Как он там оказался?       В то время как Ю Джунхек отвлекает безносую псину на себя, Ким Докча со скоростью света оббегает здания и оказывается в офисе напротив их с Ю Джунхеком временной остановки. Просчитав траекторию своего прыжка, мужчина сжимает рукоять своего меча, отводит руки за голову, чтобы одним ударом лишить М-24 головы, и выпрыгивает из пустой оконной рамы. Ким Докча в миг оказывается у самой шеи и рассекает её. Слышится хруст мощных костей. Тварь не успевает толком понять, что происходит, как уже испускает дух. Тяжелая голова с грохотом валится на землю и укатывается в сторону заржавевшей машины; туловище, на которое приземлился Ким Докча, качается и по всем законам физики падает вслед за головой. Мужчина успевает оттолкнуться от неустойчивой шерстяной поверхности мертвой тушки, но, сделав кувырок в воздухе, к своему сожалению и отвращению, попадает под прямую струю фиолетовой крови, фонтаном бьющуюся из шеи «котопса».       Встав на землю, Ким Докча недовольно цокает, но его лицо остаётся таким же бесстрастным, как и в момент убийства. Он рассматривает труды своей деятельности и вкладывает меч в ножны, переведя взгляд на мужчину, чей взгляд по какой-то причине выглядит удивленным.       «Так шокирован моими навыками?» — тщеславно думает Ким Докча.       Внезапно безголовый монстр вновь встает и замахивается лапой, почти попадая по рядом стоящему Киму Докча, но оказавшийся рядом Ю Джунхек отсекает её, и она с грохотом валится под ноги, поднимая пыль. Физически почувствовав, как его сердце упало в Подземелье, Ким Докча замедленно говорит:       — Ебануться — не согнуться.       На машинальном уровне он вновь хватается за рукоять меча. Звон металла бьется эхом о призрачный мегаполис. Два длинных клинка разрезают воздух и проникают в плоть монстра, повреждая ткани мышц. Ю Джунхек рычагом тянет на себя меч, собственным весом приподнимая тяжелую тушку, пока Ким Докча, вытаскивая из плоти лезвие, вновь прокалывает прочную кожу твари, пробивая насквозь сердце. Буйное безголовое животное окончательно затихает.       — Почему оно вновь ожило?!       — Вероятно, оно и не умирало, — говорит Ю Джунхек, вытирая меч от крови. — Эволюция продолжается, как и естественный отбор. Выживает сильнейший. Так как каннибалы-монстры стали сильнейшей расой среди монстров, то и их строение тела и организма стало мощнее. Теперь придется целиться сразу в сердце, чтобы убить.       — Тц, — Ким Докча закатывает глаза, пытаясь оттереть с лица вонючую фиолетовую кровь. — Ты такой умный. Я думал, что вас там обучают только убийствам и стратегии.       На самом деле Киму Докча стало немного стыдно за то, что он не знает, что такое «эволюция», поэтому он, отвернувшись и закинув руки за голову, в фривольной и беспечной позе шагает дальше, оставляя Ю Джунхёка позади.       — В Подземелье есть школы, где детей и взрослых обучают основным знаниям — естественным наукам и гуманитарным наукам — и есть узко-направленные академии. Я обучался в промышленном комплексе, поэтому действительно изучал только искусство владения мечом, стрельбу и стратегию.       — А, — Ким Докча поворачивает голову к догнавшему его Ю Джунхеку, — у тебя был друг, который разбирался в этой «эволюции» и «естественном отборе», да?       — …если знаешь — не спрашивай.       Молчание продолжается до следующей контрольной точки — станции Нонхён, где они устраивают ночлег.

***

      Когда заканчиваются относительно тихие территории, начинается кровавая баня. После того, как Ю Джунхёк и Ким Докча всё в таком же молчании — даже спустя одну ночь — хотят пересечь реку Хан и почти доходят до никем неизведанной станции Намгури, они встречают всё больше и больше монстров по типу почившего «Котопса».       Мост трещит по швам, пытаясь выдержать на себе настоящую войну монстров и людей. Летающая собака с когтями орла хватает ими заржавевшие машины и бросает их в Ю Джунхёка, отбивающегося от её детёнышей, которые выглядят уродливей и свирепей, чем их мать. Огромная голова щенка с выпученными, как у новорожденных голубей, глазами, цепко и точно разрывает на мужчине бронежилет, почти доходя острым когтем до плоти, пока его братья падают на землю от меча Ю Джунхёка.       — Чёрт вас всех побрал! — сквозь зубы кричит мужчина, подставляя под коготь маленького щенка-орла свою левую руку.       Почувствовав, как разрываются его мышцы, Ю Джунхёк сильнее сжимает челюсти и отбрасывает надоедливую тварь с себя. Детёныш останавливается в воздухе, но сразу же падает замертво на землю, когда лишается крыльев. Ким Докча наступает на щенка-орла, расплющив череп и размазывая крошечные мозги по земле.       — Я бы точно помер, — под нос говорит Ким Докча, отмахиваясь от мыслей не произошедшего будущего, в котором он всё-таки пошел на эту вылазку в одиночку.       Мужчина нагибается. Над его головой пролетает ржавый автомобиль, который ломает собой перила моста и падает в воды реки.       — Еб твою…! Это ведь в тебя кидали, какого хрена оно в итоге прилетело в меня?!       — Не стой столбом, — монотонно говорит Ю Джунхёк, убив последнего детёныша собаки-орла.       — Вот же ж… мелкий ублюдок, — выплёвывает Ким Докча и переводит взгляд на тварь.       Огромный монстр, размером в пятнадцать внедорожников без учета крыльев, парил в небе, словно обдумывая свой план действий. Ю Джунхёк, недолго думая, достаёт свой автомат, меняя магазин и снимая его с предохранителя.       — Бесполезно. Это ведь М-24, только патроны в пустую потратишь.       — Что предлагаешь тогда делать?       Ким Докча недолго смотрит на грубый, но в то же время утонченный профиль Ю Джунхёка и начинает бегать по окружению глазами. В нём нет и унции паники, поэтому его мозг работает исправно и как положено. Через несколько мгновений, монстр даже не успевает два раза взмахнуть крыльями, мужчина выдает:       — Раз эта самка совсем не реагирует на трупы её же потомства, значит ли это, что она реагирует на человеческую плоть? Как видишь, она больше обращает внимание на тебя, потому что из твоей руки почти торчит свежее мясо… Может побудешь ненадолго приманкой? Я тебя уверяю — ты будешь самой красивой недостижимой едой для этой недоорлихи.       Ю Джунхёк:       — …Великолепный план.       Мужчина с огнестрельным оружием косит взгляд на свою рану. Она действительно выглядит отвратительно: рваная рана сильно кровоточит, а куски кожи так и норовят оторваться, ещё немного и будут виднеться кости мужчины. Но несмотря на такую серьёзную рану сильной боли Ю Джунхек не ощущает, но если не поспешить, то можно получить инфекцию, а там и похуже. Бывший Охотник решает согласиться на рискованный план Кима Докча, ведь другого им не остаётся…       — Подожди, — останавливает Ю Джунхёк потянувшемуся к оружию Кима Докча. — Посмотри.       Монстр в это время клювом подбирает машины и раскидывает их позже по мосту, словно расчищая стол перед трапезой. Ким Докча, следуя указанию Ю Джунхёка, иногда уворачивается вместе с ним от летящих автомобилей и пытается понять мысль мужчины. Что же он хочет сделать? Что-то менее жертвенное или более безумное?       Ответ приходит тогда, когда Ким Докча замечает, как именно псиный орёл хватает машины.       — Я понял, — спустя пару секунд отвечает Ким Докча и, хватая Ю Джунхёка за раненую руку, бежит в сторону ближайшего автомобиля. — Ты сумасшедший! Ещё безрассудней меня!       Ю Джунхёк шипит от боли: рука Кима Докча сжимает открытую рану с такой силой, что мужчине на мгновение показалось, что он упадет в обморок.       — Даже если мы не уверены в прочности его кожи, то мы точно уверены в уязвимости его глотки.       Они быстро садятся в машину, захлопнув ржавые двери. На водительском месте Ю Джунхек кладет руки с оружием на разорванный истлевшей подушкой безопасности руль. Ким Докча с пассажирского места для пущего эффекта разбивает свою руку в кровь, пробивая бардачок насквозь. Его кулак касается чего-то холодного, и мужчина, разбив заодно окно дверцы, смотрит через дыру во внутрь бардачка. Невольно из Кима Докча вырывается судорожный вздох, а его глаза расширяются. В его кровавой ладони помещается энтер-пакет с гранатой внутри.       — …чья это машина?       — Не думаю, что сейчас это важно. Она рабочая? Мы сможем её использовать?       Когда первый эффект удивления проходит, то и Ким Докча начинает мыслить рациональней. Он качает головой и аккуратно вытаскивает гранату из энтэр-пакета, который не дает вещи, находящейся внутри, испортиться или постареть.       — Я не подумал, что она может быть игрушечной. Хотя, кто бы так оставил игрушку в энтэр-пакете в машине? — мужчина слегка подбрасывает гранату в руке. — Тяжёлая. Думаю, настоящая.       Свежая кровь двух мужчин стекает и крупными каплями падает вниз, пачкая всё вокруг. М-24 своим орлиным взглядом и собачьим обонянием быстро находит свой обед в хиленькой машине, стоящей поперек дороги. Взмахивая крыльями, монстр быстро подлетает к ней и клювом поддевает капот. Машину сильно трясет, и салон заполняется вонью псины, смешанный с кровью. Борясь с рвотными позывами, Ю Джунхёк начинает отсчитывать секунды.       — Четыре.       Ким Докча в руке держит гранату, Ю Джунхек снимает с предохранителя огнестрел, нацеливаясь ровно вперёд.       — Три.       Машину сотрясает волна большей силы. Пес-орел поднимает голову к небу, будто пытаясь проглотить схваченную во время охоты пищуху.       — Два.       Мужчины опираются ногами и телом о руль, бардачок и пространство под ними, стараясь не упасть вниз, следуя законам физики. Только сейчас они осознали, что нужно было проверить ремни безопасности…       — Огонь!       Ким Докча быстро реагирует на команду Ю Джунхёка и одновременно с рядом выстрелов, пробивающих сначала лобовое стекло, а потом и язык монстра, вырывает пальцем чеку и бросает гранату в представшую перед ними пасть. Из разодранных активной стрельбой нежные внутренние стенки рта и глотки обильно течет кровь, потом попадая в горло монстра. Бомба падает в фиолетовую буйную реку и вмиг скрывается внутри пса-орла. Патроны кончаются, и Ю Джунхёк, видя, что монстр, несмотря на то что кровь монстра очевидно не даёт ему и вдоха сделать, не опускает голову вниз, как он изначально задумывал, несмотря на адскую боль, продолжает глотать машину…       — Блять.       Мужчина хватает Кима Докча за руку и сам, борясь с гравитацией, пытается забраться на задние сидения. Ким Докча понимает его мысль, поэтому сам пытается помочь Ю Джунхёку осесть на обратной стороне спинки водительского кресла , а сам — на соседней спинке. Они не замечают, как оружие Ю Джунхёка падает в пасть монстра, как капот хиленькой машины уже погружается во внутреннюю реку крови. Мужчины одновременно вытягивают ноги и неустойчиво встают на спинках сидений. Руками они хватаются за пассажирские места и, подтягиваясь, попадают в совсем не пустой багажник. Он заполнен оружием и ещё несколькими прочно закрепленными взрывными устройствами. Ким Докча разбивает ногами заднее стекло. Ю Джунхёк прикрывает рукой оставшийся глаз, пока другой мужчина цепко берет его за эту руку и помогает освободиться из салона машины.       Мужчины успевают спрыгнуть вниз и попасть в воды реки Хан.       Буквально через секунду брюхо монстра разрывается, пачкая все вокруг фиолетовой жидкостью. Монстр неистово вопит и кричит. Из его клюва выливается кровь, сам он падает на землю, больше не в силах управлять своим телом. Следом за гранатой взрывается вся машина, полностью разрывая морду монстра. Инерция от падения и взрыва окончательно рушит мост. Обломки падают в воду вместе с мертвым телом М-24. Нарастает волна. Она накрывает с головой обоих раненных мужчин.       Ким Докча чувствует свое сердце в горле, оно пульсирует, кажется, даже в его глазах. Когда он пытается в речной глубине найти Ю Джунхёка, то его охватывает небольшая паника. Его нигде нет.       Он плывет под водой, вертя головой, и наконец-то находит Ю Джунхёка, который прицепился ногой к обломку моста, тянувшего мужчину на дно. Кислород кончается. Ким Докча, не думая, плывет вниз, достигая мужчину, который уже успевает захлебнуться водой.       Ким Докча сам больше не может терпеть. Он так сильно хочет вдохнуть воздуха, что готов умереть за это. Из последних сил мужчина тянет ногу Ю Джунхёка вниз, следом за тонущей тяжелейшей мостовой конструкции, освобождая его. Насколько это возможно, Ким Докча, одной рукой схватив воротник Ю Джунхёка, быстро всплывает на поверхность.       На поверхности действительно хорошо. Ким Докча откашливается и судорожно хватает воздух ртом. Потом он кладет Ю Джунхёка на спину, высвобождая его от тяжелой мокрой одежды, встает на колени рядом с ним и, сложив руки на его грудную клетку, порывистыми и ритмичными движениями давит на неё так, чтобы не сломать ему ребра.       «Сумасшедший! Это был ужаснейший план».       Единственное, что радует мужчину, так это слабое сердцебиение: значит, Ю Джунхёк всё ещё жив. Когда бывший охотник не приходит в сознание, а вода продолжает оставаться в нём, Ким Докча кладёт свою руку на его лоб и надавливает голову по направлению к макушке. Он делает быстрые вдох и выдох, пытаясь унять свой мандраж. Из-за этого ему наоборот не хватает кислорода, темнеет в глазах и напряжение давит на голову. Ким Докча задерживает свое дыхание. Успокоившись, он набирает в легкие воздух, зажимает второй рукой нос Ю Джунхёка и прижимается губами к открытому рту мужчины, выдыхая. Потом вновь складывает руку на руку на грудной клетке и делает ритмичные движения, а потом снова выдыхает в Ю Джунхёка воздух, касаясь искусанных губ.       Когда ничего не происходит, а время продолжает идти, Ким Докча осознает, какую глупость совершил. Он прекращает делать всё, что делал до этого и срочно проверяет пульс Ю Джунхёка.       «Идиот. В такой момент мозги все отшибло? Браво, Ким Докча! Чуть не послал отпрыска за своими родителями на тот свет. Вот бы они обрадовались там, узнав, что у них у всех единый убийца! Было бы легче меня проклинать».       Ким Докча закусывает губу и медленно переворачивает Ю Джунхёка на бок. Он правда не знает, что именно ему стоит сделать.       «Наверное, в муравейнике их обучают этому. Лучше бы я захлебнулся вместо него. Хотя нет, Ю Джунхёк даже не умеет плавать. Мы бы оба утонули, — хаотично думает Ким Докча, держа пальцы на шее мужчины, безостановочно проверяя пульс. — Блять, что мне делать?»       У него нет времени на раздумья. Ким Докча, повинуясь внутреннему чутью и логике, которая соизволила дать о себе знать, переворачивает Ю Джунхёка на живот, перекинув его через своё колено, открывает его рот и засовывает туда два пальца, резко надавливая на корень языка.       Наконец-то Ю Джунхёк откашливается застоявшейся в нём водой.       — Эй, Ю Джунхек, — окликает Ким Докча мужчину, вытирая свои руки об одежду, — хочешь стать компаньонами не только в жизни, но и в смерти? Или что?!       Ю Джунхек находится словно в вакууме, ничего не слыша и не понимая. Он ещё раз несколько раз откашливается, массажируя рукой грудную клетку, и поднимает глаз на ругающегося Кима Докча. Когда его взгляд фокусируется на его взбешенном лице, Ю Джунхёк приходит в себя, анализируя произошедшее.       Изначально всё шло по его плану. Он заметил, что монстр отбрасывает машины по одному принципу — вгрызается клювом и клыками в капот, поднимает авто вверх, держа в вертикальном положении, почти заглатывает его, а потом уже бросает. Мужчина хотел в момент «заглатывания» повредить недопсине-недоорлихе внутреннюю полость с помощью огнестрельного оружия и осколков лобового стекла, а потом во время того, как машина будет лететь из-за броска, выпрыгнуть из неё на мост. Но кто же знал, что именно в этой машине окажется целый взрывоопасный ларек, а монстр решит не выпускать свою еду до своей смерти?       «М-24 мёртв — мы живы. Значит план проведен с успешным результатом».       — Ты закончил? — перебивает возмущенную тираду Ю Джунхёк.       «Сам согласился на мой план, а теперь имеет дерзость поливать его дерьмом?»       — Ким Докча, — мужчина встаёт и смотрит на разрушенный мост, — а ты, я вижу, горазд только языком трепать, — протягивая руку, Ю Джунхек делает выговор и продолжает: — Вставай, нам не стоит задерживаться.       — Тц, — Ким Докча крепко хватает предложенную руку и встает рядом во весь рост. — Смеешь меня оскорблять? Если бы не я, ты бы сейчас не стоял на своих двоих, а уже бы пересекал реку Санзу. Скажи спасибо. Я снова тебя спас…       На секунду Ким Докча вспоминает свою первую попытку спасения Ю Джунхёка. Его лицо слегка опаляется стыдливым румянцем, а глаза опускаются в землю. Неосознанно мужчина касается своих губ, а потом с позорным и приглушенным криком зарывается лицом в свои ладони.       «Какой позор!»       Ю Джунхёк хмурится. Ничего не сказав, он разворачивается и уходит. Ким Докча успокаивается, несмотря на то что ему всё ещё стыдно за свою откровенную глупость, приходит в себя и идёт следом.       Им повезло: они выплыли на другой стороне моста, поэтому мужчины смогут продолжить свой путь без проблем. Когда они доходят до района Гури, то уже темнеет. Спустившись в казино, где было относительно безопасно, уставшие мужчины валятся с ног, совсем забыв о ночном патруле. Ю Джунхёк всегда просыпается первым; и постоянно первым, что он видит, это лицо Кима Докча; первое, что он чувствует, это оплетшие, как щупальца осьминога, его тело конечности Кима Докча; первое, о чём он думает, это Ким Докча.       «Как же жарко».       Ю Джунхек выбирается из «осьминожьих» объятий и проверяет свой меч. Его сердце бешено колотится каждый раз, когда он просыпается. Принимая небольшое недомогание за беспокойство об оружии, мужчина начищает лезвие до блеска, смотря в пустоту и слушая тихое и спокойное дыхание позади.       Эпизод вчерашнего дня внезапно вспоминается ему. Медленно опустив меч под ноги, Ю Джунхёк неосознанно касается пальцами своих губ.

***

      Следующие дни проходят так же: в постоянных сражениях с эволюционировавшими монстрами и спасательных ночёвках в галереях, музеях или в подвальных помещениях. На шестой день их вылазки Ю Джунхёк вновь готовит еду, и он, сидя у костра, скучающе переворачивает мясо только убитого М-23.       — Хм, мы сейчас на улице Соволь. Если пойдем просто по ней, то дойдем до вокзала. Главное понять, в какую именно сторону нам идти.       Ким Докча, обнажив себя на половину, обмахивается найденными картонками, иногда дразня Ю Джунхёка самодельным и жалким веером. Он задумчиво смотрит на табличку с названием улицы, пока до его носа долетает аппетитный аромат жаренного мяса.       — Ах, давай быстрее. От этого костра ещё душнее становится.       Солнечные лучи ложатся на белую, покрытую шрамами кожу приятным сиянием. Стройная и подтянутая фигура выглядит в свете дня песчаной скульптурой. Каждая накаченная мышца красиво напрягается, когда Ким Докча размахивает жалким подобием опахала. Аккуратные и изящные кубики пресса бесценны для созерцания. Если бы Ю Джунхёк был более чувствительной личностью, то сейчас ему было бы тесно в штанах, но мужчина лишь холодно хмыкает и отворачивается от загорающего Кима Докча.       — Зимой днем тоже жарко?       — Не так, как сейчас, но да. Ночью довольно прохладно, но это ты и сам знаешь.       Ю Джунхёк стоически смотрит на полыхающий костёр.       — Есть ли в этом какой-то смысл? — говорит он, перекладывая готовое мясо на стекло.       — В чём именно?       — Будет ли конец этим монстрам? Может, мы все умрём просто от жары? Или через несколько лет Солнце просто столкнется с Землёй, и мы всё равно умрем. Тогда зачем мы сейчас так боремся за что-то?       Ким Докча опускает взгляд на Ю Джунхёка, который принялся высказывать свои депрессивные мысли вслух. Откровенно говоря, мужчине нравится слушать это. Ю Джунхёк не выглядит глубоко думающим человеком, чья душа расположена к таким философским и элегическим вопросам, или человеком, который с легкой беспечностью может делиться своими переживаниями с людьми, поэтому, когда он открывается ему, Ким Докча не может не чувствовать себя особенным для Ю Джунхёка человеком.       — Мы живы, и это главное. Пока бьётся твоё сердце и ты ощущаешь боль, ты живёшь. Когда ты умрёшь, тебе уже будет на всё наплевать. Разве ты не чувствуешь сожаление, когда думаешь о своей смерти и об её последствиях?       Медленно переворачивая на палке мясо, Ю Джунхёк задумывается над словами Кима Докча.       — Должно быть… ты прав. Ешь, — протягивает мужчине готовый обед.       В относительной тишине они обедают, вгрызаясь в горячее мясо зубами.       Спустя шесть дней мужчины наконец-то достигают своей конечной цели — Сеульского вокзала.

Продолжение следует…