Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю

Ранним утром Дом наиболее ленив и спокоен. Одна часть людей ещё не проснулась, другая только улеглась. Можно выцепить время, когда коридоры ещё не слышат гул голосов, стук обуви и поскрипывание колясок, предоставляя свободу передвижения сквозняку из открытых окон. Тишину разбавляет еле слышный смех и шёпот двух состайников около перекрёстка. Туда ещё не добрались первые лучи, оставляя обоих в полумраке. Македонский обнимает Волка за талию, и немного поглаживая поясницу, сцепляет руки в замок. От Волка пахнет весной, сигаретами и мятой. Волосы ещё чуть влажные после душа, а мокрое полотенце свешивается с плеча. Он по утреннему расслаблен, мягко улыбается, смотря в чайного цвета глаза, что совсем близко к нему. Прижимаясь ещё ближе, он кажется надеется в них утонуть. У Македонского губы тёплые, в отличие от рук, от них не хочется отрываться ни за что, хочется кусать и касаться пальцами, опалять дыханием, шептать в них что угодно и целовать, целовать, целовать... бесконечно долго и чувственно. Прохладное весеннее утро заплывает в лабиринты Дома, разнося свежесть по альвеолам комнат. Скоро сойдёт последний снег, и дышаться будет совсем по другому. Македонский коротко и часто целует Волка по всему лицу, от чего тот жмурится и улыбается, как от взгляда на солнце, подставляя себя тёплым лучам-поцелуям. Он чувствует себя пьяным, не в адеквате, словно в прострации, и всё крепче сжимает руки поверх мешковатого свитера. Они обнимаются, медленно покачиваясь из стороны в сторону, соприкасаясь лбами. Совсем скоро утро захватит привычная суета и рутина, сейчас же остаётся ловить секунды ровного дыхания и теплоты чужого тела. Им нравится так зажиматься по углам, подальше от чужих глаз. Дом не располагает таким понятием, как "личное пространство", и это создаёт определённые сложности. Правду говорят, кто ищет, тот найдёт, и для пары влюблённых мальчишек это не проблема.