О важном

      И если даже видео с песней о любви, которую пел Ким, продолжало затрагивать самые глубокие чувства Чэя (после бесчисленного количества просмотров и репитов), то атмосфера маленькой уютной кофейни ни на толику не помогала держать эмоции в узде. Ким выглядел чарующе прекрасным в брызгах тёплого оранжевого света, что, безусловно, притягивало внимание Чэя. Но если быть совсем честным — он бы всё равно не смог смотреть куда-то ещё. Ведь он всё ещё любил смотреть на то, как поёт Ким.       Последние звуки мелодии утонули в тишине. Чэй несколько раз моргнул и смог, наконец, отвернуться. Он опустил взгляд на руки, нервно сцепленные в замок, и попытался сглотнуть ком. Непрошенная слезинка сорвалась с ресниц, и он остервенело стёр её, пока Ким обходил столик и усаживался напротив.       Ким был крайне удивлён, когда заметил Чэя, появившегося сегодня в кафе. Насколько сильно он был уверен, что Чэй не придёт, настолько же быстро его удивление сменилось на облегчение. Порчэй отметил для себя в этот момент, как Ким вздохнул и мягко улыбнулся, а из его плеч заметно ушло напряжение. Он стремительно подошёл к Порчэ, предложил выбрать любое удобное место и заказывать всё, чего ему захочется. Чэй послушно сел за ближайший столик, но вежливо отказался от напитков и еды, за что получил долгий напряженный взгляд. Хорошо, что Ким уже не увидел его нервно подрагивающих рук, потому что его звала маленькая сцена.       Сейчас Ким снова посмотрел на него, и его взгляд, казалось бы, сквозил таким же напряжением. Чэй продолжал нервно перебирать пальцами, пытаясь придумать хотя бы что-то, что можно было бы сказать, и, наконец, разрушить эту неловкую тишину. Но его опередили:       — Я не был уверен, что ты придёшь, — практически прошептал Ким. Но в кафе было достаточно тихо, и Порчэ смог отчётливо услышать его слова.       Он встретился с пристальным взглядом мужчины и сделал глубокий вдох.       — Я не был уверен, что смогу, — честно ответил он.       Чэй провёл всю ночь напролёт, расхаживая по комнате, выделенной ему в поместье Терапаньякулов, перечитывая снова и снова записку, которую оставил для него Ким.       Служащий передал её Чэю сразу после того, как он закончил ужинать с братом и Пи’Кинном. Он слегка сконфуженно принял листок и успел едва взглянуть на него, прежде чем вскочить и стремительно направиться в свою комнату. И его не смог остановить даже оклик брата. Хорошо, что это был не один из тех ужинов, за которым собиралась вся семья, и покинуть его таким образом означало бы полное неуважение.       Хоть записка и была короткой, Чэй смог медленно и вдумчиво прочитать её уже в своей комнате.       Чэй,       Я хотел бы спеть для тебя, если ты позволишь. Я буду в этом кафе завтра ночью.       Ким.       Внизу был адрес, и Порчэй смог его загуглить. На фото он увидел маленькое уютное место, что его весьма удивило. Не в таких местах, обычно, выступает Вик. Но это же будет выступление не Вика, ведь так? Там будет Ким.       Чэй всё мерил шагами комнату, умоляя глупое сердце успокоиться, пока он пытался принять решение: идти или нет. Он разрывался между желанием написать Киму или позвонить. Чтобы понять, какого чёрта! Чтобы получить объяснения. Но если Ким решил просто оставить ему записку, то на это точно должна быть причина. Поэтому он не стал ничего делать, вместо этого он снова и снова перечитывал записку и, казалось, в миллионный раз пересматривал видео.       В конце концов он отправился спать, пообещав самому себе принять решение завтра.       И даже когда он уже шёл от машины до входа в кафе, он продолжал спорить с самим собой. Часть его так сильно хотела снова увидеть Кима, услышать как он будет петь только для него, но другой его части было всё ещё невыносимо больно от того, как Ким поступил.       Но сидя здесь, напротив Кима, после того как Чэй услышал песню, посвященную ему, он осознавал, что принял правильное решение.       — Я рад, что ты решил прийти, — губы Кима растянулись в нежной улыбке, а взгляд продолжил блуждать по лицу Порчэ.       Сердце в его груди заколотилось болезненно сильно, ведь улыбка Кима всё ещё заставляла непослушный орган биться чаще, а в животе трепыхаться бабочек.       Чэй хотел абстрагироваться от этих чувств также сильно, как и хотел нырнуть в них с головой. Ведь он был по-прежнему влюблён.       — Ты хотел о чём-то поговорить? — спросил Чэй, избегая комментариев Кима.       На его лице, на мгновение, отобразилось разочарование, но оно быстро сменилось на нежную улыбку.       — В общем-то, я хотел увидеться и спеть для тебя, но, да, поговорить я тоже хочу.       Чэй заметил, как Ким протянул руку вперёд, к его сплетённым ладоням, будто хотел положить свою сверху, но остановил себя, не уверенный, что ему разрешено прикасаться.       Сердце Чэя пропустило удар, и титанических усилий стоило то, чтобы и его собственные руки остались на месте. Он всё ещё не был уверен, как ему стоит поступить: отодвинуться подальше или же, наоборот, сократить дистанцию между ними.       Чэй вернул свой взгляд на Кима, прежде чем сказать:       — О ч… чём ты хотел поговорить? — он проклял сам себя за запинку, но было так сложно говорить нормально, когда одновременно с этим приходилось держать свои эмоции под контролем.       Ким не ответил сразу и просто продолжил изучать его, чем заставил Чэя начать ёрзать на месте. Тишина затянулась, и Порчэю было всё сложнее выдерживать чужой взгляд. Ким смотрел с такой тоской, что парню становилось неловко. Почему он смотрит так?! Ведь именно он был тем, кто разрушил всё. В этом не было никакого смысла!       — Нас. Я хотел поговорить о нас, — наконец прервал тишину Ким.       Чэй резко вдохнул с удивлением и досадой.       — Нас? Нет никаких «нас». Ты лично позаботился об этом, — он сказал это как ни в чём не бывало. И даже если это было правдой, менее больно от этого не становилось.       Ким вздрогнул от услышанного. Чэй не мог даже представить, что его так обрадует эффект, который произвели его слова на мужчину. Он видел, как Ким подвигал челюстью, опустив глаза вниз, и в этот самый момент стало очевидным то, насколько ему больно. Чэй чувствовал необходимость успокоить его, сжать ладонь Кима в своих руках или может даже вскочить и просто обнять его. Но он не сделал ничего из этого. На глаза снова навернулись слёзы, и он почувствовал себя раздавленным. Желание утешить Кима было настолько сильным, и Чэй не мог с ним ничего поделать. Хотя именно он был тем, с кем поступили до одури несправедливо.       — Я знаю. Мне так жаль, Чэй, — произнёс Ким, не отрывая взгляд от стола, но потом он посмотрел вперёд и продолжил:       — Мне так жаль, что я сделал тебе больно, — голос Кима задрожал, и у Чэя из глаз потекли слёзы.       — Тогда почему ты поступил так? — вопрос прозвучал надломлено из-за слёз.       Он спрятал лицо в ладонях, умоляя, чтобы слёзы перестали течь. Чэй, на самом деле, не ждал ответа от Кима, так как прекрасно знал, почему он это сделал. Порчэй влюбился сам, по собственной глупости. И всё это было ради того, чтобы Ким получил необходимую информацию.       — Я считал, что так будет лучше, — надтреснутым голосом проговорил Ким.       Чэй уронил руки на стол и посмотрел с недоверием на Кима. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но мужчина поднял руку, молча прося его не перебивать.       — Я считал, что это убережёт меня от необходимости признаваться самому себе, что я… что я успел влюбиться в тебя за то короткое время, что мы провели вместе.       Ким посмотрел на Чэя глазами, стеклянными от непролитых слёз:       — Я думал, что это поможет защитить тебя.       Чэй молчал, не в силах найти подходящих слов. Слёзы продолжали катиться по его щекам. После секундного шока, он почувствовал, как в груди начала разрастаться надежда.       — Ты любишь меня? — прошептал Порчэ, блуждая взглядом по лицу Кима. Он точно не знал, что пытается найти. Признаки лжи? Но сейчас все эмоции Кима открыто отражались в его взгляде и мимике. Сейчас он был настолько открыт, как не был никогда до этого. Открыт и невероятно уязвим.       — Да, — просто сказал он, для большей убедительности ещё и кивнул головой.       Сердце Чэя было готово разорваться. Он был настолько счастлив, что из глаз снова брызнули слёзы, но это уже были слёзы счастья. Губы растянулись в широкой беззащитной улыбке, и у него вырвался тихий смешок.       Ким наблюдал за его реакцией с нежной улыбкой, и Чэй больше не видел повода бороться с желанием: он протянул вперёд обе свои ладони и сжал в них руку Кима. Мужчина позволил делать всё, что тому заблагорассудится, и они оба наблюдали, как Чэй мягко прикоснулся пальцами, чувствуя тепло кожи, прохладу колец и твёрдость мозолей от игры на гитаре.       Порчэ вернул взгляд к лицу Кима и увидел то, что заставило его слегка нахмуриться.       Он выглядел огорчённым. Будто такое простое касание сделало ему больно, и Чэй не понимал, почему. Но потом он вспомнил слова о том, что Ким хотел защитить его. И тут парня осенило.       — Чего ты боишься? — спросил он, слегка наклонив голову в сторону.       Ким вздрогнул и посмотрел широко раскрытыми глазами.       — Со мной ничего не случится, — прошептал Чэй, сплетая их пальцы вместе и даря Киму ещё одну улыбку.       Он пристально посмотрел и вздохнул.       — Я не могу быть в этом уверен, ангел, — сказал Ким, отворачиваясь. Чэй не смог сдержать тихого выдоха, когда услышал такое обращение. Оно сорвалось с губ Кима так легко, так обыденно, что Порчэ только силой воли смог продолжить слушать Кима и не дать себе залиться румянцем.       — Кинн и Порш держат всё под контролем, и, наконец, достигли перемирия, но это всё ещё опасный мир, и ты сильно рискуешь, когда находишься рядом со мной.       Ким посмотрел на их сцепленные руки; он, оказывается, всё это время гладил большим пальцем тыльную сторону ладони Чэя. Ким выглядел таким серьёзным, хмурые морщинки проступили на красивом лице, и Порчэ хотел это как-то исправить. Он хотел, чтобы Ким снова ему улыбнулся, и его совсем не волновали все эти гипотетические «возможно».       — Я готов пойти на риск, если это будет означать, что я смогу быть рядом с тобой, — сказал он, пожимая плечами.       Чэй знал о рисках, но он считал, что бесполезно беспокоиться о вещах, которые могут никогда не случиться. Его и раньше похищали, чтобы использовать как рычаг давления на брата. Порчэ знал о рисках, но он и так уже был в зоне поражения.       Ким выпустил тихий смешок и поднёс их сплетённые руки к лицу, чтобы оставить поцелуй на ладошке Чэя, чем заставил его покраснеть и разулыбаться.       — На самом деле, я слишком эгоистичен и слишком влюблён, чтобы позволить тебе уйти сейчас. Так что до тех пор, пока ты позволишь быть рядом, я буду на твоей стороне, — сказал он протяжным тоном, смущая Чэя ещё больше.       — О-окей. И что дальше? — спросил Порчэй с улыбкой. Он никак не мог перестать улыбаться.       Ким посмотрел на Чэя, улыбаясь, будто заигрывая. У Порчэ перехватило дыхание, когда Ким практически промурчал:       — Было бы неплохо, если бы я отвёз своего парня домой.       Чэй заулыбался ещё шире. Он был уверен, что румянец на щеках станет его постоянным аксессуаром. Как и улыбка.       — Только если мой парень зайдёт ненадолго, — проговорил Чэй, окончательно осмелев.       Ким выглядел довольным и совершенно влюблённым, из-за чего Чэй почувствовал себя так легко, будто он стал облаком.       — Мы наверняка сможем это организовать.       Ким поднялся со своего места и потянул Порчэ за собой, так и не расцепив их рук.