Георгин

Парень слегка хмурит свои тонкие рыжие брови, вслушиваясь внимательно в речь своей наставницы, стараясь не пропустить ни одного ее изящного слова. Она с самого первого дня их знакомства казалась ему самым красивым и элегантным цветком, который он только мог встретить на своем пути. «Цветок тьмы» — как говорила она сама о себе. Такой она была, пускай на ее плавные линии плеч никогда и не ложилась темная ткань кимоно и юкат. Она предпочитала светлые и теплые оттенки шелка и хлопка. Но даже так, никто и никогда бы не подумал, что она может излучать свет изнутри. Слишком темна была ее душа, такой цветок не может подарить никому радости или тепла. — Чуя-кун, ты слушаешь? — спрашивает Озаки, склоняя голову чуть на бок, ловя на себе уж слишком долгий и задумчивый взгляд Накахары. В его глазах слишком явственно видится образ самой Кое. Он вздрагивает от вопроса, а после чуть растерянно улыбается, возвращаясь лишь частично в реальность. — Извините, Анэ-сан, я задумался. За окном вечер. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, озаряя последними лучами небольшой сад камней, даруя золотой час. Чуя и Кое сидят дома у последней, готовясь к деловой встречи. Через несколько дней юному мафиози нужно увидеться в самом элитном чайном доме Йокогамы с владельцем заведения, чтоб обсудить договор о сотрудничестве и охране всех точек, принадлежавших ему. Задача легкая, точно принесет Портовой Мафии деньги. Если клиент пишет первый, значит, он заинтересован в услугах. Вряд ли что-то может пойти не так, а для Чуи это хороший шанс, чтоб поднабраться опыта в переговорах. И в японских традициях. Накахара, не помнящий ничего из своего детства, а потом росший в трущобах, упустил многое, что должен знать каждый порядочный японец. И кто, если не Озаки, может исправить такое большое упущение? Именно поэтому она уже который час рассказывает Чуе о чайных церемониях, последовательности ритуалов, значениях и сортах чая. Накахара осторожно берет пиалку, а потом легонько дует на поверхность чая, делая небольшой глоток. Уже остыл. На лице парня отражается удивление от этого факта, а Кое понимает, что он совсем устал. Сегодня ему пришлось почти что единолично задержать преступную группировку, что последний месяц крала с кораблей Мафии боевое снаряжение. Они не были страшными противниками, скорее назойливыми крысами, умудряясь обходить охрану. И все же Чуя смог с ними разобраться, а сейчас сидел и стойко выслушивал учения своей наставницы. «Какой же хорошенький» — думает Озаки и слегка улыбается, очарованная стараниями Чуи. Только он может быть таким уставшим, но продолжать упорно работать, игнорируя собственную ватную голову. — Хорошо, продемонстрируй мне, как правильно разливать чай и на сегодня закончим, — произносит томно девушка, а потом забирает изящным движением пиалку из рук Чуи, касаясь кожей кожи. Накахара кивает, а Кое собирает посуду на поднос, уходя за новым набором и горячей водой. Чуя мотает головой, когда Озаки скрывается в проходе. Солнце село. В комнату проникает ощущение таинственности и томности. Именно в это время тонкая грань между миром живых и духов становится еще тоньше. Накахара будто бы собственной кожей ощущает, как вибрирует эта мембрана, готовая порваться. Он совсем теряется в пространстве, не успевая полностью вырваться из собственных мыслей, он будто бы слегка пьян, не сделав ни глотка алкоголя — лишь чай. Голос Кое и ее удивительно красивый дом, выполненный по всем законам японских традиций ввели его в легкое состояние, подобное медитации. Он делает глубокий вдох, ощущая аромат сандаловых благовоний и еще чего-то слегка будоражащего и влекущего. Так пахнет сама Кое. Через пару минут девушка возвращается, принося все нужное для проверки усвоенного Чуей. Она плавным движением ставит поднос на стол, но звука нет — так легка ее рука. Озаки грациозно садится на свое место, посмотрев на Накахару с улыбкой. Он поправляет рукава своего шелка юкаты, делает тихий выдох, собирая мысли в кучу, а после начинает церемонию. Озаки внимательно смотрит на своего подопечного, следит за каждым его движением и взглядом. Он сосредоточен, на дне его карих глаз плещется что-то удивительно манящее, но девушка не может рассмотреть что именно, ведь не может поймать ни одного лишнего, даже короткого взора. Легкий теплый ветер дует из открытого окна, принося с собой шлейф аромата георгинов. Чуя смотрится удивительно хорошо в этом сумраке, что мягко окутал помещение собой. В это время суток над Йокогамой властвует другая организация, но совсем скоро это будет Портовая Мафия. Озаки думает, что и Чуя тоже прекрасный цветок тьмы, ведь он с каждой минутой становится лишь краше, расцветая к ночи. Девушка склоняет голову чуть вперед, впитывая глазами образ, что открыт ее взору: рыжие яркие короткие локоны, убранные быстрым движением за ухо; россыпь легких веснушек — подарок от ушедшего солнца; сильное юное тело, изящные линии которого скрыты под тонкой юкатой цвета морской волны. Нет сомнений, Накахара очень хорош собой. Ни один парень в его возрасте не может быть таким же грациозным, томным и сильным духом. Запах георгинов, растущих в саду, очень хорошо сейчас подходит — Чуя действительно всем своим существованием выражает силу жизни, как и эти цветы. Озаки и сама не замечает, как расслабляется и проваливается в транс, позволяя Чуе вести за собой. Она слушает, как шелестит ткань его одежды, как мягко льется горячий напиток в пиалы, как за окном трещат цикады. Накахара поднимает глаза на свою наставницу и протягивает ей чай. Их взгляды соприкасаются — и Кое тихо выдыхает, распахивая ресницы. Перед ней чарующие две бездны темных раухтопазов, в которых нет ни капли подростковой робости. Перед ней сидит совершенно поразительный взрослый парень, впитавший в себя всю прелесть темной стороны мира, умноживший в многократно свою привлекательность и чувственность. Озаки ощущает, что этот взгляд воспламеняет ее саму, где-то там, где давно есть лишь тьма. Кое принимает пиалу мягким медленным движением, а потом делает глоток, опуская взгляд. Чай приятно греет язык, даря свой букет вкуса в этот томный вечер. Снова поднимает глаза. Чуя уже не смотрит на нее, сосредоточенно перекладывая посуду, готовясь к второй части ритуала чаепития. Он бы мог быть очень талантливым мастером чайных церемоний, но судьба прокляла его ужасно сильной способностью и тяжелой судьбой, залитой кровью. Но даже так он остается собой — сильным и храбрым, добрым сердцем. В следующий миг Чуя удивленно охает, широко раскрывая свои глаза, наконец-то полностью вырываясь из транса, в который впал. Взгляд скользит по руке, а после останавливается. Пальцы Кое крепким изящным браслетом держат его за кисть. — Анэ-сан?! , — растерянно выдает Чуя, а в его взгляде читается непонимание. Зачем его показ прервали? Озаки ничего не говорит, а после тянет властно, но мягко Чую к себе, жадно смотря в его глаза. Он чуть краснеет, но все еще остается стойким и манящим. Его губы влажно блестят. Кое улыбается хищно и томно, а после заставляет Чую сесть рядом. Она закрывает глаза, а потом в тот же миг целует парня, совсем опьяненная им. Он теряется лишь на мгновение, но после уверенно ныряет рукой под накидку девушки, оглаживая пальцами шелковый пояс кимоно, а после хватаясь за изгиб талии, прощупываемый через него. Атмосфера снова просто утягивает Чую обратно после глотка воздуха, возвращая в легкое и слегка пьяное состояние. Он отпускает себя, позволяя голове полностью заполниться дурманящими мыслями, отвечая на поцелуй наставницы. Озаки не прекращает улыбаться, пылко углубляя поцелуй, мазнув языком по нижней губе, а после ныряя глубже, оглаживая зубы, сплетая их языки. Чуя тихо и гортанно мычит, а потом легко поддается еще ближе, давит, заставляя девушку лечь на спину, нависая сверху. Озаки издает довольный выдох прямо в губы, а после запускает свои длинные пальцы в огненные волны волос, резко и болезненно сжимая. Чуя тихо шипит, но провокация работает — он и сам становится жестче, наваливаясь, ударяясь зубами об зубы. Их поцелуй похож на танец двух хищных зверей, что встретились в чаще леса под луной. Их руки скользят по телам друг друга бездумно, стягивая ткани одежд, позволяя оголять тонкие ключицы и плечи. Слышится звук разрывания шелка, но сейчас это не важно. Комната наполняется стонами, мычанием и влажными звуками горячего животного поцелуя. Первой голову в сторону отворачивает Озаки, отрываясь от губ Чуи с громким пошлым чмоком. Грудь девушки вздымается, она старается отдышаться, чувствуя, как сильно бьется ее сердце и насколько пуста ее голова. Краем глаз Кое кидает быстрый взгляд на Чую и снова пропускает один вдох. Он, нависая над ней, так же тяжело дышит, но победно усмехается, глядя на нее своими горящими глазами. Парень облизывает медленно и показательно губы, а после склоняется ниже, молча. Он такой пленительный и горячий, что Озаки просто не может отказать себе в таком удовольствии… — Анэ-сан, обучите меня, — произносит тихо и чуть хрипло Чуя, проводя пальцами одной руки по шее Кое, а после ныряя за ворот кимоно, отодвигая его, оголяя красивую пышную грудь. Девушка закрывает глаза лишь на миг, а после открывает, усмехаясь в ответ и протягивая руки, оглаживая его горящие от возбуждения щеки. — Ну конечно, мой милый сладкий георгин.~