Быть может, ты мое счастье?

      Фригга королева Асгарда, слабеющая с каждым днем женщина, великая, мудрая, чистосердечная королева и бедная матушка двух сыновей , она все видела, она все знала, но ничего не могла сделать, королева подчиняется королю, таков закон, ее бедного сын, да не родного, но сына изнасиловал собственный муж, а ее бедный сынок в темнице, совсем один, всеми покинутый а она здесь, не может даже поесть без помощи слуг,а старший, где старший, где ее кровь и плоть, она мечется в бреду, зовёт, но всплывает только кадры смерти того на войне, это все бред он жив, он безусловно жив, он вернется, она верет, она чувствует, она знает, может она будет мертва уже тогда, но норны шепчут ей, что с младшим все будет хорошо, брат за брат, как и должно быть, Тор вытащит Локи из этого ада, да будет так, на все воля норн, но за что же сестры уготовили такую жестокую судьбу, за что же те так изводят их жизни. Один, все из-за него сколько же крови он пролил, норны разгневаны, они наказали его безумием а заодно и всех, а в прочем это просто бред старой больной женщины.       “Локи, Тор простите, простите что я так слаба, Локи милый мой, я надеюсь что ты сможешь простить мою бесконечную вину перед тобой, что я не в силах вытащить тебя из этого ада, что меня не было в его начале и я так слаба в конце, надеюсь что скоро конец. Я так люблю вас мои мальчики, но мне так тяжело - и королева закрывает глаза и больше те никогда не откроются.”       Тор, светлый некогда мальчик, ныне юноша, золотой принц, любящий алкоголь, войны и секс, громкий, неуклюжий, но искренне любящий свою матушку, своего отца, своего брата Локи, младшего, тихого, язвительного, задиристого,любищяго учиться, книги, тишину библиотек и магию, так отличающегося от него, но несмотря ни на какие его выходки любимого.       Горевал ли Тор о том что убил отца, безусловно, сделал бы он это если бы вернулся назад, тоже да, надо же было произойти такому, чтоб его намеренно отослали на войну лишили всякой информации и единственное что ему позволило вернуться это спад войны и то что королева фригга была при смерти.       Тор никогода и поыслить не мог, что безумее так одолеет его отца, он не был слепым, он замечал, что с каждым годом тот становился все жестче, а паранойя все больше решала за него, сменяясь жестокостью. Но все же он был слеп, о норны, как же он был слеп, покорно приняв приказ отца и уйдя на войну с Йотунхеймом, он пропустил мимо глаз, списал все на случайность, и начавшуюся болезнь матушки и то, что он стала чаще посещать другие миры, ради спокойствия и востоновления, пропустил он и то, что отношение отца к Локи стало менятся, становясь все более жестоким и мерзким, он списывал это на настроение отца, га государственные дела, в конце концов на погоду, лишь бы не рушить свою идеальную картину.       Конечно, безусловно, он старался оградить Локи, сгладить гнев отца, но никогда достаточно, а уйдя на войну, не противясь отцу, он совершил такой грех перед братом, что никогда не сможет простить себе такую покорность отцу, что не воспротивился, что не остался, что не спас брата от этой жестокости, от этой тьмы, от этого Ада.       Лишь, то что война сходила на спад, то что матушка была при смерти, и бесконечное упрямство позволило Тору вернуться в Асгард, практически наперекор воли отца. Но по приезду он узнал, матушка умерла, не дождавшись его, практически с час другой. Дома был ад, нет, не было разрухи, народ спал спокойно, придворные только шептались и впрочем, поддерживалась иллюзия нормальности, все во дворце ничего не знали, а впрочем только делали такой вид. Угрозами и кровью Локи узнал где его брат, о норны, в каком гневе и ужасе он пребывал от этого знания, Локи, его милый младший брат, был один, в темнице, в синяках и крови, и в положение, от последнего Локи был в еще большем ужасе, он не мог понять, как же, его родной отец, мог такое сотворить с Локи, они же оба были его детьми, детьми Фригги.       Тор долго прижимал к себе ослабшего брата, моля прощения, пребывая в истерики, судорожно прижимая того к себе и шепча, что все будет хорошо, что он все исправит, он правда еще понятия не имеет как, но он очень постарается, но Локи не реагировал, покорно, как сломанная кукла, лежал на руках Тора, и смотрел, пустыми невидящими глазами, покорно принимая все что дает ему Тор и лишь спустя время одинокая слеза, скатилась по его лицу, как отчаянная просьба о помощи.       Как же Локи хотелось верить в слова Тора, как же ему хотелось разразиться слезами, прижаться в объятия старшего брата, такого большого, сильного, заросшего бородой, с растрепанными волосами, в покоцанных доспехах, которые в период войны никто и не думал о том, чтобы приводить в парадный вид, но слезы давно кончились, сил не было, а слабая надежда, что начала зарождаться в его груди, не давала ему сил и достаточно повода для всех этих действий.       Видя эту одинокую слезу, Тор окончательно потерял контроль, он был гневе, в таком, что пылал в нем больше, намного больше, чем огни Муспельхейма, он не мог мыслить здраво, в будущем думая об этих событиях, он поймет, что он и не хотел мыслить здраво в тех обстоятельствах, иначе бы ему не хватило воли, мягко говоря, совершить государственный переворот. Разогнать слуг, вломиться в покои отца, начать бой, жестокую, кровавую битву, что была для него хуже любой войны, но не смотря на многочисленные раны, движимый гневом, который подогревался тем, что отец не видели ни своей вины, ни ничего плохого в смерти матушки и состояние Локи, над которым тот вообще глумился и убеждал Тора, что все сделал правильно, приказывал успокоиться и покорно подчиниться. Тор победил, он жестко отрубил голову своему родному отцу, а после упал рядом на колени и тихо плакал пока не нашел в себе сил снять доспехи и хоть как то перевязать свои раны разорванным плащом.       Дальнейшие события для Тора сливались в друг друга, он командывал слугами, переместил Локи в его покои, готовил похороны родителей, неумело, но старался решать государственные дела, паралельно не упуская позиции в войн с Йотунхеймом.       Тор старался проводить время с братом, стоял рядом с ним на похоронах родителей, плакал вместе с ним по Матушке, пытался, как мог создать Локи условия в которых тот мог перестать бояться, успокаивал частые истерики, пытался разговорить, развеять пустоты в глазах, при этом осознать, что у того под сердцем одновременно его сестра и племянница и плод безумия Одина. И снова, государственные дела, военные дела, коронация, но все это не сравниться с тем, что больше всего ввело его во стресс - роды Локи.       Его брат кричал, угрожал самостоятельно лишить себя жизни, плакал, молил вытащить из него это отродье, а после в истерике просил унести его подальше. Тор отчаянно пытался помочь брату, разобрать с королевскими делами, а самое главное с младенцем, которого Локи даже видеть отказывался, а при любом ее упоминание, становился бледен и устраивал голодовки, что измерялись несколькими днями, а иногда и неделями.       Младенец, девочка, была тихой и спокойной, долго оставалась безымянной, ибо Локи и слышать ничего о ней не хотел, Тор установил ей статус принцессы, но народ гадал, его это ребенок от одной из многочисленных пассий или Локи, но того никогда не видели с женщинами, Тор не открывал эту информацию. Народу он представил ее Фенририей, он помнил, что когда они были малы, Локи любил это имя.       В надежде, на что-то, Тор сам не понимал, что он принес Фенририю в покои Локи, чтобы рассказать, что та официально принцесса, и как ее нарекли, но у Локи случился приступ, он кричал, просил убрать ее, умолял не издеваться над ним, не показывать это дитя, Локи неоднократно вырвало от нахлынувших воспоминаний, а после он много дней провел в лихорадке. Тор усвоил урок, больше он не пытался.        Тор погряз в государственных делах, стараясь проводить время с братом, что со временем все же восстанавливал свое эмоциональное состояние, снова стал читать, наконец вышел из своих покоев в библиотеку, потихоньку стал выходить на балконы, редко, будто заново учась, он стал разговаривать с Тором в ответ, язвить и даже иногда стал улыбаться, часто печальной улыбкой. Тор понимал, Локи плохо в Асгарде и как бы отчаянно он не пытался, он этого не исправит, если только время смоет острые углы.       Тор старался выкроить время и на стремительно росшего ребенка, та на глазах кучи нянек, гувернанток, фрейлин, а главное на его глазах быстро научилась сидеть, ползать, делала первые шаги, говорила первые слова. Тор долго переучивал ее, объясняя, что он ей не папа, а, что родитель ее Локи, все эти уроки были для Тора, как ножом по сердцу, упоминанием о том, как сильно он виноват перед своим братом. Тор безмерно любил эту девочку, он уже давно понял для себя, что она ему как дитя, что в будущем она станет кронпринцессой, он дал клятву себе, что убережет ее от всего и научит всему, что в его силах. Однажды когда он выкроил время чтобы прогуляться с Фенририей по саду, они встретили Локи, тот не сбежал, он удивленно, с безмерной печалью смотрел на Фенририю, старался улыбаться ей, когда Тор знакомил их, старался держать лицо отвечая на ее вопросы, но вскоре сославшись на дела сбежал.       Передав девочку нянькам Тор нашел Локи в его покоях, тот тихо, отчаянно, плакал. Локи заметив Тора ничего не сказал, лишь развел руками, а когда Тор обнял его, Локи, отчаянно, хватался за него, как утопающий за ветку, он сотрясался в слезах, крепко вжимаясь в объятия Тора, в один из моментав прошептав: “Я чувствую себя ужасно. Я никогда не смогу полюбить ее”. Локи искал в глазах Тора осуждения, но не найдя его, еще сильнее разревелся, безмерно старался успокоиться, но у него не выходило, пока он вымотанный не уснул в объятиях брата. Тор знал, что Локи иногда встречался в саду с дочерью, та часто спрашивала его почему Локи такой грустный, а Тор пытался объяснить, как мог, чтобы не рассказывать ей всю жестокость этого мира.       Тор также знал, что Асгард душит Локи. Он подозревал, что когда нибудь Локи, окрепнет достаточно, наберется смелости и уйдет отсюда, может не навсегда, но покинет их мир. Поэтому когда Локи сабрался уходить, Тор почуствовал, он попросил лишь попрощаться с ребенком. Обнял брата, с безмерной грустью, не хотя отпускать того, но смирение выиграло, Тор незаметно одарил. своего дорогого младшего брата оберегом, чтоб тот мог всегда позвать его.       Тор желал Локи лишь счастья и искренне надеялся, что тот обретет его, где бы он не был, куда бы не шел. Тор сказал Локи что в Асгарде ему всегда рады, он отпустил брата.       И пусть никто никогда не узнает, что сильный король Асгарда, всю ночь молил Норн, чтоб те защитили его брата, ведь на утро он вновь вернулся к делам, слушал придворных, отдавал указы по поводы войны в Йотунхейме и физически чувствовал, как пусто стало в Асгарде без брата, но ему не пристало горевать, ведь Фенририе тоже грустно, он не должен показывать, что ему плохо. Пусть Локи и ушел, Тор постараеться сделать так, чтобы его дочь жила свою лучшую жизнь. Тор ведь искренне желает, чтоб Локи двигался дальше, освободился от оков страха и прошлого, нашел свое место и истинное счастье.