Вихрь

Когда Сэм каждое утро опутывает Дина своими длинными, гигантскими конечностями, сжимая и почти удушая, Дин дразнится и называет это эпическим фетишем обнимашек, но сейчас именно Дин обернут вокруг Сэма, как осьминог. Одной рукой он вцепился в его волосы, второй – в шею, обвив талию ногами, сжав их на пояснице, вдобавок пытаясь сохранить достаточно контроля, чтобы продолжать вылизывать Сэмов рот. Сэм тихо чертыхается сквозь горячие поцелуи Дина и отчаянно пытается при этом нащупать руками дверь мотеля, стараясь попасть крошечным древним ключем в небольшой старый замок. Наконец-то раздается щелчок, ручка поддается. - Слава богу, - выдыхает Сэм. Один толчок вперед - или назад, в случае Дина – и, спотыкаясь о неровный порог, он ненадолго останавливается - и этого времени достаточно для левой ноги Сэма, чтобы неуклюже пнуть дверь и отправить её обратно в дрожащий дверной проем. Ключ падает на ковер - руки Сэма теперь свободны, он пробирается пальцами в ложбинку между ягодиц через очень туго натянутые джинсы. Дин толкается, желая усилить давление, требуя большего, похотливо стонет от удовольствия, а с языка Сэма срывается все больше проклятий. Они снова двигаются - на этот раз четкими шагами. Мир наклоняется, и Дин внезапно обнаруживает, что разложен на грубом покрывале из полиэстера, зажат между неумолимо качающимся дрянным мотельным жестким матрасом и Сэмом, твердым, словно вытесанном из камня. Сэм отрывает пальцы Дина от своих прядей и шеи, при этом вырывает несколько волосков сильно сжатым кулаком и прижимает его руки к матрасу над головой с шипением: - Лежать. Он не замедляется ни на мгновение, не смотрит, послушается ли Дин; Сэм знает - он послушается. У Сэма уходит не больше пары секунд, чтобы снять джинсы и скинуть белье и проделать то же и с Дином. Сэм хватает смазку с тумбочки, выдавливает ее на пальцы и, не слишком аккуратно похлопывая чистой рукой по динову бедру, снова устраивается на коленях между его разведенных ног, командуя: - Выше. Дин рычит в ответ, но делает то, что ему сказал Сэм: прижимает колени к груди и открывает задницу, бесстыдно выставляя напоказ свою дырку. Сэм один раз сильно ударяет влажными пальцами по небольшому отверстию, прежде чем погрузить два пальца до костяшек. Дин шипит и приподнимает голову, глядя на Сэма, но падает обратно, когда уже три пальца начинают поглаживать его простату. Бедра Дина скоро начинают неконтролируемо дрожать без поддерживающих его рук, в то время как его собственные все еще сцеплены у него над головой – ни один не нарушает негласных правил их игры. И только когда Дин уже почти не чувствует ног, сильные руки опускаются ему на ягодицы, грубо двигая его вверх по покрывалу, пока пальцы не касаются железного каркаса кровати. Дин в считанные секунды инстинктивно цепляется за изголовье, потому что Сэм, не тратя времени, быстро двигается вперед, тараня его дырку своим членом, наталкиваясь бедрами на острые тазовые косточки, глубоко долбясь Дину в задницу и практически ударяя его головой о стену. Дин усиливает напор, чтобы придвинуться ближе и ловить каждый толчок Сэма, пока тот не набирает дикий темп, который заставляет Дина отрывисто дышать и просто принимать. Сейчас он отдается, позволяет себе быть полностью раскрытым и используемым, разрешает толкать, растягивать и превращать себя во что угодно – все, что Сэм захочет, то он и получит. Сэм ощущает изменения, открывает глаза - и видит, как губы Дина приоткрываются и с них срывается короткий всхлип. Член Дина болезненно дергается при взгляде на брата, и оба кончают слишком быстро от пьянящей, ненормальной, нездоровой и греховной власти, которой они обладают друг над другом. Сэм дергается несколько раз, прежде чем повалиться на него и смять губы в жестком поцелуе, пока Дин все еще изливается зажатым между телами, пульсирующим членом. Они фактически склеены животами на тот момент, когда необходимо разорвать объятия и глотнуть воздуха, но для них по-другому быть не может.