Alienation

***

Всё пространство, казалось, сжалось до одного-единственного мгновения — горячего, необузданного и совершенно невозможного. Их губы оторвались друг от друга, но тела оставались сплетенными. Драко тяжело дышал, его лоб прижимался к её. На мгновение он закрыл глаза, пытаясь совладать с ураганом, который разрывал его изнутри. Это была не просто страсть — это было признание, брошенное вызову всему, что он знал, всему, что он должен был чувствовать. Слишком много, слишком.. Порыв, неожиданный, как заклинание без палочки, вырвался наружу, преодолевая годы снобизма, презрения и лжи, которую он сам себе рассказывал. - Гермиона,— слетело с его губ быстрее, чем он смог это осознать. Это было нежно и властно одновременно. Не «Грейнджер». Не уничижительное прозвище. Просто её имя, произнесенное низким, надтреснутым голосом, который она никогда не слышала от него раньше. Оно звучало как клятва, произнесенная на языке, который он только что изобрел. Девушка замерла под ним. Полностью. Резко. Её руки, крепко сжимавшие ворот его шею, ослабли и опустились. Вся её реакция была оцепенением, тишиной, которая поглотила жаркий хаос. Она не отстранилась, но стала холодной и неподвижной, как статуя из обсидиана. Единственным признаком жизни были судорожные движения её груди, повторяющие его тяжелое дыхание. Драко почувствовал это изменение. Он словно наткнулся на невидимую стену. Огонь в его венах мгновенно остыл, оставив лишь пепел и ужасное, пронзительное осознание. Тишина была оглушительной. В комнате слышалось только их сбившееся дыхание. Хух. Хаах. Хух. Он смотрел на неё. Её глаза, расширенные, как темные омуты, были устремлены мимо него, сквозь него. В них читалась не злость и не отвращение, а нечто гораздо хуже — потрясение. Потрясение от того, что произошло, и, возможно, от того, что он сказал. - Я…— начал он, и голос его сорвался. Он попытался собраться, найти остроумный, циничный, привычныйответ, чтобы отшутиться. Сказать, хоть что-то. Но он не мог. Его горло сжимал тот же внезапный, нежный порыв, который заставил его произнести её имя. Гермиона, наконец, шевельнулась. Её веки дрогнули, и она медленно сфокусировала взгляд на нем. Она увидела не самоуверенного, насмешливого Малфоя, а бледного, совершенно потерянного мужчину, чей серебряный взгляд был наполнен почти паническим осознанием. Они только, что пересекли черту. И дело было даже не в сексе. И тут Гермиона поняла, что сдалась. Она глухо выдохнула и просто потянулась вперед, накрывая его губы своими в легком поцелуе. Она поцеловала его, она ответила ему - Драко… — прошептала она Его имя, произнесенное её голосом, прозвучало как эхо его собственного откровения. Они оба поняли: то, что произошло, было реально. И оно изменило всё.

***

На следующее утро Большой Зал гудел, как всегда, голосами, звоном посуды и ароматом жареного бекона. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, заливали пылью и золотом четыре длинных стола. Гермиона сидела за столом Гриффиндора, рядом с Гарри, Роном и Джинни но казалась бесконечно далекой от их обычных утренних споров. Вся её энергия была направлена на то, чтобы выглядеть максимально нормально: она тщательно размешивала в кружке крепкий, почти черный кофе, не в силах оторвать взгляд от водоворота на поверхности. Ей было неловко. Тепло от пара, поднимающегося от напитка, немного приглушало жар, который не спадал с её щёк с самого пробуждения. Она знала, что не должна смотреть, но знала и то, что он там. Напротив, за столом Слизерина, Драко Малфой сидел с такой безупречной осанкой, что казался вырезанным из мрамора. Его завтрак был нетронут. Он держал в руке серебряную вилку, но не двигался. Он смотрел на неё. Открыто, неприкрыто, с интенсивностью, от которой у Гермионы подгибались колени. Её губы, которые он целовал вчера, сами собой тронулись в ответной, нелепой, смущенной улыбке, направленной в кружку. Она сделала вид, что пьет, лишь бы спрятать лицо. - Нелепо,— раздраженно думал Драко, наблюдая за её детской попыткой скрыться. — Она сидит там, с этими волосами-гнездом, сонная, на лице веснушки от вчерашнего солнца. Почему я… почему я считаю это красивым? Его идеальный слизеринский мозг, привыкший к расчетам и презрению, отказывался обрабатывать увиденное. Он годами видел её как Грейнджер — заучку, угрозу, нечто низшее. Он видел её как раздражающий факт. Но не как... Он подавил внезапный порыв встать и подойти к ней. В этот самый момент она подняла голову, словно почувствовав его мысль. Их взгляды встретились — зеленые молнии через золотой зал, сквозь гул сотен учеников. Сердце Гермионы издало болезненный бум, пропустив удар. Драко не моргнул. Он смотрел в её карие глаза, которые теперь казались ему такими глубокими, что могли поглотить его целиком. Не было слов, не было улыбок, не было даже вражды. Был только этот неистовый, немой диалог, в котором они признавались друг другу в невозможном. В горле Драко пересохло. Он ощутил жар, поднимающийся от воротника его рубашки, и услышал, как кровь стучит в ушах, заглушая общий шум. Он знал, что его выдает. Знал, что она тоже слышит этот стук. -Эй. Гм. Что, чёрт возьми, происходит? Гермиона резко вздрогнула, едва не выронив кружку. Горячий шепот Джинни, словно змеиный язык, коснулся её уха. - Джинни! - Тихо. Не поворачивайся так резко. Послушай меня. Вы с Малфоем... вы с ним устроили какую-то новую игру в гляделки? Вы же смотрите друг на друга не мигая вот уже целую минуту. Ты уверена, что с ним всё в порядке? Он выглядит так, будто ему только что подсыпали в тыквенный сок толчёную мандрагору. Гермиона чувствовала, как её лицо горит от стыда. Она сделала большой глоток кофе, пытаясь взять себя в руки. - Ничего. Ничего не происходит, Джинни. Просто… просто он пялится, — пробормотала она, пытаясь вложить в голос прежнюю неприязнь, но это прозвучало жалко даже для неё самой. Джинни, однако, не выглядела убеждённой. Она осторожно повернула голову, чтобы взглянуть на стол Слизерина, а затем снова склонилась к Гермионе. - Он не просто пялится, Гермиона. Он смотрит на тебя так, будто… будто ты — последняя страница из книги, которую он не успел прочитать. Выглядит опасно. Вы о чём-то договорились? Какого черта, Грейнджер? Расскажи мне! - Я правда не знаю,— сдавленно отвечает Гермиона, отчаянно пытаясь казаться непринужденной. Она нервно теребит воротник своей школьной мантии, и наконец не выдерживает накатившей духоты от волнения и расстегивает верхнюю пуговицу. Джинни, широко раскрыв глаза, издает резкий, громкий - «Ох!», который мгновенно привлекает внимание Гарри и Рона. Парни, наконец оторвавшиеся от тарелок с яичницей и беконом, обеспокоенно переводят взгляд на подругу. Внезапно затихая, они спрашивают хором: - Что случилось? Их лица выражают замешательство, но, проследив за взглядом Джинни, направленным строго на шею Гермионы, они, наконец, замечают то, что вызвало столь бурную реакцию у девушки. Из-под слегка расстегнутого воротника белоснежной рубашки Грейнджер, виднеется россыпь багровых, темных пятен, слившихся в один неровный узор.  Засосы. Настала абсолютная тишина. Рон, чьи щёки обычно краснели по любому поводу, теперь побледнел, глядя на пятна, как на самое ужасное творение Темного Лорда. Гарри моргнул, его зеленые глаза увеличились, когда он осознал, что именно он видит. Он посмотрел на Гермиону, потом на Джинни (которая смотрела на Гермиону с смесью ужаса и восторга). А затем обвел взглядом весь большой зал, натыкаясь на взгляд серых ледяных глаз Драко Малфоя. - Это полная чушь - пронеслось у него в голове, а затем под боком раздался подавленный голос Рона. - Гермиона…— выдавил Рон, и его голос был на октаву выше обычного. Он казался преданным. Гермиона с ужасом поняла, что совершила фатальную ошибку, поправив воротник. Она чувствовала, как вся кровь прилила к её голове. -Это… это просто укус... комара, — солгала она, хотя даже для самой себя это звучало абсурдно в ноябре в Шотландии. Джинни фыркнула, прикрывая рот рукой. - Я же сказала, ничего такого! — почти прошипела она, пытаясь понизить голос до угрожающего. — Это просто… просто укус, который я очень сильно расчесала из-за стресса. Она старательно натянула воротник, закрывая багровые следы. Рон выглядел так, будто у него одновременно лопнуло несколько шариков иллюзий. - Гермиона, это… это не похоже на укус. И уж точно не похоже на то, что ты могла расчесать,— пробормотал он, краснея. Он едва осмеливался смотреть на эти места, но доказательства были слишком очевидны. -Могу! Могу! — настаивала Гермиона, её голос был слишком высоким. Она отчаянно пыталась отвести их взгляд. Джинни, однако, накрыла её руку своей и взглянула в глаза с сочувственным любопытством. -Гермиона, если ты не хочешь говорить, это нормально. Но только скажи, что это был кто-то, кто стоит твоего времени. И что ты в порядке. - Я в полном порядке. А насчет этого…— Гермиона махнула рукой в сторону, не желая продолжать разговор, — Я правда не знаю, кто это сделал. Я проснулась, и оно уже было там. Она прекрасно знала, что это не сработает, но это была единственная история, которую она могла сейчас предложить. Гарри сдвинул брови, задумчиво глядя на то место, где сидел Малфой. Он не был уверен насчет «комара», но чувствовал, что Гермиона что-то скрывает.

***

Она по прежнему следит за столом в большом зале, нервно разрезает яичницу с беконом на мелкие кусочки и понимает, что не в силах сдержаться больше. Гермиона бросает быстрый взгляд через плечо Рона на стол Слизерина, туда, где сидит он. Драко Малфой о чем-то говорит с Забини но почувствовав чужой взгляд на себе подымает глаза на девушку. Их глаза снова встречаются. На этот раз выражение его лица было совершенно иным. Оно было холодным, хищным и уверенным в чем-то. На его губах играла тонкая, едва заметная, но совершенно самодовольная улыбка. Он был доволен. Он пометил её, и знал, что эти багровые следы на её шее — его молчаливое заявление. Он не кричал об этом, не хвастался. Он просто позволил им увидеть это. Увидеть, что она не свободна. Что она... Принадлежит ему. В его глазах читалось триумфальное, собственническое высокомерие. Он не говорил ни слова, но это было красноречивее любого крика. И в этот момент Гермиона почувствовала, как её страх быть раскрытой борется со внезапным приливом жара, который не мог вызвать никакой укус. Она знала, что Он делал. Он подмигнул ей — медленно, нагло. Затем он наконец-то поднялся из-за стола и исчез за дверьми Большого Зала.