Жизнь Мэри Пернелл

"Изголодавшееся сердце должно иметь крупицу счастья хоть раз в год."©О. Генри.

                  Наступила весна 1954-ого. Снег таял, а повсюду звучала капель. Жизнь в закусочной «У Сэма» кипела в любое время года.             — Привет! — дружелюбно улыбнулась-махнула чало-голубая кокер-спаниелька своей подруге-сменщице. — Привет! — солнышком улыбнулась Мэри Пернелл своей подруге. Объятие двух близких подруг. — Ты слишком рано. — Сказала сиреневоглазая Саманта, поправляя свои каштановые волосы. — Знаю. В любом случае, наш босс только обрадуется, увидев меня на рабочем месте раньше положенного. — И то верно, пока! — она по-подружески целует щёку Пернелл на прощание. — Приятных снов! — пожелала ей Мэри. — Спасибо! — благодарно махнула Саманта, отработавшая ночную смену. Зайдя в закусочную, её ждала работа: 10 клиентов — и это только начало рабочего дня! Правда, Пернелл не впадала в отчаяние: ей казалось, что в 1 из таких рабочих дней с ней произойдёт что-то очень хорошее!       И в таком жизнерадостном темпоритме прошло 3 недели. А на четвёртой неделе ей пришло экстренное письмо. ”            Дорогая Мэри, пишет тебе твоя семиюродная сестра Детели́на Ни́нкова.       Сообщаю тебе, что в ближайшее время планирую посетить Нью-Йорк. Надеюсь, что ты будешь рада моему визиту (я скоро позвоню тебе.).

Дэт, с большой любовью к тебе.”

Мэри невольно улыбается: Детелина была её единственной родственницей из Европы, о которой она знала. Да и к тому же, обе девушки поддерживали связь, случайно узнав друг о дружке в 1950-ом: Детелина по ошибке набрала не тот нью-йоркский номер телефона, ищя американского юриста, который должен был прилететь к ней по поводу завещания, так как оно было составлено в США из вышеназванного города. С того дня девушки старались поддерживать связь друг с дружкой. На следующий день Пернелл поступил звонок. — Алло, Мэри Пернелл у аппарата. — Мэри? Привет! Хочу сообщить, что завтра прибываю в Нью-Йоркский международный аэропорт вечерним рейсом… ты же сможешь меня встретить? — Конечно! Во сколько точно ты прилетишь? — В 7 вечера. Если задержки во время посадки или отлёта не будет. — Сказала Нинкова. — Я пойду собираться, пока! — Хорошо, удачно добраться! — с тёплой улыбкой сказала Пернелл. "Хорошо, что завтра выходной." — Подумала Мэри, укладываясь в постель. Следующим вечером она стояла в аэропорту, встречая свою младшую – Детелине было почти 27 (3-е мая 1927 года рождения) – семиюродную сестру. То была молодая белоснежная кошечка с глазками цвета морской волны. — Привет! — приветливо улыбнулась Дэт сестре. — Как добралась? — Мэри ответила ей тем же. — Пришлось как следует постараться. На здешней смотровой линии меня долго досматривали… — она прошептала ей: — …Они подумали, что я – шпионка-коммунистка. — Далее кошечка многозначительно покрутила пальцем у виска, тихонько присвистнув. Детелина говорила по-английски… вполне приемлемо. По крайней мере Мэри спокойно понимала её речь. — Что у тебя за дела здесь? — Чёртово завещание… Ко мне недавно пришли внуки моего деда от детей его первой жены и потребовали своей доли наследства. Я сказала, что не обязана делиться с ними тем, что по праву завещания принадлежит мне. А они на это сказали, что ждут меня в суде. Вот и я прибыла сюда, обсудить это моё положение с юристом. — Рассказала Дэт по дороге до конторы. — Вот как. — Сказала на это Мэри. — Это верно. — Кивает дева. — 🇧🇬Копелета! Изгорете ги със син пламък!🇧🇬→[Ублюдки! Сожгите их синим пламенем!] — выругалась кошечка на родном языке, увидев, что контра откроется лишь завтра утром. — Если бы меня не задержали на досмотре, то успела. А теперь придётся ждать до завтра. — Недовольно проворчала Детелина. — Можешь переночевать у меня. — Ой! Я не хочу тебя теснить, честно. — Смущённо отмахнулась Дэт. — Пошли, мне места не жалко. — Настояла Мэри. — Ну, если тебе и вправду не жалко место для меня… — Сказала кошечка. — 🇧🇬Леле! Какъв апартамент имаш, сестро!🇧🇬→[Ух ты! Какая у тебя квартира, сестра!] — восхитилась Детелина на болгарском, когда они пришли. — Ты тут одна живёшь? — Да. — Вот повезло! А мне от деда не квартира, а какая-то жалкая лачуга досталась!.. — с чёрно-белой завистью проговорила кошечка. Мэри решила не уточнять способ, которым она приобрела эту жилплощадь. Поужинав, они легли спать. Следующий день Детелина провела в бюрократической среде. — Что ж, спасибо за всё, сестра. Мне теперь пора домой. Буду биться за свой дом. — Сказала шутливо последнее предложение кошечка. — Удачи тебе. — Искренне пожелала ей Мэри, улыбнувшись солнышком. — Спасибо!

***

"Это была платиновая цепочка для карманных часов, простого и строгого рисунка, пленявшая истинными качествами, а не показным блеском, – такими и должны быть все хорошие вещи."©О. Генри.

       Вот наступила середина апреля – Пернелл сердцем чувствовала, что скоро с ней произойдёт что-то очень хорошее… Что-то такое, что вычеркнет из её жизни прошлое, которое приносило ей только боль последнее время. — Вот, пожалуйста. Приятного аппетита. — Вежливо сказал Пернелл. — Ты что-то приняла? Какой-то наркотик? — спросила Саманта. — Нет, а что? — А то, что ты с утра улыбаешься всем и вся. В последнее время я, конечно, видела на тебе улыбку, но она была… ты словно выдавливала её из себя через силу. — Да не знаю… Последнее время есть ощущение, что со мной что-то хорошее произойдёт!.. — мечтательно вздохнула-сказала Мэри подруге. — Буду рада за тебя, если так и случится. — Заверила её Саманта. — Честно? — не поверила девушка её словам. — А что ещё я должна делать с тобой, подруга? — игриво подмигнула ей кокер-спаниелька, понесла заказ. — …Мисс! Мисс! — А? Что? — Пернелл вырвалась из своих раздумий. — Простите, сэр. Что Вы заказали? — вежливо улыбнулась девушка леопарду с тёмно-карими глазами. — 3 фрэнч фрайcа, 1 горячий шоколад, пожалуйста. Здесь. — Хорошо. Ожидайте. — Сказала Пернелл, принимая оплату. — Спасибо. — Вежливо кивнул леопард, когда официантка поставила перед ним еду. Мэри, вернувшись за стойку, не могла оторвать своих глаз от него. Лёгкий толчок локтем в бок: — Кажется, кто-то влюбился! — пропела Саманта ей в ухо. Мэри испуганно подскочила, недоумённо посмотрела на подругу – та кивает в сторону симпатичного леопарда, на которого Пернелл смотрела уже 10 минут кряду. — Долго его ещё будешь гипнотизировать, чтоб он обратил на тебя внимание? Просто подойди и познакомься. — Посоветовала ей Саманта. — Мне нельзя, Сэмми. — Ответила Пернелл, приняв заказ. — Не думаю, что моё сердце достаточно зажило. — Тяжело вздохнула девушка. — А ты возьми, и проверь! — подбодрила кокер-спаниелька подругу. — Заодно узнаешь: есть у него какая-нибудь леопардиха или нет; если будет второй вариант и он тебе действительно нравится, то смело хватай его! — Саманта сильно шлёпнула подругу по заднице – раздался звонкий шлепок. Мэри возмущённо смотрит на неё – собачка игриво подмигивает ей левым сиреневым, удаляется с заказом к дальнему столику. Может, этот поступок и возмутил Мэри, но она была согласна с подругой: надо хотя бы попробовать построить с ним отношения – авось она уже готова к ним. До самого конца рабочего дня из головы Пернелл не выходил тот леопард. — Не забудь мой совет! — сказала ей на прощание Саманта. — Хорошо! — пообещала ей Пернелл. По пути домой Мэри зашла в магазин продуктов. Взяв в руки по 2 пакета с провизией, девушка пошла к остановке. — Ай! — издала девушка перед падением на тротуар. — Ой! — издал тот, с кем она столкнулась. По пешеходной части улицы распластались 2 человека и продукты. — Зараза… Очки наденьте, если не видите дороги! — гневно сказала Пернелл, принимаясь собирать покупки. — Простите, мисс. Клянусь Аллахом, я не специально! — вежливо откликнулся прохожий, помогая девушке. — Знаете что… — Мэри готова была высказать всё, что у неё накопилось на душе и сердце тому, с кем она столкнулась. — Это Вы?.. — промолвила она леопарду, которого видела сегодня в закусочной. Весь её гнев мгновенно сошёл на нет, когда она увидела его глаза – такие красивые и чарующие! Щёки невольно наливаются румянцем. — Спасибо. — Смущённо сказала Мэри, когда леопард помог ей подняться на ноги. — Прошу прощения, что сбил Вас. — Извинился молодой человек. — Если Вы поможете мне донести пакеты, то будете прощены. — Поставила Пернелл условия. Затем она, не давая леопарду одуматься, быстро всучила ему пакеты, просунула свою правую руку в его левый локоть. Делать нечего! Добираться до её дома пришлось пёхом, так как автобуса не было. Шли они молча. "От него приятно пахнет. Одет вполне красиво и прилично. И глаза красивые." — Думала Мэри, рассматривая с близкого расстояния своего провожатого. Её сердце несильно стучало. — "Может, я и вправду влюбилась в него?" — подумала девушка. — "Значит, моё сердце достаточно зажило и открыто для новых отношений!" — радостно заключила она. — Что ж, спасибо Вам, что помогли донести покупки и проводили меня. — Вежливо улыбнулась девушка леопарду. — Вы прощены. — Поспешно дополнила она, поцеловала его щёку, а после скрылась в своей квартире. — О Аллах!.. — тихо воскликнул он, касаясь своей щеки.        Пернелл нежно коснулась его губ своими. Сали́м Нисса́лим нежно провёл подушечками пальцев по её оголённому плечу, поцеловал её щёку. — А разве Коран разрешает такое? Не боишься разозлить Аллаха? — сказала Мэри, водя пальцем по его груди. — Мне пришлось принять мусульманство, когда мой будущий босс выкупил меня в Мавритании… моей родине. — С болезненной ненавистью произнёс он последнее слово. — Потом он привёз меня сюда, стал обучать всему необходимому. Вскоре я стал его посыльным. — Бедняжка! — искренне пожалела Салима Мэри. Прошло 3 недели с того дня, когда девушка поцеловала щёку Салима. Они были почти одного возраста; разница составляла буквально 3 месяца: Мэри родилась 12-ого октября 1912-ого, а Салим – того же числа, но в июле. Леопард говорил ласкающим слух баритоном. — Салим… — М? — …А что за бизнес у твоего босса? Просто… не хочу думать, что ты на побегушках у какого-нибудь криминального авторитета или мафии. — Пояснила она. — Да нет. Мой босс промышляет продажей нефтепродуктов. Никакого криминала, о-бе-ща-ю. — Сказал мавританец. — Это хорошо… А то я устала от этого. — Проговорила она, погружаясь в сон. — Добрых снов, Мэри.       — Ну, как у тебя дела на личном фронте? Пленила того симпатичного леопардика? — спросила Саманта подругу, когда они сидели в подсобке в начале рабочего дня. — Угу. — Счастливо кивает Пернелл. — Мы с ним почти месяц вместе. — Вау! Это классно, честно. — А что у тебя? — В Нью-Йорке не так уж и много лесбиянок, но я смогла найти одну… Мы с ней в порту встретились. Впрочем, прибавь к слову «порт» оскорбление «шлюха», – и раскроешь её профессию. — Но… — Вся соль в том, что она по большей части предпочитает предоставлять свои услуги женщинам. Но, как ты понимаешь, таких клиенток либо мало, либо их нет. А потому ей приходится переступать через себя ради зелёных билетов к существованию. — И сколько вы с ней? — Где-то… 1,5 года. Я находилась у неё на содержании, пока не стала работать здесь. Представляешь, у неё аж две квартиры! — восторженно прошептала Саманта. — В одной из них живу я. — А ты не ревнуешь её к мужчинам? — Пф!.. Это её работа – мне нет смысла ревновать МОЮ Синди к этим сексистам. — Заявила правдой Саманта. — А не боишься, что её может увести другая? — Пусть только попробует… — зловеще сказала Саманта, бросила в стену нож – тот вошёл в неё горизонтально и остриём вперёд на добрую тройку дюймов (7,62 сантиметра, между прочим.). Мэри испуганно сглотнула от этой картины. — Нам пора работать. — Зловещая улыбка пропала с уст кокер-спаниельки, сменяясь на беззаботную улыбочку.        — Ой! Какая красота! — сказала Мэри, когда Салим вручил ей красивую брошку. — Нравится? — Очень! — она нежно касается щеки леопарда своими красными устами. — Не хочешь сегодняшний вечер провести в ресторане? — Свидание? — Именно. — Твёрдо кивает Салим, целует её. В ресторане достаточно громко играл саксофон. Мэри невольно вспоминает, как Джоуи иногда играл ей на этом духово́м музыкальном инструменте. Правда, это воспоминание сразу уносится куда подальше, когда девушка переводит свой взгляд с меню на Салима. — Я могу принять заказ? — вежливо спросил официант-корги. — Конечно. Мне, пожалуйста, пасту и лазанью. — Хорошо. А Вам, мисс? — Тоже самое и вино. — Конечно. Ожидайте. — Вежливо поклонился официант. — Знаешь, мне на следующей неделе придётся улететь в Европу на неопределённый срок: у босса там дела, а я должен быть при нём. — Хорошо, я буду ждать тебя. — Кивнула Пернелл. — Привезу тебе оттуда сувенир. — Мне будет приятно. — Она с тёплой улыбкой накрыла его ладонь своей. — Buon appetito! — официант поставил заказанные яства. — Спасибо! — отозвалась влюблённая пара средних лет. После ужина Салим проводил Мэри до дома. — Не хочешь остаться на ночь? Можем неплохо скрасить время до сна. — Пернелл игриво провела кончиками пальцев по его квадратному подборку. — Извини, но мне нужно домой. Кстати, ты знала, что термин «раб» никуда не делся? Он просто получил более… гуманный вид – «работник». — Надо же! Буду знать… и ждать тебя. — Томно прошептала Мэри, поцеловала его губы.

***

       Наступил июль. Мэри спокойно прогуливалась по городу, что был отдан на растерзание Солнцу, нещадно жаря каждого прохожего своими лучами. Её любимый почти месяц в Европе. Скучала ли девушка по нему? Да, скучала. А совсем недавно она получила от него письмо, в котором леопард писал, что с ним всё хорошо и что он скучает по ней. И вот она, идя вдоль набережной, столкнулась с двумя особами. — Саманта? Привет! — Мэри обнимает подругу. — Привет! Какими судьбами? — отвечает тем же кокер-спаниелька. — Устала дома сидеть, решила прогуляться. — Кстати, познакомься: Синтия Грин. — Мэри Пернелл, приятно познакомиться. — Взаимно. — Вполне дружелюбно улыбается апельсиновая львица с чёрными волосами до локтей и глазами цвета мандарина. На вид она была не старше Саманты. — Не хочешь присоединиться к нам? Я и Синди собирались пойти в кино. — Вежливо предложила собачка. — Нет, спасибо. Хочу побыть одна. — А-а-а-а-а… Твой поклонник не даёт отдыха? Ждём деток! — многозначительно подмигнула своим сиреневым глазом кокер-спаниелька подруге. — Обязательно. Ты будешь крёстной, Саманта. — Шутливо ответила Мэри на это. Троица дам отреагировала на это смехом. — Ладно… Мы пойдём. — Кокер-спаниелька на прощание по-подружески целует щёку Мэри. — Пока! — махнула ей львица. Пройдя ещё немного, Мэри остановилась, опёрлась о перила, задумалась: "А если эти отношения в конечном итоге принесут мне новые страдания? Я же всего лишь влюблена в него, а не люблю… Любовь была у меня с Джоуи. Может, я лишь хочу заткнуть ту дыру, что осталась у меня в душе и сердце после смерти Джоуи, а не крепких отношений до гроба?" — думала Пернелл, смотря на небо, в котором не спеша плыли редкие облака. — "Да. Так оно и есть." — Твёрдо кивнула Мэри, сделав логические выводы из всей сложившейся ситуации. Она пошла дальше, продолжая размышлять на ходу: — "А Салим меня тоже любит или просто влюблён? Когда вернётся, то задам ему этот вопрос… наверное." — Мэри посмотрела на наручные часы: — "Половина четвёртого. Думаю, пора домой.".       На город тихонько наступал вечер. Он бесшумной тенью крался меж домов, автотранспорта и прохожих, спешивших по своим делам, облачая мир во тьму и опасность, что выходили в свет с наступлением вечера и ночи. На столе стоял фарфоровый чайник с душистым чаем из чабреца. В чашку наливается вышеназванный напиток, согревающий холодными у́трами, днями, вечерами и ночами; а иногда бывает и так, что чай способен согреть не только тело, но и душу напополам с сердцем – всё зависит от того, с кем его пить. — Мне этот сервиз достался от троюродной бабушки по папе. — Молвила Саманта, накладывая шоколадный торт двум гостьям: своей девушке и близкой подруге. — Очень красивый сервиз. — Сказала Пернелл, смотря на чашки, блюдца и чайник. — Спасибо. — Вежливо кивает кокер-спаниелька. — Как у тебя дела, Мэри? — спросила Синтия официантку. — Всё хорошо, спасибо. А у вас обеих? Лесбиянки переглянулись. — В июле или, может, раньше, собираемся отправиться к океану. Солнце, пляж, океанские вода и воздух – идеальное сочетание для жительниц города. — Мечтательно вздохнула и закатила глаза Саманта. — А у тебя какие планы, Мэри? Будешь ждать своего леопардика? — Думаю, да. А куда мне деваться? — А поехали с нами! — резко предложила Саманта, чуть не пролив чай. — Сэмми! Для англичанки ты слишком резкая. — Пожурила львица любимую. — Мы же тысячекратно разговаривали на эту тему, Синди: мир полон стереотипов, а каждый из нас – су-гу-бо ин-ди-ви-ду-аль-на-я ли-чность. — Говоря это, кокер-спаниелька крутила ногтем по внутренней стороне правой ладони любимой. Синтия вздохнула, ласково поцеловала левую щёку своей возлюбленной. — Я могу гадать на чаинках: меня бабушка учила. — Сказала львица. — Мэри – вперёд! — пропустила свою подругу Саманта, откинулась на стул, закурила сигарету. Официантка протягивает чашку женщине, на дне которой плавали чаинки. Синтия долго рассматривала их, вертела чашку так и этак, пока у неё не сложилось следующее: — В ближайшее время в твоей жизни произойдёт событие, которое перевернёт твою жизнь с головы на ноги. — Выдала львица, отдала чашку обратно. — То есть? — не поняла Пернелл гадание. — Ты поймёшь, когда это произойдёт. — Синди никогда не объясняет. Так что тебе придётся ждать, когда это случится. — Лаконично сказала Саманта, выдохнула в потолок сигаретный дым. — Теперь я! — она резко схватила свою чашку и таким же образом вложила её в ладони любимой, чуть не разлив содержимое. — Сэмми! Аккуратнее! — прикрикнула Синтия на кокер-спаниельку. — Извини, я нечаянно. — Саманта нежно поцеловала правую щёку любимой. — Бог простит, и я прощаю. — Сдержанно отмахнулась львица. Саманта повисла на её нехилом бицепсе, пытаясь с детским интересом что-то разглядеть в чаинках. И вот львица огласила: — В скором времени ты погрязнешь в заботах. — Ну и ладно! — беззаботно махнула Саманта, откинулась на стул и закурила. — А в честь чего едим торт? — неожиданно спросила Мэри. — А разве для поедания торта нужен какой-то особый повод по типу дня рождения или чего-то похожего? — сухо спросила Саманта, выдыхая очередную порцию дыма. — Нет… Не знаю… Никогда об этом не задумывалась. — Честно ответила Пернелл. — Мэри, тебе уже 35 с чем-то! Давно пора: у тебя почти 40 лет за плечами – а там уж и до 50-ти недалеко! — добродушно сказала Саманта. — Спасибо, что омолодила меня на несколько лет! — беззлобно поблагодарила девушка подругу. — Да всегда пожалуйста… Мэри Поппинс. — Шутливо улыбнулась Саманта. — Надо же, в нашем окружении есть Леди Совершенство! — добро хихикнула львица. — А что в этом плохого? Не всем же быть Леди Несовершенство. — Сказала Мэри. — Поддерживаю. — Подняла указательный палец Саманта. Кокер-спаниелька встала из-за стола, достала из буфета бутылку алкоголя. — Саманта, нам же всем… — Да пошла она к чёрту эта работа!.. Хотя бы на 1 день. — Сказала собачка, разбавляя чай в чашках виски. Затем она взяла чашку, подняла её вверх: — За нас, дамы! — торжественно сказала она – Мэри и Синтия сделали тоже самое. Чокнувшись чашками, дамы испили чая с виски.       — Пока, удачно добраться! — сказала Мэри, провожая подруг. — Я постараюсь привезти тебе ракушку. — Прошептала Саманта ей на ухо, обняв. — Спасибо. — Береги себя. — Сказала львица подруге. — Обязательно. И вы тоже берегите друг дружку. — Солнышком улыбнулась Мэри им. — Не столь мрачно, Мэри! — прыснула Саманта. — Ладно.

***

       ”Дорогая Мэри, как ты? Ужасно скучаю по тебе. К сожалению, не могу назвать тебе страну моего временного пребывания: строгая конфиденциальность. Босс сказал, что ещё месяц и мы вернёмся.

Надеюсь на скорую встречу, твой Салим🖤.”

Мэри тепло приложила письмо к груди – к той её части, где находится душа: — Поскорее бы ты вернулся. — Тихо и тепло проговорила она. Раздаётся стук. Официантка прячет письмо, идёт к двери. В глазок она видит свою семиюродную сестру; в её руках было по 2 чемодана. — Дэт? Что… Что ты тут?.. — Прости, что без предупреждения. — Сказала Детелина. — Что у тебя случилось? — спросила Мэри, впуская кузину. Детелина тяжело вздохнула. — У меня всё отсудили. — Кто? — Мои чёртовы кровные родственники!.. Они через суд отобрали у меня всё, что досталось мне в наследство от дедушки. — Каким образом? — Не знаю… Я наняла хорошего адвоката, который уже работал с подобными делами… На последнем заседании судья объявил, что всё моё наследство переходит в собственность моих… Я даже не знаю, как правильно их назвать. А когда мой адвокат хотел возразить или обжаловать решение суда, упал замертво – врачи сказали, что его отравили. Мне кажется, что это они его отравили и подкупили судью. Спустя время ко мне заявились эти ублюдки-родственники, – стали угрожать и запугивать. — Тяжёлый вздох. Спустя минуту кошечка продолжила: — Я решила не рисковать и уехала из Болгарии. — Она ненадолго замолчала. — Мне некуда пойти, Мэри: последние деньги потратила на дорогу к тебе. Можешь приютить меня на некоторое время? — посмотрела моляще Детелина на свою дальнюю родственницу. Мэри стояла в растерянности. — Давай ложиться спать. Утром решим. — Только и сказала Пернелл. — Ещё раз прости, что без предупреждения. — Детелина устроилась на диване. — Ничего страшного. — Сказала Мэри, направилась в свою спальню. Следующее утро выдалось на диво холодным, хоть ещё и была середина июня. Детелина с выжиданием смотрела на Мэри, ожидая её решения. — А у тебя образование есть? — Да, в школе училась. — А дальше? — Послевоенное время на всех нас сказалось. Я вообще не понимаю, как пережила войну. Чтоб ты понимала, сестра, я в 16 пыталась покончить с собой: долгое время крепко дружила с одной еврейкой-одноклассницей, старалась по возможности её поддерживать и помогать… В 1 день она не пришла в школу… помню, что в тот же день я, придя с занятий, схватила на кухне нож и поднесла к горлу… но родители вовремя пришли домой – я даже ничего сделать не успела, слава Богу… В общем, у меня только школьное образование. — Ясно. — Сказала Пернелл, выслушав кузину. — Я пойду сегодня же искать работу. К вечеру вернусь. — Сказала Детелина, встала из-за стола. — Если что, ищи меня в закусочной «У Сэма». Хотя, подожди… — Мэри принялась искать второй комплект ключей от своей квартиры. — Если я не приду домой, то откроешь ими. — Девушка вложила в ладошку кузины ключи. — Хорошо, спасибо. — Детелина тепло обняла сестру. После кошечка отправилась на поиски работы, а Мэри начала собираться на работу, как зазвонил телефон. — Повезло тебе, Пернелл, сегодня рабочего дня не будет: мне нужно отъехать в налоговую. Завтра чтоб в 8 утра была на работе. — Сказал бульдог на той стороне провода. — Хорошо. Удачи. — Ага. Мэри повесила трубку. "Слава Богу!" — облегчённо подумала-выдохнула Пернелл. — "Тогда зайду к Саманте и Синтии: нужно полить их цветы и слегка прибраться. Не зря же они мне доверили ключи от своих квартир." — Подумала Пернелл, закрывая свою квартиру на ключ.       Квартира Синтии находилась в Бруклине – для Мэри эта квартира была дальше, чем жилплощадь Саманты. Девушка поднялась на 14-ый этаж – из-за сломанного лифта это было довольно тяжело: Мэри ведь не молодеет! Дверь с лёгким скрипом открывается, впуская званную гостью. Первым делом Мэри Пернелл осмотрела квартиру на наличие взлома или ещё чего хуже. К счастью, никакого криминала. Квартира Синтии была обставлена хоть и небогато, но со вкусом – Мэри убранство этой жилплощади сразу понравилось: стиль обиталища был выполнен в азиатском стиле. Жилище Синтии Грин состояло из: большой гостиной, средней ванной комнаты, небольшого туалета (относительно размеров ванной.), спальни, небольшой комнаты, оборудованной под… своего рода рабочий кабинет. — Красивенько. — Сказала Мэри, осмотрев поле работы, – приступила к уборке квартиры и поливке цветов. Большего всего времени на уборку у неё ушло в гостиной – как-никак, самая большая комната! — Фух!.. — устало выдохнула девушка, движением руки стёрла пот со лба. — Так, теперь цветы. Комнатных растений у львицы было не так уж и много – 2-3 горшка с фикусом и одна большая кадка с пальмой – растение было высотой с Джона Блэксэда, не беря в расчёт кадку. — Сколько же тебе воды-то надо? — спросила Мэри заморское дерево. — Думаю, хватит. "Главное, чтобы потопа не случилось: достанется мне тогда на орехи от Синтии!" — Подумала Пернелл, закрывая чужую квартиру. На место обитания Саманты она пришла к началу вечера. "Так, я не успею прибраться тут и вернуться домой, чтобы как следует поспать перед работой." — Подумала официантка, взвесив все варианты развития событий. — "Надо предупредить Дэт." — Мэри надеялась, что её дальняя родственница уже дома, а потому подошла к телефону, набрала свой домашний. Спустя минуту трубку сняли: — Алло, квартира Мэри Пернелл. — Раздался в нижней части трубки – динамике – голос болгарки. — Привет, Дэт. Это твоя семиюродная сестра Мэри. Я не смогу сегодня прийти домой. — Эммммм… Ладно?.. Слушай, насчёт работы… — Давай завтра, ладно? *Мэри широко зевает в трубку* Я очень устала. — Причмокивает она. — Ладно, доброй ночи. — И тебе. — Тепло желает девушка, кладёт трубку. Мэри, не теряя времени, приступает к своим временным обязанностям. Квартира Саманты была скромнее жилища Синтии. В гостиной англичанки стоял большой книжный шкаф. В нём Пернелл, вытирая внутреннюю пыль, обнаружила несколько томов с историями Чарльза Джона Ха́ффема Ди́ккенса: «Посме́ртные запи́ски Пи́квикского клу́ба», «Приключе́ния О́ливера Тви́ста», сборник «Рожде́ственские по́вести», «Жизнь Дэ́вида Ко́пперфилда, расска́занная им сами́м» и другие произведения английского писателя. Далее шли рассказы Льва Никола́евича Толсто́го и Фёдора Миха́йловича Достое́вского ("Интересно, а моя подруга не боится, что её могут загрести или посадить за эти коммунистические русские истории?" — подумала девушка.). Рядом с ними примостились книжки о Мэ́ри По́ппинс за авторством Паме́лы Ли́ндон Трэ́верс (настоящее имя – Хе́лен Линдон Гофф). И множество других книг – преимущественно, английских/британских писателей и писательниц – было в домашней библиотеке кокер-спаниельки. Итак, Мэри было приступила к мытью полов, как в дверь постучали. Крайне настойчиво. Честно говоря, Пернелл несколько перепугалась, так как Саманта не сообщала ей о том, что на неё квартиру должны быть гости. Однако девушка собрала всю свою смелость в кулак, и позвонила в полицию и подошла к двери, прильнула к глазку: по ту сторону двери стоял посыльный. Ещё 1 стук. Мэри вздохнула, открыла дверь. — Добрый вечер, мисс. — Приветливо улыбнулся средних лет худощавый чёрный пудель, приподнимая форменную фуражку. — Могу я увидеть мисс Саманту Скейн? — вежливо спросил он своим хриплым голосом. — Прошу прощения, но мисс Скейн отсутствует. — Ответила таким же тоном Мэри. — В таком случае, будьте любезны принять за неё. Эта посылка уже 3 месяца дожидается своей получательницы. — С этими словами он передал деревянную коробку – тяжёлую, между прочим! – девушке. — Всего доброго, мисс. — Так же вежливо попрощался почтальон, получив расписку за получение, ушёл. — И Вам того же! — крикнула ему в спину Мэри, но тот уже ничего не слышал. Мэри никогда не заглядывала в чужие письма и посылки, а потому первым делом она позвонила в номер возлеокеанского отеля, где и остановились до сентября Синтия и Саманта. — Ой!.. Ты прости, что вот так вот получилось! Я совсем забыла про неё. — Сказала на том конце провода кокер-спаниелька. — Ничего страшного, я всё понимаю. — Добродушно ответила Мэри. — Слушай, мне неудобно тебя просить об этом, но не могла бы ты посмотреть содержимое посылки: хочу убедиться, что всё пришло. Это подарок от родителей. — Л-ладно? — издала неопределённо Пернелл, принялась слушать список того, что должно быть в посылке: — Так, там должно быть 6 пар новых шёлковых чуло́к, 72 баночки разнообразной косметики, 3 коробки шпилек и 5 пар новых белоснежных кожаных перчаток. — Огласила наизусть собачка. — Хорошо, можешь взять себе в качестве компенсации за неудобство по одной штучке каждого. — Сказала Саманта, когда Мэри перечислила содержимое ящика. — Но… — Никаких возражений! Ты заслужила. Доброй ночи. — Сказала Саманта, положила трубку. Мэри несколько растерялась от такой щедрости со стороны подруги. — Спасибо?.. — сказала она в гудевшую трубку. С получением компенсации девушка решила повременить, а вместо этого отправиться в царство грёз.       Проснулась Мэри, к своему же удивлению, поздно: 7:00. Но ещё больше она удивилась, что спит не у себя в спальне, а в гостиной. "Квартира Саманты." — Проносится сквозь отступающий сон в голове Пернелл. Однако официантка не теряет времени зря: быстрое принятие утреннего душа и чистка зубов – благо, что Мэри в последний момент взяла с собой зубную косметику. Затем, позабыв про первый приём пищи, она выскакивает на улицу, спешит на работу: хоть идти туда от дома Саманты ~5-7 минут пёхом, однако Пернелл предпочла поспешить. К месту работы она пришла за 3,5 минуты до начала рабочего дня – Сэм её похвалил. В целом, этот рабочий день прошёл весьма спокойно: посетителей, как таковых, практически не было. Это радовало Мэри, но огорчало Сэма. Правда, в середине дня официантку ждал сюрприз: — Здравствуйте, мисс Пернелл. — Прозвучал глубокий баритон. Его обладателем был частный детектив. — Здравствуйте, мистер Блэксэд! — вежливо улыбнулась девушка. — Я смею палагать, что Вы здесь далеко не по работе. — Верное наблюдение, мисс Пернелл. — Добродушно улыбается-кивает кот. — Итак, что Вы будете? — Мэри тыкает кончиком карандаша в чистую часть блокнотого листа. — Чашку кофе и оладьи, пожалуйста. Здесь. — Угу. — Кивает Пернелл, записывая заказ. — Сэм: кофе и оладьи! — Ага! — донеслось в ответ. — Позволю себе спросить Вас: как Вы? Оправились? Прошу прощения, если задел за живое. — Детектив поспешно добавил к своему беста́ктному вопросу извинения. Мэри, немного обдумав его вопрос, – благо, что посетителей пока что особо не было, – ответила следующее: — Всё хорошо, мистер Блэксэд. Оправилась, спасибо. — Что ж, я рад, что у Вас всё хорошо. — Дружелюбно улыбнулся в конце кот. Далее они не разговаривали: закусочная стала наполняться клиентами, да и как-то тем для продолжения беседы ни у Мэри, ни у Блэксэда не было. — Что ж, спасибо за тёплый приём, мисс Пернелл. Хорошего дня! — благодушно улыбнулся детектив, уплатил по счёту+чаевые – довольно щедрые. Мэри испытывала к коту нейтральные чувства: она была рада, что частный детектив смог раскрыть тайну смерти Джоуи – благодаря этому её племянник остался без ненужного негативного внимания, но и получил широкую огласку после победы над Элом Стоуном. Мисс Пернелл стояла за прилавком, ожидая клиентов. — Пернелл! Пятна на потолке считаешь?! — раздался из кухни сердитый голос её начальника, который увидел свою работницу за прохлажданием. — Почти, Сэм: потолок-то чистый, а вот одна из лампочек требует замены! — спокойно ответила Мэри Пернелл – благо, что так и было. — Что?! — восклицание со стороны кухни: бульдог явно не поверил словам своей официантки. — Если не веришь, после завершения рабочего дня сам посмотришь. — Заключила во всё том же спокойном тоне чёрная гражданка США. — Ладно! — с лёгким рыком раздражения сказал владелец общественного пищевого заведения. Ближе к вечеру народ стал приходить – заказы шли 1 за другим, а Мэри была одна: владелец закусочной не посчитал нужным нанять кого-то, пока Саманта будет на отдыхе, так что Мэри пришлось вспомнить старые трюки, которыми она пользовалась до нанятия Сэмом чало-голубой кокер-спаниельки. "Хорошо, что из-за отсутствия Саманты, Сэм отменил ночные смены!" — радостно подумала Мэри Пернелл, беря новый заказ. — "Конечно, это не отменяет того факта, что нужно будет поработать до 23:00, но всё равно это гораздо лучше!" — подметила спустя 15 минут Пернелл, выдавая заказ. — "Думаю, что Саманта не будет против, если я некоторое время буду жить в её квартире… Учитывая, что Сэм всё никак не сделает нормированный график, а не такой, что одну часть месяца мы работаем без ночных смен, другую часть – с ночными сменами, а то и вовсе – смешанный график!" — брови Мэри Пернелл недовольно сдвинулись, когда она вспомнила про свой рабочий график. — "Когда-нибудь я и Саманта обратимся в профсоюз по этому поводу, а пока что…" — Женщина не закончила и без того понятную мысль: в закусочную зашёл клиент.       Этот рабочий день подошёл к концу – даже на час раньше из-за низкого трафика посетителей. Мэри Пернелл по привычке поспешила домой, но вспомнила, что обещала своей колежанке-сменщице и её возлюбленной присматривать за жилпло́щадями обеих розовых дам. Однако женщина хотела проверить свою квартиру: мало ли чего Дэт успела натворить?! А потому она пожертвовала этим июльским днём проверки квартиры своей колежанки и её девушки. Придя домой, Мэри услышала, как её телефон просто разрывался от звонка. "Кому это я понадобилась?" — подумала девушка, вешая лёгкое пальто (уличная одежда Детелины отсутствовала). — Алло, Мэри Пернелл у аппарата. — Сняла трубку девушка. — Здравствуйте, тётушка! Как Вы? — Всё хорошо. Вернулась с работы. А ты как? Всё время в клубе сидишь? — Нет, тётушка, нет. Гуляю, куда же без этого? — со смехом ответил Бобби. — Вот и славно. — Я чего звоню-то… — Ну? — …Вы не могли бы научить меня готовить несложные блюда, тётушка? На мгновение повисло молчание. — Бобби, скажи честно… у тебя кто-то появился? Только не ври: это важно! — быстро добавила девушка, вспомнив последнюю встречу с дочерью Джоуи. — Да. — Ответил ротвейлер. "Нет!" — подумала официантка. — Правда, я не знаю, взаимны и настоящие ли наши чувства друг к другу. — Бобби… Мисс Данн об этом знает? ("Только не говори, что это она!"). — Нет. Мисс Данн ничего не знает. — Лучше расскажи ей, а то мало ли что. — В ответ Мэри услышала молчание. — Бобби, я же забочусь о тебе. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. — Хорошо, тётушка. Сообщу ей об этом. — Добродушно ответил племянник своей тёте. — Вот и славно. Удачи! Я зайду к тебе в эти выходные, чтобы дать тебе пару уроков кулинарии. — Спасибо большое, тётя! Буду ждать! Целую и люблю Вас. — И я тебя, Бобби. — Любяще проворковала Мэри, положила трубку на рычаг. И вот наступили выходные всё той же 2-ой июльской недели. Поздним утром Мэри Пернелл стояла на пороге квартиры своего племянника. Девушка постучала. — Здравствуйте, тётушка! Проходите! — Бобби впустил родственницу. — Итак, Бобби, сегодня ты будешь учиться готовить классический яблочный пирог. — С этими словами Мэри Пернелл поставила на стол 2 бумажных пакета с продуктами. — Хорошо, тётушка. — Смотри и запоминай, Бобби. Мэри Пернелл разложила ингредиенты: Яйцо – 4 штуки, сахар – 1 стакан, пшеничную муку – 1 стакан, яблоко крупное – 3 штуки, масло растительное (можно использовать и сливочное) – одну столовую ложку для смазывания формы. Если первым шагом Пернелл подготовила продукты, то вторым она сделала следующее: в глубокой посудине соединила яйца и сахар. Третьим шагом девушка взбила венчиком массу до появления плотной светлой пены, добавила щепотку соли. Четвёртый шаг: она высыпала в миску муку и осторожно перемешала лопаткой тесто. Пятым шагом официантка вымыла яблоки, порезала их на четвертинки, удалила сердцевинки; следом яблоки были порезаны средними кусочками, положены в тесто, перемешаны. Шестым шагом тётка боксёра застелила форму пергаментом, смазала её маслом. Затем Пернелл перелила тесто, разровняла его, отправила в горячую духовку (356℉ – 180℃) на 30-40 минут. По прошествии отведённого времени она проверила пирог на готовность лучиной: если она выйдет из него сухой, то пирог готов. Убедившись, что блюдо готово, Мэри поставила пирог остывать. — А теперь ты, Бобби. — Солнышком улыбнулась Мэри Пернелл своему племяннику. — Хорошо, тётушка. Только помогать мне не надо: я смотрел внимательно! — добавил он поспешно. Внешний вид пирога, который испёк Бобби Йель, оставлял желать лучшего: он был того же цвета, что и боксёр. — Я уверенна: на вкус он лучше, чем на вид! —оптимистично сказала Мэри, поддерживающе обняла племянника. Пернелл взяла нож, отрезала большой кусок, положила на тарелку: — Ну-с, попробуем! — Пернелл взяла кусок рукой, вторую держала так, чтобы крошки подали и сыпались не на пол, а на её ладонь. Пернелл делает куску пирога кусь. Как следует пожевав откушенную часть, девушка глотает её, расплывается в довольной улыбке: — Очень вкусно, Бобби! Честно! Не веришь, попробуй сам. — Сказала Мэри, отрезая второй кусок – протягивает его племяннику. — Ладно… — Тяжело вздохнул Бобби, неуверенный в пригодности для употребления своего первого кулинарного опыта. Боксёр взял протянутый кусок, сделал ему кусь… — …Вкусно! Зверски вкусно, тётушка! — сказал Бобби, уминая пирог за обе щёки. На это Пернелл лишь весело рассмеялась, стала нагонять племянника. — Спасибо, тётушка, за урок! Сможем как-нибудь повторить? — Конечно, Бобби! — Большое спасибо, тётя Мэри!       Женщина, по пути домой, задумалась о телефонном разговоре со своим племянником и сегодняшней готовке пирога: "Как давно он нашёл себе девушку? Кто она? Есть ли у неё меркантильный мотив встречаться с Бобби? Он ведь после того боя стал знаменит – его зовут в рекламу, предлагают контракты…" — Задумчиво размышляла Мэри Пернелл, идя по тротуару. Тут она резко остановилась. — "Так, стоп: уличной одежды Дэт на месте не было в тот день, когда мне звонил Бобби – она не сообщала мне, что трудоустроилась куда-то… А, может… Впрочем, они друг другу седьмая вода на киселе, если уж я всё правильно понимаю… Но, всё же, как-то это всё у них… неправильно?.." — Официантка твёрдо решила поговорить со своей дальней родственницей, когда та придёт домой. Мэри быстрым шагом: пришла к своему дому, вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, вошла в свою квартиру – уличная одежда молодой белоснежной кошечки с глазками цвета морской волны была на месте, а из ванной доносился звук принятия душа. Хозяйка квартиры сняла уличную одежду, переоделась в домашнюю. Села на диван, ожидая окончания водных процедур своей болгарской семиюродной сестры. Вскоре дверь ванной комнаты снялась с щеколды, открылась – из неё повалил пар; "Вот мне счёт за горячую воду выставят!" — гневно подумала Мэри. — Ой! Ты уже дома? — подпрыгнула от неожиданности одетая южнославанка-балканка с белокурыми волосами (на самом деле, Детелина – крашеная в блонд, под влиянием фильмов с Мэ́рилин Монро́, тёмновласая гражданка Болгарии). Представший её очам грозный вид американской семиюродной сестры очень не понравился Детелине. — Я заплачу за горячую воду: у меня есть некоторые сбережения в долларах. — Пролепетала она. — Сядь! — строго прикалаза Мэри Пернелл, желая разобраться в своих родственниках. Детелина, мелко дрожа, послушно исполнила требование своей старшей дальней родственницы. Мэри ещё несколько секунд посверлила её взглядом, гневно выпалила: — Выкладывай! Мозг Детелины принялся за всевозможные варианты причины возникновения её негодования. — Я… Я… Я работаю машинисткой в небольшой кофейне на… — Нет! Ты знакома с моим племянником Бобби Йелем?! — громко изрекла официантка. — Д… Да… — Робко и боязно ответила болгарка. — Мы с ним недавно начали встречаться. Но я не ищу выгоды от отношений с ним! — быстро добавила она. — А до приезда в США ты знала про Бобби? — подозревающе сощурила глаза тётя знаменитого боксёра. — Н-нет. — Честно ответила белоснежная кошечка 27-ми лет. Однако Мэри ей не верила. Очень сильно не верила. Бывшая уборщица спортивного клуба подошла к телефону, набрала домашний номер своего дорогого племянника. — Если дело в том, что мы родственники, то это невозможно: я приёмная дочь. — Тихо проронила Детелина. Мэри услышала это, но не повесила трубку: пора бы разобраться во всех этих семейных интригах! — Алло, Бобби Йель у аппарата…        Через полчаса в квартире Мэри Пернелл находился её племянник. И неродная дальняя сестра, которая не знала, куда деваться: Детелина должна была сразу признаться, что ни кровью, ни плотью не связана с Мэри Пернелл, но она решила приберечь это до момента своего трудоустройства: тогда выселяться было бы не так страшно. В квартире висело свинцовое молчание. Никто из троицы не решался сказать и слова. — Итак, — тяжело начала Мэри Пернелл, — Я правильно понимаю, что ты, Бобби, встречаешься с ней… с Детелиной? — голос официантки весил несколько сотен тонн. — Да, тётушка Мэри… — Упавшим голосом ответил ротвейлер. — И как давно? — спросила она у обоих сразу. — Чуть меньше недели! — ответили одновременно Детелина (робко) и Бобби (ровным голосом). — И как вы встретились? НУ?! — прикрикнула официантка, когда в ответ услышала молчание. — В Пе́лем-Бе́й-парке, тётушка. — ответил ротвейлер. В Мэри Пернелл кипели недобрые чувства. Очень недобрые – она была словно проснувшийся вулкан, что готов в любой момент извергнуться лавой. Видя это, Бобби и Детелина поведали ей…       Это был солнечный июльский день. По Пелем-Бей-парк прогуливались две души, которые даже и не подозревали, что сегодняшняя прогулка изменит их жизни. Детелина Нинкова была на обеденном перерыве – неподалёку от парка была небольшая кофейня, где белоснежная кошечка работала машинисткой – печатала меню на пишущей машинке. Её радовало тот факт, что начальство позволило ей во время своего обеденного перерыва принимать пищу из кофейни: к сожалению, от дома её семиюродной сестры Мэри Пернелл до работы не очень близко, но тут хотя бы не требуют образования выше школьного, а у себя в Болгарии Дэт имела дело с пишущей машинкой – почти вслепую могла работать на ней! Стоит отметить, работёнка не особо пыльная: меню всегда одинаковое; хозяин кофейни-турок работал 1 – делать всё и сразу у него не получалось, а потому он нанял для своего облегчения двух официа́нток и машинистку, ибо его почерк было трудно читать. Детелине очень повезло увидеть это объявление в газете – она тут же бросилась на собеседование, не желая упустить такой шанс! В основном на собеседований владелец кофейни спросил насколько хорошо Детелина знает английский и как хорошо обращается с пишущей машинкой – болгарка с достоинством продемонстрировала себя в знании иностранного языка и в обращении с механическим прибором. Хозяин кофейни остался более чем доволен её навыками, а потому сразу же договорился с нею о рабочем месте. Сегодня был шестой рабочий день Детелины – кофейня работала семь дней, с 7-ми утра до 9-ти вечера, но выходные были сокращёнными днями: с 7-ми утра до 7-ми вечера. В данный момент белоснежная кошечка занималась тем, что машинисткила меню на осень – может ещё и середина лета, но господин Айхалим Байракта́р чётко дал понять, что лучше сделать меню заранее, чтобы потом никто не кусал локти. Приёмная семиюродная сестра-болгарка Мэри Пернелл вдохнула грудью второго размера свежий воздух. Лёгкий ветерок мягко шевелил её светлые волосы – когда Детелина увидела цветной фильм с Мэрилин Монро, то пошла в парикмахерскую, где ей перекрасили её брюнет в блонд. Белоснежная кошечка смотрела в даль, сидя на лавочке и думая о том, что надо будет рассказать Мэри о своих трудоустройстве и происхождении, но что-то её добродушной сестры в последние дни не было дома – Детелина предположила, что у дальней американской неродной сестры есть ухажёр, с которым та проводит своё послерабочее время. Впрочем, Дэт была только рада за неё. В том же место гулял Бобби Йель – скорее, занимался пробежкой, чем прогулкой. Мускулистый ротвейлер нёсся быстро, попутно пребывая где-то в своих размышлениях – после победы над Элом Стоуном пёс стал знаменит и востребован в коммерческой сфере: некоторые недобросовестные спортивные предприятия желали поймать его в свои сети, дабы получать на свои банковские счета нехилые барыши от этого союза. И Бобби это понимал, а потому не торопился подписывать предлагаемые контракты – более того, по совету своей покровительницы мисс Данн он нанял себе адвоката и юриста, дабы те не допустили попадания боксёрского чемпиона в эти самые паучьи сети; с этой задачей они справлялись очень даже сносно. И так уж вышло, что именно в этот Судьба решила свести эти две одинокие души – пускай и самым банальным способом на свете. Детелина посмотрела на часы: те говорили ей, что скоро её обеденный перерыв окончится. Белоснежная кошечка потянулась, слегка зевнула, встала с лавочки… …Столкнулась со своим суженым. Бобби Йель на всей своей скорости влетел в ту, которая предназначена ему Судьбой.       Это было крайне болезненное, но судьбаносное столкновение. Посреди спокойствия парка разразилась женским голосом брань на болгарском языке. Бобби, прося прощения, поспешил встать с ругающейся барышни – протянул ей кисть левой руки, чтобы она смогла опереться на неё для поднятия себя на ноги. Детелина злобно посмотрела на него, но приняла руку помощи. Молодая особа опёрлась на дистальную часть протянутой верхней левой конечности, Бобби Йель потянул её на себя – Детелина встала на ноги, но тут же подшатнулась; ротвейлер успел поймать её. — Видимо, у Вас подвернулась нога во время падения – позвольте отнести Вас в больницу. — Извинительно изрёк чемпион. Делать было нечего. Травматолог, осмотрев ногу доставленной на сильных Боббиных руках Детелины, заключил, что у её лодыжки небольшое растяжение с лёгким отёком, но без перелома или любой другой серьёзной травмы – врач назначил ей полный покой, иммобилиза́цию и мазь для купирования боли и воспаления. Из больницы белоснежная кошечка позвонила хозяину кофейни и сообщила о своём положении. Господин Айхалим Байрактар не хотел терять свою работницу и искать новую, а потому предложил ей следующее: на время своей болезни Детелина может работать из дома, но раз в день он будет посылать за сделанными меню кого-нибудь из работников – Дэт более чем согласилась; к тому же, это гораздо лучше, чем вообще остаться без работы – да и Мэри будет видеть, что её неродная дальняя родственница не села ей на шею. Придя к общему соглашению, Детелина, в сопровождении могучесложённого ротвейлера, вернулась в кофейню, где ей отдали её рабочее оборудование – Бобби отнёс гражданку Болгарии и её рабочие пожитки на квартиру Мэри Пернелл. — Я дальняя родственница хозяйки квартиры. — Пояснила Детелина, когда Бобби с непониманием остановился перед дверью в жилище своей тётушки. — Да? А тётя не говорила мне, что у неё проживает наша родственница. — С подозрением сказал ротвейлер. — Ну, я не совсем родная сестра: как мне рассказывали, меня нашли возле разгромленного и перерезанного цыганского табора, когда мне было 2 года – не знаю, почему я осталась жива, но как говорила мама, когда дедушка увидел меня, то сразу же сказал, что меня надо забирать в семью – родители его послушали. К тому же, дедушка предположил, что меня могли украсть из чьей-нибудь семьи, так как я белая, а не чёрная. — Поведала ему свою историю Детелина. — И всё равно тётя не говорила мне, что у нас… — Я думаю, что она забыла об этом или просто не посчитала нужным – я не аферистка! — в конце своей речи Детелина обиженно надула губки. Бобби был согласен с этими словами: когда его тётка бывала занята работой или ещё какими посторонними делами, то могла забыть сообщить ему некоторые важные события. Ротвейлер открыл дверь квартиры вторым комплектом ключей, которые тётя ему на всякий случай вверила, внёс дальнюю неродную родственницу в жилое помещение, помог снять уличную одежду, положил белоснежную кошечку на диван – ящик с пишущей машинкой и сумку с образцами меню и чистыми листами разместил рядом с диваном. — Получается, что в США у меня есть ещё 1 „родственник“! — сказала Детелина, поправила растрепавшиеся пышные и объёмные волосы. Они встретились глазами – его карие с её морской волной. На долю секунды между ними проскочила искра, а после Бобби наклонился к ней, она обхватила его мощную шею своими тонкими и изящными ручками – поцелуй; робкий, полный трепета и лёгкой неловкости. Он продолжался полминуты, а после они отстранились друг от друга, осознали произошедшее. Ротвейлер и белоснежная кошечка посмотрели друг на друга: неужто их посетила любовь?! В помещении висело молчание, которое разбавлялось тиканьем часов. — Я… неродная дальняя тётя тебе… "🇧🇬Господи! Това звучи още по-лошо!🇧🇬→[Господи! Это звучит ещё хуже!]" — подумала в ужасе Детелина, не зная, как поступить. Из её прекрасных глаз потекли слёзы от нахлынувших эмоций. Бобби кинулся успокаивать её.       Прошло 2 дня – Детелина мирно работала из дома. Раз в день к ней захаживали кто-то из работников кофейни за свежесделанным меню. Белоснежная кошечка отметила про себя, что дома она работает гораздо эффективнее, чем в кофейне: если на своём рабочем месте она могла в течение дня напечатать около двух сотен экземпляров меню, то дома эта цифра доходила до пяти сотен. Конечно же, у Детелины возникал в голове интерес: а зачем господину Байрактару столько меню? Ведь это большая трата средств на одну только закупку бумаги! Но она предпочла не соваться в этот брод, не зная вод, и делать свою работу. Единственное, что смущало болгарку, так это долгое отсутствие её семиюродной сестры – белоснежная кошечка предположила, что Мэри, помимо работы, уделяет время и своему ухажёру, коль у неё таковой имеется. Впрочем, самой Детелине тоже скучать не приходилось: Бобби, чувствуя вину за её травму, регулярно навещал свою квазиродственницу – на его счастье, Соня Данн закрыла клуб на время ремонта и замены водопроводных труб, так что ротвейлер мог спокойно приходить к ней. Во время всех этих посещений между ними начали складываться довольно дружеские и тёплые отношения – никто из них не упоминал тот поцелуй, но неродные друг другу боксёр и машинистка понимали, что рано или поздно им придётся обсудить это. И вот спустя две недели Бобби помог Детелине сходить на осмотр ноги – врач сказал, что отёк и растяжение спали, но для надёжности нужно ещё недельку посидеть дома. Хозяин кофейни сказал, что ещё недельку он потерпит, но за работу на дому Детелина получит меньшую плату, чем в кафе – белоснежная кошечка немного расстроилась, но в её финансовом положении это гораздо лучше, чем вообще остаться без средств к существованию. И вот этот роковой разговор случился. Это был крайне холодный день первой недели августа – Дэт и Бобби сидели в квартире Мэри Пернелл за распитием чая с яблочным пирогом, который ротвейлер испёк сам. Детелина вовсю нахваливала принесённую ротвейлером выпечку – делала это честно, без лукавства; это крайне смущало и вгоняло в краску боксёра, но ему было приятно слышать комплименты в сторону его кулинарных навыков. — Бобби, я хочу обсудить тот наш поцелуй… — осторожно начала Детелина – рельефный ротвейлер поперхнулся чаем. Как только её квазиплемянник восстановил дыхание, Дэт продолжила: — …И я считаю, что нам нужно его обсудить. — Вы… меня любите? — спросил Бобби. — Нет, я… Просто это так странно получилось в тот день – этот поцелуй… Конечно, это всё неправильно, но мы же друг другу неродные тётя и племянник. — Говорила Детелина, крутая левым указательным пальцем по диванной подушке, явно выдавая своё волнение. — Да и вообще… крайне глупо с моей стороны отрицать тот факт, что я не могу не думать о тебе! — с придыханием сказала болгарка. Бобби понимал направление её ветра. — Да, не отрицает, но всё равно как-то это неправильно – даже учитывая тот факт, что мы друг другу вообще не приходимся родственниками. — Кивнул мускулистый спортсмен. Повисло свинцовое молчание. Ни Бобби Йель, ни Детелина Нинкова не знали ответа на те чувства, что были в их сердцах – ротвейлер тоже не отрицал своё влюблённое положение к белоснежной кошечке. "А, может, к чёрту всё?! Если мы неродные другу и сама Судьба благовалит нам, то чего терять!?" — смело подумала Детелина. "Неправильно или правильно – я не знаю, но однажды тётушка сказала мне слушать своё сердце, и я именно так и поступлю!" — решительно заключил Бобби.       …— Я в ахуе!.. — Изрекла сидевшая в ошеломлённом состоянии Мэри Пернелл: она и подумать не могла, что всё вот так сложится между её любимым Бобби и Детелиной. — Я… просто… — Официантка принялась массировать виски, чтобы лучше переварить поступившую информацию. — Какого чёрта вообще всё это… — Тётушка, мы… — Боязно начал ротвейлер. — Завались! — вспылила Мэри. Она резко встала с дивана, принялась с пыхтением гневно ходить туда-сюда, негодуя от всех недавних событий. Детелина и Бобби чувствовали, что им лучше уйти, пока не случилось плохое. Пернелл резко остановилась, повернулась к ним – на её лице читались недобрые намерения.        Она горько и обильно плакала, оставшись одна: родному племяннику и неродной болгарской сестре она в сердцах отказала от дому, а её любимый давно уже не слал ей писем. Подушку Мэри Пернелл можно было смело выжимать от слёз, что лились из её глаз уже несколько часов. Резкий звонок в дверь, который пугает официантку: кто мог к ней нагрянуть посреди ночи? Через пару секунд звонок повторился и прозвучал на 5 секунд дольше предыдущего. Мэри замерла. Из тумбочки она достала небольшой револьвер, который незадолго до своего уезда дал ей Салим – стрелять из него она не умела, но леопард несколько раз возил её за город, где учил обращаться с огнестрельным оружием; эти занятия дали определённые плоды. Официантка принялась аккуратно красться к двери, а звонок повторился в третий раз – на 10 секунд дольше, чем второй звонок. К его окончанию Мэри была уже у двери. Она аккуратно выпрямилась, посмотрела в глазок. Её сердце пропустило удар: за дверью стоял тот, кого она давно не видела! "Салим!" — радостно подумала Мэри, уронила револьвер на пол. Она, вся дрожа от сладостных эмоций, принялась открывать дверь. — САЛИИИИИМ!!! — ещё радостнее воскликнула женщина, бросилась ему на шею – из её глаз потекли слёзы счастья.

***

       Их сердца синхронно бились во время совместного сна. Пару недель назад, в середине августа, Салим Ниссалим вернулся к ней – навсегда: — Я смог выкупить себя у босса, и теперь свободен! — радостно сказал он ей в ту ночь своего возвращения к ней. Это известие очень обрадовало Мэри: теперь они смогут быть вместе чаще, а не когда звёзды сойдутся! Более того, у леопарда остались кое-какие накопления, которые он хочет вложить в открытие собственного бизнеса – халяльный ресторанчик где-нибудь в неприметном месте, о котором будут знать только мусульмане. — Через своих людей я выяснил, что треть населения мусульмане – я решил открыть для них соответствующее заведение… с небольшим местом для молитв, если мне хватит денег. — Сообщил он ей за завтраком следующего дня после их встречи за долгое время разлуки. Это несколько озадачило Мэри: мало кто захочет сдавать под наём или продавать помещение для халяльного заведения. — Кто ищет, тот всегда найдёт, любовь моя! — решительно изрёк леопард. Он быстро пригубил отменно приготовленный завтрак, поцеловал любимую в губы, ушёл искать помещение для реализации своего бизнеса. В свою очередь Мэри осталась дома: недавно закусочная «У Сэма» сгорела – ведётся расследование. Стоит отметить, что общепит был застрахован на очень солидную сумму – Мэри предположила, что Сэм мог и сам спалить закусочную: бульдог давно говорил, что доход от заведения упал, когда урезал зарплату своим официанткам. Как только Мэри узнала о том, что потеряла место работы, то сразу же позвонила в отель, где отдыхали Саманта и Синтия – чало-голубая кокер-спаниелька была только рада этому: она призналась, что по приезду хотела уволиться и пойти работать в другое место. Так что на время Мэри стала домохозяйкой. Впрочем, Салим сказал, что сделает её главой всех официнатов и официанток в своём заведении – Мэри Пернелл сказала, что пусть он сначала откроет свой бизнес, а там будет видно.       Прошёл месяц со дня сгорания закусочной «У Сэма» – полицейские не нашли никаких улик, и дело стало висяком, но потом его и вовсе закрыли, принудив каких-то чёрных подростков дать „чистосердечные показания“; они получили 30,5 лет тюрьмы. Что же касается леопарда, то мавританец всё же смог найти и выкупить площадь для своего бизнеса – за (относительно хорошую) цену ему досталось помещение в 200м² на первом этаже в полужилой части Бронкса. Впрочем, приобрести помещение – это полдела, а ведь ещё нужно провести там небольшой ремонт с меблиро́вкою и нанять рабочих! — Думаю, мне придётся взять кредит. — Вздохнул Салим, изложив всё это своей любимой. Мэри мягко накрыла его ладонь своей: — Мы справимся – сначала сходи в банк, а там будет видно… Если что, можно будет продать мою квартиру, а себе найдём небольшую – неподалёку от твоего ресторанчика. — Любяще проворковала она. В ответ Салим горячо поцеловал её. — Мне так повезло встретить тебя в тот день… — Нежным шёпотом сказал он. — Мне тоже… — Таким же голосом сказала Мэри. Наступившей ночь из спальни слышались звуки любви.        — Ну что, как там у вас всё? — спросила чало-голубая кокер-спаниелька, когда она и Мэри встретились сентябрьским днём в Министерстве труда Нью-Йорка. — Да всё нормально. Салим будет скоро открывать свой ресторанчик исламской и халяльной кухни; он решил поделить его на 2 зала – зал для мусульман и зал для остальных. — Умно: шекели будут течь рекой! — звонко сказала собачка. — Он мусульманин, а не еврей! — одёрнула свою подругу Мэри. — А при чём тут он? — хитренько подмигнула ей сиреневоглазая Саманта. — Ой! — издала она, увидев выражение лица подруги. — Ты – антисемитка? — боязно отодвинулась собачка. Мэри ещё несколько секунд посверлила её ненави́стническим взглядом, встала и пересела на другую лавочку – действия говорят громче слов. Это ввело собачку в ступор: она даже и мысли не допускала, что Мэри может быть такой! В сердце Саманты было поселилась ответная ненависти к этой женщине, но чало-голубая собачка, которая переселилась из Англии в США, тут же прогнала её: ей не впервой знать подобное отношение к своей персоне! Но по щекам собачки всё равно потекли слёзы: ей было крайне обидно увидеть такую реакцию от очень близкой подруги, которой она когда-то доверила свой второй по важности секрет – свою истинную сексуальную ориентацию. В груди Мэри Пернелл ворочалось очень неприятное чувство – такое гадкое, мерзкое и противное, словно она сделала то, чего не должна была. "В первую очередь она – твоя подруга, а кто Саманта по национальности – дело тысячное!" — ругала её совесть. — "Ты вправду хочешь перестать с ней дружить из-за своего расизма, хоть и сама являешься по закону чёрной и зная, какое социальное отношение к тем, кто отличается от белых американцев хоть чем-то?!" — наседала совесть. Саманта незаметно плакала, опустив голову, – вдруг она почувствовала нежное и тёплое сдавливание. — Прости меня, Сэмми! — прошептала Мэри, сердечно прижимая к себе единственную близкую подругу – чало-голубая кокер-спаниелька ответила взаимным жестом. — Я потом расскажу тебе свою причину. — Дала обещание бывшая официантка. Пробыв несколько часов в Министерстве, Мэри и Саманта, усталые, но довольные получением выплаты по безработице за неимением для них подходящих вакансий, направились в кафешку неподалёку от государственного здания, где решили обсудить недавнее происшествие между ними. — Итак, что за причина у тебя? — спросила Сэмми, когда они сделали заказ. Мэри принялась собираться с мыслями. Женщина тяжело вздохнула, открыла рот. — Впрочем, это неважно: не думаю, что она у тебя оригинальная. — Со смешком сказала чало-голубая кокер-спаниелька. — Над моей сестрой однажды плотски надругался еврей-бакалейщик – мне тогда было 15. Она пришла поздним вечером, вся в слезах; отец, узнав о случившемся, высказался во всех красках о евреях – после все газеты пестрили заголовками о том, что на окраине города найден труп. Полиция, проведя расследование, выяснила личность убитого, но не убийцы: видимо, папа тогда очень хорошо замёл следы. Это случилось в Норт-Арлингтоне, штат Алабама, где я родилась и жила долгое время, пока не переехала в Нью-Йорк. — Тяжело поведала Мэри Пернелл. — Мне очень жаль, что твоя семья пережила такой неприятный опыт. — Сочувственно сказала Саманта, поддерживающе накрыла её ладонь своею. — Спасибо! — искренне улыбнулась Мэри Пернелл.        Наступил октябрь 1954-ого. 21-ое число – торжественный день: сегодня Салим Ниссалим открывал свой ресторанчик мусульманской кухни под названием, и в честь своей возлюбленной, «Святая Мэри» (на арабском مريم المقدسة→[Мари́м аль-мукаддаса/Мари́м аль-мака́диса]) – заведение будет для верующих, так и для простых посетителей (с раздельными залами, разумеется). На открытии присутствовали: хозяин ресторанчика и его возлюбленная, персонал, близкие друзья и родные со стороны Салима и Мэри – ну… только со стороны Пернелл, если честно, да и только только близкие подруги, ибо она не желала видеть в своей новой жизни ни Бобби, ни Детелину. Леопард осмотрел всех собравшихся. Он прочистил горло, толкнул речь: — Большое спасибо, что пришли! Открытие моего собственно бизнеса очень много значит для меня – в первую очередь, это означает, что я теперь свободен и принадлежу себе! — Салим, дождавшись окончания аплодисментов, продолжил, перед этим жестом подозвав к себе любимую: — Мэри, если б я не повстречал тебя больше полугода назад, то и дальше бы ходил под своим начальником, но благодаря той апрельской встрече, моя жизнь изменилась навсегда – в лучшую сторону! — в конце он горячо поцеловал покрасневшую от смущения женщину. Гром аплодисментов разбавлялся добрым свитом – это свистела Саманта, что была сильно рада за близкую подругу. Из глаз Мэри Пернелл текли слёзы счастья: "Неужели у меня и Салима всё будет хорошо?!" — думала она, чувствуя на своих губах тепло его губ. Когда минутный поцелуй закончился, леопард и Мэри, взяв в руки ножницы, перерезали ленточку перед входными дверями – этот момент запечатлела фотокамера под управлением Синтии Грин. Львица тоже была рада за близкую подругу своей возлюбленной. "Впереди нас будет ждать только счастье!" — подумали Мэри и Салим, входя в ресторанчик.

***

       Прошёл почти год. Мэри вся волновалась и тряслась: месяц назад Салим сделал ей предложение, а сегодня – 15-ого октября 1955-ого года – они станут законными мужем и женой. Рядом с нею была Саманта – чало-голубая кокер-спаниелька будет её подружкой на сегодняшнем торжестве. — Я так рад за тебя, Мэри!.. — радостно плакалась еврейка, смотря на свою близкую подругу. — После всего того ужаса, что ты мне рассказывала… — Собачка высморкалась. — …Ты заслужила своего леопардика и счастливую жизнь! Мэри стояла в белом платье с фатою на лице. Связывание себя узами брака они решили сделать без церкви, а только юридически: ни Мэри, ни Салим не были одной религии, а переходить кому-то из них в другую они не видели смысла. — Знаешь, Мэри, — собачка ещё раз сморкнулась, — ты прости, что я сейчас скажу, но я неделю назад видела твоего племянника – он был с какой-то белой кошечкой… — Я уже давно не злюсь на них – пусть живут вместе, коль хотят. — Спокойно перебила Мэри свою близкую подругу. — …и я пригласила их на твою свадьбу: хотела, чтобы вы помирились. — Закончила свою речь чало-голубая кокер-спаниелька. Мэри повернулась к ней, подошла, мягко обняла: — Как мне повезло с такой подругой, как ты! — Мне тоже! — ответила взаимностью Саманта. И вот настал момент вести невесту к жениху – так как 5 лет назад родители Мэри Пернелл умерли от туберкулёза, то вести её будет… "Бобби!" — нежно подумала домохозяйка, увидев своего племянника. Мускулистый ротвейлер в классическом костюме на заказ повёл её к стоящему возле стойки регистрации леопарду – позади них шла Саманта, что роняла слёзы радости и периодически сморкалась. Играла крайне торжественная музыка, но это был не классический «Марш Мендельсона», а менее известный «Свадебный хор» из оперы «Лоэнгри́н» немецкого композитора Вильге́льма Ри́харда Ва́гнера. Под конец этой музыкальной композиции Мэри уже стояла перед своим любимым. — Итак, — торжественно начал барсук-работник ратуши Нью-Йорка, — мы собрались здесь, чтобы скрепить брачный союз Мэри Пернелл и Салима Ниссалима. — Человек в костюме откашлялся, обратился к невесте: — Согласны ли Вы, Мэри Пернелл, стать женой Салима Ниссалима… — Согласна! — горячо и уверенно ответила Мэри, не дав регистратору договорить. — Согласны ли Вы, Салим Ниссалим, взять в жёны Мэри Пернелл… — Согласен! — аналогично изрёк леопард. — Тогда распишитесь и может поцеловаться… — Устало вздохнул барсук: это его не первая церемония проведения бракосочетания на этой неделе да и в рабочей жизни вообще, а вперёд ещё 20 пар молодожёнов! Салим и Мэри поставили свои подписи в документе о заключении брака – состоявшийся жених откинул фату с лица Мэри, поцеловал её под слова барсука "Объявляю вас мужем и женой!". Гости хлопали (Саманта опять свистела от эмоций), кричали поздравления и пожелания. Поцелуй продлился чуть больше двух минут – когда они чуть отстранились друг от друга, Салим увидел слёзы радости на лице жены; он нежно и любяще вытер их. Они не обменивались кольцами – вместо этого они надели друг другу золотые съёмные браслеты с топазами. Салим вынес Мэри из ратуши на руках, посадил в длинный автомобиль, сел рядом – свадебный крытый свадебный экипаж двинулся в сторону «Святой Мэри», где пройдут свадебный банкет и вручение подарков.       Веселье потихоньку утихало в ресторанчике мусульманской кухни. Все гости расходились по домам. — Я так рада за тебя, Мэри! Так рада! — никак не могла остановить поток своих добрых слёз Саманта. — Я тоже рада, что ты смогла найти того единственного. — Сказала львица, придерживая свою рыдающую и чутка пьяную любимую собачку. — Счастья вам! Пойдём, Сэмми! — львица дёрнула рыдавшую Саманту к выходу. — Пока, Мэрииииии! — заливалась слезами от эмоций чало-голубая кокер-спаниелька, пытаясь вырваться из крепкой руки своей любимой львицы, чтобы обнять на прощание дорогую сердцу близкую подругу. Мэри улыбалась, смотря на эту картину. Обернувшись, она увидела своего племянника Бобби – тот разговаривал со своим новоиспечённым дядей. — Мэри! — робко раздалось по правое плечо. Женщина обернулась в нужную сторону: перед ней стояла дальняя неродная сестра-болгарка. — Мэри, я… Мы с Бобби… В общем, я знаю как ты окончательно настроена к нам и к нашим отношениям, но мы любим друг друга – даже если ты… — Дэт, — мягко начала Мэри, — уже столько времени прошло – я давно уже не сержусь на вас и ничего не имею против вашей любви. В ответ Детелина резко, но благодарно обняла её: с души белоснежной кошечки камень упал! — Спасибо! И прости, что не сразу рассказала тебе всю правду о себе! – из глаз кошечки полились слёзы. "Ничего, у меня тоже есть свои тайны." — Подумала миссис Ниссалим; на мгновенье перед ней предстал Джо Данн, но оно тут же исправился, а Мэри и Детелина направились к своим любимым мужчинам, что весело обсуждали что-то.

Конец.