Календулы и Гипсофилы

      — КИМ-ДОКЧА-ЧТО-ЗА-ХУЕТУ-ТЫ-ПРИТАЩИЛ?! — тараща глаза на паука-бабочку, кричит Чо Ёнран — правая рука Ли Сукён.       Джун Хивон с неловкой улыбкой на пол-лица закрывает уши Шин Есунг и Ли Кильёну, прижимая их головы к себе, пока Ли Сукён массажирует двумя пальцами переносицу.       — Это наш новый питомец! — кричит с головы монстра Ким Докча, активно махая рукой.       Рядом с ним лежит, словно мертвый, Ю Джунхёк, который непрерывно на протяжении нескольких часов очищал тушки монстров для их «нового питомца» (он определенно с этого дня никогда больше не притронется к готовке). Его голова почти взрывается от напряжения, а налитые свинцом конечности готовы отсоединиться от тела в любой момент, лишь бы обрести долгожданный покой. Почти испуская дух, мужчина хватает руку Кима Докча и низким голосом просит успокоиться.       — Я просто рад вернуться домой, — Ким Докча с легкой улыбкой на лице берет запасённый им кусок мяса, при взгляде на который Ю Джунхёку хочется просто умереть, и бросает вниз, подальше от собравшейся у входа в СОЕХ толпы.       Паук-бабочка неловко останавливается над приманкой и после удара по макушке садится, сгибая в три погибели свои лапы. Ю Джунхёк встаёт и вместе с Кимом Докча спрыгивает с головы монстра на землю, пока новый житель лагеря СОЕХ наслаждается куском мяса от М-23. Ли Сукён первая подходит к ним, с подозрением косясь на чёрное огромное пятно, которое почти догоняет своим размером здание бывшего торгово-развлекательного комплекса.       — Я вернулся, мам.       — Вижу, — суровым тоном отвечает Ли Сукён. — Хорошо провели время?       — Очень хорошо, — коротко кивает несколько раз мужчина, многозначительно поглядывая на стоящего рядом Ю Джунхёка.       — Что насчёт, — женщина с прищуром смотрит на паука-бабочку, — этого? Вы хорошо подумали над своим решением? Что если из-за этой твари на нас выйдут муравьи?       — Тогда я просто прикажу ему их сожрать, — тоном, будто он говорит о погоде, отвечает Ким Докча, пожимая плечами.       — А нас он не примет за еду?       — Мы позаботимся об этом, — подаёт голос Ю Джунхёк.       — Ладно.       Ли Сукён отступает. Её тонкие губы слегка приподнимаются, а лёд в глазах тает.       — Вы долго будете держаться за руки?       Ю Джунхёк сначала непонятливо приподнимает бровь, а потом, проследив за взглядом Ли Сукён, опускает голову. Заметив, что он всё это время не выпускал руку Кима Докча из своей хватки, мужчина как ни в чём не бывало разжимает слегка онемевшие пальцы и, не оглядываясь, уходит первым.       Солнце продолжает светить, и жизнь идёт своим чередом.       Наступает август. Зной в своем расцвете сил убивает старика Мина и его жену, которые из-за солнечного удара и сильной жары неудачно упали вниз, копаясь в огороде. Титано, так назвал монстра Ли Кильен, первым замечает их лежащие за пределами здания тела. Потоптавшись рядом с ними и поняв, что их мясо не обработано, избалованный паук-бабочка подходит с другой стороны комплекса СОЕХ, стучась крылом в заколоченные окна. Ю Джунхёк просыпается первым, выходит на улицу и быстро узнает умерших.       Похороны проходят тихо. Ю Джунхёк опускает взгляд и теребит глазную повязку. Рядом с ним стоит Ким Докча, в которого вцепились, как клопы, дети. Их носы постоянно хлюпают, а из глаз все время ручьями текут слезы. Они почти задыхаются в рыданиях, поэтому Ким Докча молча хлопает Шин Есунг и Ли Кильена по содрогающимся спинкам, чтобы немного успокоить.       Под конец тихой речи Ли Сукен детей уводят во внутрь СОЕХ и укладывают спать, пока остальные держат за руки вырывающихся родственников старика Мина.       — Изверги! — кричит его сын, пока невестка старика громко плачет, свесив голову. — Почему мы не можем просто кремировать тела? Почему мы уподобляемся этим тварям? Я убью вас всех! Убью!       — Ты сам держал руки Хивон-щи, когда мы хоронили её отца, а потом осуждал её за «неадекватное поведение в наших реалиях», а теперь ты угрожаешь нам? — Ким Докча, натирающий лезвие меча, недобро усмехается.       — Не стоит, — просит замолчать своего сына Ли Сукён. — Мы все понимаем тебя, — обращается она к сыну старика Мина, — однако мы должны быть убеждены, что после смерти умершие не станут монстрами и не подвергнут нас опасности.       — Вы все!..       Ю Джунхёк, наблюдающий со стороны, отводит взгляд в сторону. Он тоже неимоверно хочет уйти в свою комнату и лечь спать. Несколько месяцев назад он впервые стал свидетелем похорон, и это выбило его из колеи. Особо не желая вновь видеть то, как Ким Докча с равнодушным лицом отрубает людям головы, а Ли Сукен скармливает тело умерших монстрам и закапывает черепушку в землю, Ю Джунхёк отходит назад. Оперевшись спиной о стену, мужчина закрывает глаза, скрестив руки перед грудью, и умело игнорирует мир вокруг него. Он перестаёт слышать отчаянные ругательства и животноподобные крики, звук взмаха меча и хруст костей, чьи-то рвотные позывы и шум от закапывания отрубленной головы в землю. Ю Джунхёк открывает глаза только тогда, когда всем телом ощущает землетрясение. Титано идёт радостной походкой к собравшимся во дворе людям. Догадавшись, в каких целях они собираются использовать их ручного монстра, мужчина разворачивается и убегает в подвальные помещения, чтобы ничего более не слышать.       В этом месте смерть слишком частая гостья. Из-за этого Ю Джунхёка постоянно посещают недобрые мысли, навязчиво что-то шепчущие ему в голову. Он вспоминает и вспоминает, переживает вновь какие-то дни, о которых в обычное время мужчина не хочет думать. Сидя на крыше комплекса, окруженный огородами мужчина смахивает пот со лба и встает с корточек в полный рост. Лучи солнца нещадно шпарят его прикрытую какой-то шляпой макушку, ткань одежд неприятно прилипает к телу. Ю Джунхек чувствует, как капли пота безостановочно стекают по его лицу и шее, и видит, как они капают вниз, образовывая вокруг него темное мокрое пятно. Он встряхивает головой, борясь с желанием всё бросить и пойти в прохладное подвальное помещение, и садится обратно на корточки, выкапывая ямки в новой грядке.       «А ведь совсем недавно здесь работал старик Мин», — пробегает мысль в голове Ю Джунхёка.       Он оглядывается. На пустой крыше в ряд стоят за низкими ограждениями грядки с овощами, ягодами и цветами. Ю Джунхёк совершенно один, хотя пару дней назад здесь кипела работа. По несколько стариков на каждую секцию выращиваемых ими продуктов, два ребёнка, бегающих от одних дедушек и бабушек к другим, чтобы помочь им или просто поразвлечь, мнимым видением отображаются в памяти мужчины. В дни, когда он, Ким Докча и Джун Хивон не уходили за пределы СОЕХ, они всегда были заняты на крыше. Несмотря на то что такая работа была крайне тяжела, она приносила всем радость от многочисленной компании. Однако теперь здесь никого нет.       Постепенно лагерь СОЕХ вымирает. Большинство обитателей — старики; зрелые люди занимаются либо детьми, либо постройкой новых удобств для остальных жителей комплекса; молодые, такие как Ким Докча, уходят на вылазки или оттачивают свои навыки до предела совершенства, а дети, которых всего двое, просто растут. Очевидно, что никто не собирается размножаться, как это происходит в муравейнике под названием Подземелье, поэтому медленно, но верно лагерь вскоре исчезнет, оставив после себя, возможно, только Шин Есунг и Ли Кильена. От такой перспективы Ю Джунхёку тошно. Его мысли назойливо кружатся, словно те насекомые в день его «смерти», вокруг одного сожаления — проекта «Охота».       «Создание вак… Создание действующей вакцины определенно продвинет развитие человечества на шаг вперёд, однако и цена должна быть соответствующая».       Его отвлекают радостные крики детей, которые уже приловчились кататься на голове Титано. Ю Джунхек смотрит на иногда выглядывающие из-под кромки крыши макушки Шин Есунг и Ли Кильена, и в голове мелькает мысль о Ю Мие, что осталась совершенно одна в «Звёздном Потоке».       «Если бы только я мог забрать её оттуда…»       Закончить мысль не даёт возникший за спиной шорох, принадлежащий Киму Докча. Его руки игриво обвивают его плечи, обжигая и так до предела нагретую кожу. Обветренные губы, похожие на смятые обрывки бумаги, ложатся за ухом, щекоча нежную кожу. Они идут дальше, целуя шею и выступающий позвонок. Ю Джунхёк с силой втыкает острую лопатку в землю и встаёт в полный рост, заставая Кима Докча врасплох. Он беззвучно крепче обнимает широкий разворот плеч мужчины и виснет на нём, как походная сумка.       — Я потный и грязный: не трогай меня своими губами.       — Хм? Тогда, может, мне тебя потрогать кое-чем другим? — Ким Докча сильнее прижимается бедрами к пояснице Ю Джунхёка, пальцами руки щекоча его под подбородком.       — Ким Докча.       — Ладно-ладно, — мужчина встает на свои ноги, отстраняясь от Ю Джунхёка, и разворачивает его за плечи к себе лицом. — Вижу, ты снова думаешь о муравейнике, — он цокает, отводя взгляд вдаль, — раздражает.       — Как?..       — Возможно, для остальных у тебя всегда лицо кирпичом, но для меня ты — открытая книга, — говорит Ким Докча, по-хозяйски поддевая подбородок мужчины. — Хочешь поговорить об этом? Ты так мужественно отрекался от своей жизни в качестве муравья, пытаясь привыкнуть к моей жизни, а теперь только о Подземелье и думаешь.       Ю Джунхёк неопределенно ведет головой и продолжает работать в огороде, пока солнце не заходит за горизонт.       Уже ночью Ю Джунхёк заходит в их комнату. В темноте едва возможно что-то разглядеть, кроме легкого шлейфа лунного света, пробивающегося сквозь тонкие щели между пластинами. Он мягкой полоской падает на раскрытую тетрадь. Мужчина бережно берет одну часть страниц, чтобы закрыть сборник литературных сочинений Кима Докча, но его взгляд цепляется за одно из стихотворений, написанное десять лет назад.       Неприятно теплые матрасы после очередного душного дня сохраняют в себе запах обоих мужчин, создавая впечатление места, куда всегда можно возвращаться — дома. Однако Ю Джунхёк перестаёт чувствовать полное единение с этим местом. Он падает на край своей лежанки. Смотря в пустоту, мужчина до боли сжимает свое горло пальцами, чтобы постыдный вскрик не вырвался наружу. Ю Джунхёк что-то бормочет себе под нос, его зрачок дрожит, бегает с одного невидимого предмета на другой, сердце то бешено стучит, то будто бы останавливается, замораживая кончики пальцев до онемения. Что-то мешает ему окончательно принять свою новую жизнь. То будь воспоминания, проскальзывающие в голове, как солнечные зайчики, или голоса из прошлого, зовущие его «Орабони», «Джунхёк-щи», «Чистильщик Ю», «Капитан Ю» или просто коротким «сын». Или тайна, чья разгадка давно пылилась прямо под носом.       Абсолютная тишина разбивается тогда, когда Ким Докча после разговора с Ли Сукён возвращается в комнату. Он включает фонарик на телефоне и видит одинокую спину Ю Джунхёка, неподвижно сидящего на краю своего матраса. Сняв с себя всю одежду, он подходит к нему и садится рядом.       — Меня ждёшь? Джун-       Ким Докча теряет дар речи, когда видит, как по красивому лицу Ю Джунхёка скатывается слеза. Даже лицо, что будто сделано из камня, дает трещину, выпуская наружу всё, что неосознанно держал в себе мужчина на протяжении нескольких месяцев. Ким Докча молча садится напротив него, слушая тихие всхлипы, вырывающиеся из плотно сжатых губ. Ю Джунхёк, кажется, даже не замечает, что не один в комнате, и рысью пробежавшая в его любящей слишком много думать голове мысль добивает его окончательно. Она, словно мечом, пронзает его насквозь. Ю Джунхёк сгибается, лбом стукаясь о собственные колени, и хватается за сердце.       — Почему ты?.. — Ким Докча говорит тихо, но достаточно слышно, — …тебе так не нравится у меня дома? Ты хочешь вернуться обратно?       Молчание он принимает за положительный ответ. Ким Докча прикусывает губу от обиды. Он так много делал для того, чтобы Ю Джунхёк полюбил его дом и людей, наполняющих его, и перестал думать о ненавистном муравейнике, но, видимо, всё это было зря.       «Где родился, там и пригодился, да? Я как влюбленный придурок уже собирался ему раскрыть свой план по вызволении Ю Мии. А тут вот оно что…»       Ким Докча давно понял, что хоть Ю Джунхёк этого не показывает, но он отчаянно боится одиночества, и также отчаянно он любит свою семью. Встреча с Ли Хёнсоном, который явно хотел обвинить мужчину в предательстве «Звёздного Потока», Дэ Бихёна и Ю Мии тоже не прошла бесследно. Из-за этого Ким Докча на протяжении долгого времени размышлял, как воссоединить оставшуюся семью Ю. У него было много идей, которыми он делился с Хан Суён, которая непосредственно передавала ему всю информацию изнутри. Несмотря на то что девушка лишь закатывала глаза и предупреждала, что добром это всё точно не кончится для лагеря СОЕХ в целом, она всё равно выслушивала его и помогала составлять план по воровству Ю Мии. Но, как будто судьба ему благоволила, появился Титано, с помощью которого Ким Докча собирался провернуть небольшую аферу.       Пока внешнее и внутреннее состояние «Звёздного Потока» нестабильно, он хотел вместе с Хан Суён навести ещё большую суету. Выпустить Титано погулять, бросить прямо в вершину муравейника мяско, которое так любит паук-бабочка, и под шумок выкрасть Ю Мию. Смотря на её родственника, вероятнее всего, она бы его отпинала по пути в СОЕХ, но покалеченные бока и спина были бы меньшей ценой за хотя бы полуулыбку Ю Джунхёка. Конечно, этот план не подразумевал возвращение Титано, но если бы и он пришел обратно в лагерь, то Ким Докча бы мог уверовать, что удача действительно на его стороне.       — Ю Джунхёк, ты?.. — не успевает договорить Ким Докча.       — Блять, — тихо выплёвывает Ю Джунхёк, вставая с матраса.       Он лишь мельком смотрит на сидящего Кима Докча сверху вниз, а мужчина уже понимает, что лишний здесь. В оставшемся глазу пылает скорбь, сжигая своим пожаром все внутренности Ю Джунхёка. Словно выстроив между ними стену, он широкими шагами выходит из их комнаты, не закрывая двери. Его тяжелые шаги отдаляются.       — Вот же ж, маленький ублюдок!       Ким Докча успевает надеть на себя только штаны и запрыгнуть в ботинки. Повернувшись к выходу из комнаты, он наступает на что-то и почти падает лицом вниз. Быстро отодрав от подошв свой «сборник» стихотворений, он идёт следом за Ю Джунхёком. Запрыгнув на перила, он спрыгивает на второй этаж. Подошвы звонко ударяются о пол. Ким Докча неотрывно смотрит на удаляющуюся спину и продолжает преследовать его. Разбегается и, как на горке, спускается по плоским перилам эскалаторов, бежит и, ударяясь плечами об углы, заворачивает в подсобные помещения, где находит лестницу, ведущую прямо на улицу.       Ночная духота окутывает тело Кима Докча. Мириады звёзд над его головой вместе с луной будто подсказывают ему дорогу. Он прислушивается и улавливает приглушенный звук, к которому сразу же направляется.       — Ю Джунхёк! — возмущение прет через край. — Что происходит, мать вашу?! Я, конечно, люблю хвастаться, что умею читать тебя, но это не значит, что я освоил технику чтения, блять, мыслей.       Ким Докча хватает крепкое плечо Ю Джунхёка, сидящего прям на земле. Мужчина поднимает голову и смотрит своим налитым слезами и кровью глазом на него. Даже в такой темноте Ким Докча замечает, как покраснело лицо Ю Джунхёка. Оно стало таким ярко-пунцовым, что ему невольно представляются ненавистные томаты, выращиваемые на крыше лагеря. Ручейки от слез на его щеках поглощают в себя приятное сияние звёзд, а, отпустив эмоции, Ким Докча видит в его правом глазе полотно ночного неба, красивое и бесконечно далёкое. Отчего-то сердце начинает замедляться, словно абсолютное спокойствие волной накрывает его с головой. Сделав глубокий вдох и выдох, Ким Докча садится, чтобы быть на одном уровне глаз с Ю Джунхёком и удерживает его за плечо.       — Ты… — слова внезапно застывают в горле.       Когда он несерьезен, Ким Докча так легко выпускает из своего рта бесстыдные вещи, но сейчас он словно проглотил язык. Буквы составляются в слова, а они — в предложения, и он их говорит, но на деле они остаются только в его голове. Ким Докча то открывает, то закрывает свой рот, не в силах что-либо сказать. Его одолевает страх. Такие простые слова по типу: «Люблю» и «Ненавижу», — заставляют Кима Докча, не привыкшего говорить о своих истинных чувствах прямо и чётко, сильно нервничать, потому он всегда избегал этого. Даже тогда в казино, возможно, он незаметно для себя нанёс Ю Джунхёку сокрушительный удар своим небрежным ответом, из-за которого второй сильно огорчился и маялся внутри себя на протяжении нескольких дней. И, возможно, их признание было не самым лучшим. Они действительно хорошо поработали языками и другими частями тела, упиваясь друг другом и чувством полного единения, но, наверное, стоило тогда сказать такие простые предложения, как: «Я люблю тебя» и «Я тоже люблю тебя».       Внезапно быстро сменяющиеся мысли прорезаются язвительным голосом Хан Суён.       — …Эти ублюдки-муравьи исковеркали абсолютно все слова, которые можно было исковеркать. Я бы даже сказала осквернили, а не исковеркали. Из-за этого мне приходится дольше думать перед тем, как написать новое слово в предложении.       Ким Докча уже не вспомнит, когда это было, но точно помнит оставшуюся часть их диалога.       — Ха? Ты пишешь не только для меня? Я думал, что эта история только для одного читателя.       — Много чести. Конечно, не только для тебя, идиот! Моими работами должна восхищаться хотя бы дюжина людей. Ты слишком недооцениваешь мою любовь к писательству.       — Я понял, понял. Но это обидно. Пожалуйста, Директор Ложного Последнего Акта, напишите на досуге историю только для меня.       — Тц, я подумаю.       — Так что за слова? Если я вдруг проникну в муравейник, то должен же их знать? Иначе меня быстро вычислят…       Резкое осознание накатывает на Кима Докча тупой болью по голове. Он падает вперёд, захватывая застывшего Ю Джунхёка в свои объятия.       — Джунхёк-а, я… — Ким Докча закусывает губу. Даже извиниться не может.       Такому человеку, как Ю Джунхёк, который сам говорит мало, но придаёт словам очень большое значение, нельзя говорить всё, что вздумается. Для Кима Докча такая нелепость и мелочь: описать их отношения словом «любовники», — не казалась чем-то странным. Наоборот, ему тогда показалось, что он выбрал лучшее слово, однако оно явно не пришлось по душе Ю Джунхёку. Так как второй никогда не упоминал этот случай, Ким Докча быстро забыл о нём, но сейчас, вспомнив все факторы, он понял, что действительно обидел Ю Джунхёка.       Пока для него «любовники» были сравнимы с его сладко-приторным братом-синонимом «возлюбленные», для Ю Джунхёка, истинного выходца Подземелья, в отличие от Хан Суён, этот набор букв прозвучал холодно и отстраненно, словно Киму Докча нужны были только его лицо и тело и больше ничего; словно Ким Докча ценил в нём только оболочку, видя и игнорируя глубокую душу.       «Раз Джунхёк-а так оскорбился, значит, я для него действительно много значу», — улыбается своим мыслям Ким Докча, уткнувшись в мужскую шею.       Тепло стремительно распространяется по его груди, согревая каждый лоскуток его тела. Оказывается, быть любимым и любить в ответ очень приятно. Ким Докча, повинуясь порыву, мягким шепотом говорит:       — Прости.       Однако его теплые, летящие на крыльях чувств и любви фантазии разбиваются о холодный тон Ю Джунхёка.       — Это ведь ты…       — Что «я»?..       Ю Джунхёк грубо отталкивает от себя Кима Докча, стискивая его плечи. Его глаз подрагивает от нервного тика, нос то и дело дёргается, тяжело вбирая в легкие душный воздух, а губы дрожат.       Он смотрит ему прямо в глаза, и Киму Докча будто передаётся вся боль, которую всё это время испытывал Ю Джунхёк. Не прерывая зрительный контакт, он ровным тоном цитирует:       — Жизнь человека не так уж ценна, Когда она совсем не твоя. Два тела нагих в реке утонули. Убийцы уходят, возомнив, что они пули. 3135 год. Десять лет назад. Время, когда мои родители не вернулись после «Охоты».       Ю Джунхёк всегда умел складывать два плюс два.       — Да. Это я, — выдавливает из себя побледневший Ким Докча.       Ю Джунхёк ослабляет свою хватку и вместо этого тянется к своим волосам, почти выдирая их с корнями. Слёзы слишком громко падают на ноги Кима Докча, который ощущает каждую каплю гвоздём, забиваемым молотком в его коленные чашечки. Он слишком растерян, и от слова «совсем» не похож на себя. Никто из них двоих сейчас не похож на себя прежних. Ким Докча поднимает голову и смотрит на звёзды, как будто они могли дать ему ответ на незаданные вопросы.       Следующее, что он чувствует, после ноющего сердца, это удар кулаком по лицу. Ким Докча валится на землю, но он не замечает ни мелкие и острые камушки, впивающиеся в его обнаженную спину, ни слабые удары Ю Джунхёка, попадающие то по скуле, то по груди. Единственное, на что он переключает свое внимание, это капающий град слёз, больно бьющий по бровям, по потяжелевшем векам и по поверхности глаз. Вместо слов они передают друг другу слёзы.       — Почему? Почему? Почему… именно они.? Почему именно ты их убил? Почему?.. — последний удар Ю Джунхёка приходится на землю рядом с головой Кима Докча, — Ответь мне, Ким Докча! — переходит он на крик.       Мужчина в ответ отбрасывает с себя Ю Джунхёка и встает на колени, хватая его за воротник.       — Что я ещё должен был делать? — его голос надрывается. — Я убил их, потому что того потребовали обстоятельства. Я не оправдываюсь перед тобой. Я чувствовал вину за их убийство не потому, что ты их сын, а потому что они были людьми. Но сейчас я не могу ничего изменить. Во мне больше нет груза сожалений, только горечь. Что теперь? Хочешь снова ударить меня? Избить до полусмерти? Убить мою маму? Или убить меня?       Ю Джунхёк вырывается из захвата и наносит теперь сильный удар по его лицу. Он заметно ощутимее, и Ким Докча отлетает назад, проезжаясь по грязи и острым камням свежими ранами на спине. Прикусив губу до крови, Ким Докча группируется и немедленно встаёт на ноги, встречая новый выпад Ю Джунхёка блокировкой. Поймав кулак, мужчина пинает другого в живот, заставляя впечататься в стену здания СОЕХ. Ю Джунхёк выплевывает кровь себе под ноги и нечитаемым, даже для Кима Докча, взглядом смотрит на него.       — Не смотри на меня так! Не обвиняй меня в этом! Я не виноват, и твои родители ни в чём не виноваты! Если хочешь покарать виновного, то иди и разомни свои мускулы с помощью Дэ Бихёна. Думаешь, такой человек, как этот старикашка, всё ещё достоин уважения? Приказать доставить других людей, живых людей, мыслящих людей, людей, которые чувствуют боль, у которых есть своя история, на опыты! Ха! А твои родители? Думаешь, они не знали, на что шли, когда подходили к подросткам и тёплыми голосами зазывали их в муравьиные лаборатории? Я понимаю твою потерю, но я не виноват в том, что хотел жить!       — Не говори таким тоном о моих родителях, — сжимая кулаки, сквозь зубы говорит Ю Джунхёк.       — А то что? — Ким Докча поджимает губы и холодным тоном продолжает. — Если ты теперь ненавидишь меня, то уходи прочь.

***

      Восстановление самого большого промышленного комплекса в Подземелье идёт своим ходом. Хан Суён, уставшая от бумажной волокиты и вечной работы, взяв отгул на два дня, спускается по лифту вниз, выходя в город. Она буквально спрыгивает с холма и уже прогулочным шагом идёт в сердце Подземелья. Проходя мимо школы, девушка видит свободные качели. Раскачиваясь на них и болтая ногами, она лениво оглядывает шумные улицы города, в котором никогда не наступает ночь. Достав телефон из кармана гражданской одежды, Хан Суен быстро перебирает пальцами по сенсорному экрану, записывая свою мысль.       — Информатор Хан! — кричит Ли Хенсон у выхода из школы.       Хан Суен поднимает голову и встаёт с насиженного места, нехотя приближаясь к сегодняшнему её компаньону.       Вдвоем они направляются в семейный ресторан, где собираются все сплетники Подземелья. Заказав себе большого объема блюда и напитки, Хан Суён и Ли Хенсон делают вид, что общаются между собой, точнее, Чистильщик Ли действительно что-то увлеченно рассказывает, а Информатор Хан занимается своей работой — собирает информацию с других промышленных комплексов. Конечно, сплетням и слухам нельзя верить на все сто процентов, однако и они не появляются на пустом месте.       — …Я слышал, что в «Звёздном Потоке» всё ещё ведутся стройки.       — Действительно? Какие они медленные. Совсем рабочей силы не хватает?       — Ну-ну, называются самым крупным промышленным комплексом, а сами дыру в потолке заделать не могут.       — Как Чистильщик Ю погиб, так и «Звёздный Поток» ушел на спад. Как будто на нём все и держалось.       — Да нет же. Я общался с одним из рабочих «Звёздного Потока», и он поделился со мной довольно интересными сведениями. Даже внутри «Звёздного Потока» идут слухи, что среди руководящих органов идёт какая-то война, поэтому они специально замедляют процесс восстановления.       — Неужели? Так скоро пройдёт передача должностей? Было бы досадно потерять господина Дэ Бихёна.       — Есть такое… Он ведь в прошлом был ученым. Я был удивлен, когда он встал на пост Руководителя чистильщиков. Я думал, что он сразу же возьмётся за научный отдел.       «Тц, только о нём и говорят. Даже так мне работать мешает», — закатывает глаза Хан Суён, протыкая палочками кусочки мяса.       — Это всё полная хуета, — уже опьяневший мужчина встаёт из-за стола, привлекая к себе всеобщее внимание. — Хуёздный Поток, этот ебучий, точно собирается нас всех грохнуть! Они специально не заделывают дыру на первом этаже, чтобы этот ебучий вирус поубивал нас здесь всех! Эти проклятые фанатики звёзд-хуёзд, блять, нас за людей не считают. Я!..       Буйного сразу же укладывают на лопатки и закрывают рот, чтобы лишнего не наговорил. Опасливые взгляды втыкаются в столик, где сидят Хан Суён и Ли Хенсон. Людей, напрямую состоящих в трёх главных ветвях «Звёздного Потока», называют сектантами и фанатиками, поливая их грязью, а Руководителей этих ветвей то уважают, то также ненавидят. Однако абсолютно все подсознательно чувствуют страх и зависть по отношению к ним. Уровень образования и физической подготовки в «Звёздном Потоке» на несколько ступеней превосходит уровень остальных промышленных комплексов, потому жители Подземелья предпочитают просто спонсировать «Звёздный Поток» и получать от них уже свежие продукты и иные средства для существования.       «Мне так похуй. Пожалуйста, продолжайте», — Хан Суен, не изменяя своего равнодушного лица, продолжает есть как ни в чем не бывало, пока лицо Ли Хенсона заметно темнеет, а металлические палочки для еды сгибаются в его пальцах.       — Как вы смеете? — подскакивает со своего места Ли Хенсон.       Наблюдая за сценой праведного гнева, Хан Суен тихо усмехается.       «Глупые, лицемерные существа».       По итогу она не смогла ничего узнать об обстановке в других промышленных комплексах, но точно поняла, что суета, наведённая Ван Сяо внутри «Звёздного Потока», уже постепенного выходит за пределы комплекса. На обратном пути пиная мусор в стоящие рядом с лавочками урны, Хан Суён щёлкает языком и даже не пытается сделать вид, что слушает тираду Ли Хенсона. Уже поднимаясь на лифте на жилые этажи «Звёздного Потока», она прощается с всё ещё красным Чистильщиком Ли и встречает Ю Сану.       Раздражение будто рукой не снимает, однако только своим присутствием, мягким ароматом и приветливой улыбкой Ю Сана внушает Хан Суен спокойствие. Её тонкие брови расслабляются, как и поджатые губы, и она тихо рассказывает о сегодняшней вылазке. Шагая по вечно молчаливому седьмому этажу, где располагаются жилые комнаты для всех работников промышленного комплекса, они снижают свой голос, говоря так тихо, что иногда они не могли услышать друг друга. Когда две девушки доходят до служебной двери, Ю Сана открывает её своими ключами. Как Руководитель отдела продовольствия, она самостоятельно проверяет генераторы каждую неделю, анализируя и составляя прогнозы на будущее. Что-то помечая в своих записях, Ю Сана качает головой и прикусывает губу. Из-за того, что новый Руководитель ветви науки ухватилась за свои исследования всей своей жизнью и жизнью всех своих подчиненных, расходы на электричество заметно подскочили. Прежняя гарантия на пять лет всего за несколько месяцев уменьшилась на три года.       — Катастрофа… Суён, если идея Руководителя Ван пойдет насмарку, мы умрем гораздо раньше, чем планировалось.       — Не болтай чепухи. Я точно не умру. Следовательно, и ты не умрешь. И вообще, — Хан Суён закидывает руки за голову, принимая очень расслабленную позу, — я уверена, в других комплексах дела обстоят намного лучше, раз они ни о чем, кроме «Звёздного Потока», не переживают. Отожмите просто у них несколько генераторов и всё.       — Так нельзя поступать…       — Конечно, — девушка отмахивается и выходит из генераторной, — я просто предложила.       Спустя пару десятков минут неспешной ходьбы они доходят до комнаты Хан Суён.       — Проходи, — открыв дверь, пропускает Хан Суен Ю Сану.       Ю Сана осматривается и со снисходительностью вздыхает. Комната Хан Суен, точнее, квартира как всегда пуста, словно она здесь и не живёт. От полностью голых металлических стен веет холодом. На входной двери одиноко висит зеркало в полный рост, отражая в себе коридор, в котором ничего нет, кроме проёмов в другие абсолютно пустые комнаты, чьи пол и стены уже покрылись пылью возраста декады. В самой близкой к двери комнате Хан Суён и проводит свои дни, свободные от работы или вылазок к Киму Докча.       Довольно тесное помещение, в котором невозможно почувствовать домашний уют. Кухонная аппаратура, как и обеденный стол, установлены очень низко, из-за чего по всей «кухне» нужно ползать на коленях. Шкафчики с парочкой тарелок и кружек находятся на уровне груди, если стоять в комнате на ногах, так же как и маленький холодильник с морозилкой. Над ними лежит широкая пластина с бортиками, где Хан Суён спит, забираясь на импровизированную кровать через ступенчатый шкаф, в котором висят её одежды и лежит в коробках обувь. В том же шкафу есть отделение с собранной сумкой на случай экстренного и поспешного побега из Подземелья. У стены стоит узкий диван, под которым находится всё украденное девушкой оружие. Большую часть комнаты занимает скромный санузел, скрываемый за выстроенными стенами и дверью-купе.       Даже спустя около десяти лет жизни в Подземелье Хан Суен никогда не принимала дом Ю Саны за свой дом и, вероятнее всего, никогда не примет. Печальная улыбка касается лица Ю Саны. Аккуратно поджав по себя колени, она садится за столик, смотря, как на корточках орудует на кухне Хан Суен, пытаясь найти хоть что-то съестное.       — Снова отменили собрание? — девушка наливает в позорные стаканчики ягодный напиток, оснащенный примесью из крови М-5: нового вида монстров, происходящих из насекомых.       — Мгм… — Ю Сана подпирает острый подбородок рукой, — …оставлю в назначенное время свои отчеты и буду свободна на сегодня.       — Тц, — закатив глаза, Хан Суён помешивает плавными круговыми движениями новоизобретенный напиток, — затишье перед бурей. И меня это раздражает до смерти.       — Я предполагаю, что скоро мы уйдем в полную изоляцию.       — Заметила. Рейды на поверхность заметно участились, несмотря на неопытность новых Чистильщиков. Набираем запасы… — Хан Суен прикусывает грань стакана. — Если бы только можно было хотя бы подняться в лабораторные или снова проверить четвертый этаж…       — Прости. Даже мне запретили совать туда свой нос. Так несправедливо! Я ведь имею тот же статус, что и остальные Руководители, но меня оставили за бортом.       — Во время такого подвешенного состояния лучше бездействовать или действовать в тени, но для меня закрыты оба пути! Совсем не могу ничего передать этому идиоту, кроме боевых припасов, — Хан Суен залпом допивает сладко-кислый напиток, со стуком ставя стакан на стол.       — М, насчет… Кима Докча-щи, — Ю Сана неопределенно крутит своим напитком, — как там Ю Джунхёк-щи?       — Кажется, у них конфетно-буфетный период, — фыркает Хан Суен. — Не самого удачного человека он выбрал…       — Ах, ты об этом, — Ю Сана мысленно чтит память погибшей части семье Ю, — Ю Джунхёк-щи не в курсе?       — Конечно же нет! Если бы знал, то давно бы вернулся обратно, притащив сюда этого идиота. Тц-тц, раздражает.       — Постоянное раздражение ни к чему хорошему не приведет. Раз пока можно расслабиться в своих служебных обязанностях, может, возьмем разрешение на экспедицию в дальние районы? Можем взять с собой Ли Хенсона-щи, если ты боишься, что он может что-то ненароком разболтать.       — Это подозрительно, не так ли? — Хан Суен косит взгляд на днище дивана.       — Вовсе нет. В правилах «Звёздного Потока» написано, цитирую: «‘Экспедиция в дальние районы’ должна осуществляться с разрешением хотя бы одного Руководителя, а также быть осуществлена командой из трёх работников промышленного комплекса «Звёздный Поток». Команда для ‘экспедиции в дальние районы’ должна содержать в себе по крайней мере одного Чистильщика класса второго или выше, Информатора и работника, непосредственно относящегося к ветви Продовольствия». Разрешение, можно сказать, уже получено, а команда соответствует норме.       Уголки губ Хан Суен невольно начинают приподниматься, а в душе теплеть: она уже несколько часов ломала голову над тем, чтобы найти повод уйти на какую-нибудь вылазку, однако никакая веская причина не могла зацепиться в её мыслях. Ю Сана понимает её с полуслова, и последние остатки совести в её душе заставляют Хан Суен поморщиться. Возможно, своей ненавистью к Подземелью она причиняет боль Ю Сане, но вместе с этим Хан Суен испытывает невероятное эгоистичное удовольствие от того, что, несмотря на это, девушка делает всё возможное, чтобы облегчить её пребывание в этом царстве муравьёв.

***

      Утром Ким Докча просыпается лицом в свертке неприятно пахнущих от духоты одежд. Почти умерев от удушения, мужчина опирается на руки и встает, однако тяжелая рука резко опускает его обратно на матрас. Его сердце пропускает удар.       «Значит, не ушёл?»       Но его закипающую радость прерывает голос, доносящийся сверху.       — Лежи спокойно. Чем вы занимались вчера ночью, что на твоей спине места здорового нет?       — Мама, помимо спины у меня раны и на лице если что! — приглушенно возмущается Ким Докча, устраиваясь поудобнее и поворачивая лицо в сторону окон.       Мазь календулы первого образца, созданная буквально на днях, прохладой ложится на его искалеченную спину. Мышцы мужчины расслабляются, и он почти засыпает, витая в своих не самых оптимистичных мыслях. Помолчав, Ким Докча спрашивает:       — А где Ю Джунхёк?       — Ушёл сегодня утром, — бесстрастно отвечает Ли Сукен. — Сказал, что вернётся к вечеру.       — Правда? — подлетает Ким Докча, но сразу же получает по лопаткам хлесткий удар, — Ай!       — Лежи смирно! Никуда твой Ю Джунхёк не денется! И всё-таки, что между вами произошло?       — Пустяки. Не бери в голову, — отмахивается мужчина и ложится обратно.       К сожалению, этот диалог произошел несколько дней назад. Ким Докча уже не помнит, что именно случилось той ночью. Обрывки воспоминаний тонут в вечном тумане, словно ограждая его от этого. Только бессвязные слова, отрывки предложений и лицо Ю Джунхёка, искаженное от боли и злости, заставляют Кима Докча поверить, что тот поздний вечер был явью, а не страшным кошмаром. Он часто задавался вопросами: когда он вернулся в комнату, как он вернулся в комнату, был ли с ним Ю Джунхёк, когда он лег на матрас, что ответил Ю Джунхёк на его последнюю реплику… Но кто-то словно разрубил его воспоминания и забрал себе понравившиеся эпизоды, оставляя Кима Докча довольствоваться обрезанной драмой.       Хотя он увидел Ю Джунхёка на следующий же вечер, их глаза ни разу не встретились. Двое мужчин обходили друг друга, как могли, только их спины постоянно были параллельно друг к другу. Ким Докча, ходивший, как ходячий мертвец, не мог даже улыбнуться Шин Есунг и Ли Кильену, когда они играли вместе. Он первый возвращался в комнату и никогда не заставал возвращение Ю Джунхёка, который каждый день рано утром куда-то уходил и возвращался в течение дня, засиживаясь либо на крыше, либо на кухне до самой ночи.       Когда сумрачная даль мертвой страны, укрытая только сиянием звёзд и луны, сопровождалась тихим сопением и громогласным храпом со всех этажей, Ю Джунхёк возвращался в комнату, долго прожигая в спящем Киме Докча дыру. В его голове крутились мысли одна хуже другой, и когда его глаза неумолимо смыкались, а рот не закрывался из-за непрерывных зевков, мужчина ложился спать, чтобы проснуться через три часа и вновь уйти.       «Нужно поговорить. Мы же не можем оставить это всё как есть?.. Разговор…» — уже на грани дремоты проговаривает в своих мыслях Ким Докча, когда Ли Сукен после ежедневного лечения накрывает его спину легкой тканью.       — Отдыхай, — бросает она, уходя.       Аккуратно закрыв дверь, женщина поворачивается и сталкивается с Ю Джунхёком. Посмотрев друг другу в глаза, она хмурится и молча хватает мужчину за руку, таща за собой.       Когда они останавливаются в её рабочей комнате, Ли Сукен приглашает Ю Джунхёка присесть напротив неё.       — Какого чёрта происходит? — без формальностей начинает она, потихоньку закипая.       Она ничего не делает, однако только из-за её присутствия свет в комнате как будто темнеет, а спёртый воздух собственноручно сжимает шею, заставляя говорить.       — Мы… — Ю Джунхёк вздыхает, скрестив руки перед грудью, — должны были поговорить.       — Четыре дня назад? Я вижу, чем закончилась ваша беседа.       — Не все с первого раза получается. Я… — набрав побольше воздуха в легкие, мужчина рвано вздыхает, — …мне было больно от того, что он сказал мне. Я не ненавижу его. Я не могу его ненавидеть. Из-за этого я не знал, что чувствовать и как поступать. Я должен его возненавидеть за то, что он лишил меня и мою сестру родителей, но я не могу его ненавидеть, потому что… — его губы словно склеиваются. Спустя пару минут неловкого молчания он наконец-то решается договорить, — я понимаю его позицию и… люблю его.       Ли Сукен только замечает, как всё это время задерживала дыхание. Она пристально смотрит на мужчину перед собой, чье толстокожее лицо начинает слегка краснеть, и не знает, что сказать. Между ними вновь появляется ужасно неловкая пауза.       — Уходи, — говорит она. — Ты должен находиться в другой комнате и разговаривать с другим человеком.       Ли Сукен встает из-за стола и поворачивается к Ю Джунхёку спиной. По её мнению, она сильно поспешила, когда привела его сюда поговорить. Ей стоило просто уйти, оставив отношения ее сына за пределами своей ответственности. Дверь за ней тихо хлопает.       «Верно. Так будет лучше. Не дети — разберутся».       Уверенно открыв дверь, Ю Джунхёк встречается с глазами уже окончательно проснувшегося Кима Докча, который в это время натягивает на себя простую обувь, найденную в том чемодане. Мужчина закрывает за собой дверь и садится напротив другого, придерживая того за колени.       — Что ты делаешь? — хриплым голосом спрашивает Ким Докча, накрывая руки Ю Джунхёка своими.       — Чтобы ты не сбежал.       — Я и не собирался сбегать, — фыркает Ким Докча.       — Хорошо. Тогда давай поговорим.       — Да. Отлично, — неестественно отвечает Ким Докча, отводя взгляд в сторону. — Начинай.       Сглотнув вязкую слюну, Ю Джунхёк обхватывает Кима Докча за плечи, прижимая к себе. По инерции мужчину тянет вперёд, и он садится к Ю Джунхёку на колени, утыкаясь носом ему в шею.       — Когда я прочитал то стихотворение, я не знал, что мне делать. Я знал, что в моем сердце должна была зародиться ненависть к тебе, желания убийства и мести, но ничего из этого не было. Я не могу ненавидеть тебя. Я не могу хотеть убить тебя, потому что если умрешь ты, то я не смогу жить дальше в мире, где тебя нет. Как я могу ненавидеть тебя? Поэтому немедленно забери свои слова обратно. Я не уйду, пока ты этого не захочешь.       Рука Кима Докча сжимается в кулак и падает в середину между лопатками.       — Кто сказал, что я захочу? — мужчина водит кончиком носа по мужественной шее Ю Джунхёка, вдыхая его запах. — Я… Прости меня. Прости за всё, что я делал и говорил. Временами я не думаю, что вылетает из моего рта, и я могу тебя невольно ранить словами. Пожалуйста, впредь говори. Не молчи.       — Ты тоже. Давай, — Ю Джунхёк прочищает горло, а его уши начинают гореть, — будем решать всё словами. Слушать мы оба умеем, но мы… не умеем говорить то, что нужно.       Щеки и скулы Кима Докча опаляются румянцем. Он безмолвно кивает, теряя дар речи. Всем своим телом он чувствует, как часто бьётся сердце Ю Джунхёка. Словно в унисон их сердцебиения вместе ускоряются, из-за чего ему кажется, что началось землетрясение. Вздохнув, Ким Докча напоследок сжимает в ладони грудь Ю Джунхёка. На его лице расплывается привычная улыбка.       — Ким Докча.       — Прости-прости, — смеётся мужчина и валит Ю Джунхёка на спину, оказываясь сверху. — Просто я очень рад, что всё закончилось хорошо.       — Мать вашу!       Оба мужчины сворачивают свои шеи в сторону двери, где на пороге стоит Джун Хивон. Цвет её лица переливается от красного к зеленому, а глаза так широко распахнуты, что Ким Докча начинает переживать: не выпадут ли они из глазниц.       — Имейте стыд! — кричит она, захлопывая со всей силы двери.       Ким Докча пожимает плечами, как ни в чем не бывало, и опускает свой взгляд на Ю Джунхёка, который руками закрывает свое лицо. В комнате становится жарче и душней. Мужчина лишь хмыкает и руками водит по чужой груди, через ткань одежд зажимая вставшие соски. Ю Джунхёк вбирает воздух сквозь зубы и убирает руки, хватая вместо своего лица голову Кима Докча. Они стукаются зубами. Не обращая внимание на ноющую боль, Ю Джунхёк поворачивает голову и проникает в раскрытый рот мужчины своим языком. Очень скоро он чувствует, как набухает чужой пах, упирающийся сквозь штаны в его живот. Ю Джунхёк ловит тихий стон Кима Докча губами и тянется рукой к его ушам. Он щекочет его, проводя подушечками пальцев по нежной коже. Ким Докча прикусывает его губу. Металлический вкус тянется с одного языка на другой, и мужчина улыбается, заглядывая сквозь здоровый глаз в саму душу, где бушует пламя. Рука тянется к ширинке, и в этот момент дверь вновь распахивается.       — Хивон-щи, научись стучаться, прежде чем входить в чужие комнаты, — с ощутимой угрозой проговаривает Ким Докча, отрываясь от губ Ю Джунхёка.       — Ебучие муравьи, средь бела дня! Занимайтесь этим ночью, а не когда все работают!       Джун Хивон, которая лишь хотела узнать, когда они собираются вместе пойти на запланированную вылазку, решает больше никогда близко не подходить к этой комнате.

***

      Ли Сукён делает ножом осечку. Наступает осень. Несмотря на сменившийся сезон, жара никуда не уходит. Лишь прохладные ночи, которые никогда не бывали в объятиях беспощадно палящего солнца, становятся отрадой для людей, живущих на поверхности. Если в общем, то жизнь тихо и спокойно идет своим чередом. Осенние культуры, победившие в естественном отборе, прорастают на грядках, адаптируясь в засушливом климате. Хоть их не так много — одна часть, иссохшая, была отправлена в подвал, а другая и вовсе не смогла выбраться из-под земли, — но всяко лучше, чем ничего. Кажется, наступают более-менее мирные деньки, поэтому атмосфера в лагере СОЕХ приятная. Никто не суетится, никто не ругается, никто не умирает.       Тем временем Ким Докча и Ю Джунхёк после своей ссоры вернулись к своему конфетно-медовому периоду, немного шумя по ночам и недвусмысленно обнимаясь по утрам.       В один день они запрягают Титано съестными припасами и оружием и отправляются изведывать юг, держась первой линии метро, отмеченной на карте тёмно-синим цветом. Беспечно проходя по безопасным территориям за короткие сроки — спасибо длинным ногам Титано, — двое мужчин по очереди бросают вперёд себя куски мяса, управляя монстром. Незачищенные территории они проходят так же быстро и практически без проблем, опять же благодаря ногам Титано, которые давят всех монстров, встречающихся на пути, и отпугивают более мелких, что чувствуют инстинктивную опасность перед более сильной особью.       На станции Сеул, что находится в двух с половиной километрах от Ангук, Ким Докча решает проверить стоящие на каждом углу круглосуточные магазины. Он спрыгивает с головы Титано и скользит по одной из его ног, приземлившись прямо у входа в потрёпанный C&U. Тихо обойдя спящих монстров-сов, мужчина перешагивает через когда-то стеклянные рамы и исчезает из виду. Ю Джунхёк тем временем осматривается, вертя головой так, что у него начинает болеть шея. Из-за того, что периферия захватывает только правую сторону, ему приходится сильнее выкручиваться, терпя ноющую боль. Монстры-жаворонки, что попали под топот Титано, лежат под палящим солнцем, монстры-совы тихо спят себе, как убитые, поэтому Ю Джунхек сразу же замечает активность со стороны станции City Hall.       — Хм? Это разве не тот самый «паучок»? — бормочет себе под нос мужчина в форме Чистильщика, выключая на противогазе тепловизор.       Ли Хенсон, тайно вышедший на поверхность, останавливается, приглядывается и наконец-то замечает сидящий на голове монстра маленький чёрный силуэт, больше схожий на точку. После того дня он никогда не сталкивался с монстром, которого записали в домашние животные, поэтому поначалу Чистильщик Ли выхватывает из-за спины дробовик, но спустя секунды размышлений он опускает оружие. Решив подойти поближе, Ли Хенсон резко втягивает воздух и задерживает дыхание. Он даже шага не успевает ступить, как у его горла начинает сверкать в сентябрьском солнце знакомый меч.       — Джун Хивон-щи, — неловко посмеивается мужчина, не двигаясь и смотря на молодую женщину сквозь очки противогаза.       — Ли Хенсон-щи, — Джун Хивон прищуривается и поджимает губы, но убирает свой меч в ножны, давая мужчине отдышаться.       — Что ты здесь делаешь? — вежливым тоном начинает Ли Хёнсон, радуясь, что под противогазом не видно его лица.       — Это я должна тебя спрашивать. Что ты здесь делаешь? — она упирает руки в бока.       — Чтобы кое-кого увидеть, — отвечает с заминкой Чистильщик Ли, смотря в глаза Джун Хивон.       — Кое-кого увидеть? По Ю Джунхёку-щи соскучился, что ли? — она наклоняет голову к плечу, выглядя до простого невинно, из-за чего внутри мужчины вспыхивает свое солнце, обжигающее его лицо и грудь.       — …да, — Ли Хенсон вздыхает. — Это ведь он там? — он вытягивает руку в сторону нетерпеливо стоящего на месте Титано.       — Должно быть. Докча-щи не предупреждал, что уходит куда-то. Видимо, они решили для своих личных целей уединиться в путешествии, — несмотря на её беспечный и бесстрастный тон голоса, её лицо говорит об обратном, слегка краснея, а в каких то местах бледнея от непрошенных мыслей.       В это время из круглосуточного магазина выходит Ким Докча, и Ю Джунхек теряет интерес к парочке в нескольких сотнях метрах от него. Белый плащ слегка сереет от грязи и пыли, накопленных за добрые сорок пять лет безлюдства, а на лицо ложится тень. Сомкнутые бровь и поджатые губы говорят только об одном: здесь уже побывали другие Цветочки. Набрав в легкие побольше воздуха, Ким Докча кричит:       — Джунхёк-а, уходим!       Ю Джунхёк встает и ощутимо прыгает по голове Титано, вынуждая его спуститься. Ким Докча быстро забирается обратно и припадает губами к носу мужчины. Ю Джунхек приподнимает голову и целует его. Ким Докча приоткрывает губы и млеет от горячего языка своего партнера, блуждающего по его рту.       — Видишь? Уединенное. Путешествие, — говорит Джун Хивон Ли Хенсону, поворачиваясь к Титано спиной. — Уходи. Сейчас явно не самое подходящее время для встреч старых товарищей.       Мужчина кивает и уже отворачивается, чтобы ненавязчиво пройтись вместе с Джун Хивон, однако одним глазком замечает, что паук-бабочка заинтересовывается ими. Мириады человеческих глаз сосредоточивают свои зрачки на Ли Хенсоне, одним взглядом пробивая его душу насквозь. Чистильщика Ли пробивает дрожь. Крылья плавно движутся. Один-единственный взмах поднимает клубы пыли — и обжимающиеся Ю Джунхёк и Ким Докча пропадают. В созданном Титано пыльном тумане остаётся только огромный чёрный силуэт монстра, явно приближающегося к двум людям.       Когда Титано подходит достаточно близко, он опускается, садясь своим брюхом на землю. Его ноги складываются вдвое, а крылья слегка приподнимаются, чтобы не коснуться земли. Джун Хивон привычно забирается на Титано, пока Ли Хенсон неуверенно посматривает на огромных размеров монстра, почти перекрывшего ему солнце.       — Давно не виделись, Хенсон-щи! — Ким Докча слегка небрежно, но по-дружески взмахивает рукой, — по какому поводу тут?       — Добрый день, Докча-щи, — выполняя поклон, здоровается в ответ Ли Хенсон.       Он случайно пересекается взглядами с Ю Джунхеком. Спустя короткую паузу они кивают друг другу в знак приветствия, после чего Чистильщик вновь переключает всё свое внимание на Кима Докча:       — Я здесь… по работе: сказали проверить отдалённые точки, но я услышал шум, вот и решил выйти посмотреть. Это оказались вы… — он облегчённо выдыхает и продолжает: — Не знаю, что бы делал, будь это не так.       «По работе, значит? Какой забавный», — читается в глазах Кима Докча.       Уголки губ приподнимаются, а глаза слегка прищуриваются. Он ловко улавливает в словах мужчины перед ним ложь, но, переведя взгляд на Джун Хивон, по-свойски устраивающуюся на голове Титано, лишь кивает.       — Забирайся, Ли Хенсон-щи. У нас в планах полностью разведать первую линию метро.       — Грандиозно, — бросает мужчина уже на голове прирученного монстра. — Неужели я увижу, что находится за пределами Сеула? Красота.       Ю Джунхек отводит оставшийся глаз от своего бывшего коллеги и отходит от него подальше. Слушать настолько неестественные речь и интонацию Ли Хенсона доставляет лишь желание вырвать у себя барабанные перепонки к чертям, поэтому мужчина ради собственного душевного равновесия принимает решение сосредоточиться на пути.       Вчетвером они преодолевают Сеульскую станцию. Уже приближаясь к Ёнсан, Ю Джунхёк замечает две фигуры в форме Чистильщиков, стоящих на берегу реки Хан.       — Это Хан Суен и Ю Сана-щи?       Ю Джунхек кивает. Ким Докча усмехается:       — Встреча за встречей.       Дальше они продолжают свой путь вшестером. Лапы Титано разрушают несколько зданий, и после них остаётся только беспорядок. Теплый ветер обдувает лицо Ю Джунхёка. Спутанные локоны черных волос откидываются назад, открывая вид на лоб, пересекаемый тонкой ниткой от глазной повязки. Рядом с ним в расслабленной позе сидит Ким Докча, бесстыдно перекинувший свои ноги через бедра Ю Джунхека. Они оба молчат, и безмолвие, окутавшее их, отчего-то греет сердце и душу. Позади них ведутся активные беседы, разбавляемые спокойным смехом со всех сторон. Несмотря на то что это первый раз, когда он и Ким Докча, Хан Суен и Ю Сана, Джун Хивон и Ли Хенсон собираются все вместе, Ю Джунхек (и не только он) не может сдержать улыбки. Уголки его губ так и норовят подняться, и как бы мужчина их ни контролировал, на его губах упрямо появляется легкая дрожащая улыбка. Внутри него нет распирающего чувства неудержимой радости, от которой сложно дышать. Ю Джунхёк дышит полной грудью, а в его глазах нет блеска. Ему просто спокойно и хорошо. Его мысли не отвлекаются на воспоминания, слух не улавливает кряхтящих в предсмертном состоянии монстров, а в поле зрения фигурирует только чистое безоблачное небо. Внутренний голос, всю жизнь ведущий собственный монолог, умеряет свою темную сторону, выпуская наружу неизвестного никому, даже ему самому, Ю Джунхёка. Счастливого Ю Джунхёка.       Солнце. Небо. Воздух. Скорость. Твердая голова Титано. Тяжесть ног Кима Докча. Мягкость его рук. В один момент мужчина полностью переключает свое внимание на него. Он замечает появившуюся родинку на чистом лице мужчины. Черная аккуратная точка лежит на острой линии челюсти, и Ю Джунхёк сдерживает себя изо всех сил, чтобы не прикоснуться до неё губами.       — Что такое? — Ким Докча поворачивает голову к нему, опустив ее немного набок.       — Ничего, — отворачивается Ю Джунхёк, снова смотря прямо перед собой.       Разрушенный Сеул, проросший иссохшими растениями и непривередливым мхом, кишит отвратительными тварями, снующими во все стороны. С их наподобие ртов стекает жидкость, а в глазах читается непреодолимый голод. Титано так быстро с ними расправляется, уничтожая остатки столицы без раздумий, что теперь вся эта многомиллиардная и беспардонная армия монстров не кажется такой уж и страшной. Словно спустя сорок пять лет скитаний под землёй люди вновь захватили трон в пищевой цепи жизни. Ю Джунхёк тихо вздыхает, маскируя это под обычное глубокое дыхание, и переключает свое внимание на беседу остальных.       — …если всё получится, то разве мы не застанем будущее? — мечтательная дымка занимает глаза Ли Хенсона.       — Думаете, вирус так легко исчезнет? Им пропитана каждая клетка воздуха, я не знаю, что человечество должно сделать, чтобы отчистить поверхность от этой дряни в настолько короткие сроки, — Джун Хивон хмурится.       — Может быть, таких людей как вы намного больше, чем мы думаем. С таким учетом, если каждый человек будет способен противостоять EAV-00, то процесс фильтрации атмосферы не будет очень срочным.       — Просто заткнись, — не выдерживает Хан Суен, у которой всегда портится настроение, когда речь заходит о нём. — Этот Дэ Бихён у меня уже в печенках сидит.       — Не ссорьтесь. Всё же хорошо было, — примирительно начинает Ю Сана, и все на минуту замолкают.       В установившейся между ними тишине звуки разорванной плоти и хруста костей слышатся в десятки раз лучше, словно Титано разрывает монстра пополам своими лапами прямо около их ушей.       — Конечно, — Ю Сана перекрывает своим мягким голосом происходящую под ними мясорубку, — однако мы не знаем, что происходит за пределами нашей страны, поэтому пока что ничего не можем утверждать, — молодая женщина печально вздыхает, — ведь мы даже не знаем, что происходит за пределами Сеула.       — Скоро узнаем, — безразлично бросает Хан Суен, смотря в даль горизонта, иногда скрывающегося за высокими зданиями.       Когда появляется первая вывеска на китайском языке, Ю Джунхёк, смотря на карту, отмечает, что они добрались до станции Куро — последней станции, которая видна на обрывке бумаги. Остановившись и оставив Джун Хивон с Ли Хенсоном следить за Титано, остальные, пробегая по крышам, доходят до обилия торговых центров. Рядом с одним из них находится метро, и Ким Докча с Хан Суен спрыгивают вниз, точным ударом протыкая головы спящих у входа монстров своим оружием. Некогда белый плащ начинает походить на рисунки Шин Есунг и Ли Кильёна, у которых в ассортименте есть только несколько оттенков чёрных и фиолетовых карандашей и на дне оставшиеся краски. Они скрываются в темноте, и Ю Джунхёк с Ю Саной следом за ними спрыгивают с крыши на землю, становясь рядом с металлической табличкой «Станция Куро».       — Если продолжим путь на юго-запад, то доберемся то Инчхона, а если на юго-восток, то дойдем до Синчана, — первым делом говорит Ким Докча, когда выходит наружу.       — У нас есть выбор: либо мы остаемся в провинции Кёнги, либо мы открываем для себя новую — Чунчоннам.       Желание посмотреть всё и сразу явно читается в их глазах.       — Что находится дальше?       — Очевидно, что Синчан. Он вообще очень далеко.       — Тогда сначала пойдём туда, а после напрямую оттуда к Инчхону и уже коротким путем обратно до Куро?       — Хотите сделать треугольник? Тогда так и сделаем. Но перед этим проверим торговые центры. Вдруг найдём что-нибудь полезное, — заключает Ким Докча.       — Может, займёмся этим на обратном пути? Если и найдём, то придется тащиться с грузом до самого дома, а если не найдём, то время потеряем, — говорит Ю Сана. — Тем более сейчас у нас вполне достаточно всего для всех.       С ней соглашаются, и, забравшись обратно на танцующего по мертвым тварям Титано, они поворачивают на юго-восток. Как только пределы Сеула и провинции Кёнги заканчиваются, начинается редеющий лес. Благодаря опавшим листьям и ломким ветвям заметить немногочисленных притаившихся среди стволов монстров намного легче.       Над их головой появляется тень: наступает ночь. Ли Хенсон, взяв пистолет, стреляет в дерево. Навострившие уши М-13 и М-23 быстро сбегаются на оглушительный звук, где их уже поджидает Хан Суен, разрубающая их плоть на части. Джун Хивон с другой стороны защищает Ю Сану, занимающуюся тем, что после уроков выживания на поверхности прошлого никогда не тренировала, — собиранием походных палаток, которых почему-то было очень много в промышленном комплексе. Она расправляет на прутья ткань, защищающую от осадков и ветра, и в этот момент около её уха пролетает острейший коготь человекоподобного монстра. Фиолетовая жидкость парой капелек оседает на её щеке. Со скрытым отвращением молодая женщина стирает кровь тыльной стороной ладони и поднимает голову.       — Докча-щи! А если бы я не успела отбить? — возмущается Джун Хивон, благодаря которой острие когтя не пробило черепушку Ю Саны.       — Я знал, что ты успеешь, — с нескрываемым весельем отвечает Ким Докча, продолжая дразнить окружающих его монстров.       Сидеть на заднице ровно, пока Титано сам работает ножками, просто прекрасно, но разминать свои затёкшие мышцы в бою с тварями ещё прекрасней. Метро станции «Куро» было лишь разминкой, поэтому Ким Докча, собирая своими провокационными слабыми ударами по глазам и плоти монстров толпы вокруг себя, лишь от души тренируется. Его меч поблескивает в свете закатного солнца, пока Ю Джунхёк, выбирая определённый цели, стреляет в них, убивая одним точным попаданием в жизненно важные органы.       К тому моменту, когда луна восходит достаточно высоко, чтобы покрывать голый лес своим сиянием, а без дополнительных источников света в виде костра совсем ничего не видно хоть глаза выколи, они заканчивают, и посреди границы между двумя провинциями воздвигается небольшой лагерь, состоящий из двух палаток и трёх костров. Титано, уставший после долгого путешествия, которое раньше бы заняло не меньше месяца для Кима Докча, ложится брюхом на вываленную гору заранее приготовленного «корма», согнув лапы в два раза. Сидя на теплой земле, Ю Джунхёк занимается тем, что ему уже порядком осточертело. Он потрошит тушки убитых М-23, передавая сырое мясо дальше по кругу Ли Хенсону, который разрезает его на мелкие кусочки вместе с Кимом Докча и Джун Хивон. Ю Сана и Хан Суен вдевают их на обработанные ножами ветки бруски и поджаривают на костре, позже протыкая импровизированную игольницу «шпажками». Аппетитный аромат взбудораживает пустые желудки.       За ужином Ю Джунхёк больше молчит, предпочитая тихо слушать. Уставшие голоса продолжают обживать их временный уголок, и мужчине нравится эта атмосфера.       — Никогда бы не подумала, что мы соберёмся такой… командой, — холодно посмеивается Хан Суён, бросая самодельную шпажку для мяса в огонь.       — Действительно, — Джун Хивон, лежащая на спине, закидывает руки за голову. — Но, признаться, всё не так плохо. Мы в любом случае в большинстве.       Она посматривает на бедных Ю Сану и Ли Хенсона, которым приходится париться в противогазах. Руководитель Ю улыбается лишь глазами и, снимая с ветки поджаренный кусок мяса мутированного скота, засовывает его в специальный отсек, находящийся внизу противогаза.       — Мы не желаем вам зла, — говорит Ю Сана, пока Хан Суен промакивает её влажные от пота лоб и шею тканью. — По крайней мере, если вдруг проект возобновится, то я постараюсь обезопасить вас и ваш лагерь.       — Да. Тем более, опираясь на недавние отчеты, Хан Суен-щи отлично справилась с этим, — поддерживает женщину Чистильщик Ли.       — Тогда, что насчет настоящей обстановки в Подземелье? — интересуется Ким Докча, привалившись боком к Ю Джунхёку.       — Сложно сказать, — Хан Суен берет ещё одну палочку с мясом. — Однако я предполагаю, что после наступления нового года грядут огромные проблемы.       — Давайте не об этом, — прерывает немного мрачную Хан Суён Джун Хивон. — Можем поговорить об этом позже.       Треск горящих веток и травы заполняет всё пространство. Усталость, скопившаяся за один день, ударяет по всем головной болью и непреодолимой сонливостью. Один за другим уходят в палатки, пока у трёх костров не остаётся двое мужчин. Спустя неопределенное время рука Кима Докча зарывается всей пятернёй в спутанные волосы Ю Джунхёка, пока другой проникает в его рот своим горячим языком. Ленивый, слегка смазанный поцелуй совсем не возбуждает, лишь успокаивает. Потяжелевшие веки закрываются, и Ким Докча ложится сверху на него, заключая в полуобъятья. Пламя костров греет левую щёку. Ю Джунхёк через десять минут приоткрывает глаз, и перед ним предстает ночное небо, полное ярких звёзд. Невозможно красивый вид граничит со сном. Из последних сил мужчина привстаёт на локтях и замечает заснувшего у него на груди Кима Докча. При спокойном дыхании их грудные клетки сильнее соприкасаются, словно при одновременном вдохе их сердца становятся на несколько миллиметров ближе к друг другу. Пальцами он убирает разметавшиеся по лицу пряди волос и, поцеловав открытый лоб, поднимается, аккуратно придерживая мужчину в своих руках.       Глаз нещадно болит, крича об отдыхе, а всё тело ломит в слабых судорогах. Ю Джунхёк тушит один костёр и по положению луны определяет, что прошло около трёх с половиной часов с того момента, как остальные ушли спать. Он заходит во вторую палатку, где спят Ю Сана, Хан Суён и Джун Хивон, и будит двоих, чтобы отдать свой пост.       Когда Руководитель Ю и Информатор Хан занимают места около оставшихся источников света, Ю Джунхёк берет под колени и лопатки Кима Докча. Теплое дыхание мужчины опаливает открытую кожу сильнее, чем костры. Аккуратно, чтобы ненароком не разбудить, он кладёт своего парнёра в палатку и сам ложится рядом, в тот же миг, когда его голова соприкасается с поверхностью, засыпая.       В следующее утро они быстро собираются, запрягают всеми вещами шею Титано и отправляются дальше на юго-восток. Провинция Чунчоннам на первый взгляд никак не отличается от Сеула, разве что новыми видами монстров, которые, как городские голуби, сидят на крышах трущоб чего-то ожидая. Мощные орлиные крылья уживаются с рыбьей головой, а огромные жабы с человеческими глазами, которые перекрывают собой солнце, — с прозрачными крыльями шустрых стрекоз. Такой разнообразный спектр скрещиваний и мутаций встречается Ю Джунхёку, да и остальным впервые, поэтому, научившись во время их двухдневного пути заставлять Титано вспоминать о его второй сущности, он взмахивает рукой. Увидев его жест, Ким Докча и Джун Хивон быстро скатываются вниз, и, когда мужчина опускает свою ладонь, они одновременно с этим давят пятками тяжелых ботинок на определенные точки в туловище паука-бабочки. Титано взмахивает пару раз своими крыльями и с разбегу взлетает вверх, по-собачьи высовывая наружу свой язык, болтающийся из брюха.       Как в первый раз Ю Джунхёк не может усидеть на месте, когда они взлетают достаточно высоко, чтобы воздух не окутывал их теплыми объятиями, а наоборот — нещадно колол иголками прохлады. Земля под ними уменьшается, дома и скопления тварей превращаются в точки, а они сами, подобно солнечному затмению, накрывают тенью город. Его выражение лица становится мягче, а едва заметная улыбка уже не удивляла всех вокруг. Он поднимает голову вверх, даже утром видя звёзды и бледную луну. Теплая рука Кима Докча, контрастирующая с холодными потоками воздуха, накрывает его ладонь, лежащую на голове Титано.       — Джунхёк-а, — говорит он вкрадчиво, приблизившись к нему.       Когда мужчина поворачивает голову в его сторону, то между ними остаётся не больше трёх сантиметров расстояния. Чужое дыхание опаляет его губы, а рука тянется к затылку. Ким Докча притягивает его к себе, оставляя легкий поцелуй на щеке.       Где-то позади них грязно матерится Джун Хивон.       Ю Джунхёк хмурится, когда губы мужчины падают не на его губы. Он хватает острый подбородок Кима Докча, чтобы исправить это, однако мужчина тихо говорит:       — За нами хвост.       Пытливый взгляд Ю Джунхёка вынуждает его продолжить:       — Не знаю, кто это. Но он знатно отстает от нас.       — По твоим расчетам в какой точке мы встретимся? — шёпотом спрашивает Ю Джунхёк.       — Когда будем возвращаться на станцию Куро, — спустя минуту размышлений отвечает Ким Докча.       — …       Ю Джунхёк отстраняется от него и отворачивается, смотря вперёд.       — Ты ведь знаешь личность преследующего?       Не смотря на лицо Кима Докча, Ю Джунхёк уверен, что на нём растянута улыбка: значит, знает. Мужчина вздыхает и незаметно вздрагивает, когда сам догадывается, кем может быть их «хвост».

***

      Темнеет. К концу дня Титано долетает до станции Бонмён. Он пикирует прямо на железную дорогу, сминая в блин пару вагонов заржавевшего и проросшего скоростного поезда KTX. Оставив там же отдыхать паука-бабочку, Ю Джунхёк, Ким Докча и Хан Суен начинают зачищать здание от монстров, пока остальные баррикадируют на ночь проходы в подземные туннели. В просторном зале ожидания они разжигают костёр и впервые за день едят.       — Нам осталось всего ничего до Синчана, однако большую часть пути мы просто находимся в пути! Может, уже остановимся и, начиная хотя бы с этой точки, будем исследовать первую линию? — жуя мясо, говорит Джун Хивон.       Ким Докча кивает своим мыслям и говорит:       — На самом деле я с самого начала собирался дойти именно досюда, потому что здесь находится университетская Чонанская больница.       — И? — нетерпеливо ждёт Джун Хивон продолжения.       — Пока я разгребала мусор во время восстановления «Звёздного Потока», то наткнулась на кое-что интересное, — перехватывает инициативу Хан Суен, раскрывая все карты. — Это были потрёпанные временем удостоверение личности и специальный пропуск. Сначала я не придала этому значение, потому что практически вся информация была стёрта и заляпана всяким дерьмом, однако в пропуске осталось несколько букв, из которых я смогла расшифровать «Чонанская университетская больница Сунхён». А после этого я узнала, что Дэ Бихён, оказывается, был как-то связан с научной отраслью до катаклизма, поэтому в моей голове быстро всё сошлось.       После этого, когда она передавала коробку с необходимыми вещами Киму Докча, Хан Суен рассказала ему о своих мыслях, и мужчина её поддержал.       Закончив свой рассказ, девушка спокойно укладывается на колени Ю Саны, доставая из упаковки лимонный леденец — новинку чёрного рынка Подземелья.       С ошеломлённым выражением лица Джун Хивон переводит свой взгляд с неё на Кима Докча. Спустя пару секунд тишины она почти вопит:       — Что за закулисные интриги?! Так мы просто дополнительная сила для вашего плана, а?       — Нет, — тон Кима Докча искренний, а из-за отсутствия привычной улыбки на лице его слова начинают иметь бóльший вес. — Мы с Хан Суен не договаривались пойти в «Сунхён» таким составом. Изначально была мысль просто посмотреть, есть ли в больнице, где когда-то работал Дэ Бихён, останки его прошлого. Были даже бредовые идеи самим создать вакцину, если в «Сунхён» будет что-то полезное. И мы планировали отправиться сюда как получится: одними, вдвоем, по очереди — разницы не было, — мужчина пожимает плечами. — Просто так получилось, что все наши дороги сошлись. Не думайте, что мы вас используем. Вы — наши товарищи и друзья, и то, что мы собрались вот так вместе, говорит лишь о том, что мы вшестером связаны нитью судьбы.       Слова товарищи и друзья впиваются в голову Ю Джунхёка, крутясь в ней и не желая вылететь. Мужчина словно находит исчерпывающий ответ на свой вопрос, который невольно мучил его во время всего путешествия. Они товарищи. Несмотря на то что они мало провели времени друг с другом, вокруг них не витали тошнотворная неловкость или безжалостная враждебность. Их разговоры даже если и не имели глубокого смысла, были приятными и лёгкими, из-за чего всем было так комфортно находиться рядом, что казалось, их отношения изначально и были такими — беспечными и само собой разумеющимися.       Остальные так же воспринимают слова Кима Докча, и атмосфера вновь налаживается, словно и не было этого морозного дуновения.       Чонанская университетская больница Сунхён оказывается намного ближе, чем себе представлял Ю Джунхёк. Огромная территория, ограждённая каменным высоким забором, показывается сразу же, как только они выходят из внешнего здания метро. Скрипящие стальные ворота легко поддаются обычному толчку руки, и они открываются, впуская группу людей внутрь. Проросший и сгнивший от жары газон закрывает весь вид на основные здания больницы. Работая мечами, они прорубают себе путь через упавшие деревья и громоздких размеров кусты. Раздаётся крик. Ю Джунхёк оборачивается назад и видит Ли Хенсона, который, испугавшись, протыкает лицо монстра насквозь. Когда опасность минует, все невольно вздрагивают. В основном монстры первого класса, то есть мутировавшие люди, выглядят отдаленно похоже на свои прошлые тела. У них есть голова, руки, ноги, кожа бледного оттенка, ходят они тоже вертикально, а не как пресмыкающееся, однако в большинстве своем у них нет лиц, а если есть, то их черты лица настолько маленькие и незаметные, что не обращаешь них внимание, особенно когда они нападают с помощью своих длинных конечностей и волос-кнутов. М-14, который прятался в зарослях, имеет глаза. Огромные вертикально-овальные глаза, растянутые от линии роста волос до острых скул. Чёрные зрачки почти затапливают карие радужки, отчего кажется, что он смотрит прямо в душу. Обескровленные губы от уха до уха продолжают двигаться, даже когда половина лезвия торчит с обратной стороны головы. Ю Джунхёк перезаряжает пистолет и выстреливает точно в висок. По инерции монстр тянется за пулей и заваливается вбок, из-за чего меч Ли Хенсона прорезает череп твари на части. Верхняя половина головы падает перед ногами людей. Словно экстравагантная чаша, наполненная фиолетовой жидкостью и мышечными тканями, она выпуклым дном останавливается на земле.       — М-да… Давно не видела среди монстров таких уродцев, — сморщив нос, нарушает тишину Хан Суен.       Глаза, оставшиеся на верхней половине головы, переворачиваются на женский голос и пристально начинают смотреть на неё. По телу Хан Суен пробегает дрожь, и она, ради своего же блага, отворачивается.       — Может, надо было взять с собой Титано? — тихо говорит Джун Хивон. — С ним мы бы легче прошли эти кусты.       — Сходи за ним, — Ким Докча не прерывает зрительного контакта с монстром. — Попрошу остаться с ним здесь и зачистить территорию, если мы сможем дойти до здания больницы.       — Поняла, — кивает молодая женщина и, словно ветер, убегает обратно к метро.       Когда их остаётся пятеро, Ю Джунхёк несколько раз засаживает в пустую половинку черепа и в само тело, упавшее в ближайший ряд травы, возвышающейся над людьми, почти как деревья, пули, и монстр никак не реагирует. Он словно умер ещё после удара Ли Хенсона, однако губы и глаза по какой-то причине продолжают функционировать и реагировать на их голоса.       — Жуть полная, — Хан Суен выходит вперёд, поборов отвращение и минутный испуг. — Может окончательно раскрошить его? Или он всё-таки сдох?       — Не знаю, — Ю Сана складывает руки перед грудью. — Меня больше интересует, много ли здесь монстров, которые все ещё не услышали нас и прячутся в этих всех зарослях.       В этот момент зрачки монстра начинают неистово вращаться вокруг своей оси. Беспорядочно разметавшиеся по земле чёрные прочные волосы оживают и рывком взлетают вверх, чтобы встать на грязные локоны, как на свои ноги. Улыбка, растянутая на всю нижнюю половину лица, деформируется, принимая образы разных эмоций: от радости до отчаяния, от отчаяния до гнева, от гнева до удивления, от удивления до отвращения. Ю Джунхёк бросает пистолет Ю Сане и выдёргивает из ножен свой меч, отрубая волосы-кнуты, шаловливо и игриво пытающиеся обернуться вокруг своих жертв смертельным обручем. Обычно справиться с М-14 не составляет труда, однако этот представитель явно является исключительным образцом.       Доли секунды хватает, чтобы понять, что нужно срочно отступать. Не решаясь говорить об этом вслух — мало ли такой необычный монстр спустя столько времени все ещё понимает речь, — Ким Докча одним взглядом приказывает начать действовать. Проходит буквально пару минут, и они все начинают бежать к воротам, чтобы быстрее встретиться с Джун Хивон и Титано, которые уже подходят к территории «Сунхён». Не успевает молодая женщина окликнуть их, как выросшие из обрубленные волос самостоятельные кнуты схватывают Хан Суен и куда-то уносят.       — Хан Суен! — одновременно вскрикивают Ким Докча и Ю Сана.       Увидев ситуацию с высоты головы Титано, Джун Хивон бросает в заросшее поле обработанный кусок мяса, однако всё происходит настолько быстро, что в один миг все пятеро людей исчезают, оставляя после себя лишь следы на земле. Мясо приземляется между огромными кустами, и Джун Хивон с трудом сглатывает слюну. С её висков скатывается холодный пот, а вся спина будто немеет: тысячи пар огромных глаз, тысячи широких улыбок внезапно выскакивают по всей площади поля. Они выползают из всех щелей, словно дождевые черви. Куда ни посмотришь — везде натыкаешься взглядом на их безумный оскал и проницательные глаза. От них невозможно скрыться. Даже закрывая глаза, она продолжает видеть их лица, их пристальный взгляд, протыкающий её тело мириадами острейших иголок, доходя до сердца. Сжав челюсти до боли в зубах, Джун Хивон уверенно открывает глаза. Она не может опустить руки, когда прямо перед носом её друзья подверглись опасности. Сделав глубокий вдох, молодая женщина берет из сумки, прицепленной к шее Титано, пару взрывчаток, которые Ким Докча взял на крайний случай.       Когда Ю Джунхёк открывает глаза, то он видит перед собой лишь землю. Только спустя пару секунд он понимает, что сам находится полностью под землёй. Тяжесть давит на его грудную клетку. Дышать становится так больно, что мужчина задерживает дыхание, не в силах пошевелиться. Его руки намертво связаны волосами М-14, а тяжелая земля сдавливает его со всех сторон. Успокоившись, Ю Джунхёк пытается хоть что-нибудь услышать, но вокруг него лишь гробовая тишина.       «Вот что значит быть погребённым заживо», — вскользь думает мужчина.       Невероятно хочется вдохнуть полной грудью, однако Ю Джунхёк не уверен, что сможет дышать под землёй. Из последний сил он пытается подвигаться, однако делает только хуже. Воздуха катастрофически не хватает, и мужчина, не желая этого, сдаётся. В его голове стоит вечный звон. В глазах темнеет, и сознание вновь уплывает куда-то далеко. Неведомая сила тащит его наверх, сквозь килограммы земли. Ю Джунхёк наконец-то чувствует, как его легкие наполняются воздухом, и приглушенно слышит кряхтение. Едва он открывает глаза, как его взгляд упирается в открытый рот монстра.       — Блять, я не самая вкусная еда, — говорит Ю Джунхёк, подвешенный над глоткой вниз головой.       Из-за вони, исходящей из разорванного рта монстра, у мужчины слезится глаз. Несколько капель падают на длинный язык, и тварь, смакуя, кричит от удовольствия, как истинный гурман. В исступлении он извивается, и кнуты-волосы начинают трястись. Ю Джунхёка мотает так сильно, что ему кажется, что он предоставит этому монстру в качестве обеда не только свои слёзы и плоть, но и ещё не переварившийся завтрак. Ступнёй он цепляется за кнуты, пытаясь намотать их на ногу, и в это время замечает, что некоторые волосы уходят под землю, как корни. Сообразив, что это Ким Докча и остальные, Ю Джунхёк плюёт в рот твари, отчего та приходит в неистовый дегустаторский восторг. Его громадные глаза закатываются, а рот расплывается в улыбке. Чёрные волосы-кнуты начинают трястись ещё интенсивнее, из-за чего мужчину впечатывают в каменную стену. Он остаётся на грани своего сознания, когда стена позади него начинает стремительно трескаться, переходя на потолок. Груда камней обрушивается на монстра-гурмана, и всё затихает.       Затылком он чувствует, что лежит на чем-то остром. Ю Джунхёк с трудом открывает глаз, терпя боль во всём теле, и находит себя на пике каменной горы, образовавшейся из потолка. Его руки все ещё крепко прижаты к телу, однако уже спустя пять минут мужчина растирает через порвавшуюся ткань свои мышцы. Распутав со своей ноги оторванный кнут, он закрепляет его и те, которыми было связано его тело, у себя на поясе. Спустившись вниз, Ю Джунхёк ищет глазами своими товарищей и Кима Докча, надеясь, что они все ещё живы. Слухом он улавливает чьи-то стремительные шаги.       — Ю Джунхёк-щи!       Обернувшись, он видит Джун Хивон, с ног до головы покрытую фиолетовой кровью монстров.       — Где остальные?       — Я не знаю, — отвечает мужчина, неосознанно скосив взгляд на груду камней, возвышающуюся над двумя людьми горой.       — Только не говори мне это… — она почти хватается за сердце, но сдерживает себя.       Вместо других слов они вместе начинают расчищать камни. Когда уже показывается холодная плоть монстра, Джун Хивон спрашивает:       — Что произошло?       — Нас сначала похоронили, потом захотели сожрать, — слабым голосом отвечает Ю Джунхёк, убирая большие куски потолка, — потом все упало на тварь. Что происходит на улице и где мы?       — Это учебный корпус «Сунхён». Находится в восточной части больницы. Я воспользовалась взрывчатками, чтобы убить этих М-14, поэтому осталось всего два здания. Я недолго вас искала.       — Взрывчаткой? — Ю Джунхёк мельком думает, что придется отложить «уборку» на Сеульском вокзале.       Его сорвавшиеся с губ мысли Джун Хивон принимает за его желание узнать подробности.       С большим усилием заставив Титано взмыть в воздух, она бросила одну взрывчатку в скопление торчащих из зарослей голов, которые не отрывали от её глаз взгляда. После взрыва, который уничтожил всё поле и ближайшие здания, Джун Хивон увидела, что это убило М-14. Чёрные обрубки их тел усеяли кратер, а их кнуты-волосы спокойно горели рядом. Только глаза, несмотря ни на что, продолжали пялиться на молодую женщину. Её передёрнуло от их вида, и она сбросила последнюю имеющуюся с собой взрывчатку. Ударная волна была так сильна, что, возможно, именно она послужила разрушению потолка и стен учебного корпуса Чонанской университетской больницы. Крылья Титано затрепетали, и он опустился на дно образовавшегося углубления. Привередливый паук-бабочка лишь раздавил обугленные останки монстров до состояния пятна на земле, брезгуя есть получившиеся угольки. Джун Хивон тем временем без труда выбралась из кратера и выставила перед собой меч. Несколько десятков перекошенных и раненных от взрывов М-14 упрямо плелись на дрожащих конечностях к ней. Из-за того, что они все шли с одного направления, Джун Хивон сразу предположила, что именно в дальнем здании находились её новоиспечённые товарищи. Это заняло намного больше времени, чем она ожидала. Расправившись с ними, она пожалела, что не взяла с собой какой-нибудь огнестрел. Крикнув Титано, чтобы он не капризничал, она побежала напрямик к учебному корпусу, где и увидела Ю Джунхёка.       — … как-то так, — заканчивает Джун Хивон.       — Хорошая работа.       Она кивает. Они продолжают свои поиски в тишине, пока Ю Джунхёк не решает поделиться своими мыслями:       — Это были не М-14. Слишком неуязвимые для такого типа монстров.       — Тогда?..       — Титано. Они похожи на Титано, — мужчина вспоминает верхний этаж Сеульского вокзала и коконы. — Те, будем говорить, М-14, которые забрали нас и которых ты убила, были слугами, может, детьми главного монстра-гурмана, нет… скорей чревоугодника, который и собирался нас всех сожрать.       Перед ним вновь появляется эпизод. Чревоугодник походит на огромную версию монстра, которого они встретили по пути в главное здание «Сунхён». Выпученные, никогда не моргающие глаза, растянутые по всей верхней части бледного лица; порванный рот, застывший в широкой улыбке, и волосы-кнуты, которые, оказывается, тоже считаются их частями тела подобно рукам — всё было идентично. Так как Ю Джунхёк висел над его раскрытым ртом, он не смог увидеть монстра целиком, потому что весь обзор занимала голова. Однако если просто представить, как целиком выглядит Чревоугодник, то в голове возникает лишь образ какого-то человекоподобного гиганта, желающего найти на Земле тот самый деликатес.       — Блять, — Ю Джунхёк мысленно бьёт себя по голове, которая после двух потерей сознаний подряд плохо функционирует. — Он ведь точно жив.       Если его маленькие версии настолько сильны, что только взрывчатка окончательно добила их, то их «Господин» просто не мог умереть от какого-то жалкого потолка. А это означает, что Ким Докча, Хан Суен, Ю Сана и Ли Хенсон с некоторой долью вероятности сейчас находятся в желудке Чревоугодника.       — Ебучие муравьи. Что нам делать?       Ю Джунхёк хотел бы тоже знать ответ на её вопрос. Паника и страх навсегда потерять Кима Докча упорно борются с холодным разумом мужчины, явно проигрывая ему. Он подходит к Джун Хивон и шёпотом говорит:       — Видишь? Это его кожа. Мы уже добрались до Чревоугодника, — показывает издалека на кусочек плоти, покрытой фиолетовыми разводами, пальцем мужчина. — Он притаился. Ждёт подходящего момента напасть на нас. Думай о нём, как о Титано. Чревоугодник не просто монстр, он существо с сознанием и со своим характером.       Джун Хивон уверенно кивает, несмотря на щекотливое чувство соприкосновения с неизвестным. Раньше она видела только подчиняющегося Ю Джунхёка, который следовал за словами Кима Докча, как самый преданный подчиненный возлюбленного командира, поэтому и упустила из виду, что в Подземелье он был выдающимся Капитаном своего отряда. Просто его надежный взгляд и тон голоса заставляют её поверить в него и верно следовать его словам.       — Оставалось ли после нас оружие?       — Нет. Вы все исчезли в одно мгновение. Я даже моргнуть не успела. Я точно помню, что на земле были лишь ваши следы и всё. Никакого оружия.       — Значит, оно закопано в земле. Копаем. Мы должны найти два пистолета, дробовик и пять мечей.       Поднимая камни и части потолка, Ю Джунхёк быстро находит свою «могилу». Или свою «грядку»? В какой-то момент ему приходит в голову, что его не закопали заживо, а просто посадили в землю, как редиску, чтобы съесть более свежий урожай. Отмахнувшись от бредовых мыслей, он, покопавшись в земле, находит свой меч. Только сейчас он осознаёт, что стоит на земле, находясь внутри здания.       Действительно, пол отсутствует. Ю Джунхёк переводит свой взгляд на стены и не находит никакого фундамента. Разве будет безопасно сражаться с этим гурманом-фермером, когда само здание уже является потенциальной угрозой? Его брови смыкаются к переносице, и он продолжает искать остальные ямки, в которых должны были быть остальные. Находят оружие они быстро, однако времени на обдумывание их стратегии уходит намного больше.       В какой-то момент спокойный, как камень, видимый кусочек кожи Чревоугодника начинает сильнее выпирать, двигаться и деформироваться, будто что-то изнутри пытается выбраться наружу.       «Ким Докча?» — пролетает в мыслях Ю Джунхёка.       Он ближе подходит к горе из обломанного потолка, и его слух действительно улавливает очень глухие голоса, исходящие из-под толстой кожи Чревоугодника. Повернувшись к Джун Хивон, мужчина спрашивает у неё:       — Какова прочность их кожи?       — Я бы сказала, никакая. Проблема в их волосах и живучести. Они продолжали жить, даже если я вырывала у них сердце рукой. Единственное, что может убить их, — это огонь. Ты хочешь пробить его кожу?       — Думаю об этом. Если не смогу, то только сделаю хуже, однако они точно хотят что-то сделать, — Ю Джунхёк кивает на кусочек плоти.       Внезапно ему в голову приходит идея.       Работать приходится быстро. С помощью Титано они скидывают всё ещё горящие волосы-кнуты в глубокий кратер, создавая на дне самое пекло. Джун Хивон, не прекращая ругаться, не может не согласиться, что план Ю Джунхёка безумный, но самый действенный в их ситуации: они не знают настоящую мощь Чревоугодника и не уверены, смогут ли выстоять вдвоём и с Титано против него, а это означает, что они должны действовать так, чтобы осознанный монстр сам был сбит с толку их действиями. У них есть только неопределенное, ограниченное время, четыре руки, четыре ноги, немного оружия, пустое поле с горящей ямой и монстром, который может быть ровней их врагу. С таким арсеналом вряд ли у них есть возможность думать логично и адекватно.       — Чёрт возьми, я не понимаю, он мёртв или нет, — вновь толкнув локтем стенку желудка, слабо говорит Ли Хенсон.       Он стоит на плотно упирающимися шершавыми краями о плоть обломке потолка. В центре на корточках сидит Ю Сана, которая пытается привести в чувство лежащих рядом Кима Докча и Хан Суен. Всё произошло так неожиданно, что мужчина все ещё пребывает в небольшой прострации. Повернувшись лицом к молодой женщине, он тоже подходит к центру обломка, заглядывая в бледные, почти мёртвые лица своих «новообретённых товарищей», которые продолжали его в чём-то подозревать. Его воротит от их крови, смешанной с грязью, кожи и одежды, покрытых слюной твари, в чьём желудке они находятся. Сам Ли Хенсон выглядит не лучше, поэтому старается не смотреть на себя. Ю Сана аккуратно промокает платком, который она достала из своей маленькой сумки, закреплённой ремнями на поясе, оба лица, и отвечает тихим голосом:       — Не знаю. Уже не знаю.       Если бы не противогаз, то он бы увидел, насколько её выражение лица выглядит разбито и неуверенно. Чуть дрожащие руки она прикрывает рукавами одежд. Задерживая дыхание на пару секунд, Ю Сана сглатывает ком в горле, так и норовивший вырваться горьким плачем наружу. Это конец. Словно её кошмары становятся реальностью: она всегда боялась смерти в желудке монстра, а теперь она действительно находится здесь. Смотря на бессознательную Хан Суен, Ю Сана еле сдерживается, чтобы не совершить глупости: ещё рано. Возможно, это конец, но всё ещё не окончательный финал в их истории, поэтому, несмотря на то что в её голове пусто, она пытается быть полезной хотя бы так.       — Ю Сана-щи… — Ли Хенсон не успевает продолжить свою речь, как их оглушает невозможный крик.       Мужчина рефлекторно накрывает ладонями уши, зажмуриваясь от боли в барабанных перепонках. Ю Сана подскакивает на месте и падает на Хан Суен. Расставив локти по обе стороны от ее головы, она прижимает их к ее ушам, одновременно закрывая свои свободными ладонями. Всё ещё не понимая до конца ситуацию, они знают, что тварь проснулась. Их спасательный плот в виде потолка начинает трястись. Ноги Ли Хенсона подкашиваются, и он падает на колени.       В какой-то момент сверху начинает течь фиолетовая кровь, смешанная с маслянистой жидкостью. Поток так силен, что бессознательное тело Кима Докча, о котором все забыли, уносит к стенкам желудка. Ли Хенсон делает попытки встать или на коленях проползти к нему, однако из-за сильной тряски его бросает то в одну сторону, то в другую, не давая возможности просто найти равновесие. Когда отвратительная и явно дурно пахнувшая смесь волной накрывает Кима Докча, мужчина почти плывет к нему, однако в этот момент кто-то падает сверху и хватает безвольное тело в свои объятия.       Ю Джунхёк быстро проверяет пульс и дыхание Кима Докча. Убедившись, что он жив, он бросает в Ли Хенсона его меч, который тот немедленно хватает и, воткнув острие в платформу, упирается на него, как на трость. Сверху продолжает водопадом течь кровь и жир, и Ю Джунхёк, прижав голову мужчины в его руках к себе, идёт к противоположной стенке желудка, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Наконец-то Чревоугодник замолкает. Звон в ушах нещадный, и если бы кто-то хотел что-то сказать, он бы не услышал самого себя. Пока Ли Хенсон с помощью своего меча пробирается к двух девушкам, он замечает, что жидкость уже наполнила желудок монстра до уровня его колена. Ю Сана, аккуратно перекинувшая Хан Суен через плечо, что-то лихорадочно пытается закрыть и засунуть себе в сумку. Он хватает её за свободное плечо и поднимает вверх. В это время Ю Джунхёк замахивается и точно прорезает линию в стенке желудка. Чревоугодник вновь кричит. С внешней стороны показывается ещё одно лезвие меча. Одновременно с обеих сторон вырезав дыру в теле монстра, Ю Джунхёк выпрыгивает вместе с Кимом Докча наружу, в то время как Джун Хивон, которая, точно следуя плану мужчины, забирается во внутрь и, схватив Ли Хенсона за грудки, бросает его вместе с Ю Саной и Хан Суен в проделанное отверстие.       Свет. Чистый воздух. Ветер. Лучи солнца. Ли Хенсон почти плачет, когда после продолжительного заточения в желудке твари осознает, как хорошо быть живым. Ю Сана выбирается из-под его тела и оттаскивает всех от ревущего Чревоугодника. Не успев смутиться, мужчина сам встаёт и помогает ей поднять Хан Суен и Кима Докча, чтобы отбежать. Перед ними раскидываются поля, покрытые фиолетовой кровью и черной копотью. Ранее заросшие зеленые кусты и травы исчезли, оставив после себя пустыню. Позади Ю Джунхёк наматывает на свою руку волосы-кнуты и кричит:       — Три! Два! Один!       Его голос напоминает Ли Хенсона о былых временах, когда мужчина был капитаном своего отряда.       — Титано, давай, блять! — кричит Джун Хивон.       Ю Джунхёк со всей силы тянет на себя волосы-кнуты, которые были привязаны к кучке мяса. Приманка для Титано успешно падает на Чревоугодника. Когда два аномальных монстра сцепляются, мужчина в последний момент вытягивает руку и помогает Джун Хивон легче выбраться из желудка твари. Волосы-кнуты, повязанные вокруг талии женщины, натягиваются, и она приземляется около Ю Джунхёка, беря в это время с земли заранее подготовленный автомат.       — Как точно, — говорит она, нацеливаясь на огромное тело Чревоугодника, чей рот порвал Ю Джунхёк.       План мужчины заключался в том, чтобы вытащить своих товарищей наружу, а потом столкнуть Чревоугодника в горящую ярким пламенем яму. Придумать он придумал, но реализовать его идею было крайне сложно. Ради этого пришлось приманить монстра собой, заставить положить себя в рот, а потом между сталкивающимися зубами прорезать корень языка и щёку, пока Джун Хивон должна была вместе с Титано вытолкать Чревоугодника на улицу. Впрочем, всё получилось, поэтому осталось самое последнее — сделать из твари угли.       Ю Джунхёк вновь тянет кнуты. Мясо падает рядом с ними, и Титано ловко вырывается из волос Чревоугодника, разозлив его тем, что пугает его своей огромной пастью в брюхе. Высунув язык он почти касается им поверхности огромных глаз своего противника, и Чревоугодник вздрагивает, вертит головой, прячась от языка-трубочки так, словно он хочет сломать свою шею. Когда Титано приземляется рядом с Джун Хивон, она забирается на него и сразу взлетает вверх, сбрасывая Ю Джунхёку сплетенный из нескольких десятков остывших волос длинный и огромный кнут. Схватив второй конец впопыхах сделанного оружия, мужчина бежит напрямую к Чревоугоднику, чьё тело напоминает детскую юлу: из-за куска потолка, которой он полностью проглотил, его худое тело распирает, и между тонкой шеей и худыми, как кости, ногами, находится широкий неровный диск, который почти разрывает живот монстра изнутри. Из проделанного отверстия продолжает вытекать кровь, смешанная с жиром, из-за которого сам Чревоугодник не может устойчиво стоять на земле. Ю Джунхёк, используя последние свои силы, оббегает несколько кругов вокруг монстра, обтягивая его тело кнутом. Тем временем Джун Хивон на Титано тянет другой конец кнута к горящей яме. Чревоугодник, осознав свою будущую перспективу стать горелым шашлыком, начинает сильнее и яростнее сопротивляться, неистово рыча и крича. Его собственные волосы начинают трястись, летать вокруг себя, пытаясь схватить верткого Титано или маленького Ю Джунхёка, которого из-за плохого зрения Чревоугодник постоянно выпускает из виду. Из-за дыма, исходящего из кратера, он не может определить местоположение мужчины по запаху, и от этого он сильнее начинает злиться. Нетерпеливо Чревоугодник перебирает ногами, ведомый кнутом, и в какой-то момент его кожа и мышцы не выдерживают: его живот разрывает пополам, выпуская часть потолка наружу. Нижняя часть монстра остаётся лежать на месте, пока Титано, не выдерживая вес Чревоугодника, оставшегося висеть на кнутах, начинает снижаться.       — Ебучие-! — не успевает крикнуть Джун Хивон.       Следует огнестрельная очередь. Молодая женщина выпускает Титано из волос-кнутов и поднимается выше, будто желая коснуться солнца. Она смотрит вниз и видит, что это Ли Хёнсон подобрал оружие. Ю Джунхёк, заметив, что жир, который вытекает из Чревоугодника, хорошо возгорается, кричит ему:       — Стреляй в ноги!       Ли Хёнсон опускает прицел и стреляет в тонкие ноги монстра, полностью покрытые и кровью, и жиром, в которых успели поплавать все. Спустя пару секунд они загораются ярким пламенем. Как по фитилю, огонь тянется дальше и переходит на кончик кнута, а потом уже на упавшего около ямы верхней части Чревоугодника. Монстр начинает неистово кричать. Из его огромных глаз течет жир, из-за которого огонь быстро переходит на его лицо. Глазницы плавятся в пламени, а кожа слой за слоем превращается в чёрное месиво. Ю Джунхёк отбегает от него и, встав рядом с Ли Хенсоном, начинает стрелять в спину и затылок Чревоугодника автоматом, таким образом немного толкая его к яме. Сначала к нему присоединяется бывший коллега, а потом уже Джун Хивон на Титано, которая с неба резко опускается вниз и одними лапами толкает Чревоугодника в пропасть своего личного ада.       Предсмертные крики трясут весь район Бонмён. Ю Джунхёк и Ли Хёнсон помогают Ю Сане забраться на Титано и поднимают на него бессознательные тела Кима Докча и Хан Суен. Собрав все оружие, двое мужчин тоже забираются на голову паука-бабочки, который сразу же улетает к зданию станции метро. Никому не хватает сил посмотреть вниз, чтобы увидеть, что происходит там, в кратере, однако одних истошных криков хватает для того, чтобы понять, что Чревоугодник будет умирать долго и мучительно.       Только через несколько часов, когда солнце садится и небо темнеет, со стороны «Сунхён» не раздаётся ни одного звука, кроме тлеющего огня. Проснувшийся Ю Джунхёк выглядывает из станции и видит, что пятиметровый чёрный дым постепенно исчезает, рассеивается в воздухе, и к началу ночи на месте кремации Чревоугодника остаётся лишь чёрная яма. Сидя в здании станции метро, Ю Джунхёк обтирает тело Кима Докча, покрытое всеми возможными жизненными соками водой, которую набрали из реки Ю Сана и Хан Суен ещё тогда, когда они только встретились на станции Ёнсан. Все остальные либо спят, либо молчат. Никто не находит сил на то, чтобы сказать хотя бы одно слово. Только под конец следующего дня Хан Суен и Ким Докча просыпаются.       — Как ты? — первым делом спрашивает Ю Джунхёк.       Ким Докча хмуро смотрит на него, словно не понимая ни одного слова, сказанного мужчиной. Ю Джунхёк поджимает губы и, показывая пальцами на его уши, мотает головой.       — Ты не слышишь?       — Да! — очень громко отвечает хриплым голосом Ким Докча, пытаясь докричаться до себя. — И впрямь ничего не слышу! Я так горло надрываю и ничего!       Только на следующий день мужчина наконец-то начинает слышать.       Спустя ещё два дня, когда все чувствуют прилив сил, они снова идут на территорию Чонанской университетской больницы, которая за время их короткого пребывания там изменилась так, словно эпицентр всех катастроф сосредоточился именно в этой точке. В прошлый раз они так и не смогли посмотреть, что находится внутри главного здания «Сунхён», поэтому план на сегодняшний день предельно прост: исследовать «Сунхён» вдоль и поперёк. После двух взрывов небывалой мощности и битвы с Чревоугодником красивой архитектуры здание выглядит так жалко, что даже становится совестно. Колонны, одетые в мох и глазастые лозы, потрескались, а некоторые превратились в пыль, из-за чего поддерживаемый блок второго этажа тоже посыпался, став сквозной дырой. Ким Докча, обходя упавшие на землю камни, заходит первый, после него идёт Ю Джунхёк. Полностью пустые, вероятнее всего, обворованные другими Цветочками помещения расстраивают глаз. Побродив по зданию и ничего не найдя, Хан Суен в раздражении пинает стену.       — Мы действительно зря прошли такой пиздец?!       От её крика стены сотрясаются. Они пинает то же место ещё раз, и внезапно часть стены отходит назад, показывая тёмный проход вниз.       Группа людей входит в подземную часть старой больницы, где царит беспросветная тьма. Если на нулевом этаже и выше свет от солнца попадает через разбитые окна и огромные щели вовнутрь здания, то «подвал» представляет собой целый лабиринт смерти, где в кромешной темноте прячутся всевозможные монстры, голодными инстинктами желающие наброситься на добычу, и тайны, о которых лучше не знать. Из-за ограниченности в пространстве и неухоженности здания любая излишняя активность может в любой неудобный момент погубить их, поэтому, ступая медленно и аккуратно, они проверяют каждый сантиметр стен и комнат, полагаясь на остальные органы чувств.       Тишина давит. Ю Джунхёк следит даже за своим дыханием, практически не дыша. Пальцами он нащупывает очертания толстой и ржавой двери. Прислушавшись, мужчина легко, почти невесомо толкает её, и она с ярым скрипом поддается. Громогласный, скребущий звук режет слух. Эхом он уходит вглубь лабиринтов, и ещё несколько секунд Ю Джунхёк может улавливать вдалеке повторяющийся скрип старой двери.       Внутри помещения тише, чем в бесконечных коридорах. Ю Джунхёк наощупь обнажает свой меч, освобождая его от ножен, и с ювелирной точностью переступает мелкие препятствия, не создавая лишнего шума. Обойдя всю комнату вдоль и поперек, мужчина убеждается, что один здесь. Лезвие вновь прячется в своем футляре, и в дело идут руки. Наконец-то внутри какого-то ящика пальцы Ю Джунхёка нащупывают что-то наподобие фонариков. Вытащив целую дюжину маленьких толстых палочек, он наугад крутит одну из них в обеих руках и находит кнопку включения. Линия тусклого света рисует собой ровный вектор, падая на грязный пол. После проверки остальной части найденного клада Ю Джунхёк забирает с собой в карманах два работающих фонарика.       Они сталкиваются у выхода из комнаты. Ким Докча заносит меч над головой и опускает лезвие вниз, однако останавливается в паре сантиметров от плеча Ю Джунхёка, когда тот подсвечивает их лица фонариком.       — Так это дверь скрипела? — тихо спрашивает мужчина, мягкими движениями массируя плечо Ю Джунхёка. — Я подумал, это тварь ревёт.       — Нашли что-нибудь ещё? — он берет в свою ладонь руку Кима Докча, отстраняя её от себя и вкладывает в чужие пальцы маленький светильник.       — К сожалению, нет, но…       В этот момент двоих мужчин ослепляет яркий белый свет. Как оказалось, Ю Сана после недолгих поисков в кромешной темноте решила подняться наверх и в итоге наткнулась на генераторное помещение. Несколько из блоков были упакованы в огромные энтер-пакеты, поэтому, в отличие от остальных, они все ещё работали. Под ярким освещением жуткий лабиринт, в котором невозможно было увидеть даже собственные руки, в один миг преображается в разрушенную лабораторию. Тем, что они считали стенами лабиринта, оказывается дюжина металлических вытянутых к потолку контейнеров, пробитых с нескольких сторон насквозь. Ю Джунхёк как только привыкает к свету, подходит ближе к зияющей дыре и замечает со внутренней стороны толстое стекло. Подняв голову, он видит свисающие прутья и трубки, которые за несколько десятков лет уже пришли в явную непригодность.       — Этот металл, — мужчина стучит по контейнеру, — из него сделан весь «Звёздный Поток».       — О чем ты говоришь? — Ким Докча подходит к нему ближе.       — Это непростая лаборатория. Этот металл особенный. Его сложно деформировать или как-то ему навредить, поэтому у правительства и был расчет на подземный бункер под Дондэмуном: этот материал должен был взять на себя весь удар от ядерного взрыва и при этом никак не повредиться. Вспоминая аномалию, можно сказать, что этот металл бы не спас нас от ядерной войны, раз монстр, которого способен одолеть человек, пробил самый надежный потолок в промышленном комплексе, однако… — Ю Джунхёк проводит по внутренней стенке стекла рукой, чувствуя шершавость поверхности и едва уловимый отвратительный запах, — почему в лаборатории, которая существовала задолго до катаклизма 3100 года, стоят двенадцать резервуаров из толстого стекла вместе с металлической оболочкой сверху?       Хотя Ю Джунхек не договаривает, Ким Докча всё прекрасно понимает. Ещё до случившейся катастрофы монстры существовали в этой лаборатории.       В глубокой задумчивости двух мужчин застают Ю Сана и Ли Хенсон, одновременно вышедшие из противоположных дверей. Рассказав им про свои предположения, Ю Джунхёк обходит каждый резервуар, используя найденные фонарики. Слабый свет прорезает внутреннюю темноту больших капсул, и мужчина вздрагивает, когда видит лежащие на дне знакомые коконы. Иссохшие, превратившиеся в хрупкие бутоны куколки заполняют собой всю нижнюю часть резервуара. Брови мужчины хмурятся, смыкаясь у высокой переносицы, и он протыкает один из коконов мечом. Дом неродившегося паука-бабочки разваливается только от одного прикосновения о лезвие, и за ним оседают пылью остальные коконы. Ю Джунхёк убирает меч и, включив ещё один фонарик, в обе руки освещает низ капсулы, устланный остатками от… детёнышей Титано.       «Насколько стар Титано на самом деле? Неужели он стал таким не из-за эволюции, а изначально вышел таковым на свет, когда лаборатория была разрушена?» — мужчина отходит от резервуара и движется к следующему.       — Поверить не могу, что в провинциальной университетской больнице была нелегальная лаборатория, — выключает тепловизор Ли Хенсон. — Почему они этим занимались?       — Ли Хенсон-щи, думаешь, что их изначальной целью было создание монстров? — Ю Сана подправляет противогаз. — Раз это больница, то, может, они пытались вывести какое-то новое лекарство?       — Точно, — Ким Докча осматривает ещё один раз лабораторию, — лекарство. Должно быть, они здесь проводили эксперименты с новыми образцами.       — Ебучие муравьи, — с чувством удивляется пришедшая Джун Хивон, распахнутыми глазами исследуя лабораторию.       — О, Хивон-щи, — Ким Докча зовёт её. — А Титано?       — …он занимается своими делами, — с отвращением отвечает молодая женщина. — Ради себя решила пойти к вам. Думаю, он будет заниматься этим добрые два часа.       — Разве пауки?..       — Помимо паучьей сущности он ещё и бабочка, и псина.       — …даже не хочу представлять это, — с натянутой улыбкой говорит Ким Докча.       В это время в лабораторию спускается Хан Суен. Её всегда холодное и немного ядовитое выражение лица смягчается ленивым взглядом.       — Вы что-нибудь нашли? — жуя лимонный леденец, спрашивает девушка.       — Да, — отвечает Ким Докча, внимательно рассматривая лицо своей подруги. — Вижу, ты тоже.       Хан Суен разворачивается и молча указывает остальным следовать за ней.       Она останавливается в середине пути. Встав на ступеньку, Хан Суен ощупывает поверхность стены и толкает ее в определенной области. Едва видимый из-за тусклого света квадрат исчезает в глубине скрытой выемки. Что-то щёлкает, и дверь открывается. Когда они заходят внутрь, то видят помещение, окутанное тьмой: без окон и освещения. Лишь только тусклый свет, исходящий с двух концов лестничного пролёта, освещает запыленную комнату. На стене Ю Джунхек замечает выключатель и, дернув старомодный рычаг, вся комната заливается ярким светом, что режет глаза незваным гостям. Некоторые ожидания разбиваются об очевидность: секретная комната, спрятанная в темноте, оказывается ничем иным как офисом. На самом деле он выглядит сносно. Намного лучше здания СОЕХ или некоторых отделов в Подземелье. Нетронутая разрушительной силой монстров комната вызывает странное чувство спокойствия, словно именно в этом месте никакой катастрофы в помине не существует. Офис полностью заполнен большими стеллажами с толстыми папками, покрытыми плотным слоем пыли, и столами с компьютерами, стоящими вдоль стен с потрескавшимся бетоном. В целом наличие такого огромного количества компьютеров на один квадратный метр удивляет: в Подземелье их всего насчитывается около двадцати штук, а такие люди, как Ю Джунхёк или Ли Хенсон, которые дышали только тренировочными залами и поверхностью земли, укрытой ночным полотном, вообще впервые видят их вживую.       Когда они заходят, внутри многие начинают сильно кашлять, отгоняя рукой от себя пыль, которая, кажется, после только одного вздоха намертво засела в их лёгких. Впервые Ю Сана рада, что на её лице надет противогаз.       И без того неприятный свет внезапно мигает, а после и вовсе выключается, погружая комнату в кромешную темноту. Кто-то тихо ругается себе под нос.       — Электричество все ещё работает, — говорит Ю Сана, проверив свет в лаборатории, который горит так ярко, что может посоревноваться с дневным естественным освещением солнца.       Не успевает Ли Хенсон спросить, что делать, как Ю Джунхёк с невозмутимым видом включает маленькие фонарики. Они светят так плохо, что вызывают раздражение, поэтому Ким Докча, почти ломая в своём кулаке бедный светильник, сквозь зубы говорит:       — Разве обычно вся важная информация не хранится в сети компьютеров? — он задаёт вопрос больше сам себе и рассматривает архив с кучей папок, предположительно отчётами по лаборатории, заходя в помещение и освещая весь путь слабым светом от фонарика.       — Возможно, традиционный способ надёжнее, — отвечает Хан Суен, следуя за Кимом Докча.       — Давайте просто заберем все бумаги вниз.       — А компьютеры?       — Не думаю, что они включатся…       — Несите документы вниз и оставьте мне фонарики, — с готовностью говорит Ю Сана, — я попробую что-нибудь придумать.       Проходит менее четверти часа, когда пол лаборатории заполняется заполненными документами папками. Не найдя ничего интересного, кроме многочисленной информации о пациентах, студентов и работников «Сунхён», Ким Докча, пребывающий не в самом лучшем расположении духа, просматривает последнее досье.       — А вот и Дэ Бихён, — говорит он. — О? Так он уволился отсюда за год до катаклизма. М-м, ничего интересного. Только зря пришли, — небрежно бросает профайлы на пол мужчина.       — Лучше запомни всё, что там написано, идиот. Понадобится, — закатывает глаза Хан Суен, вставая.       Она отряхивается от пыли и пинает к стене несколько папок, чтобы очистить проход. Всю унылость ситуации спасает Ю Сана, которая действительно смогла вдохнуть в несколько компьютеров жизнь.       Монитор одного из компьютеров тускло бросает свет на лицо девушки, что усердно пытается найти хотя бы один не повреждённый файл на рабочем столе. За соседним столом Хан Суен делает то же самое, вот только судьба более благосклонна к ней. Щёлкая по очередному файлу, документ открывается.       — Нашла, — ухмыляется Хан Суен, рассматривая найденную информацию.       Ким Докча, что стоял за ними, наклоняется ближе, чтобы прочесть текст, который, к сожалению, также оказывается поврежденным.

      「 ‰[] Февраля, 3099 г.

nачалась разр@ботка нового лекарств@ пo пр0дленuю жизни человека… ..п0 предв@рительным расчетам Дэ Бихеn@, требуется м0дифициров@тЬ C0vi()-‰& для дальнейшего ™Џ; > єч… НJЫ В Ж–ЃМЮF…m _џ s3±Ќ%Ѕ Щ"U˜7т‰Э•Вf л€карс7ва. /л qХеЕUбЕљ$C ™•Rf¦; Э__¦{&’Ќq€ѓрѕЛЁ…}i6u˜A(ћO‘ уЙЂX6^љ», ж»!‹ёц»…{b27/­ЎЯрккьЮ€ВрM`R¬}ьwДлh>7) рж$m ™Џ; > єч… НJЫ В Ж–ЃМЮF…m _џ s3±Ќ%Ѕ Щ"U˜У•Вf nїніИµD { …єЛ’Q5E# І± щt{Къ x> ±Tђ iОт\{k§zя"^›t¶v ї9Ш"НШ Ши‘Pt€+Zё жЉ b*ъ’¶» ¶_@†4c4‚UЉе‘LЉ¤Yћ7Ь™¬гОП: ьY‡? лрg юЂ: њQ? •бkЄнњ{Zo _ {в±ЂДХТЗ WЎр…]])•Ѕa5d‘Щ ‘ sёМЕЇ = сЗАVЪ^“Qжлѓ.…ј…яђ Чxј?[©RЬ u p{рjIA–sХ.ж! €Зл©tБн QtШX }д&Љ№>АТ‚ь‚РaѕГ—Є"Лжd«|I[МdNУжodq.q¬d 2I8К0h‰т」       Девушка не медлит и приступает к следующему документу.

「3 Марта, 3099 г,

      Предварительное лекарство имеет сильные по6очные эффекты: ™Џ; > єч… НJЫ В Ж–ЃМЮF…m _џ s3±Ќ%Ѕ Щ"U˜7т‰ЭУ•Вf nїніИµDИ©пытуемых было принято посадить на карантин и составить строгую Ди#€эээтY{ …єЛ’Q5E# І± щt{Къ x> ±Tђ iОт\{k§zя"^›t¶v ї9Ш"НШ Ши‘Pt€+Zё жЉ было b*ъ ($L ’¶» никак не¶_@†4c4‚U –+Ље‘LЉ¤Yћ7Ь™ 8нешних изменен!!! ¡! ¡881измененийнийнийний пока не наблюдается, одnn@(!)ако активн00%00=0 проявляется! зменение в эмоциональном плане, DhЖUНВҐ‚f| мыМП@p|°_QЮ§о­єЂщF\{ю*dD ю» ‚И4q d`Р°С)эц[яям[ЫЋЪ0 «49{щ5 яќt˜ Љ д: Тї4 Сћ Чn ЉWШЋ(тїд…/? <мMP «} џ .       э••Є}Њe; Ћ=Ю>ч ъ^q‰ФhЎ @»­шщЋ/ ‰“Рв ґ¤е хрxЋзМ™с0ТПсиххололологическое†р ™жёЙoџђ VчЕj режимЎёzФr Ў, h™Ib •”4I¤сщ>ы0Л}9 zИk±бd”1чћ®ґ ож8nq©Вґ@тSХ Ђ нујФа. Вssсемwmwmww испытуемым тепеrь присYще агрессscscccsсивное пове4ee4дение и сильlllllный голо0%0)0#д. Вf nїніИµD { …єЛ’Q5E# І± щt{Къ x> ±Tђ iОт\{k§zя"^›t¶v ї9Ш"НШ Ши‘Pt€+Zё 」       「Испытуемый №1       Представитель членистоногих — 4ёрная вдова.」

「10 Апреля, 3099 г.

      「После введения раствора повышенной концентрации испытуемый, так же как и прошлые объекты, только в большей степени стал агрессивен. Изменения коснулись и внешних признаков: объект увеличился по размерам втрое, лапы вытянулись до аномальной длины. Диета остаётся той же: мелкие жучки и личинки.」       — Это?..       — Титано, — низким голосом отвечает Ю Джунхёк, подтверждая мысли каждого.

「20 Апреля, 3099

      Агрессивность всё также присутствует, появился неутолимый голод.」 「Объект продолжает увеличиваться в размерах с невероятной скоростью, сейчас он уже достигает около метра (не беря в расчёт лапы). Также были замечены следующие изменения: на спине испытуемого начало что-то прорезаться, мы предлагаем, что это крылья какого-либо насекомого. Теория об изменениях объектах в зависимости от еды начинает подтверждаться. Диета в ближайшие время будет скорректирована.」

「25 Мая, 3099

      「Как и о=идалось, после корректировки питания: добавления собач¬его мяса, объект принял его повадки. Пр0должаются изменения во внешних критери9х. На морде объекта появляется всё больше глаз, а ротовая полость переместилась на брюхо, мы до сих пор не знаем, что мо! -ло на это повли9ть. Замечены странные действия. За несколько минут до еды об: ¬ект приседает и странно двигает лапами, пока ему не отдадут еду. Он… танцует? 」 В такие моменты объект не агрессивен.」

「8/0/////08! И (|-0)н9

      @n0w@(/!)! n(6|)€ r@3mer(6|). 66666666666666666 w€7r000008 /*'???? ¿¿? ¿? ¿? ¿? ¿? ¿¿)8.~оРЦ2пGq(–›ј«y} ґђМФэ*€>¦Vф ѕjЈ#ђмЬСЈЮXЅ P ֘•fтИҐPKє—„йэOБСD›>с, ®«уЙДо·хё‡о>Г Гєrў-2¶» Иє+hнIL, {"e™ыћJГ hЎЧwЩj@8ц‡УЫ®\'Ж —e™/^ у ˜[n «Цћ ґ7 }с Ђ л_Ѕ Ќ«Z/ Ж ¦dj»*€до.б$e Uqd/hS•ыЄIU«пе БЮпЉ јЎ vJ‘ы4ѕйЎРe”Ђ ьщ‘©j ЉР b˜Б #L°4І^эыЙЈЋM € ‘‚ixh„ў\s.」       — Был бы Бог, я бы ему помолилась. Что за бред, — Джун Хивон трёт глаза от хаотичных символов, отображающихся на экране.

「1 Июля, 3099

      「Испытуемый №XY0       Мужчина тридцати лет, худощавого телосложения и невысокого роста. Имеются проблемы с питанием и расстройством пищевого характера. 」       В первый день было выдано 0,5 мл раствора обычной концентрации. Изменения произошли практически сразу же. Объект, уже ныне не человек, был помещён в изоляционную комнату незамедлительно.」       — Это походу Чревоугодник, — Хан Суен медленно поворачивает колесо мышки дальше, цепляясь за места с неповрежденным текстом.

「13 Июля, 3099

      Объект теперь только отдалённо напоминает человека: єїрн¤ШФ®uРн°іЈP=iv. Первую неделю ему вкалывали аномальное количество препарата, что вызвало интенсивные изменения во внешних и психических признаках. С`РЂ! џФ@А (А+сty=f2»! Ђдb.Щ UТФ\u5ж –лi.<Зъg–7˜јztЛ (uКХ») Kec •ѕ 'Jp v7€1Х†(q{У¤ И, ‹ E#эґ{ьУQ°‰ Ѕ; t(° xЇ˜o UЉЖнА. Из-за того, что объект первое время противился еды (предварительно у него обострилось расстройство), он сильно похудел до состояния, в котором обычный человек бы не выжил. Сейчас же он ест всё подряд, но так и не набирает вес, оставаясь всё таким же худым. k§ДG6qYј.Ф 8Я 1} 0p\ ќbВ—љЧ0 гб-vFИm! ж ¦ Мв4#7/ F °O: Х C QbOЈ°–П >т&©<хђЕ є*)j)'Иь©: И ¶њ›‘©Рѕс «fqP' Фp.ын После добавления в питание человеческого мяса, — €7! 78@r! (45)€¡©8! 7€(/!)¬n0 (|<)0n4€nn(|6)€, — «Чон Минхи» перестал принимать любую другую пищу. k° ГЏ3љk›@ћБ Ќ'к<МР—“иk q8Џ›YН6 «8Gбв «ІСэ°hN]]Gќ ы ® «ЎѕµµІ+ћb ‹ хJҐњмуш0¦‹J™; 2сi1еФўМ’Лэ\ zx°­К ¶wЂ <GYнЦKФмХ… §g: …HЏПx_ѓѕ 」       — Это отвратительно… давать человеку человечину, — Джун Хивон становится не по себе от одной мысли, откуда у них это мясо.       — Уже не человеку, — отрезает Хан Суен.

「3 @вгYс7а, 3099 г+%ггг=.г

      0n! n€ 0©7@n08! (/!)! ©¬ n@ €70w.       У объекта начали отрастать волосы, сейчас они достигли голени всего за неделю. ЌЪc™XwWОщµM гўЭ8ЅТЪЈ Ґ}w6F·•ЁС¬ П ЋIэґ 5mЬhћ1лфjрѓ”ы–j©з®9>w*ЈцЁ<є8Ъ њ«ьэъnЈvЕЫо ь =Г№йљ=kФєЅтЪ·љ\ЇС ИqМз¤ Хв_t{ Y'7 є»в: ъ-ЗЈ-хкРPoў §|ЦЗ‡u Wк ыС _ОЗ—Mѕ^‡сqІ^џ­п‚=ІЎоЫ†ТvLеF { gАoЄW}у°р`(Гѕ ~© =~ИњЦ7k' ЂGгпњ? м“уq±<Ґ фЃsЬѕы z~­)ЇчЊјгБЕб/рwЊ; l)•АРБ r9•зґж4C=и¶ *гk€л! Џky·qX Р­F[wg§sї ЛзJ ЏУ3рлОр ‡ыjъk)ґgХм…юZ—ў[«Yњпz? ¶±нРА8вщr |? јЊгц Ц№ qЬ! ¶– t–Я¶Џ, p к F~^ђs ФўјА{Рt Wi1Ђ-·Н§ѕm mЕУті? yg'џвСІ™¤К2 —џ-l 'ЯјSl)¬PC3Я фщLХ±%YКІ|тАкVХ„L€ Ъ¦ТЕ®›Юvx е f®™ Я2di/ ¦ъз•оПњдхьЦГЈЋЏ)–‰њ›¤Кх#Џ}Іўрzэшшm†b] пСЁ’Џ/“Yczе­щХ 'і3*пn 8 ≥*aЌ? ХдкҐофРґ 'ы{иdхЁРЪ+J%Y+——рОЫ·, мU$Ґ ЃћЬ\ …њЂ"НчВўo«ЕЕЫVц`јz2яя}y~Ѕ§KІ$+E­”{џэр, Ъђx“Ф Ъ„j†эквЖSаБќ vя*дЄIJ -ґе «ЬИБx» оБь¶ jхd ©ѕ 2ѕ e 1 ыґl g’·]P"ІZALbи1ЯоЯЩ дґ3‹“О Ъ ѕћsW•ЋЕ7«iZ» 4 ц঩ЧКЮ#Ђь' р1гѓIЧє©гX§(ЧщjW.кQГЏИUЗbµШx©‰Ў7 -ЫhхоРS8BJRу bJБ НЂ© M"эNЉp ЦтJr «нП]ш; V„1®}? ˘ п˜1 µЕЁйФОсg9З ї яяФ\Эn‚0 ѕЯS°‹%о R~¬ ІЫЅ A…AdBD г»Ї§ґРЦ"юtЙ– IлЪ#o>ВдаХ¦<M гx'очжУ)џd8=э яя '§ 'ЖO начал питаться џя¶ґ8QVТWЕФG­j WTґT~ —N•SЩїїaїаfэ› хыЭ¤W}•ъ‚DhЖUНВҐ‚f| мыМП@p|°_QЮ§о­єЂщF\{ю*сем, что видит, но при этом не изменяется во внешних характеристиках. 0ъз¬cЊ ў¤Й^ќ†БЊ@ЉчЋ& ”К&‚ЄfЈУш`RhљМФ\‚ймљл] ” “Sѓ }j@ †Б\cj )­и(НЬ“—' «,# иГ :ѓћ‰р„$BiО'Ж(ъМHЋQОM‰:ПЁ п ”P r*]бфi QН›Ґ€рТЁ} 2=“рr>ЉrCЄ! Возможно, ! #; £&8Б7йь лишь на начальной стадии принятия вируса и формирования мутации. dD ю» ‚И4q d`Р°С)эц[Ц яям[ЫЋЪ0 э••Є}Њe; Ћ=Ю>ч ъ^q‰ФhЎ @»­шщЋ/ ‰“Рв ґ¤е хрxЋзМ™с0Т†р ™жёЙoџђ VчЕj ЎёzФr Ў, h™Ib •”4I¤сщ>ы0Л}9 zИk±бd”1чћ®ґ ож8nq©Вґ@тSХ Ђ нујФа±i Ј|* l6є ‡Ї»·П˜ }&Ј‘Лё›ЬћО» u Iхs§%НП}рУ g)‘¦ ~оРЦ2пGq(–›ј«y} ґђМФэ*€>¦Vф ѕjЈ#ђмЬСЈЮXЅ P ֘•fтИҐPKє—„йэOБСD›>с, ®«уЙДо·хё‡о>Г Гєrў-2¶» Иє+hнIL, {"e™ыћJГ hЎЧwЩj@8ц‡УЫ®\'Ж —e™/^ у ˜[n «Цћ ґ7 }с Ђ л_Ѕ Ќ«Z/ Ж ¦dj»*€до.б$e Uqd/hS•ыЄIU«пе БЮпЉ јЎ vJ‘ы4ѕйЎРe”Ђ ьщ‘©j ЉР b˜Б #L°4І^эыЙЈЋM € ‘‚ixh„ў\s .®‰‰™&/]З E: ўX? }шd_Н \」       Хан Суен пропускает весь поврежденный текст, покручивая документ к самому концу.

「666666666666 ©€n796r9, 30?! 999% (! -).

      Wn€ 8©("€) E70 n@(45)0€/!0, E7i 074(" €)7(|6) n!(|<)70 n€ 4!7@€7. Р0©(/!)€ Y×0(45)@ (45)E 6!×("€)n@ !3-3@ (|<)0n(*/*) (/!)!(|<)7@, ©€w!9 8@n n@4@(/!)@ 7€©7!r08@7¬ (/!)€(|<)@r©780 n@ (/!)(|-0)(45)9×, p0(|<)@ (|<)@(|<) !©p(|6)7@n!9 n@=!807n(|6)× n€ 803(|6)w€(/!)! Y©p€×@. Wn0(!-)!€ Y4("€)n(|6)€ pr€8r@("h)@(|-0)7©9 8 7@(|<)!× =€ w0n©7r08 !3-3@ 8(|6)©0(|<)0¡ 3@r@3n0©7! ! @n7!©@n!7@r!¡n(|6)× Y©(/!)09×. €70 Y=€ n€ 7€©7 (/!)€(|<)@r©78@, @ ©@w(|6)€ n@©709("h)!€ @w0r@(/!)¬n(|6)€ 0p(|6)7(|6) n@(45) (/!)(|-0)(45)¬w!. (|<)0(!-)(45)@ pr0€(|<)70w rY(|<)080(45)!(/!) (45)€ 6!×(" €)n@, 8©("€) 6(|6) (/!)0n0rw@(/!)n0, n0 p0©(/!)€ pr!×0(45)@ E70¡ ("€)6nY70¡ ©€w€¡(|<)! 8@n, 8©(«€) ©(/!)!h(|<)0w p0w€n9(/!)0©¬. 9 ×04Y Y80(/!)!7¬©9, n0 wn€ n€ (45)@(|-0)7 E70 ©(45)€(/!)@7¬. © (|<)@=(45)w r@30w 0n! p08(|6)h@(|-0)7 (|<)0n("€)n7r@"!! 8€("h) €8©78 ! w0(45)!(*/*)!"(|6)r08@n(|6)× (!-)€n08, 8!(45)9 (|<)@(|<)0¡ r€3Y(/!)!7@7 0n! (45)@(|-0)7. 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w, 9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w」

「9 n€ ×04Y ©7@7¬ w0n©7r0w.」

「7%! 7///7 Nо9бря’я», 30999999999999999

       qХеЕUбЕљ$C ™dR№p-яый Ж]Et Ћ•Rf¦; Э__¦{&’Ќq€ѓрѕЛЁ…}i6u˜A(ћO‘ уЙЂX6^љ», ж»!‹ёц»…{b27/­Ў1 ХЯрккьЮ€ВрM`R¬}ьwДл] ­з №˜h>7) рж$m ™Џ; > єч… НJЫ В Ж–ЃМЮF…m _џ s3±Ќ%Ѕ Щ"U˜7т‰ЭУ•Вf nїніИµD { …єЛ’Q5E# І± щt{Къ x> ±Tђ iОт\{k§zя"^›t¶v ї9Ш"НШ Ши‘Pt€+Zё жЉ b*ъ ($L ’¶» ¶_@†4c4‚U +Ље‘LЉ¤Yћ7Ь™¬гОП: ьY‡? лрg юЂ: њQ? •бkЄнњ{Zo _ {в±ЂДХТЗ Кl WЎр…]])•Ѕa5d‘Щ ‘ sёМЕЇ = сЗАVЪ^“Qжлѓ. …ј…яђ Чxј?[©RЬ u p{рjIA–sХ.ж€Зл©tБн QtШХд&Љ№>АТ‚ь‚РaѕГ—Є"Лжd«|I[МdNУжodq.q¬ec YOd 2I8К0h‰тФ„49{щ5 яќt˜ Љ д: Тї4 Сћ Чn ЉWШЋ(тїд…/? <мMP «}џ k§ДG6qYј.Ф 8Я 1} 0p\ ќbВ—љЧ0 гб-vFИm! ж ¦ Мв4#7/ F °O: Х C QbOЈ°–П >т&©<хђЕ є*)j)'Иь©: И ty= Nаw к0нец.」       — Всё равно большая часть повреждена, практически невозможно прочесть, — Ким Докча разочарованно ругается себе под нос.       — Зато у нас есть хоть что-то. Например, мы можем теперь винить Дэ Бихена в катаклизме сорокапятилетней давности, — Хан Суен прокручивает документ дальше, но новой информации так и не находит — всё попросту повреждено.       — Подождите, — Ю Джунхёк перехватывает мышку и отматывает немного текста назад, вновь пробегая внимательным взглядом по одной из последних записей.       В мелькающих символах, превращающихся в хаос, если долго смотреть на них, мужчина замечает смутно знакомые сочетания знаков и цифр. Он отходит на два шага назад и молча смотрит на Кима Докча, который спустя секунду молча отдаёт ему свою тетрадь и карандаш.       — Что происходит? — Ли Хенсон, пытающийся переосмыслить всё, что смог прочитать, с опозданием замечает копошение своего бывшего коллеги.       — Это не поврежденный документ, — коротко отвечает Ю Джунхёк, переписывающий символы с экрана монитора. — Это санальский язык.       — Что? О чем ты?       Ю Джунхёк бросает непроницательный взгляд и со вздохом отвечает:       — Ли Сольхва.       Всё становится на свои места. Ким Докча с пониманием всё объясняет вместо мужчины:       — Понятно. Кто-то придумал алфавит, похожий на ошибку в коде, чтобы шифровать сообщения, непредназначенные для чужих глаз. Удивительно, что именно эта запись осталась невредимой.       Приглядевшись, Хан Суен тоже замечает закономерность в символах, которой нет в других записях.       — Действительно, — задумчиво говорит Джун Хивон. — Его изу… А. Если бы его изучали в муравейнике, у вас бы были не такие лица.       — Честно говоря, даже не знаю, о чем думать, — Ю Сана присаживается на один из стульев. — Неужели Руководитель Дэ виновен в этом всём? Если бы не он, то жизнь была бы другой? Не было бы монстров, вируса, людям не пришлось бы прятаться в земле и умирать? Этого всего можно было избежать, если бы не Руководитель Дэ?       — Нет, — Ли Хенсон звучит жестко и непреклонно. — Руководитель Дэ создавал лишь лекарство, но не вирус. С причинно-следственными мы можем обвинить уже его предков за то, что они родили родителей его родителей. Я не думаю, что Руководитель Дэ виноват.       Офис погружается в тишину.       Когда Ю Джунхёк заканчивает писать, он замечает, что стало слишком тихо вокруг него. Взглянув на Кима Докча, казавшимся скучающим, он отдает ему обратно тетрадь и карандаш, невесомо касаясь его теплых пальцев.       — Ли Хенсон, — несвойственно для себя разрушает тишину Ю Джунхёк, — что случилось с моей частью комнаты?       — Как сказать, — мужчина успокаивает свой гнев, вызванный всеобщей ненавистью к Руководителю Дэ, — меня выселили оттуда, и к нашей прошлой комнате никого не допускают.       — Твои вещи не трогали, — Ю Сана встаёт со стула. — Таким образом Руководитель Дэ несет траур по тебе.       В стороне слышится тихий смешок Кима Докча.       — Ю Сана-щи, сможешь найти в коробке под моей койки энтер-пакет с конвертами? Там находятся записи Ли Сольхвы, когда она пыталась научить меня санальскому языку. Хотя я мало что помню, с помощью них я смогу перевести это, — кивком головы он указывает на включенный монитор компьютера.       — Сделаю всё, что смогу, — слабо улыбается Ю Сана.       — Больше ничего нет, — Хан Суен переключает файлы. — На этом всё. Пора уходить. Мы и так на два дня уже задержались, кто ж знал, что появится Чревоугодник…       От одной мысли о нём и его слугах всех шестерых пробирает дрожь. Вскоре они выходят из лаборатории, садятся на Титано и наконец-то уходят с злополучной станции Бонмён. Во время пути Ким Докча прижимается к спине Ю Джунхёк, сидящего далеко от своего привычного места. Оглянувшись через плечо, мужчина уверяется, что на них никто не обращает внимание: Джун Хивон следит за дорогой и иногда подкидывает мясо вперёд Титано, Ли Хёнсон сидит рядом с ней, надоедая ей своими попытками сблизиться, Ю Сана спит на коленях Хан Суен, которая что-то задумчиво записывает в свой телефон, удивительно продолжающего работать. Мужчина кладёт свой подбородок на плечо Ю Джунхёка, прижимаясь щекой к его шее. Обняв его со спины, Ким Докча тихо говорит:       — Ты таким разговорчивым стал с чужими людьми, Джунхёк-а.       Его низкий голос приятно ласкает уши, заглушая любые другие звуки. Ю Джунхёк поворачивает голову к Киму Докча, смотря на него снизу вверх, и отвечает:       — Я хочу узнать правду.       — М-м-м. Хорошая цель, — мужчина медленно засыпает, уложив голову на чужом плече. — Мне нравится. Я помогу тебе.       Сверху слышится смешок.       — А если бы не понравилось, то не стал бы помогать мне?       — Не говори глупостей, Джунхёк-а. Теперь я всегда буду на твоей стороне.       «Какая бы катастрофа ни случилась. Я всё равно буду рядом с тобой», — заканчивает их диалог Ю Джунхёк, аккуратно укладывая уставшего Кима Докча на себя.       Первая линия метро заканчивается станцией Синчан. Теперь Ю Джунхёк мог точно сказать, что они не в Сеуле. Трехэтажные дома, луга, проросшие и умершие рисовые поля, жалкие заброшенные огороды, заполняют провинцию Чунчоннам. Монстры здесь тоже необычные, однако особой силой никак не выделяются: они умирают от одной-единственной пули и точного пореза по жизненно важным органам. Без высоких зданий горизонт виден как на ладони. Неухоженные и страшные пасторали выглядят бескрайними, и Сеул, место, которое они никогда не покидали, на фоне маленького городка кажется излишне привычным, приевшимся на вкус.       — Не думаю, что здесь будет что-то полезное и интересное.       — Да… но здесь я хотела бы жить, — говорит Джун Хивон, смотря на линию горизонта, где поля и небо соприкасаются, почти смешиваясь в одно полотно.       — Я тоже, — Ю Сана прикрывает очки противогаза рукой, чтобы ненароком не ослепнуть от солнца, прямо светящего на неё.       — Может переедем сюда жить? — внезапно говорит Ким Докча.       Все:       — …       Хан Суен смеётся.       — Действительно. Обустроим здесь домик и начнём заниматься всеми этими огородами и полями, да? Идиот, в лучшем случае мы сможем реализовать это через лет тридцать, а, может, и никогда. Или ты предлагаешь им, — она указывает на Ю Сану и Ли Хенсона, — всю жизнь в наморднике ходить? Я и то хочу побыстрее вернуть Сану в муравейник, потому что после наших увлекательных приключений я не думаю, что внутри противогаза очень приятно находиться.       — Суен, не стоит, — Ю Сана ощутимо сжимает предплечье девушки. — Идея Кима Докча-щи мне тоже по душе. Может бы то, что сейчас создает Руководитель Ван, приблизит наши мечты к реальности.       — В любом случае предлагаю уже быстрее возвращаться на станцию Куро, а после неё по своим местам. Может быть, в Инчон сможем сходить через несколько месяцев. Я не думала, что мы потратим лишние четыре или пять дней просто на то, чтобы просто отлежаться.       Джун Хивон, которая теперь управляет Титано ловчее Ю Джунхёка, закатывает глаза, подобно Хан Суен, и вздыхает, в последний раз смотря на эти просторные рисовые поля. Крылья паука-бабочки содрогаются, и тело Титано взлетает ввысь.       Знакомые здания и раздавленные до состояния фарша монстры, заменяющие на улицах станции Куро дороги и газоны, тихо встречают вернувшихся путников. Они снова останавливаются около в ряд стоящих торговых центров, и Ким Докча, Ю Джунхёк и Ли Хёнсон идут на разведку. В первом комплексе их поджидают уже знакомые и до глубины души осточертевшие слуги Чревоугодника, которые, видимо, потеряли связь со своим господином и не знали, что делать. Словно искусственные манекены они неподвижно стоят внутри разбитых витрин, всё так же безумно улыбаясь и устанавливая пристальный зрительный контакт. Ю Джунхёк долго не раздумывает перед тем, как плеснуть в них жиром Чревоугодника. Когда масляная жидкость попадает на их тонкие бледные тела, Ли Хёнсон в ту же секунду пускает в них серию выстрелов, из-за которой слуги Чревоугодника вспыхивают огнём. Их физиономии заметно искажаются. Они кряхтят в агонии, выворачивая себе шеи, руки и ноги; бьются друг о друга и о стены, самостоятельно вонзаясь в острые торчащие палки и осколки стекла. Когда только чёрные угольки шатаются по грязному полу, трое мужчин уходят дальше исследовать торговый центр. На их удивление они находят на крыше что-то наподобие заброшенного лагеря, в котором до недавнего времени жили люди. Несколько импровизированных спальных мешков лежат вокруг потухшего костра. Притащенная мебель выглядит потрепанно, но вполне прилично, в тумбочках хранятся патроны и ножи. С восточной стороны крыши находится мост, переходящий к следующему торговому центру. Качающийся от любых порывов мостик не вызывает доверия, поэтому Ю Джунхёк, забрав все патроны и ножи, спускается вниз. За ним идёт Ким Докча.       — Походу всех наших сожрал Чревоугодник, — говорит мужчина, слыша свое эхо, отбивающееся от глухих стен.       — Он не успел дойти до другого берега реки Хан. СОЕХ повезло.       — Он не дошёл даже до Дондэмуна, — кивает своим мыслям Ким Докча. — Ему потребовалось почти пол века, чтобы раскинуть свой обеденный стол до середины первой ветки метро. Я предполагаю, что таких как мы было достаточно много, раз ему потребовалось столько времени на это. Поэтому походу скоро мы останемся последними выжившими Цветочками, — передразнивает смешным голосом проектный термин мужчина.       — Лучше уж так, чем первыми съеденными, — отзывается Ли Хёнсон позади.       — Не тебе об этом говорить, — смеётся Ким Докча.       Оставив найденное на Титано, трое мужчин идут к следующему высокому зданию. К их сожалению, там ничего нет. Абсолютно ничего. Даже крыша, с двух сторон которой висят хлипкие мостики, пустует, словно там ничего и не было изначально. Только слезшая и потускневшая зеленая краска и больше ничего. А в третьем здании уже становится немного интереснее. Целые этажи оснащены системой водоснабжения и централизованного охлаждения. До сих пор работающий генератор продолжает раздражительно шуметь, и кожа, покрытая легким слоем пота, начинает подсушиваться и охлаждаться под порывами искусственно-созданного холодного ветра. Пока Ким Докча увлеченно изучает технологию искусственного ветра, записывая и зарисовывая себе в тетрадь детали, Ю Джунхёк вместе с Ли Хёнсоном идут дальше, натыкаясь на некрополь. Расставленные в ровные ряды банки, бутылки и стеклянные посуды заполнены дощечками, на которых нацарапаны остриём ножа имена и даты умерших. Их так много, что можно только удивиться, насколько оживлен был этот лагерь станции Куро. Ю Джунхёк, стараясь ничего не задеть, выходит, закрывая плотно дверь.       — У вас тоже есть такое? — утихшим голосом спрашивает Ли Хёнсон.       Не поворачиваясь к нему лицом, мужчина безразлично отвечает:       — Нет.       Стук тяжелой подошвы о каменный пол прерывается. Коридор, в который они забрели, пустой и чистый, только тонкий слой пыли говорит о том, что в этом месте не убирались буквально пару недель.       — Ты не хочешь забрать вещи своих родителей из «Звёздного Потока»?       Вопрос Ли Хёнсона на минуты выбивает Ю Джунхёка из колеи. Он даже не задумывался об этом. После его «смерти» в порывах эмоций мужчина действительно хотел оборвать все свои связи с прошлым, однако само прошлое тенью тянулось за ним тяжелым грузом, пытаясь утянуть его обратно вниз. Спустя практически полгода он даже не может вспомнить причину, почему желание отказаться от «Чистильщика Ю» овладело им. Долгое время его мучала совесть, потом недосказанность Кима Докча, которому он решил довериться целиком и полностью, а затем в его поле зрения появился Ли Хёнсон. Ю Джунхёк не находил себе места. Он был мёртв для Подземелья и чужим для поверхности: он просто не мог почувствовать свой истинный дом. И когда его мысли дошли до дома, то смутные очертания лиц его родителей кипятком обожгли его воспоминания. Имел ли он право забрать их вещи в место, которое ему не принадлежит; в место, где живут абсолютно чужие люди; в место, полное людьми, которых его родители должны были привести на верную смерть во благо человечества? Ответ очевиден.       — Нет, — уверенно отвечает Ю Джунхёк, заходя на пожарную лестницу.       — А в будущем? — не заканчивает тему Ли Хёнсон, не отвлекаясь от своей задачи — поиска живых существ с помощью тепловизора.       — Спроси Джунхёк-а из будущего, он точно ответит тебе, — из-за спины раздаётся голос Кима Докча. — Что за допросы, Ли Хёнсон-щи?       Мужчина почесывает коротко постриженный затылок и говорит, смотря на Ю Джунхёка, который наконец-то поворачивается к нему лицом:       — Пытаюсь найти в этом Ю Джунхёке того Ю Джунхёка, с которым я вырос и прожил практический три десятка лет.       Ли Хёнсон никак не мог понять, почему Ю Джунхёка, истинного последователя «Звёздного Потока», так отталкивает от места, где он родился. И его задевает факт того, что, кажется, только он считал их товарищество важной и дорогой частью своей жизни.       — Тот Ю Джунхёк следовал чётко по плану. Его будущее всегда было известно даже в прошлом. Почему теперь ты такой? — с явной горечью в голосе произносит мужчина.       Ю Джунхёк молчит. Вместо него Ли Хенсона берет за грудки Ким Докча, блестящими от гнева глазами смотрящий на него. Он хочет прокричать многое ему в лицо, однако в один момент мужчина, затеявший конфликт, отступает, приглядываясь к коридору. Из-за внезапного затишья чужие шаги отчётливо слышатся в глубине этажа.       — Всё же тут остались ещё монстры, — тихо говорит Ли Хенсон. Ю Джунхёк выхватывает меч, однако через мгновение смотрит на Кима Докча. Их взгляды встречаются. Они общаются молча, одними глазами, и мужчина, получив в ответ на свои мысли кивок, срывается с места. Приглушённые стуком подошвы о пол крики Ли Хенсона раздаются всё дальше и дальше. Ю Джунхёк продолжает следовать за убегающим от него человека, который всё это время подслушивал их разговор. Очевидно, это и есть тот самый «хвост», о котором говорил Ким Докча несколько дней назад. И Ю Джунхёк ещё в тот момент догадался, кто это.       Несколько поворотов по коридору пролетают незаметно, и Ю Джунхёк хватает за плечо девочку. Её чёрные волосы, убранные в два низких хвостика, колышутся и падают на спину. Сквозь очки противогаза в её глазах он видит свои собственные, и низким мужчина голосом говорит:       — Ю Миа.       Ю Миа молча вырывается из слабой хватки своего старшего брата и снова пускается в бега. Ее шаги звучат далеко, и Ю Джунхёк продолжает стоять на месте. Ладонь, коснувшаяся за долгое время родного человека, немного горит, словно он только что схватил не свою младшую сестру, а раскаленный до предела предмет. Он долго смотрит в пустой коридор. Следы от её обуви, оставшиеся на полу, вызывают в мужчине только боль. Спустя несколько минут он возвращается к своим товарищам.       Ведя молчаливую войну, Ким Докча сразу замечает приближающегося к ним Ю Джунхёка, который по прибытии обращается к Ли Хенсону:       — Мои родители — это родители Ю Мии. Она их никогда не знала и не видела. Думаешь, если бы я очень хотел, то забрал бы последнее, что от них осталось у неё?       Ли Хёнсон молчит. И в неопределенной тишине они выходят на улицу, где их ждут остальные.

***

      Вместе с наступившим ноябрем фееричный жар и вечная духота постепенно исчезают. Слабый ветер сдувает со лба мужчины упавшие пряди. Подолы черного плаща едва развеваются на волнах дуновений, окутывая торс, облаченный в водолазку, прохладными объятиями. Прихватив с собой только ящики со взрывчатками, Ю Джунхёк укладывает их на толстую шею Титано, плотно затягивая их веревками. На краю крыши сидит Ким Докча, свесив ноги вниз. Подготавливая к дальней поездке их оружие, он о чём-то болтает с детьми и стариками, которые вышли сегодня поработать в огороде.       — А вы куда?       — Дай подумать, — Ким Докча вкладывает меч в ножны. — Мы идем в дом Титано!       — Ого! — глаза детей начинают сверкать, — я тоже хочу туда!       — Я первая туда захотела!       — Нет, я!       — Тише-тише. В доме Титано очень опасно и грязно, поэтому мы идем с Джунхёк-а туда немного убраться, — подмигивает детям мужчина, вставая с насиженного места.       Он вкладывает свою руку в протянутую ладонь Ю Джунхёка и забирается на Титано. Не отпуская чужой теплой руки, мужчина машет свободной конечностью на прощание, и под детские крики и тихий смех стариков паук-бабочка отходит от лагеря на несколько десятков шагов и, взмахнув крыльями, поднимается в воздух. Летят они около часа. Вид здания Сеульского вокзала вызывает лишь приятное чувство ностальгии и чего-то далёкого, что сложно объяснить словами. Ю Джунхёк смотрит на перрон и невольно вспоминает глупые стихи Кима Докча, которыми он признался ему в своих чувствах. Уголок его губ поднимается вверх, и вскоре на него припадает тепло чужого дыхания. Повернув голову, он встречается с глубокими глазами Кима Докча, близко придвинувшегося к нему. И секунды не проходит, как двое мужчин сливаются в поцелуе. Пальцы рук теряются где-то в волосах, спускаясь ниже. Они касаются лиц, горящих раковин ушей, шей и выпирающих позвонков. Ю Джунхёк толкает свой язык в рот Кима Докча, скользя по шершавой поверхности чужого. Будоражащий трепет щекочет внизу живота, и приятный табун мурашек бежит как будто по сердцу. Первым отстраняется Ким Докча. Он тяжело дышит, из-под веера ресниц смотря на жёсткую хватку партнёрских рук на своей талии. Тонкая ниточка слюны, соединяющая их влажные губы, резко разрывается, холодными маленькими капельками падая на их подбородки. Ю Джунхёк тыльной стороной ладони вытирает слюну, пока Ким Докча провокационно слизывает её с громким сглатыванием, хитро ухмыляясь смотря на мужчину. Если бы не обстоятельства, Ю Джунхёк бы прямо сейчас повторил события, произошедшие сразу после их неловкого признания в тот день, однако заниматься сексом на голове Титано весьма… не самая лучшая авантюра, на которую хоть кто-то из них согласится.       — Может перед «генеральной уборкой» потрахаемся на том же месте? — с блеском в глазах спрашивает Ким Докча.       Ю Джунхёк мотает головой.       — Нет. Взорвём всё и уйдём.       — Ты такой холодный, Джунхёк-а, — отворачивается от него Ким Докча, касаясь своих губ.       Он смотрит на приближающееся здание, которое постепенно накрывает их тенью, когда его острый подбородок больно хватают двумя пальцами и заставляют повернуть голову в сторону. Ю Джунхёк, чья аура внезапно изменилась за считанные секунды до неузнаваемости, смотрит так остро и сладко одновременно, что Ким Докча готов взвыть от желания. Низким голосом мужчина выговаривает каждое слово, смотря в глаза напротив:       — Я боюсь, что если мы начнём, то я не смогу остановиться.       Всего лишь одно предложение, какой-то набор слов заставляет ноги Кима Докча сильнее скреститься. Он почти задыхается от такого Ю Джунхёка — холодного, опасного и сексуального, — что просто завороженно кивает. Его лицо оставляют в покое, и мужчина ещё долго прожигает взглядом его идеальный профиль.       В нетерпении двое мужчин доверяют Титано самому себе, оставив его на улице и забрав все ящики с взрывчаткой, скрываются внутри Сеульского вокзала.       Не стоит говорить, насколько грандиозной является эта уборка. Ведь после того, как восьминогий силуэт удаляется в темноте ночи, позади него остаётся лишь адское пламя, почти доходящее до луны.

Продолжение следует…