We're f*cking bitches

Чимин не был удивлен тем, что Тэхен с Чонгуком стали встречаться. Вся их компания, в общем-то, не удивилась, потому что с первых минут вечных споров и колкостей между этими двумя стало ясно, что дышат они друг к другу неровно. Да и все, вроде, знают, что ненависть — обратная сторона любви. На самом деле Чимин был даже рад, что парни теперь не воюют и не донимают всех остальных возгласами по типу: «Тэхен, блять, жополиз, иди профессору Чхвэ отсоси» и «Гуки, шлюшка всея универа, захлопнись нахуй». Все переросло в какую-то вселенскую заботу, любовь, защиту и нежность, что не могло не умилять Пака. Чимин вообще всех парней их «банды» любил до безумия и за каждого стоял горой, если того требовала ситуация. Пусть с виду он не казался кем-то, кто может хорошенько вмазать — поведение его и манера речи, скажем, иногда вселяли страх. А вот внутри круга своих, рядом с близкими ему людьми, рядом с ребятами он был невероятно любвеобильным и заботливым и всех их считал своими братьями, семьей. До недавнего времени. У Чимина, в общем-то, предрассудков насчет других людей не было почти совсем, потому что философия у него была такая: люди живут каждый свою жизнь, ну и пусть живут в свое удовольствие, незачем читать им нотации и навязывать им свою точку зрения. Главное самому жить припеваючи. В общем, Чонгука с Тэхеном он поддерживал всеми своими конечностями. Пока не стал свидетелем одного события, из-за которого пришлось вообще переосмыслить всю свою жизнь. Мысли об увиденном не давали Чимину спать, не давали нормально есть, беззаботно тусоваться в клубах, не давали расслабиться в компании ребят (особенно в их компании), потому что перед глазами всегда всплывала одна и та же картинка: Чонгук протяжно стонет, пока Тэхен находится у того между ног, а Гук цепляется за кимову копну кудрявых волос. Нет, Чимин не подглядывал, и нет, он никого специально не сторожил. Просто так сложились обстоятельства. Чонгук с Тэхеном на людях особо не ворковали, все-таки оба они слишком брутальные для такого, но если хотелось поцеловать в щеку или положить руку на коленку, они себе и друг другу в этом не отказывали. Чимин с них умилялся в такие моменты. Но вот в ситуации, где Тэхен отсасывал Чонгуку, а тот низко и долго стонал, умиляться нечему было. Потому что, знаете, сложно умиляться такому, да еще и с внезапным стояком. У Пака встал, когда он застукал своих друзей за непристойностями. И все бы ничего, если бы это были девушка и парень, даже пускай две девушки. Но Тэхен с Чонгуком на девушек точно похожи не были. Да даже факт, что Чимин возбудился, не так страшен: это можно объяснить просто с точки зрения физиологии. Но то, что у Чимина возникло мимолетное желание открыть дверь, подойти ближе, рассмотреть разгоряченные лица парней и оказаться рядом с ними (!) на одной кровати, заставило Пака поставить под сомнение вообще все свое существование до этого момента. Чимин действительно стал свидетелем сего события совершенно случайно. На выходных они всемером выбрались в загородный дом к Юнги. Все, измученные недавней сессией и кучей важных работ, мечтали об обычном отдыхе на природе, хотя бы часе свободного времени, чтобы тупо посидеть на месте и зависнуть взглядом на одной точке, и вкуснейшем джиновом барбекю. Как заведено у студентов, ни одна тусовка без алкоголя не проводится априори. Конечно, этот же алкоголь впоследствии и стал виной всему случившемуся. Чонгук с Тэхеном, совсем уже на веселе, под утро ушли в другую часть минова дома, хихикая, держась за ручки, врезаясь во всевозможные преграды в виде углов и дверных косяков, и думали, что остались незамеченными. Вот как бы не так, потому что Чимин всего лишь прикрыл глаза, считая вертолетики, жужжащие в мозгу, тогда как вся остальная часть тусовки отрубилась еще час назад. Чимин не знает, какой черт его за ногу дернул пойти вслед за удалившейся парочкой. Теперь он неделю уже не может отделаться от мыслей о своем мимолетном «совсем-не-гетеросексуальном» желании, возникшем в то утро. Кафетерий универа. Пройдено две пары из четырех, и Чимин снова пытается осмыслить в себе хоть что-то, сидя за столиком и бездумно ковыряясь в тарелке с рисом ложкой, ни одной не положив себе в рот. Он вообще на самом деле себе удивляется: с такими мыслями еще и учиться весь день не каждый сможет. — Ну, как сам? — приземляется рядом с ним чье-то такое же бренное, измученное за полдня в институте тело, в котором Чимин сразу узнает Чонгука. В голове Пака начинает крутиться сплошной мат, потому что Чонгук хлопает того по ляжке рукой, мол, брат, че как, и оставляет эту руку там лежать. Кожа под его ладонью начинает гореть. И Чимин нахуй не понимает, хорошо это или не очень. — Чонгук, как ты понял, что тебе мужские письки больше нравятся, чем женские? Чимин хоть и не понимает нихуя, но своим привычкам не изменяет: что непонятно — спрашивает, что-то очень нужно от кого-то — прямо заявляет в лицо. А Чонгук к этому не привыкнет никак, поэтому у него в удивлении вытягивается лицо. — Да, в общем-то… — он замялся, убрал руку с чиминова бедра, а потом нахмурился и ответил твердо: — Я люблю только тэхенов член и ничей больше. Знаешь, я чисто тэхеносексуал. Вот так. Чимин фыркнул на этот розово-радужный лепет влюбленного человека. — Ладно, — он ухмыляется и смотрит куда-то в стол. — А понял-то ты это как? Чимину нужен был хоть какой-то толчок. Хотя бы первый шаг на пути к познанию самого себя. Поэтому он искренне надеялся, что Гук отнесется с пониманием. Но не тут-то было. Чон прищурился и ухмыльнулся, а Пак вдруг захотел отмотать время и пресечь этот начавшийся не так давно диалог к чертям. — А чего это ты интересуешься вдруг? — Д-да так, — Пак отворачивается и смотрит на свой давно остывший рис. — Просто ты весь такой гомофобный резко начинаешь отношения с парнем, еще и любя его при этом по-настоящему. Удивился я, что такого-то? Чимин поднимает взгляд и столько скептицизма в глазах напротив находит, что всю эту затею с расспросами уже забыть как страшный сон хочется. — Так, Чонгук, ясно все с тобой, — он встает из-за стола, хватая поднос. — Иди вот в жопу со своим этим взглядом, блин… Чимин понятия не имеет, почему выпалил такой вопрос прямо в глаза Чонгуку, парню, на лицо которого Чимину так хотелось взглянуть во время минета. У Пака тут же перед глазами снова в красках возникает этот кадр, и уши его розовеют. На выходе из столовой его догоняет Гук, хлопает по плечу и первым заговаривает: — Да ну ладно тебе, — он снова улыбается, — Я не буду никаких лишних вопросов задавать пока что. Спрашивай, что хотел. А Чимин уже не уверен, что просить совета у Чона такая хорошая идея. Но, подумав немного, все равно говорит: — Как ты понял, что только Тэхен и никто больше? — В один прекрасный день… — начинает словно сказку Чонгук. Чимина корежит от такого начала, и он закатывает глаза. Гук видит это и усмехается. — Я, в общем, как-то раз смотрел на него на одной из наших тусовок и поймал себя на мысли, что Тэхен охуеть красивый. Чимин слушает и параллельно анализирует свои мысли, возникшие в то утро, сравнивая с гуковыми. Тэхен действительно «охуеть красивый», с этим не поспоришь. Однако Пак все равно думает, что это никакой еще не показатель, потому что Тэхена все считают красивым. Чонгук между тем продолжает: — Я насторожился тогда, но подумал, что его красивым считает каждый, и особо не придал моим мыслям значения. Чимин сглатывает. — Ну, а спустя время, я уже конкретно не мог отвести взгляд от его губ, глаз, я выучил, блин, каждую его родинку, тупо сидя на расстоянии вытянутой руки от него, — пока Чон вел свое повествование, они успели дойти до нужной Чимину аудитории. Они остановились напротив двери, и Гук, заглянув в глаза Паку, с какой-то похотливой улыбкой подытожил: — Тогда у меня возник план: я должен провести с ним ночь и расставить все точки над i. Как видишь, все сложилось наилучшим образом. А у Чимина в это время в голове полная каша. Чонгук хохотнул с выражения его лица, кинул на прощание «бывай» и ушел в свое крыло университета. Знал бы он, из-за кого у Чимина возник такой вопрос, вряд ли стал бы смеяться. Чимину так вообще плакать хочется. Всю остальную часть дня Пак был в такой прострации, что его можно было принять за умалишенного. Вечер обещал быть томным, потому что Чимин собирался провести его в раздумьях и прийти уже хоть к какому-то решению.

***

Дома оказалось ничуть не лучше, чем в универе. Чимин сидел за ноутбуком, листая уже двадцатый по счету форум по вопросам, касающихся его «проблемы», и жалел вообще обо всем: начиная с тусовки в доме Юнги и заканчивая тем, что он родился парнем. От мыслей голова болела, потому что были они все только об одном: какого хуя именно Чонгук? Или Тэхен? Или они оба? Больше всего парня пугало, что и Ким, и Чон вызывали одинаково сильные и непонятные чувства. Чимин понимал, что, скорее всего, оба парня запали ему в душу одинаково глубоко. Но принять этот факт куда сложнее, чем его осознать. Чимин тонул в своих догадках и мыслях. Он успел поразмышлять даже на тему полигамии, однако внутри у него ничего не могло до конца по полкам разложиться. Пак уже пришел к согласию со своим внутренним «я» насчет того, что он, блять, запал на кого-то своего же пола. А вот что он запал на кого-то не одного принимать ему никак не хотелось. Утром следующего дня Чимину элементарно хотелось повеситься где-то в углу аудитории, потому что всю ночь он не мог уснуть. Форумы эти особо не улучшили положение дел, только рассказали Паку о всех тонкостях «крепкой мужской дружбы», даже о тех, о которых он не хотел бы знать никогда, а главный вопрос оставался открытым: что, блять, с Чимином не так? Он уже подумывал разработать план на основе чонгукова плана «проверься на пидарасность-2», но продолжал таить надежду, что оно как-то само все обратно сделается. Только вот с течением времени эта надежда лишь сильнее угасала, потому что самые желанные актрисы фильмов самого интересного содержания, просмотр которых никогда не обходится без наушников и пачки салфеток, не вызывали никакого трепета и восторга, а симпатичные одногрупницы резко стали как будто и не симпатичными. В итоге каждый день Чимин просто лез на стены, когда Чонгук с Тэхеном проходили мимо и улыбались ему в приветствии, и натурально подыхал, когда на их «бандовских» сходках они жали ему руку или огосподибоже обнимали. Спустя неделю этих душевных терзаний Чимину хотелось сдохнуть в размере, наверное, десятикратном. Никогда он не думал, что будет убиваться по парням, двоим парням. Выкинуть эти мысли из головы не получалось совсем, отвлечься от них — подавно. Да что греха таить, Чимин дрочил только на этих двух ловеласов, потому что ни на кого другого не выходило уже… В конце концов он отчаялся и решил хоть что-то предпринять, потому что в своем бездействии он бы точно сошел с ума, наедине со своими грязными мечтами, из-за которых он был словно снова подросток с бушующими гормонами. Стоя перед дверью в квартиру Гука, Чимин пытался собраться с мыслями и выровнять дыхание. Он жутко нервничал. Ему просто жизненно необходимо было разобраться во всем этом, и один он справлялся с этой задачей, откровенно говоря, хуево. Чимин две недели, две гребаных недели пытался что-то для себя решить. С него хватит. Ему действительно нужен чей-то совет, и ни к кому, кроме Тэхена с Чонгуком обратиться он не мог. Звонок в дверь Чимин слышит и сам, когда нажимает кнопку, и этот звук отдается каким-то покалыванием в животе. Ладони у него потные от нервов, а в горле сухо. Он сам не знает, почему его так мандражит. Но дверь открывается, и его встречает улыбающийся Тэхен, приглашая внутрь. От его улыбки становится немного легче, по крайней мере, Чимин теперь не так уверен, что его выкинут из этой квартиры, как только он заикнется о своей проблеме. — Какими судьбами? — спрашивает Ким, уходя на кухню и оставляя гостя разуваться в прихожей. — Да я дома один сидел, заскучал, — он отставляет пакет с мармеладом и алкоголем в сторону и расшнуровывает кроссовки. Голос немного дрожит. — И решил к вам зайти, чтобы скрасить одиночество. Вы же не против, надеюсь? — О, Чимин, здорово! — слишится с кухни гуковым голосом. Тэхен выходит к Чимину в прихожую, параллельно вытирая руки вафельным полотенцем и улыбаясь, видимо, с какой-то гуковой шутки. Он такой домашний в своих черных спортивках, с этими растрепанными кудрями и в футболке со стикером кота в кармане, показывающего фак, что Чимин зависает секунд на пять и еще раз убеждается, что крупно влип. — Конечно не против, учитывая, что ты и не с пустыми руками, — Тэхен кивает на пакет с покупками и подмигивает, снова уходя на кухню. А Чимин прямо в этой прихожей рассыпается на части, чувствуя себя какой-то школьницей, у которой вместо глаз сердечки светятся. На кухне Гук что-то там кашеварит, а Тэхен моет посуду. Из колонок играет легкая непринужденная музыка, наполняя эту домашнюю атмосферу еще большим уютом, и Чимин засматривается на крепкую спину Чонгука, на его татуировки, на его профиль, когда тот поворачивает голову, чтобы поцеловать Тэхена, и сходит с ума. Разве может такое быть, чтобы сердце трепетало одинаково сильно от взгляда на совсем разных людей? Чимин не уверен, нормально ли это вообще, и не уверен, здоров ли он психически, но сейчас почему-то на это так плевать. Он улыбается, достает бутылку красного полусладкого, пачку мармелада, кладет все это на стол и садится за него, наблюдая за влюбленными и счастливыми парнями с какой-то необъятной нежностью во взгляде. Может, не стоит заводить с ними разговор о своих чувствах? А вдруг вся эта ситуация с внутренней неразберихой Чимина приведет только к полной жопе, и Тэхен с Чонгуком расстанутся? Или еще хуже: перестанут общаться с Паком? (Хотя что из этого хуже надо еще подумать). Чимин очень не хотел бы разрушить все то, что обитает в этой квартире, не хотел бы разрушить эти семейные отношения в их банде, не хотел бы все сломать, чтобы потом никогда не получилось починить. Но ему так же сильно не хотелось больше мучиться со своими внутренними демонами. Поэтому он, выходя из своего дома и вообще принимая решение зайти в гости к парням, готовился к любому исходу. И от разговора отказываться он не собирался. Стол накрыт, вино разлито по бокалам, ужин протекает более чем замечательно, ребята шутят, делятся событиями из своих студенческих будней, ругаются на преподов, которые, конечно же, заслуживают этого своими «преподскими» выходками… И Чимин позволяет себе совсем чуть-чуть помечтать, что он сидит за этим столом на правах члена этой маленькой семьи, а не на правах друга или гостя. Он был бы действительно счастлив, будь это правдой. Бутылка красного опустошена, и Чонгук достает откуда-то бутылку тыквенного ликера, и у Тэхена загораются глаза. А Чимин уже ощущает легкость в мыслях и в теле и ухмыляется с кимова выражения лица. — Вы, ребята, молодые алконавты, — он говорит медленно, отчего каждое слово звучит немного растянуто, и улыбается. — Да ты, Чимин, не лучше, — отвечает Чонгук, тоже глупо улыбаясь и разливая ликер уже по рюмкам. Они еще не пьяные, но и трезво мыслить им уже немного сложнее. Чимин даже порывается сдаться и не пытаться больше чего-то решить, пустить все на самотек и постараться убить в себе все эти неправильные чувства, как Тэхен вдруг вырывает его из мыслей своим бархатным голосом: — Ты, кажется, поговорить хотел о чем-то… Что-то там тебя волновало. — Мы слушаем, — дополняет его Чон. И Чимин будто резко протрезвел. Он и забыл, что за ужином как-то успел сделать заметку, что есть серьезный разговор. И вся легкость куда-то вдруг исчезла. Сейчас у Чимина есть последний шанс не начинать все это, трусливо сдаться и мучиться хуй его знает сколько времени, или положить всему этому конец. И у него хватает смелости, чтобы заговорить еле слышно, смотря куда-то в окно: — Я, кажется, влюбился. Стало неимоверно легко. Будто с плеч и с души упала огромная каменная плита. Чимин никогда не думал, что будет настолько счастлив, если что-то просто произнесет вслух. Его даже не пугает, каким будет ответ парней. Он рад, что они знают уже хотя бы это. — Так это же прекрасно! — воскликнул Тэхен и поймал на себе грустный, даже тоскливый взгляд Чимина. — Да нет, Тэхен. У них уже есть пара… — он печально ухмыльнулся и отпил из своего стакана. Душа болит, но алкоголь смягчает эту боль. С каждым новым словом с его плеч падал тяжелый груз маленькими частями, но вместе с тем становилось больнее от каждого взгляда парней. — Причем они сами и являются парой друг другу. Я чувствую себя таким… противным, неправильным, аморальным. Психом. Что мне делать… Он закрыл глаза и уткнулся лицом в свои ладони. Казалось, его терзания не кончатся никогда. Чимин раньше не занимался самокопанием, слыл самым позитивным сорвиголовой, жил на легке. Сейчас он сам себя не узнает. Потому что заглядывая в завтрашний день, он видит только зеленую тоску и грусть. — Ты… влюбился в двоих сразу? — старался без излишней эмоциональности говорить Чонгук. — Это… и в парня, и в девушку, что ли? Тэхен ущипнул Гука за бедро, и тот негромко ойкнул. — Не напирай с вопросами, — брови Тэхена сдвинулись к носу. Его взгляд тоже стал более осознанным. Видно, что на разговор он был настроен серьезно. — Чонгук, это парни… — резко и четко, причем настолько, что Чимин сам своей решительности удивляется. На кухне повисла тишина. Она так давила, что начинала болеть голова. Напряжение заполнило всю комнату и, оседая на легких, затрудняло дыхание. Захотелось уйти. Чимину стало омерзительно от самого себя. Он не смотрел на ребят, но ему казалось, что им он тоже был омерзителен. Эти тараканы в голове… Чимин никогда не думал, что они появятся, но видимо придется теперь учиться с ними жить. Он медленно поднялся со стула, смотря в стол пустым взглядом. — Я пойду. Простите, что потревожил. Пак уже хотел выйти из кухни, как услышал сзади себя звук упавшего стула. А потом грозный и твердый голос Чона. — А ну выброси всю хуйню, которую ты себе там напридумывал, из головы! — Чимин слушал его, но не поворачивался к нему лицом. Он стеснялся своих слез. — Сядь на место и даже не смей думать, что мы от тебя откажемся или еще что-то в этом роде. Ты видишь вообще, с кем ты разговариваешь-то? Мы, если ты еще не понял, с Тэхеном пара. Пара мужиков, да, и что? — Чимин сходил с ума. Почему все так сложно? — Так что не уходи. Мы все решим. Вместе. Пак резко поворачивается. — Чонгук, я влюбился в вас, понятно?! Это вы та пара парней! — он просто выкрикивал все, что было у него внутри. Плевать ему было на последствия. — Я смотреть на вас не могу! Каждый раз, когда я вижу, как вы милуетесь, мне застрелиться хочется. Потому что мне хочется стоять между вами, целовать сначала тебя, потом Тэхена, но в то же время я хочу не видеть вас вообще, потому что так, блять, неправильно… Я ненормальный. — Чимин… — Тэхен поднялся с места, в шоке смотря на друга. Чимин сглотнул. Он не знал, что делать. Сбежать, остаться, сказать что-то, или же молча сесть на место. Все смешалось в один большой ком непонятных мыслей. Поэтому он молча развернулся и направился к выходу. Одно было ясно всем: все это стоило переварить. Чимину нужно было одиночество, чтобы все осмыслить. На выходе его никто не удерживал и не просил остаться — видимо, парням тоже нужно было побыть одним. На улице давно стемнело. Чимин не знал, что чувствовать. Однако ему все равно было легче, ведь Чонгук и Тэхен знают о его проблеме. Ему не нужно все это вынашивать в себе днями и ночами… и от этого становилось так легко. Конечно, на трезвую голову Пак, может, и пожалеет обо всем сказанном, но не сейчас. Его радовал тот факт, что этот груз больше не лежит только на его плечах (пусть такие мысли чуть и эгоистичны), остальное неважно. Придя домой, Чимин разделся и обессиленно рухнул на кровать. По темной комнате гулял осенний ветер, раздувая невесомый тюль и пуская мурашки по телу. Голова была, на удивление, совсем пустой. Чимин даже радовался тому, что внутри какая-то слишком осязаемая пустота. Конечно, он понимал, что это просто защитная реакция организма на такой внезапный и большой стресс. Но ему было только на руку все это. Сил думать обо всем случившемся не было, желания тоже. Но в голове все равно продолжали рисоваться удивленные, даже охуевшие лица парней, и еле уловимое отвращение в их глазах. Плевать. Чимин не маленький мальчик, как-нибудь справится с этими никому не сдавшимися чувствами. Справится и с тем, что возможно потеряет Тэхена с Чонгуком, справится с их надменными, презирающими взглядами в универе, с любым дерьмом справится — не фарфоровый. Но в груди все равно пиздец щемит, а по щекам катятся слезы, мгновенно впитываясь в подушку. Чимин не замечает, как засыпает. Он слишком устал чувствовать. Поэтому наутро, проснувшись, решает эти чувства нахер вытравить из себя, чтобы они как раз никому не отравляли жизнь.

***

Застрелиться хочется уже на третий день игнорирования сообщений от Чонгука, звонков от Тэхена, встревоженных взглядов Намджуна и избегания любых контактов с парнями. Чимин явно переоценил свои возможности. Неужели безответная любовь может быть настолько мучительной? Чимин представить не мог, насколько сложно жить вот так, избегая того (в его случае тех), кого любишь, специально прятаться от них, строя из себя недотрогу и вообще пытаясь исчезнуть из их жизней. Вообще не мог себе представить, что жить бывает так сложно. Но мучиться и заниматься пиздостраданиями пришлось недолго. Уже на пятый день Чимин осознал, что ведет себя как ебаная девстенница без мозгов (кто бы что ни говорил про то, что девственницы ебаными быть не могут). Конечно, в самом начале, ему казалось, что такое поведение самое правильное, все в выигрыше, хотя как бы нихуя, и что всегда все так и происходит в любой драме, за какую ни возьмись. Но Чимин не в кино живет, они все взрослые люди, которых от вспыльчивых подростков в переходный возраст отличает как раз умение разговаривать, слушать и слышать друг друга. Чонгуку с Тэхеном нахуй не сдалось чиминово виляние хвостом и излишняя драматичность, это было понятно по бесчисленному количеству звонков, сообщений, попыткам выловить Пака в перерывах между парами. Они хотели говорить с ним и точно не планировали отказываться от него. Чимин, как это обычно и бывает, напридумывал себе кучу всякого дерьма, в котором вот уже пять дней варился. И пора бы уже собрать яйца в кулак и просто поговорить. Но только Чимин соберется с мыслями, только наберется храбрости, как в самый последний момент дает заднюю. Страшно все-таки пиздец. Почему люди не умеют читать мысли? Ведь так было бы гораздо проще: Чимин просто бы заглянул в головы к парням и понял без лишних разговоров и неловких взглядов куда-то себе в ноги, нужен он им или нет. Но реальность не так благосклонна к нему. Она вообще никогда не благосклонна. Поэтому приходится сесть на диван и заняться аутотренингом: «Чимин, ты мужик, хватит наматывать сопли на кулак, все будет нормально, никто не сдохнет, это уже плюс». Но и способ с самоубеждением не особо подействовал. Осталось последнее, самое верное и проверенное средство: пойти напиться, а потом пустить все на самотек. Да, Чимин знает, что он тот еще долбоебушка. Однако парням это тоже известно, так что Чимин тяжко вздыхает, сидя на диване, хлопает себя по щекам и идет собираться в клуб. Если уж пускаться с высоченного склона в ебеня под названием разговор о чувствах, то точно не на трезвую голову.

***

Lights Down Low Main Version Bei Maejor

В клубе царит хаос, в воздухе витает тот самый аромат возбуждения, легкости и глупой молодежной опрометчивости, который оседает на языке каким-то сладким нектаром. Чимин обожает эту молодость, льющуюся из колонок манящими битами последних хитов; бокалов, наполненных напитками цвета радуги и кислотных ядов, эти полуприкрытые веки и полуоткрытые губы танцующих в центре зала людей, эти слепящие глаза софиты, дым из дымовых машин и восторженные возгласы и визги таких же молодых и горячих ребят, как и он сам. Чимин живет этими ночами. Он отпускает себя и с какой-то удивительной легкостью оставляет все ненужные мысли и переживания за дверями этого очумелого места, освобождая пространство в голове для громкой музыки, смеха, ярких красок и бьющего по мозгам алкоголя. — Какие люди из кожи и мяса! — бармен, увидя Пака, закидывающего руки на барную стойку, громко, пытаясь перекричать оглушительную музыку, которая звучала, казалось, из самих стен этого здания, приветствует его. Чимин ярко улыбается и отбивает их фирменное рукопожатие. — Я тоже рад тебя видеть, Хан. Чимин снимает кожанку и вешает ее на спинку стула, после чего сразу ловит удивленный взгляд бармена. — Ой, не смотри на меня так. У меня сегодня немного другая цель. Чимин не говорит, какая именно, потому что Хан прекрасно понимает его и без всяких уточнений. Хан усмехается и берется протирать стаканы. Чимину нравится этот парень, они вполне себе хорошие знакомые, даже что-то на грани друзей. Чимин ценит его проницательность, потому что произносить вслух, что сегодня Чимин планирует нажраться как последняя свинья, совсем не хочется — это слишком отвратительно звучит. — Сам Пак Чимин решил сегодня отсиживаться у бара, надо же, — Пак на это лишь закатывает глаза. — Что, совсем ни разу на танцпол не выйдешь? Чимин удобнее устраивается на стуле. Нет, на танцы у него пускай и есть желание, времени напротив нет совсем. Он в любой момент снова может струсить, так что действовать надо быстро. — Посмотрим, — уклончиво отвечает он. — Намешай мне чего-нибудь взрывного. — Вас понял. Чимин не любил напиваться вусмерть. Он в принципе не любил напиваться. Он всегда понимал, когда ему уже хватит и всегда понимал, когда следующий бокал будет лишним. Однако сегодня другого выхода не было. Точнее, Чимин просто не хотел рассматривать другие варианты. Бокал с какой-то ярко-зеленой жидкостью кислотного оттенка стоит рядом с парнем. Он лениво помешивает коктейль трубочкой и смотрит в экран своего телефона. Палец завис над контактом Чонгука, а в глазах застыла потерянность и полное непонимание происходящего. Чимин был уверен, что его план безупречен, и он точно не успеет соскочить, даже если очень захочет. Однако сейчас, сидя в клубе и бездумно пялясь в телефон, Чимин понимает, что совершенно не знает, с чего начать. По плану он должен был написать Чонгуку, выключить телефон и будь, что будет. Чимин пустится пить коктейль за коктейлем, будет танцевать до посинения, и если вдруг судьба соблаговолит сама все расставить по своим местам, парни сами придут, найдут и заставят говорить с ними. Час назад Чимин был в восторге от своей задумки. Сейчас он чувствует себя последним долбоебом, потому что не знает даже что написать Чону. «Привет»? Странно будет после ста двадцати девяти проигнорированных сообщений самого разного содержания просто написать привет. «Свободен?» Есть вероятность, что после этого Чонгук просто подойдет к нему в универе, въебет хорошенько, а потом спросит, почему Чимин не задался этим вопросом раньше и не подумал, что у Чонгука было достаточно свободного времени, раз тот настрочил ему, сука, сто двадцать девять сообщений. Спустя еще череду неудачных попыток написать Чону, который внезапно стал еще и онлайн, Чимин обессиленно упал головой на стол, ощущая лбом холод барной стойки. Почему его жизнь в один момент превратилась в какой-то сериал, достойный Нетфликса, где затронуты просто все глобальные проблемы современного общества? Осталось, чтобы кто-то из его друзей подсел на наркоту, его лучшая подруга оказалась лесбиянкой, и он спас какого-то заморыша с потока от насильника. Вот тогда бы он за свою жизнь точно получил бы Оскар. — Хэй, как дела? — ворвался в мысли Чимина голос Хана. — Получилось достигнуть цели, или ты все еще в процессе? — кидает парень взгляд на нетронутый бокал, стоящий рядом с Чимином, кладет руки по обе стороны от него, все так же лежащего на столе, а потом медленно и мучительно поднимающего голову, заглядывая в глаза друга. Чимин прослеживает за его взглядом и тут же с какой-то яростью выкидывает трубочку и залпом выпивает все содержимое. Лицо Хана вытягивается в удивлении, а в глазах читается нарастающее беспокойство. — Чувак, я надеюсь, ты обойдешься только алкоголем? — бармен начинает нервничать. Чимин понимает его волнение, сам не раз видел, как Хану приходилось чуть ли не самолично откачивать горе-любовников, откидывавшихся в туалете от передоза. — Давай еще порцию, — Чимин жмурится, вытирает губы и смотрит на обеспокоенного бармена. Хан классный. Правда, Чимин дорожит им, хоть и видятся они только в этом клубе. Чимин знает, как тот любит напридумывать себе всякого, поэтому быстро добавляет: — Хан, расслабься. Просто хочу забыться, все нормально. Хан нехотя делает ему еще один коктейль и ставит перед ним. — Чимин, не убивайся так, кто бы ни послужил причиной твоему такому состоянию. Ни один человек не достоин твоих страданий, окей? Чимин кивает ему и тот отходит к другим людям, зависающим у бара, желающим так же забыться или просто расслабиться. Пак так же залпом выпивает полбокала, снова жмурится, выдыхает и выключает телефон, чтобы не было соблазна удалить отправленное, и кидает тот на барную стойку. А Чонгуку прилетает сообщение от Чимина, которое он читает с таким восторгом, будто дождался второго прихода. «Я в нашем клубе» И Чонгуку хватает буквально десяти минут, чтобы собраться, набрать Тэхену и сесть в машину, взяв курс на этот злосчастный «Grape» близ универа.

***

— Честное слово, Тэхен, я боюсь расшибить ему нос, когда увижу, — Чонгук неотрывно смотрит на дорогу, освещаемую уличными фонарями и фарами проезжающих мимо машин, и сильнее сжимает челюсть. Чимин за эту неделю знатно успел выбесить его. Тэхен сидит на соседнем месте, закрыв глаза и откинув голову на спинку кресла. Он тоже устал от чиминова молчания, этой бесконечной беготни по универу и игры в прятки. Но Тэхен просто направляет свои мысли в другое русло. Нельзя винить Пака в таком поведении. Да, он избегает их, да, он трусит отвечать на звонки и сообщения. Но ведь сегодня он вышел на связь с Чоном, пусть ненадолго. Чимину сложно, ему нужно время, и Тэхен прекрасно его понимает, поэтому каждый раз, когда Чонгук начинает заводиться и злиться на чиминовы выходки, Тэхен нежно и тихо берется его успокаивать. Чимину нужно было разобраться в себе, взвесить все «за» и «против», побыть в одиночестве вместе со всеми своими мыслями. И сейчас он Их ждет в этом клубе, просидев бесчисленное количество бессонных ночей в раздумьях и все для себя решив. Тэхен с Чонгуком сделали все правильно, не выискивая его и не напирая с этой их проблемой, дав Чимину достаточно времени. (Не будем брать во внимание те сто двадцать девять сообщений от Чонгука). Поэтому им стоит настроиться на разговор, успокоиться и выдохнуть, чтобы все окончательно не похерить. Чтобы Чимин совсем навсегда не свалил в закат. Потому что Тэхен без него не сможет, он точно это знает: эту неделю он тоже без дела не сидел, так же копаясь в себе и разгребая комок из чувств. Тэхен для себя тоже все решил. А вот с Чонгуком все было немного... не так, как себе представлял Ким. — Чонгук, помни, что он и так нас какого-то хрена боится, — Тэхен поворачивает голову в сторону Чонгука и всматривается в его хмурый, напряженный профиль и сдвинутые к носу брови. Тэхен любит все эти детали, любит рассматривать чужое лицо, когда оно украшено радостью, гневом, наслаждением или любой другой яркой эмоцией. Но сейчас в приоритете всеобщее спокойствие и здравомыслящий Гук, так что все эти разглядывания следует отложить на второй план и разрядить обстановку. — И хватит уже отрицать: он нравится тебе, так что его разбитый нос — это очень вряд ли. И Тэхен ехидно улыбается, прослеживая за чужим содрогающимся кадыком, когда Чонгук сглатывает, как он нервно проходится языком по губам, как он ерзает на сиденье и выпрямляет спину. Такой Чонгук заставляет Кима гортанно засмеяться. — Смешной ты такой, — Тэхен снова откидывается на спинку кресла и смотрит в окно, провожая ускользающие одни за другими огни ночного города. — Тебе сам организм кричит уже о твоих чувствах. — Ничего не кричит, — Чонгук теперь смотрел на дорогу еще внимательнее (хотя, казалось, куда еще больше) и не моргал. — И не дави на меня вообще... И еще как-то ты быстро в себе разобрался, я хочу сказать, — он вдруг дует губы и кидает взгляд в тэхенову сторону, где тот с склоненной к плечу головой и умиляющимся взглядом смотрит на него. — Я не знаю, как реагировать на это. — Спокойно, потому что я все так же тебя до беспамятства люблю. Чонгук улыбается, оголяя свои очаровательные передние зубы, а Тэхен смотрит за его розовеющими ушами. Спустя секунду Чонгук снова становится серьезным. — Я могу разделить с тобой все, что угодно, только тебя делить с кем-то я никогда не смогу, Тэхен, — Чонгук сильнее сжимает руль, отчего тот еле слышно поскрипывает. — Хорошо, тогда разделишь со мной Чимина? — самодовольно улыбаясь, выдает Ким. — Чонгук, я слишком долго живу с тобой под одной крышей, слишком долго засыпаю с тобой и просыпаюсь в твоих объятиях, я весь покрыт отпечатками твоих пальцев и губ, чтобы отказываться от всего этого из-за Чимина, понимаешь? Ты у меня под кожей, — он поворачивается к Чонгуку и смотрит на него в упор, пронзительно и глубоко, от былой игривости нет и следа. И Тэхен знает, что Чон чувствует этот взгляд, даже не отрываясь от дороги. — Так... почему Чимин должен мучиться, если у него под кожей мы? И знаешь, — Тэхен снова начинает ехидничать, — я все еще думаю, что ты не так уж и против поделиться мной с Чимином. Тэхен закусывает нижню губу. Они оба знают, на что он намекает. Ну потому что сложно было прикидываться, что Тэхен не слышал этого низкого «Пак» чонгуковым голосом из ванной пару дней назад. — Чего молчишь-то? — у Тэхена в глазах озорство плескается. — Да что говорить... Организм мой за меня все говорит, — Чон выдыхает и расслабляется, обретая вид пораженного человека. И Тэхен чувствует сладостный вкус победы, снова всматриваясь в пейзаж улиц засыпающего города за окном авто.

***

— Ты его видишь? — перекрикивая громкую музыку, спрашивает Тэхен. В клубе самая настоящая давка. Все бездумно прыгают под биты оглушительных песен, вскидывая руки вверх и оголяя части тела, которые можно оголить, в погоне за желанной прохладой, а по стенам, потолку и полу гуляют лазерные лучи. Людей настолько много, что там не то что яблоко не упадет, там рисовое зернышко застрянет между двумя телами совершенно не знакомых друг другу людей. Так что тэхенов вопрос вполне себе можно считать дурацким. — Тэхен, я тебя с трудом вижу, какой там Чимин, — так же кричит Чонгук, крепко держа Тэхена за руку, чтобы не потерять. В клубе действительно царит полумрак, рассекаемый лишь диким танцем лазерных вспышек и синей подсветки, так что для четкого восприятия картинки окружающего мира возможности нет. Парни спустя минут семь сумели протиснуться только к барной стойке, чтобы передохнуть и начать оттуда более доскональные поиски. Чонгук обессиленно упирается лбом в тэхеново плечо. — Тэхен, я все еще боюсь за чиминов нос, — он выпрямляется и смотрит куда-то вглубь танцующей в центре толпы. — Почему именно здесь? — Так, не психуем. Прорвемся, — Тэхен поворачивается к бармену, который вытворяет какие-то трюки с бокалами перед парой восхищенных девушек, и хлопает Гука по плечу. — Только сначала подзаправимся. Тэхен окрикивает Хана, тот радостно их приветствует, тут же наливая им по бокалу виски, зная, что нужно парням из-за их общей страсти к частым тусовкам и любви поболтать о том, что лучше всего пить и под какое настроение, и снова убегает к другим клиентам. Чонгук медленно потягивает напиток, Тэхен же опрокидывает бокал залпом, вызывая ухмылку на чоновых губах. Тэхен ненавидит ждать, однако Чонгуку это только на руку, потому что всегда весело наблюдать за чужой реакций, поэтому он сильно медленно пьет свой виски, встречаясь глазами с закипающим Кимом. Тэхен уже готовится сказать какую-то колкость, как вдруг его взгляд падает на чиминову кожанку, аккуратно лежащую на нижней полке за барной стойкой в закромах у Хана. — Эй, Хан! Тэхен подрывается с места и сам подходит к бармену. — Что у тебя делает чиминова куртка? Парень секунды три в недоумении смотрит на взбудораженного Тэхена. Потом смотрит на куртку и снова на Тэхена. — А, господи, — он выдыхает и заметно расслабляется. Видимо Тэхен слишком резок, раз вызвал этот кратковременный ступор, стоит чуть подуспокоиться. — Да я на хранение забрал, а то мало ли. — Хан, где Чимин, — Тэхен пытается говорить спокойно, но почему-то получается с трудом. Он не знает из-за чего, но его мозг успел подкинуть кучу красочных сюжетов, где с Чимином происходит какая-нибудь очередная жопа, хотя поводов для таких мыслей особо не было. Но эмоциональному Тэхену поводов понервничать надо не так уж и много. К нему подходит Чон и кладет руку на плечо, зная, что это самую малость, но поможет Киму успокоиться. — Тэхен, не паникуй, все нормально, — Хан удивленно и даже с какой-то опаской смотрит на взъерошенного парня перед собой. — Он танцевать пошел.

The Hills Remix The Weeknd feat. Nicki Minaj

В следующий миг из колонок звучат оглушительные басы и восторженные возгласы толпы вообще отовсюду, даже с балконов, доходящие до ультразвука и заставляющие обратить на себя все внимание парней. Хан улыбается, смотря в центр зала, и громко выкрикивает: — Вот и ваш Чимин ненаглядный! В кругу расступившихся людей танцует Чимин. На нем черная майка размера так на три больше, обтягивающие черные джинсы и кожаные туфли. При малейшем движении майка съезжает куда-то в ебеня с тела Пака, оголяя его темные соски и тату на ребре. Его черные как смоль волосы, влажные от пота, падают ему на лицо и мягко подлетают, ложась обратно каждый раз по-разному. Его глаза, горящие и хищные, гуляют по лицам восторженной публики, визжащей и хлопающей, даже чуть ли не поклоняющейся богичному танцу Чимина. Его бедра напряжены, его ухмылка то появляется, то исчезает с лица, сводя с ума. Его ладони гуляют по его шее, по талии, подчеркивая все эти изгибы и заостряя на них чужое внимание. Его ключицы блестят от капель пота, его язык... просто его язык, он появляется и пробуждает желание все это облизать, сжать, огладить... Тэхен сглатывает. Чимин охуительно горяч, настолько, что просто от взора на него можно нахрен с катушек слететь. Ким кидает взгляд на Гука, а тот глаз от Пака не отрывает и постоянно облизывается, хмурясь и сжимая кулаки. Тэхен ухмыляется: Чонгук проиграл своим же чувствам и физиологии, и от этого факта становилось неимоверно приятно. Чимин наслаждался этими многочисленными восторженными взглядами, это было видно по его выражению лица, по его движениям и улыбке. И все это так украшало его. Чимин любил внимание, но в то же время он умудрялся погружаться в себя и в музыку под всем этим бесчисленным количеством глаз, направленных на него. Это восхищало. Он будто зависел от мира и одновременно был совсем отдельно от него. Тэхен ощущал это, только когда наблюдал за Чимином в танце. Чонгук тоже это чувствовал. Поэтому Тэхен был уверен, что все они запали друг на друга не просто так. Их связь чувствовалась, и это тоже сводило с ума. Тэхен хотел попробовать и не находил ни одной причины отказываться от этих отношений. Чонгук, все так же неотрывно следя за Паком и чуть ли не заливая пол слюнями, видимо, тоже. В какой-то момент над Чимином вспыхнул прожектор, захватывая его танцующую фигуру в яркий луч холодного света, приглушая все остальное освещение в клубе. По полу поползли клубы густого дыма. Чимин в этой созданной смышлеными организаторами атмосфере смотрелся как чертов суккуб. Как сам Эрос во плоти, как чертов бог страсти, секса, искушения. Он был самым изящным сосудом для сексуальности и грязных желаний. Чимин сводил с ума, вытворяя волны своим телом, изгибаясь и изящно стелясь по полу, так же изящно поднимаясь с него, закусывая губы и задирая свою майку к подбородку. Тэхен чувствовал всем своим естеством, как чонгуковы принципы трещат по швам, а сердце упирается в его грудную клетку, расширяясь и готовя место для второго жильца, который сейчас просто трахал воздух в центре зала своими танцами. И почему-то от этого факта Тэхену было так хорошо, приятно и тепло... и вместе с тем это осознание его почему-то так возбуждало. По всей видимости, они все втроем просто ебанутые, иначе никак нельзя объяснить эту их тягу друг к другу. На последних минутах трека к Чимину выходит другой парень, похожий на какого-нибудь айдола рок-группы, и начинает танцевать совсем близко с Паком, ухмыляясь неприятной улыбкой и сверкая глазами. Его руки ложатся чуть ниже чиминовой талии, а танцующий с закрытыми глазами и полностью ушедший в себя Чимин резко открывает глаза и с ужасом смотрит на эти татуированные ладони у себя на бедрах. Тэхен буквально чувствовал, как загоняется паково сердце, слышал чиминово тяжелое дыхание и будто на своей шкуре ощущал весь его ужас. Чимин был похож на загнанного в угол зверька, не имеющего возможности вырваться. А еще Чимин был пьян для того, чтобы дать отпор или хотя бы четко и ясно послать этого недо-айдола нахуй. В следующий миг Тэхен уже не отдавал отчета своим действиям. Последнее, что четко застыло перед его взором, — это чиминовы стеклянные глаза и кивок головы от Чонгука. — Руки зачесались? — в момент, когда Тэхен уже осознавал все, что делают его конечности и говорит его язык, он стоял рядом с Чимином, держа его за талию одной рукой, а другой с силой сжимая чужую татуированную кисть, и грозно смотрел в явно ошарашенные глаза напротив. — Могу почесать, только косточки потом с пола собирать придется. — Тэхен, — Чонгук стоял в первых рядах не менее заинтересованной и ошарашенной толпы, держа руки в карманах. Тэхен читает его взгляд и отпускает руку парня, явно уже наложившего в штаны. — Нам пора. — Ребята, всем хорошего вечера, веселитесь дальше, мы тут немного перебрали, — тут же сменив облик с грозного огнедышащего змея на самого дружелюбного человека на планете, Тэхен мягко подхватывает все еще шокированного Чимина под талию и ведет к выходу, улыбаясь каждому встречному зеваке, чтобы не вызывать больше никаких лишних волнений и подозрений — и так хватит внимания на сегодня. — Я уже готовился идти оттягивать тебя от того полудурка, — хохотнув, прошептал Чонгук Тэхену и подхватил Пака с другой стороны. — Серьезно, Тэ, ты выглядел охренеть пугающе. Тэхен лишь помотал головой и улыбнулся. С Чонгуком за спиной Тэхен кого хочешь уложит и глазом не моргнув. На улице Чимина пару раз вывернуло наизнанку, что помогло ему хоть малость протрезветь. Парни переживали. Конечно, они не были удивлены тем, что Чимин напился: это было даже ожидаемо. Но в то же время это было очень опрометчиво, по-детски и немного трусливо. Однако Чимина все еще осуждать было нельзя — они ведь теперь почти родные друг другу, пусть и огласке это еще не предавалось, так что в любой ситуации друг за друга горой и никак больше. — Ребят, я... — Чимина трясло. Тэхен никогда не видел его таким. Чимин был так напуган, а еще так пьян, что еле связывал слова друг с другом. И его очень сильно хотелось защитить, успокоить и просто прижать к себе. Кажется, Чонгук думает мыслями Тэхена, потому что он тут же молча прижал Пака, нежно гладя того по спине. А у Тэхена опять торкнуло где-то в сердце, стоило ему взглянуть на эту картину. — Я просто... Хотел, чтобы... Я не знал... — Просто помолчи сейчас, все хорошо, не переживай. Мы уже далеко от него, — Чонгук бархатным шепотом ласкал чужой слух. И Чимин позволил себе тихо выплакаться, вжимаясь в чонгукову грудь и стискивая в руках края его куртки. Тэхен подошел и тихо обнял Чимина со спины, обвив его талию руками и прижимаясь щекой к его затылку. Все это ощущалось до боли правильно, именно вот так, втроем. Втроем обнявшись и молча стоя у дверей клуба, было безопасно. — Поехали домой, — Тэхен шепнул это на ухо Паку, а тот кивнул, всхлипнул, оправился и пошел куда-то вперед, пряча руки в карманы куртки, которую Чонгук успел забрать и по дороге из клуба накинуть на него. Тэхен умилялся с чонгуковой молчаливой заботы. Он подошел к Чону, убрал за ухо прядку его волос, нежно пройдясь пальцами по его щеке, и с такой же нежностью выдал: — Ты такой... нежный, господи. И так же молча пошел за Чимином, догоняя его и направляя к чонгуковой машине. А Чонгук, красный от смущения и переполненный ворохом непонятных и новых ощущений, тихо говорит под нос: — Вот говнюк... И тоже направляется к машине, мечтая уже во всем разобраться и поговорить наконец с Чимином.

***

Чимин не успевает заметить, как оказывается на диване в квартире Чонгука. Всю дорогу до дома Чимин просидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить свое охуевшее от происходящего сердце и хоть самую малость прояснить свои мысли, затуманенные алкоголем. В машине чувствовалось напряжение, хотя Тэхен выглядел вполне спокойным, сидя на соседнем месте и еле заметно улыбаясь, соприкасаясь плечами с Паком. Чонгук вел машину, все так же внимательно и даже как-то грозно смотря на дорогу. И черт за ногу дернул Чимина кинуть взгляд на чонгуковы руки, разместившиеся на руле и сжимающие его. Потому что глядя на эту картину, Чимин не понимал, бояться ему этого напряжения или возбуждаться от него. Чонгук выглядел серьезным, погруженным в мысли и напряженным. Но не исключено, что Чимин себе все это дорисовал в своем и так пошатнувшемся сознании. Он хочет верить, что все именно так и есть. Сейчас, сидя на диване и следя за хозяевами дома, Пак просто хотел раствориться в воздухе, потому что неизбежность разговора до чертиков пугала. И пугало, что эффекта от алкоголя почти не осталось, пугал Чонгук, молча стоявший у окна в своей обтягивающей черной футболке и джинсах, снимая часы с руки и не моргая смотря на Чимина. Пугал явно нервничающий Тэхен, снующий по квартире в поисках футболки, трусов и штанов для Пака, а еще полотенца и щетки. Чимин закрыл глаза и выдохнул. Нельзя вечно бегать от темы, нельзя закрыть на это глаза и сделать вид, будто ничего не было. Пора собрать яйца в кулак, иначе это дерьмо никогда не кончится. — Парни, хватит уже оттягивать момент, сядьте и мы все обсудим. Чимин умоляюще взглянул на них. Тэхен с Чонгуком переглянулись. Чимин сглотнул. Внутри все скрутилось, и это уже начинало бесить, потому что Чимина заебало уже бояться каждого их взгляда. Тэхен сел по левую руку, Чонгук по правую. Обстановка казалось максимально неловкой и до смешного глупой. Минуты три никто не мог вымолвить и слова. А потом Чимин собрался, взял себя в руки и начал дрожащим голосом: — Слушайте, простите, что так долго от вас бегал, мне просто было... — Чимин, закрой глаза, — не дав договорить, Тэхен сел в пол-оборота, закинув локоть на спинку дивана, позволяя руке вальяжно свисать с нее. И Чимин послушался, даже вопросов лишних не задавая. Потому что такому Тэхену отказать — себе дороже. Чимин почувствовал, как Чонгук кивает Тэхену, и в следующий миг на своих губах ощутил теплое дыхание и мягкие кимовы губы. Сказать, что Чимин охуел, не сказать ровным счетом ничего. Он распахнул было глаза от неожиданности, но увидя едва подрагивающие ресницы Кима и почувствовав движение чужих губ, отдался ситуации. В голове будто взрывались фейерверки. Наконец-то дорвался. Наконец-то это не сон. Наконец-то этот горячий язык ощущается губами. Чимин стискивает ладонями лицо Тэхена, приподнимаясь на месте и елозия на диване от возбуждения, и задыхается в чувствах. Их так много, что Пак готов треснуть напополам и утопить в этих чувствах парней. И судя по тэхеновым действиям, тот сам этого ждал и был так же готов разрозиться фонтаном эмоций. Его большая ладонь накрыла чиминову щеку, а указательный палец игрался с ухом, возбуждая сильнее и вызывая легкие покалывания в низу живота. Тэхен пах медовым шампунем, а губы и язык отдавали нотками виски, и от совокупности этих вкусов Чимину сносило крышу. Тэхен целовал глубоко, горячо, но нежно и медленно. Чимин то и дело жарко выдыхал ему в губы горячий воздух, и Тэхен на это еле заметно улыбался. В какой-то момент к Паку вернулась способность мыслить, и он вспомнил о существовании Чонгука по правую руку от себя, на глазах которого его же парень буквально вылизывал чужой рот. Тэхен отстранился, прислонившись лбом к чиминову не открывая глаз, и гулко сглотнул. По чиминовым конечностям будто растекался расплавленный шоколад, а перед глазами стояла пелена возбуждения. Придя в себя, Чимин хотел было снова начать разговор и выяснить, что сейчас собственно происходит, но ему снова не дали. Тэхен отстранился, садясь прямо и отпуская ворот паковой майки, а вслед за ним Чонгук тут же обхватил чиминов подбородок, обращая его лицо на себя, заглянул в помутненные глаза и впился в его губы поцелуем. Чимин охуел еще больше, но наученный опытом, не стал задавать лишних вопросов и снова растворился в моменте. Чонгук целовал грубо, оттягивая нижнюю губу и рыча в поцелуй. Его грубоватая ладонь легла на чиминов затылок, вжимая сильнее губы Пака в свои, и Чимин быстро под него подстроился, с таким же остервенением входя во вкус. Он сжимал одной рукой гукову шею, оставляя на коже белые следы от пальцев, а другой стискивая ворот его футболки в кулаке, утягивая Чонгука на себя. Чимин умел быть разным с разными людьми, и быть с Тэхеном нежным и податливым, словно топленый шоколад, а с Чонгуком остервенелым и озверевшим не составило ему никакого труда. Чонгук куснул Чимина за губу в последний раз перед тем как с пошлым чмоком отстраниться от раскрасневшегося Пака. Чимин пришел в себя спустя секунд десять, внезапно ощутив болезненно упирающийся в ширинку джинсов стояк. Охренеть, как мало ему все-таки надо. Он смущенно прокашлялся и поднял взгляд на парней, у которых губы были опухшие и красные, а глаза блестели чем-то... очень светлым и приятным, но все равно эти взгляды отличались. Было, конечно, здорово, и Чимин готов был жить в этом моменте вечно, но неловкость в миг заполнила пространство между ними, и Пак снова ощутил острую необходимость все прояснить, и снова открыл рот, чтобы начать говорить, но Тэхен заговорил первым, явно не желая занимать вечер душещипательными рассказами о чувствах и разборами полетов в их отношениях: — Чимин, вместо тысячи слов, — он еле заметно улыбнулся. — Мы же тебе доступно все объяснили? Он кинул взгляд на Чонгука, уделив немного больше времени его припухшим губам, и снова вернулся к Чимину. Объяснили-то они, конечно, очень даже популярно, что чего куда, только Чимину хотелось все свои догадки как-то подтвердить словесно. — Ну, не совсем, — Чимин лукаво улыбнулся, и былая неловкость постепенно снова стала рассеиваться. Чимин завелся, и, видимо, парни тоже, поэтому продолжать вечер за беседами под чаек не хотелось никому. Однако Паку нужно было удостовериться в одном единственном, что тревожило его с момента, когда Тэхен впился в его губы своими, и он робко спросил: — Вы же, ребята, ну... вместе еще? Я имею в виду... — Боже, — Тэхен ухмыльнулся и закатил глаза. А потом молча притянул Гука за затылок и по-хозяйски утянул его в развязный и пошлый поцелуй, вылизывая его губы всего в паре сантиметров от лица Чимина. Они отстранились друг от друга с характерным чмоком, и Чонгук, блаженно улыбаясь и глядя из-под полуприкрытых век на Пака, выдал: — Доволен? А Чимин уже готов был из штанов выпрыгнуть, лишь бы ширинка не давила так больно на возбужденный член, поэтому конечно он был доволен, но все, что он мог сделать, это похотливо пробасить: — Более чем. Они все втроем одарили друг друга смущенными улыбками, и Чимин нежно прильнул к чонгуковым губам. Потому что с ним тоже хотелось попробовать побыть ласковым и мягким, не терзая в страстном поцелуе губы. Ему хотелось передать всю ту любовь, которую Пак успел в себе взрастить за этот месяц. И поэтому Чимин улыбался в чоновы губы, нежно прижимая его к себе за спину и гладя своей ладонью напряженные мышцы. Действительность дурманила своей приторностью и заставляла время от времени открывать глаза, сильнее стиснуть чужую футболку, ближе прильнуть к чужому телу, чтобы удостовериться в ее реальности. Чимин своему счастью поверить не мог, оттого улыбался почти каждую секунду в поцелуй, вызывая тем самым ответную ухмылку на губах Чонгука. В какой-то момент эта реальность ударила под дых, потому что Чимин почувствовал на своем возбуждении огромную тэхенову ладонь, обдающую жаром даже через грубую ткань джинсов, и тут же резко вдохнул, отрываясь от Чона и хмурясь с закрытыми глазами от накатившей волны удовольствия. — Тэхен, я не... ах! — Чимин который раз за вечер пытался выдать законченное предложение, но его снова прервали, заставив выдать не самый пристойный звук (о существовании которого в репертуаре своих голосовых возможностей не знал и сам Пак), потому что параллельно тэхеновым действиям Чонгук запустил руку Чимину под майку, тут же проходясь по напряженным кубикам пресса своими шершавыми пальцами. Пак уже был не в себе, но, находясь на крайней точке сознания, он все же смог взять себя в руки и вскочить с дивана, раскрасневшийся, с топорщащимся членом и сбитой вбок майкой, загнанно дыша. Он еле устоял на ногах, стоило ему резко повернуться к офигевшим парням, оставшимся сидеть в оцепенении на давине. Он так резво это сделал, что в сознании снова появились голубые вертолеты, напоминая Чимину о том, что тот все еще пьян. Парень пару раз попытался сморгнуть с глаз поплывшую картинку, а затем обратился к Чонгуку с Тэхеном, в глазах которых уже посеялось волнение за Пака. — Мальчики, подождите, я... не понимаю ничего вообще, — Чимин недосказанность теперь ненавидел. Он в этой недосказанности две гребанных недели провел, накручивая себя и думая, что парни его выбросят к чертям из своих жизней. Ему нужна была уверенность в своих домыслах. Ему нужно было, чтобы его догадки перестали быть «догадками». — Я пьяный, но не настолько, чтобы завтра все забыть, это во-первых, — Чимин стоял с красными ушами и опухшими губами посреди комнаты, робко поправляя съехавшую майку и пытаясь незаметно прикрыть свое возбуждение, но смотрел четко в глаза то Киму, то Чонгуку. — Во-вторых, что происходит? Я понимаю, что нам втроем крышу сейчас снесло и мы все решили дать по газам, но... — он поджал губы, собирая последние капли уверенности и мужественности в кучу, — можно мне огласить, пожалуйста, окончательный вердикт? Тэхен с Чоном переглянулись, и первый широко улыбнулся, вставая с дивана и медленно направляясь к робеющему Паку. — Мы оба до одури тебя хотим, Чимин-а, — он облизнулся, подходя впритык к парню и смотря немного свысока в его залитые желанием глаза. — Во всех смыслах. — И позах. Чонгук ухмыляется, радуясь вызванной добивочкой реакции на лице Чимина, и тоже подходит к нему, машинально кладя ладонь на поясницу Кима. — И нам в любом случае придется взять ответственность за то, что мы собираемся с тобой сейчас сделать, так что... — Тэхен кинул взгляд на Чона, молча передавая ему право голоса. — Ты наш. Будем учиться делиться друг другом. И у Чимина подкашиваются ноги, и он удобно и как нельзя кстати падает на колени перед двумя мужчинами своей мечты, как бы слащаво это ни звучало. И всем троим тут же срывает тормоза.

***

Чимин смотрит исподлобья в чужие звериные глаза, машинально устраивая руки на тэхеновых бедрах, а потом так же неосознанно кидает взгляд на ширинку перед собой. Он гулко сглатывает, чувствуя жар собственной слюны, и снова смотрит наверх, в кимовы глаза, горящие и хищные. Чимин умереть на месте готов, и случись это по-настоящему, то эта была бы самая охуенная смерть в мире. Однако Пак не особо «сосательных» дел мастер, поэтому он просто продолжает гулять взглядом по божеству перед собой, не зная, как к нему подступиться. Он кидает взгляд на рядом стоящего Чонгука, а тот смотрит не менее похотливо и пошло, сверкая желанием где-то на дне своих глаз. Чонгук поймет. Чонгук подскажет. Чонгук знает, как нужно. И он молча приземляется на колени рядом с Паком, читая в его глазах намек на необходимость «дружеского совета», разгоняя кровь по телам Тэхена и Чимина этим безмолвным красноречивым действием. Перед Тэхеном на коленях стоят два самых охуенных и горячих парня, от чего ему окончательно сносит башню, и он запускает обе руки в их пышные локоны, чуть сжимая у корней. — Сучки, — он ухмыляется, глядя на парней с высоты своего роста, и тянет их ближе к себе. Он так их любит, черт возьми, и так хочет трахнуть их обоих, что до предела возбужденный член начинает отдавать ноющей болью. А для Чонгука это хриплое, низкое и игривое «сучки» становится катализатором к действию, и он тянется к ширинке, звонко вжикая ей вниз и грубо, с нетерпением вытаскивая тэхеново возбуждение из штанов, с таким восторгом в глазах, словно самую желанную сладость на свете. Чимин лишь смотрит завороженно, находясь в каких-то пяти сантиметрах от процесса, и прослеживает взглядом каждое движение чонгуковой головы, каждую капельку слюны, стекающую с губ и с члена, каждый юркий взор Чонгука в сторону, играющий похотью и немым вопросом «хочешь так же?» И, черт его дери, Чимин хочет. Настолько, что по подбородку начинает течь слюна. Потому что то, как красиво и вкусно Чонгук сосет Тэхену, просто сводит, блять, с ума. Чон отстраняется со звонким хлюпаньем и тут же утягивает Чимина в поцелуй, самый развязный и пошлый из всех, какие Паку доводилось ощущать. Он чувствует вкус Кима на языке, когда Гук отпускает его и, тяжело дыша, еле заметно кивает. — Давай, Чимин, вдвоем вкуснее, — он подмигивает ему и принимается лизать тэхенов член, проходясь сбоку языком от основания до пульсирующей головки. Чимин робко приближается, вдыхая этот первородный, звериный запах, и так же на пробу проходится языком по всей длине, задевая по пути язык Чонгука. — Ох!.. Бля-я-дь, — тут же слышится сверху, и Чимин не сдерживает улыбки, сразу же входя во вкус и ощущая хватку Кима в своих спутанных волосах. Чимин буквально чувствовал, как плавятся его внутренности. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь будет сосать одному из самых красивых парней с их потока, и ему это будет нравиться настолько, что этот самый красивый парень где-то сверху будет заходиться в агонии от чиминовых стонов ему в член. Собственное белье промокло насквозь, и Пак сравнивает себя с перевозбужденной сучкой, текущей от одного лишь минета, и ему чертовски нравится эта аллегория. Хочется прикоснуться к себе, но почему-то Чимин не решается, и он с удивлением для себя понимает, что ему нужно разрешение. Комната наполнена жаром их сбитого дыхания, запахом пота и чего-то такого индивидуального, лично Тэхена, что Чимин глубоко вдыхает носом, всасывая щеки, и заламывает брови. Паку сносит крышу, и он чувствует себя под таким кайфом, что готов сейчас чистосердечное признание сделать, что Тэхен его ебаный отдельный вид мета. — Тэ... Тэхен, можно мне... — Чимин с закрытыми глазами отлипает от тэхенова возбуждения, уже не в силах больше терпеть свое собственное, и ждет чужой команды к действию. Тэхен сладко улыбается, проводя большим пальцем по чиминову подбородку, убирая остатки слюны и собственной смазки, и шепчет бархатом: — Нельзя, Чимин-и. И Чимин совсем по-настоящему, совсем натурально (насколько это вообще возможно в их далеко не натуральной ситуации) всхлипывает. — Ну тише-тише, сейчас Чонгук тебе поможет, — и Тэхен снова улыбается, кидая взгляд на Гука, утирающего опухшие губы и с вызовом смотрящего исподлобья на Кима. Тэхен отстранился, снимая с себя одежду, а Чонгук притянул разомлевшего Чимина к себе, снова утягивая его в горячий поцелуй. Чимин честно готов был откинуться прямо здесь, на этом пушистом белом ковре в гостиной у ребят, но у ребят на Чимина были немного другие планы, и у того в груди взрывались яркие вспышки от осознания, что эти планы были долгосрочными. Чонгук запускает руку под майку, оглаживая своей большой ладонью все доступные участки кожи, сжимая лопатки с остервенением, и задерживаясь на сосках, уже полностью отвердевших. И Чимин стонет ему в губы, заламывая брови домиком. Чонгук не церемонится, запуская свою вторую руку Чимину под ремень джинс ниже поясницы, сминая его напряженные ягодицы и выбивая из его груди еще один судорожный и горячий вздох. А Чимин ближе притирается, пытаясь хоть так урвать своему ноющему возбуждению хотя бы толику внимания. Он елозит на месте, забирается Гуку на колени, врезается своей грудью в его, и беспрерывно постанывает. Тихо, низко и горячо. Ему крышу, блять, сносит, напрочь, когда Чонгук надавливает на почему-то тоже влажное колечко мышц пальцем. Он отрывается от гуковых губ, запрокидывает голову и вскрикивает, сам своей чувствительности пугаясь. Он сейчас весь один сплошной оголенный нерв — где ни прикоснись, в мозгу будет отдаваться взрывом ярких красок. — Господи, блять, — на высоких нотах выдыхает Чимин, когда Чонгук начинает кружить пальцем вокруг сфинктера, размазывая природную смазку. — Не богохульствуй, — Чонгук горячим шепотом обдает паково ухо и снова встречается глазами с Кимом, когда тот подходит к ним, сидящим на полу в облипку, и нависает над Чимином. — Вот именно, Чимин, — вторит он чонгуковым словам, после этого нежно снимая с Пака его практически истерзанную майку и приземляясь на колени за его спину. Он обхватывает его талию, прислоняется носом к затылку и вдыхает чиминов природный аромат, смешанный с шампунем. — Мин-и, как же ты заводишь. И Чимин на инстинктивном уровне подается назад, наваливаясь на кимову грудь и обвивая его шею одной рукой, другой впиваясь в чонгуково плечо. Чимин не помнит, как, но каким-то образом они все избавляются от остатков ткани на своих телах, и теперь каждым миллиметром кожи ощущают друг друга. Они все в том же положении, на полу в гостиной, голые и разгоряченные, чуть пьяные от виски и до мозга костей опьяненные страстью, отдаются этой похоти. Чимин никогда еще не был так близок к своему личному раю. Но кажется сейчас он уже стоит на его пороге. У своих губ Пак чувствует чонгуковы пальцы и послушно раскрывает рот, впуская их внутрь и тут же погружая их в собственную слюну. — Боже, Чимин, тебе даже говорить ничего не нужно, — с восхищением выдает сам себе Чон. Следом Гук приставляет уже два пальца к заднему проходу Пака, и тот послушно чуть прогибается в спине. — Будет немного неприятно, Чимин-и, — шепчет Чонгук. — Ничего, я все сглажу, — Тэхен целует Пака за ухом и кивает Гуку. И в момент Чимина разрывает от ощущения огромной кимовой ладони на своем члене и чонгуковых влажных пальцев сзади. Он стонет, падая лбом на плечо Чона, и глубоко дышит, стараясь сконцентрировать все внимание спереди, но в какой-то момент этот небольшой дискомфорт вкупе с наслаждением от тэхеновых махинаций начинает нравиться, и Пак окончательно теряется. Спустя время и три гуковых пальца Чимин уже конкретно заводится в предоргазменной неге, и все махинации вдруг прекращаются, снова выбивая из его уст жалостный всхлип. — Скажи, хочется больше, Чимин? — с улыбкой в голосе слышит он тэхенов полушепот. — Х-хочется... Пиздец как, — и Пак откидывается на плечо Киму. — Время исполнять желания, — ухмыляется Гук, глядя перед собой и явно получая удовольствие от развернувшейся картины. Тэхен медленно вводит сначала наполовину, шепча какие-то сладкие нежности на ухо Паку, а потом до конца, давая время привыкнуть к его размерам. — Как ощущения? — он целует чиминово ухо, чуть кусая мочку, проходится языком по местечку за ухом, и Чимин снова обворожительно заламывает брови. — Двигайся. И Тэхен молча улыбается, исподлобья глянув на Чонгука. А тот тем временем придвигается ближе к Паку, захватывая в ладонь его член и собственный и двигая рукой в только ему известном ритме. — Блять, а-а-а, как же охуенно, — отрывисто стонет Чимин куда-то в потолок, лежа у Кима на плече, когда тот проходится членом по простате, а потом еще и еще. Чимин чувствует, как его зажимают два горячих мускулистых тела и кончается как человек, когда Тэхен с Чонгуком сливаются в поцелуе через его плечо, не прекращая трахать его с двух сторон. Чимин кончает, когда Чонгук отлипает от Кима, и растекается на груди у Чона обездвиженным изваянием. Он вытрахан до глубины души, он загнанно дышит, а перед глазами у него все плывет, и именно в таком состоянии он ощущает себя самым счастливым человеком на земле. — Я так вас люблю... Вы бы знали. — Да мы поняли по твоей отзывчивости, — отшучивается такой же запыхавшийся Тэхен. — Чимин, ты наш, понял? — Чонгук нависает над лежащим на полу Паком, — так что сразу скажу: по средам ужин на тебе. Чимин смотрит на него, потом на Кима, который кивает гуковым словам с нахмуренными бровями, и заливисто смеется. — Я тебя понял. А потом молча утягивает их обоих на себя, целуя поочередно в макушки, и блаженно прикрывает глаза, чувствуя их ответные объятия на своей груди. Наконец-то все так, как и должно быть.