Я убил их всех ради тебя, ради тебя одного!

Торд сидел за столом и точил свой нож. Вчера он по своей тупости забыл его дома, и теперь злился на себя. Пока не прозвенит будильник на телефоне, он будет точить этот нож и думать о Томе. Риджуэлл, к слову, уже подбежал к его дому. Почему-то он был уверен, что Ларссон ещё дома. Далее к нему подбежали Эдд и Мэтт. Они смеялись и о чем-то разговаривали. Торд кинул нож в карман своего худи и взяв рюкзак, вышел из дома. Увидеть здесь свой объект обожания он ну никак не ожидал. —Том... Ты, надеюсь, недолго ждал? — абсолютно игнорируя существование двух остальных друзей, он подходит к Тому. —Нет, что ты, я буквально только подошёл. Пойдем? —Да! — за Ларссона выкрикнул Мэтт и бросился вперёд. Они шли и снова о чем-то разговаривали. На этот раз рассказывал Эдд, и норвежец совсем его не слушал, наблюдал за Риджуэллом. —Слушай, Том... Ты вчера ничего не ответил на мой вопрос... —Какой? —Почему у тебя такие черные глаза? Они как бездонные дыры... Вдруг Эдд просунул пальцы в глаза Тома. Они словно пропали там. —Эдд! Ты что делаешь?! Том, тебе не больно? — Торд засуетился и вцепился в руку черноглазого. —Нет, совсем нет, не волнуйся. Они и правда абсолютно бездонные. День, как и вчерашний, прошел быстро. Норвежцу очень нравилось это внимание, что проявлял к нему Том: он постоянно обнимал его и в конце сказал, что он очень милый. Торд был на седьмом небе от счастья, часто краснел. И даже Эдд не так действовал ему на нервы. И вот они снова идут домой, только уже точно в дом к Риджуэллу и остальным. Дом, к слову, оказался очень хорошим. Внизу комнаты Эдда и Мэтта, наверху – Тома. Как только они пришли, черноглазый бросился к своей гитаре. —О, ты играешь на бас гитаре? — Торд хотел узнать о нем как можно больше. —Учусь. Недавно начал, так что показать мне нечего, — он отложил гитару и они спустились вниз. В коридоре Ларссону пришла прекрасная идея. И он решил воплотить ее в реальность. —Хотите кое-что покажу? Все кивнули. Норвежец вытащил из кармана худи тот самый остро заточенный нож и как бы невзначай направил на Эдда. —Торд... — Том почему-то прячется за художника, на что последний и сам его прикрывает. Он подкидывает нож в воздух, и ловит его за рукоятку. —Это же опасно, Торд! — Риджуэллу, конечно, было страшно смотреть на это, но он смотрел. —Да чего боятся? Меня учили их подбрасывать и метать! — Ларссон снова крутит-вертит нож в руке. — Я могу кое-что ещё показать. — не дожидаясь одобрения или несогласия, норвежец прячет нож в карман и достает из рюкзака... Пистолет. —С глушителем. Очень хороший, между прочим, — и он снова "случайно" направляет ствол на Эдда. —Торд! Убери это, это пугает! — Том закрывает глаза. А вот теперь не до шуток. Если это пугает Тома, значит это реально стоит прекратить. Он быстро прячет пистолет обратно в рюкзак. —Ладно, прости, я не хотел тебя пугать... Просто мои родители лидеры армии в Норвегии и учили меня с малых лет обращаться с оружием, как холодным, так и огнестрельным... Проехали, не имеет значения. Идея играть в бутылочку на действие пришла спонтанно, и было не особо понятно, кому из всех. Сев в комнате Эдда на разложенные на полу подушки, Том схватил первую попавшуюся бутылку. Смирнофф. Водка. —Ой... Вы ничего не видели! — он переворачивает бутылкой этикеткой вниз. —Vodka... Tidlig alkoholisme? —Что? —Ничего, ничего... Крути. — Торд странно улыбнулся. Почему? Да потому, что Риджуэлл сидит не с ним, а с Эддом рядом. Черноглазый крутит. Выпадает на него же самого. —Задавай действие. —Поцелуй всех нас. Куда угодно. — Эдд ехидно улыбается. Том покраснел. Но, все же, он быстро целует Эдда в щеку, затем Торда, и на последок Мэтта, садится на свое место. Правда, он не выдерживает и кидается на кровать, отворачиваясь ото всех. Ларссон неловко подходит к нему. —Что такое? —Я не буду больше играть! —Но... Почему? —Я слишком смущён!.. —Но нам будет скучно без тебя... Том немного подумал, а затем сказал: —Л-ладно! Норвежец возвращается на место, как и Том. Торд берет и крутит бутылку. Выпадает снова на Тома. —Загадывай, что поделать... —Ты и Мэтт, выйдете из комнаты ненадолго. —Ну... Хорошо. — они послушно выходят из комнаты. Торд и Эдд остаются одни. Ларссон подползает к Эдду и садится сзади. Он зажимает ему рот рукой, а второй молниеносно вытаскивает нож из кармана и приставляет острым концом к него животу. Норвежец тихо начинает шептать: —Если ты ещё хоть раз тронешь моего милого Тома, я всажу этот нож тебе так глубоко в живот, что ты умрет мгновенно. А если ты будешь вести себя чуть лучше, я убью тебя выстрелом в сердце, быстро и бесцеремонно. Пистолет-то с глушителем. А так же если ты проболтаешься об этом кому-то, тебя ждет та же участь. Ты меня понял? Эдд от страха не мог ничего ответить, да и рот был зажат. Он только кивнул и Торд отпустил его, убрал нож и сел на свое место. —Все, заходите! — своим привычным голосом сказал Торд. И он почти неслышно добавил: — Ведь себя так, словно ничего не было. Том и Мэтт вошли в комнату. Риджуэлл сразу приступает к игре, крутит бутылку и, о чудо, выпадает не на него, а на художника. —Поцелуй того, кого ты любишь, Эдд! — без единого угрызения совести говорит Том. И он, к сожалению, целует Тома. Прямо на глазах у Ларссона. Наверное, он забыл... Так быстро... Торд достаёт нож снова, когда он отстраняется от черноглазого. —Сука ты, Эдд... Что я тебе только что говорил? — он подходит к нему, совершенно не боясь ни того, что сделает Том, ни того, что сделает Мэтт. — Или ты выбрал более эффектный способ? —Торд, ты чего?.. — Том в страхе отползает от Эдда и Ларссона. —Я тебе, сука, сказал, и ты меня понял! А что теперь?! — норвежец резко вставляет нож ему в живот и начинает медленно прокручивать. — Jeg advarte deg!!! —Торд! Что ты творишь?! — Риджуэлл хотел было помочь своему другу, но слишком сильно боялся Торда. Он прокрутил нож три раза, а затем вынул его. —Если он не умер сейчас, то умрет в скором времени, — норвежец улыбается и медленно подходит к Тому. —Не трогай его! — Мэтт прикрывает его собой. —Я тебя сейчас убью! — он резко проводит ножом по шее рыжего. Тот вдруг падает навзничь, не смотря на то, что Риджуэлл крепко держал его. —Мэтт! Мэтт, скажи что-нибудь! —Он мертв, мой милый Том, он мертв! Его уже не спасти! Риджуэлл застыл. —Т-ты... Убил их... Тех, кто был мне дорог... —Ах, мой милый Том! Я убил их всех ради тебя, ради тебя одного! — он хватает его руку и перевернув тыльной стороной вверх, начинает царапать ножом сердечко. — Я сделаю себе такое же, я буду вставлять с каждым днём нож все глубже и глубже, чтобы оно никогда не пропало! Том захлебывался в слезах. Ему было больно как морально, так и физически. Перед ним убийца двух его друзей, что сейчас мертвые лежат позади него, руку его царапает этот же убийца. Из сердечка хлещет кровь, но черноглазый не двигается. Торд отпускает его руку, гладит по щеке, целует в губы. —Ах, мой милый Том... — он утирает ему слезы. — Хей, нам никто не помеха теперь, в глаза посмотри мне, мой свет! — он вдруг поднимает его голову на себя, заставляет смотреть ему именно в глаза. — Скажи что ты меня любишь. С тобой мы здесь вечность проведем, только ты и я, навсегда вдвоем. И прости, за все, что увидел ты, да и это неважно, теперь будешь лишь моим! Он напевал это, и Том боялся признать тот факт, что ему нравится его голос. Он был красивым, завораживающим, даже успокаивающим. Риджуэлл обессиленно закрывает глаза, падает в объятия Торда. Ларссон крепко прижимает его к себе. —Лишь Торд, лишь Торд... Спи, мой милый Том, завтра здесь не будет ни тел, ни крови, только ты и я.