Балерина

— Да далась тебе соседка, — Маринка засмеялась. — Не Инесса она, успокойся. Даша. Она моя лучшая подруга… Понял? — добавила она как-то угрожающе. «Понял», — хотел было огрызнуться я, но тут Даша на мгновение обернулась. «Вот и все», — подумалось неизвестно к чему. Даша, какая же ты красивая! Да за тобой все парни из школы сегодня же бегать начнут, куда я дергаюсь?! Вот и все! Чего же с ней пацан не сел? Странно. Я в очередной раз огляделся. Только две или три парты были «однополыми». Наверное, Маринка никого не подпускает, слишком много желающих с утра было. Пропустил такое представление. Даша опять повернулась. Я чуть резинку не проглотил. Даша! Да, плевать на всех! Я взгляд от тебе оторвать не могу, так что будь что будет! С трудом подбирая слова, я спросил: — Это, сколько, как его, времени до конца? Она приподняла рукав, посмотрела на часы: — Минут сорок. Что, уже надоело? Даша улыбнулась и отвернулась. Я чувствовал, как постепенно краснею. Попытался успокоиться. Когда она смотрела на меня — мысли путались, оставались лишь какие-то смутные, непонятные желания, когда сидела спиной — в голове оставалась способность соображать. Ничего страшного. Ну и что ж, что она такая красивая, девчонкам разные парни нравятся… неужели у нее уже кто-то есть?! И парням разные девчонки нравятся. Может, только у нас совпадет, может, она еще никому не понравилась и ни с кем не встречается. Хоть бы раз повезло! Господи, пусть у нас совпадет! В двери класса постучали. Зашел лопоухий Левин с улыбкой до своих оттопыренных ушей. — Все законно, — заявил он у порога, — у зубного был. Имею право. — Садись, Левин, — вздохнула литераторша. — Обязанности бы еще свои изучил. — Изучил: я обязан следить за зубами, чего? Имею право провести санацию полости рта. В классе захихикали. — Да садись же! — начинала злиться учительница. Он наконец-то уселся, стал показывать пломбу, объяснять, где кариес, а где пульпит, передразнивать врачей, смеяться над каким-то Митяевым из одиннадцатого, которого послали на удаление, но он убежал… Наконец-то Левину сделали замечание. И, правда, достал со своим зубным! — Будешь болтать — пересажу, — припугнула литераторша. А я вдруг сразу подумал о везении. Да-да! Вот он лучший выход. Пусть валит куда угодно… Нет. Пусть свалит к Маринке. А я… А я добьюсь того, чтобы сидеть с Дашей! И я стал провоцировать Левина на разговоры. А лучше всего у него сегодня шла зубная тема… — Еще слово и рассажу, — гневно выпалила учительница! Да хоть десять! — Если рассадят, — прошептал я Маринке, — мне придётся на первую парту идти, а тебе к Левину. Девчонки зашептались. Даша, похоже, уговаривала Марину ни в коем случае не соглашаться на мое предложение. Но почему? Даша! Потом обе повернулись к нам. — Извини, Тима, ничего у тебя не выгорит, — сказала Маринка. — Девочки у меня зрение плохое, вот уже отсюда ничего не видно, — начал я улыбаясь. — А что за мужик у турника, физрук что-ли? Девчонки прыснули. Стоявшая у доски литераторша закричала уже на меня: — Хватит мешать классу! — Молодец, — восхищенно сказал Левин, не обращая никакого внимания на учительницу. — Давай-давай, следуй за окончанием! Шутить мне больше не хотелось. Я дотянулся до Даши, прикоснулся к ее платью, она испуганно оглянулась. Даша… Милая Даша. — Можно мне сесть к тебе, — страшно волнуясь, прошептал я. — Пожалуйста. Я не буду тебе мешать, я же не кусаюсь. Ладно? — Но зачем? — Не зачем. Может же быть «не зачем». — Не знаю, — ответила она. — Но еще же будет время об этом поговорить. — Даша, я тебе сейчас говорю, — сказал я с какой-то немыслимой нежностью, — вот сейчас. Я тебе правду говорю. — Я опять прикоснулся к ее платью. — Мы ведь будет много говорить? Ты уже обещала… Так ведь? Так? Даша, не бывает «незачем»… Конечно «зачем» … Ты мне нравишься, Даша… Даша смутилась, было от чего: на нас уставился весь класс. Даже литераторша замолчала. «Я вам не мешаю?» — после длительной паузы спросила она. — Нет, — дрогнувшим голосом ответил я в полнейшей тишине. Что же такое, еще минуту назад не шептался с соседями только спящий! — Ну-с, продолжим урок, — наконец-то произнесла литераторша. — Сейчас опрос. Света и Даша, идите ко мне. — Я не знаю, — сразу ответила Даша. Опять тишина. Класс, до этого шумевший, шуршавший, кашлявший, вздыхавший, охавший-ахавший, замер. Глазели все почему-то на меня. — Я не знаю, — повторила Даша. — Не придумывайте! — заупрямилась учительница. — Простой же опрос. Идите, отвечайте, пожалуйста. Даша закрыла лицо руками, вставать не собиралась. — Можно я за нее? — вскочила Марина и направилась к доске. — Что за самовольство, тебя не вызывали! Новенькая, я жду. Помочь, что ли? — литераторша шла к Даше. Она вдруг привстала, стала что-то искать за партой, взяла… палку для инвалидов. Я опустил голову. — Она же хромоножка, — забормотал мне на ухо Левин. — Ты че, влюбился?.. Девчонку надо красивую. Правда? Чтобы все завидовали. Ты чего, влюбился? Она, конечно, на лицо ничего, только хромает, с палкой со своей. Ты не переживай, бро, слышишь? Ничего больше не слышал. Было больно и обидно! И всё… Как не хотелось, чтобы начиналась перемена: что я буду на ней делать? Черт, опозорился перед всем классом! Перемена все-таки началась. И тут я подумал о ней. Она же все заметила. Теперь, может, ревет в туалете… Шептался бы я с Маринкой, никто не увидел. А я пялился на неё. На хромоножку. А потом будто инопланетянина увидел. Оооо! Ей теперь хуже, чем мне. И чего она передумать успела… Так, спокойно. Сегодня в школе после последнего урока — дискотека. Конечно, я подойду к ней, поговорим, анекдот расскажу, провожу… Нет, провожать не стоит. Надо сбавлять обороты, а не прибавлять, надо исправляться. Но ты все равно не подумаешь, Даша, что я испугался. Я все сделаю для тебя, милая Даша… Новая волна нежности накрыла меня с головой. «Опомнись! — закричал внутренний голос. — Она же хромоножка! Над тобой все знакомые хохотать будут!» Я опомнился и оставшиеся три урока на Дашу не глядел. Ждал дискотеку, чтобы поболтать и отойти. Огляделся — Даши не было. Может, она сразу домой пошла? Ну и ладно. Стало легче. Не вижу — не чувствую. Потом «крутили» медленный. Я пригласил одну не шибко симпатичную девчонку. Она все жалась ко мне, но я ничего не чувствовал. Странно. Девчонка осталась мною недовольна. «Не провожай», — сказала. Ха, и не думал. Иди в свой угол! Неожиданно я увидел Дашу. Она сидела у выхода и смотрела на меня. Все поехало. Вот, значит, как крыша едет. Подошел к ней. — Привет! — Привет. Она поторопилась объяснить, почему задержалась на дискотеку. Оказывается, ее притащила за собой Маринка. Подсуетилась. Я подсел к ней. Вот она, совсем рядом, милая, бедная Даша. Как мне захотелось положить руку ей на плечо, и чтобы она наклонила ко мне голову. Я бы поцеловал ее вон там, у ушка. Так бы сидел весь вечер рядом с ней и мечтал. Однако надо же чего-то говорить. — Тебе нравиться Марина? — наконец выдавил я. — Конечно. Она добрая, хорошая. Всем нравиться. И тебе, наверное, тоже, — она улыбнулась. В моих внутренностях раздался стон. «Я люблю тебя», — шепнул мозг. Но язык не шевельнулся. Вот они, любовные муки, а уж думал, все вранье! Я уставился на Дашу, стал разглядывать ее губы, глаза, волосы, шею. Никогда не думал, что я такой маньяк. Она вдруг встала, взяла свою палочку. — Мне надо домой, Тим, — сказала и пошла. — До завтра, — пробормотал я. Она медленно приближалась к двери. Я брел вслед за ней. Мы вышли коридор. Даша обернулась, бледная, губы дрожат: — Чего ты? Ну, думаю, сейчас заплачу. Обнять бы ее и пожалеть. Голова закружилась. Что ж ты делаешь, Даша! Мне вдруг страшно захотелось жениться, чтобы эта бедная девочка была моя. «Я люблю тебя», — вертелось уже не в мозге, а на самом кончике языка. Но губы не разжимались. Моя бедная голова подыскивала другие слова. — Можно, я провожу тебя? — прошептал я. — Я очень медленно иду, — ответила Даша. — Ты потом поздно вернешься, и будешь жалеть. Да? Что значит это «да»? Неужели я ей понравился, чего же мучиться? А если нет? Вот еще, должен нравиться… Дурак! Почему должен? Тоже нашелся, красавчик! Да ведь и она… Ну и козел же ты, Тим!.. Мысли одна интереснее другой выстраивались в цепочку без начала и конца. Мы вышли на улицу, из окон школы на нас пялился почти весь класс. К нам бежала Маринка. — Я провожу, — заявила она. -А ты иди себе, Тим. Тоже мне джентльмен. Ха-ха. Она взяла ее за руку и увлекла за собой. Даша торопилась и спотыкалась. Она все-таки оглянулась, хотела что-то сказать, но Марина дернула ее за рукав. Больше всего хотелось выбить стекла в школе, чтобы одноклассникам было меня лучше видно. Дома я воткнул в уши плеер… Какие-то странные возникали мечты, не те, что раньше: о красивой машине, шикарной жизни помощника президента всемирной компании… В мечтах была одна Даша. Я разговаривал с ней, целовался, помогал подняться по лестнице, одеться. Мне бы остаться там, в мечтах, подольше, чтобы не разбираться в каждом ее поступке, не копаться в каждом ее слове: что же оно значит? Порыться в родительском баре, что ли… В дверь позвонили, а было так хорошо. Все-таки встал, открыл… На пороге стояла Даша. — Можно войти? — Конечно. — Ты можешь больше не ходить за мной. Прошу тебя, не ходи. Я знаю: в хромоножку никто не влюбится, поэтому ничего про тебя я не навоображала. Я тебе не могла сказать сразу, на первом уроке, что я такая. Не могла. Как мне было сказать?.. Я не виновата, правда? И ты не переживай, — она попыталась улыбнуться. — Я люблю тебя, Даша, — сказал я. Прости меня, если что не так сделал. Я подошел к ней близко-близко…