Агония

В квартире царила непривычная тишина. Давящая атмосфера никак не способствовала улучшению состояния Ирины. Абсолютно всё вокруг казалось ненужным. Ни кухонный гарнитур, выбранный после тысяча и одного спора, ни телевизор в спальне, купленный «чтобы лишний раз не вставать», ни, тем более, букет, аромат которого распространялся по квартире. В очередной раз обратив внимание на цветы, Ирина поняла, что дышать стало нечем. И дело было не в запахе. Забравшись на кровать, где еще сегодня утром слушала поздравление с днём рождения, Ирина распахнула окно. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, словно тысячи маленьких иголок впились в нежную кожу. Ирина закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Как сегодня спать в этой комнате она не представляла. Как и не представляла такого дикого развития событий. День казался бесконечным, Ирина чётко понимала — вопреки просьбе Олега, заснуть сегодня не сможет. Ни в этой спальне, ни в этой квартире, ни где-то ещё. Тоненький голос здравого смысла подсказывал, что нужно хотя бы попытаться отдохнуть. Ирина принялась снимать с постели покрывало, стараясь как можно реже смотреть на правую сторону. От одной мысли, что там теперь всегда будет свободно, сердце сжималось. Почувствовав, что в носу неприятно защипало, Ирина отбросила плотную ткань, освободив место на постели только для себя. Невероятная пустота в квартире защищала и пугала одновременно. Защищала осознанием того, что нарушить сон будет просто некому. Пугала осознанием того, что нарушить сон будет просто некому. Забравшись под одеяло, Ирина несколько секунд пристально смотрела в зияющий темнотой дверной проем. По щекам неконтролируемо стекали горячие слезы. Взгляд неосознанно упал на ту часть постели, где спал Анатолий. Анатолий сидел на маленькой односпальной кровати. В комнате, где несколько часов назад произошла трагедия, было темно, лишь контуры больших предметов угадывались. А может быть дело было не столько в выключенном свете, сколько в общем состоянии Анатолия. Смотря перед собой, он не мог даже пошевелиться. Оцепенение было в каждой клеточке организма. С самого утра преследовало ощущение сна, жуткого кошмара, вот только проснуться не получалось. Анатолий понимал — следует сейчас подойти к сыну и что-то сказать, но не мог подобрать ни слова. Абсолютно всё казалось совершенно бессмысленным и ненужным. Анатолий до последнего, спускаясь по ступенькам подъезда, надеялся, что не случится самого страшного. Вопреки любому здравому смыслу хотел, чтобы Елена осталась жива. Но как только оказался рядом с телом понял, что надежда умерла последней. Кровь медленно вытекала из разбитой головы, пропитывая собой светлые волосы Елены, растекаясь по влажному после дождя асфальту. В эти секунды Анатолий, казалось, не слышал окружающего мира — до такой степени сильно пульсировало в висках. Что-то говорил, даже кричал, оказавшись на коленях возле тела, испачкал ладони в крови. Абсолютно всё казалось нереальным, к горлу подкатил ком, мысли разбегались. Анатолий даже не сразу смог достать телефон, а когда вытащил, то понял — кто-то уже вызвал полицию. «Надо сказать Толику» — крутилась в голове мысль, воплотить которую в жизнь казалось невозможным. Будучи в морге, Анатолий набрал номер сына, испытывая лютое желание как можно скорее покинуть здание. И вот сейчас они оба уже были дома. Анатолий поднял голову, окидывая взглядом комнату. Абсолютно всё здесь напоминало о Елене, которая была жива еще несколько часов назад. Ирина, не в силах больше смотреть на постель, окончательно легла, натянула одеяло до подбородка. Выключать ночник было страшно, а спать без него ещё страшнее… Как назло, не было Кота, который каким-то образом сделал лапы при ремонте. Наверное, добрые люди подобрали или вернулся к прежней хозяйке. Сейчас Ирина была одна. И дальше, видимо, будет одна. — Надо просто пережить эту ночь… потом похороны… и будет легче, — шептала как мантру, смотря на ручку двери, ведущей в ванную комнату. Мысль о том, что в скором времени придется смотреть на то, как будут опускать в землю гроб, заставила Ирину дёрнуться. Губы задрожали, фантазия нарисовала достаточно реалистичную картинку. Ирина вздрогнула, закрыла лицо руками — прямо как в тот момент, когда услышала глухой удар. Резкий импульс вынудил сжаться на постели в комочек. — Я же не хотела, — надломленно произнесла Ирина, тяжело и быстро дыша, — вот так… Вот так не хотела, — мотнула головой — словно извинялась перед кем-то, находящимся сейчас в маленькой спальне. Но в помещении никого больше не было. Ирина тяжело задышала, легла на спину, уткнулась взглядом в потолок. Сна не было, а чувство вины затмевало все остальные. Слёзы потекли с новой силой, но даже не было всхлипов. Противная, теплая, солёная жидкость заливалась в уши. Безусловно, Ирина испугалась в те секунды. Была выпивши, была на нервах еще с той секунды, когда выходили из квартиры. А ведь ещё утром казалось, что всё будет иначе. Подаренные цветы и сказанные слова казались лучиком света в той мгле, которая сужалась вокруг Ирины, нагнетаемая мыслями и собственными страхами. Там, в доме, испугалась Анатолия. Анатолий продолжал смотреть перед собой. Сколько прошло времени с момента, как он оказался в этой комнате, не знал. Всё вокруг как будто замерло. Ещё вчерашние планы, мысли, переговоры с врачом… Всё это казалось уже ненужным, но осознание этого никак не приходило. Анатолий не мог себе позволить принять, что его жены больше нет. Что ещё вчера вечером она была жива и, кажется, улыбалась, смотря телевизор. Что-то говорила, а Анатолий не вслушивался, поддакивал по привычке, не обращая внимания. Осознание, что он никогда больше не услышит её голос, несмотря на то, что в последнее время Елена всё чаще и чаще путалась в мыслях, резануло по сердцу ножом. Анатолий резко вздохнул и поднялся с маленькой кушетки. Ладони сами собой сжались в кулаки — эмоции рвались наружу. — Я не мог проиграть, — зашипел Анатолий, лихорадочно ходя из угла в угол, — просто не мог… Мы не могли проиграть. С юношеских лет он всегда добивался своих целей. Шёл напролом, по головам, если это требовалось. У Елены были лучшие врачи, лучшие условия. Анатолий старался сделать для неё всё, но… Грохот наполнил комнату — со стола полетели книги, таблетки, безделушки. Да, был виноват. Да, не уделял внимания. Но не терял надежды. Не терял той самой надежды, призрак которой сейчас был в его сердце. Глухой стук. Ещё. Ещё. Ещё. Выдохнув, Анатолий упёрся лбом в холодную стену. Ладонь разжалась, медленно скользнула вниз по гладким обоям. Через секунду Анатолий, сжав зубы, в последний раз ударил кулаком по стене. Эмоции уступили пустоте. Он больше никогда не увидит Елену, не услышит её голос, не почувствует прикосновения. Ирина не знала, сколько пролежала будучи погруженной в свои мысли. Истерика отступила, теперь на душе было пусто. Мысли о том, что Ирина свободна, смешивались с мыслями о том, что она теперь убийца. В ту секунду и правда хотела, чтобы его не стало. Испугалась за свою жизнь, испугалась серых глаз, наполненных холодной решимостью. Та секунда обошлась ей очень дорого. Ведь обрывать чужую жизнь не хотела… Хотела поставить жирную точку в неоднозначных, покрытых взаимными упреками и ложью, отношениях. Почувствовав, что стало невыносимо жарко, Ирина скинула одеяло. Повернулась лицом в другую сторону и уставилась на соседнюю подушку. От неё шёл запах парфюма, смешанный с шампунем. Ирина тяжело задышала. «Человека больше нет… А всё остальное есть» — закралась в голову страшная мысль. Закрыв глаза, Ирина оттолкнула подушку, стараясь отодвинуть как можно дальше. Снова стало холодно, пришлось вновь накинуть одеяло. — Надо привыкать, — прошептала Ирина, поёрзав, — теперь всегда будет холодно… Плохие воспоминания, которые чертовски были нужны сейчас, чтобы заглушить чувство вины, куда-то испарились. Зато перед глазами замелькали картинки хороших. Редких, в последнее время, моментов. И всё-таки они были. Комок снова подкатил к горлу Ирины. Она резко села на постели, начала массировать виски. — Хочу, чтобы этого дня не было, — в десятый раз сорвалось с губ, — просто не было… Господи, надо было уйти раньше. Просто уйти… Как это всё тяжело, — снова рухнула на постель. Теперь ей с этим жить. Ирина закрыла глаза, начала глубоко дышать, стараясь отогнать от себя хорошие воспоминания. — Ублюдок, — прошептала она в темноту спальни, — чёртов ублюдок… — яростнее, убеждая саму себя. Душу сковало болью. Хорошее было в Анатолии. Анатолий допил очередную рюмку коньяка. Спальню жены он покинул с тяжелым сердцем и с пониманием, что находиться здесь уже не может. Сейчас приходило понимание, что не следовало им жить на две комнаты… Но тогда казалось такое решение правильным. Никто никому не будет мешать. Анатолий лег на свою постель поверх покрывала, в костюме, не утруждая себя переодеванием. Пил, но не пьянел. Анатолию казалось, что он сможет перенести смерть Елены легче, чем если бы она умерла несколько лет назад, абсолютно внезапно… Будучи в добром здравии. Ведь в последние три года это уже была не она… Болезнь сжирала, Елена менялась с каждым днём. Анатолию казалось, что отпустить её будет проще… Он боялся признаться себе в этом, боялся говорить вслух, что считал, что Елена умерла ещё три года назад… А сейчас не мог вспомнить ни секунды за эти три года. Воспоминания давних лет, наполненные теплотой, никак не могли перебить чувство вины, сдавливающее грудную клетку. Анатолий злился, иногда разговаривал сквозь зубы. Как бы он не считал, что готов к её уходу, смерть Елены казалось чем-то… Невозможным. Лучшие врачи, лучший уход… Но ведь его нервы тоже не из стали. Никакие оправдания не помогали. Анатолий повернулся на бок и закрыл глаза. Голова заболела. Сейчас ненавидел себя за то, что был с ней мало. Что пропадал на работе, отворачивался, видя её… Что пожалел себя, не мог смириться с тем, что любимая женщина стала… Оболочкой. Старался быть с ней ласковым, но… В глазах защипало. А жалеть стоило её, но уже стало слишком поздно. И ему жить с этим. Больше нет Елены.

Человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен.