Jaune's Story

      — Путь вигиланта — это смерть. Нет ничего такого, что бы ты не мог делать: убийства, шантаж, рэкет, заказные убийства. Нет ничего, что бы ты не мог делать, однако здесь скрыта тонкая грань. Вигиланта ведет чувство справедливости, мы не убиваем просто так. Каждый убитый нами виновен: полицейский, бандит, чиновник — разницы в статусе нет; первый закрыл глаза на преступление из-за крупной суммы льен, бандит мог давать эти деньги, а чиновник позволил всему этому осуществиться. Разницы в статусе нет, виновный будет наказан, законы действуют очень… избирательно, — произнесла девушка, сидя на ящике и смотря на связанных под собой фавнов. Одета была выразительно: черные сапоги, заляпанные кровью и маслом, черные обтягивающие брюки, подчеркивающие её фигуру, водолазка позволяла оценить размеры её небольшой груди и скрывала кубики пресса; надетое поверх них черное местами дырявое пальто скрывало внутри себя меч, и дополнительные магазины к автомату, и патроны к револьверу. Садистскую улыбку скрывала черная тканевая маска, а веселье в глазах — красные очки; белоснежные волосы, завязанные в пучок, скрывала бандана, а изрезанные руки — черные плотные перчатки. — Правда… закон может закрыть глаза на жестокое обращение к животным, если они бросаются на людей и требуют признания их прав.       — Роуд! Ты! Ты! Ты! — заливаясь слезами, кричала девушка с лисьим хвостом.       — Ты хочешь что-то мне сказать? — спрыгнув с ящика, вигилантка подошла к связанной террористке; в левой руке появился револьвер, и через мгновение грохнул выстрел, тело справа дернулось и больше не издавало звуков. — Ты хочешь мне что-то сказать?!       — Пошла ты! Ты безумная кровожадная сука! Ни тебе, ни Шни, ни властям не сломить дух сопротивления! — на одном дыхании выдала фавн. — Никому нас не победить!       — Ты думаешь, что ты храбрая? На самом деле ты просто упрямая, все фанатики такие, — удар сапога обрушился на затылок девушки, затем еще несколько, пока она не стала мычать от боли. — Ну как? Храбрости прибавилось? Или еще недостаточно?       — Безумная тварь, лживая, как и все люди, — тяжело дыша, произнесла террористка. — Зачем ты вообще завела со мной разговор?! Просто убей уже!!!       — А мне нравится смотреть на реакцию животных. Говоришь им о справедливости, о несостоятельности системы правосудия, а потом тыкаешь их в положение в обществе, — присев на одно колено, произнесла Роуд, схватив девушку за волосы и поднимая взглядом к себе. — Вы разрушили мою жизнь, и без того малоприятную, и я буду мстить, мстить каждому уродцу с признаками животных, что хотели моей смерти и смерти моей семьи.       Встав, Геле осмотрелась. После боя на складе осталось множество разбитых ящиков, на полу была разбросана еда, одежда; запах крови и пота перемешался с запахом специй, создавая убийственную вонь.       Все это было не важно, дело сделано, а у неё еще есть пара часов, прежде чем отправиться на Трейт-Об, чтобы пристрелить десяток-другой террористов Белого Клыка.       — Считай это эпитафией своей жизни, а меня — жнецом, что пришел её забрать. Приятных снов, дичь, — громко прозвучал последний выстрел, оставив вигилантку одну среди множества трупов.       — Уроды, — цыкнула девушка, возвращая пистолет в кобуру, и быстрым шагом двинулась на выход; под сапогами чавкала и хрустела разбросанная еда вперемешку с отстрелянными гильзами.       Заглянув в один из разрушенных ящиков, Геле долго выбирала понравившуюся упаковку и, вытянув её, приспустила маску, закидывая в рот горсть конфет. От наслаждения вкусом её отвлек полустон-полукрик.       — Ах да, чуть не забыла, — пинком выбив дверь, вигилант включила свет, в углу подсобки сидел связанный ей охранник. Старый лысеющий мужчина с ужасом смотрел на неё и пытался отползти вместе со стулом, когда сверкнул нож в левой руке.       — Все чисто, старик, вызывай копов и катафалк, — нейтральным тоном произнесла девушка, разрезая путы и выходя на улицу.       — Ох… я, я… — начал запинаться мужчина, когда сорвал скотч со рта. — С-спасибо.       — Заткнись, просто заткнись и делай свое дело, — не разворачиваясь произнесла Роуд, уходя из помещения, — я не от большой любви делаю это.       Выйдя из затхлого складского помещения, Геле осмотрелась, подмечая изменения в окружении. Стены хорошо изолировали шум, и, казалось, звуки бойни не достигли ушей людей.       Однако это было не так.       В тишине улицы, прерываемой звоном сигналок полиции, таксистов и простых автомобилистов Роуд могла заметить, как из-за занавесок выглядывают любопытные дети и обеспокоенные взрослые. Когда она только забралась в склад, был слышен шум телевизоров и рев музыки, в оконных проемах горел свет. Сейчас ничего этого не было, оставалось несколько часов до первых лучей света, и кирпичные многоэтажные дома словно застыли в тишине, под светом уличных фонарей не было бомжей и загулявшей молодежи.       «Иногда стрельба приводит людей в чувство, как жаль, что не всех», — хмыкнула про себя вигилант, проходя по тротуару и заворачивая к закоулку, где её дожидался железный зверь.       — Привет, киса, — нежно погладила брезент девушка и резко сорвала его; в свете уличных фонарей старая сталь байка блеснула, и взгляд Роуд упал на несколько грязных пятен на сиденье.       — Какой-то урод все же тронул мою крошку. Или же… — дернув к себе брезент, девушка не обнаружила грязи на нем.       — Может быть, я не самая скрытная, может быть, я не знаю никого скрытней пули, — вытерев сиденье и сев за руль, Геле разорвала тишину ревом мотора. Приятная ностальгия по проветренным со всех сторон улицам воплотилась в реальность, стоило девушке только выехать на дорогу и набрать скорость.       Вейл, несмотря на тишину и покой, никогда не спал. Город стали и бетона позволял себе тишину только в пределах спальных районов, и при всем этом взгляд цеплялся за редкие парочки на скамейках и огни в проемах окон. Ближе к центру и монументальным жилым блокам город горел всеми цветами радуги, как маяк посреди тишины морских просторов.       Роуд была далека от всей этой романтики улиц: не время и не место. Жизнь, наполненная драйвом и адреналином перестрелок, не оставляла места простому человеческому счастью. Да и счастью ли? Жить в квадратных коробках, ходить каждый день на работу, заполнять бумаги при взятии кредита, при заключении и расторжении брака, бастовать против принятия фавнов на работу или за принятие фавнов на работу?       Геле была не из таких. Не такому бастарду, как она, жить простой, рядовой жизнью.       Жизнь должна быть яркой и красивой, чтобы её запомнили и чтобы у ублюдков, подобных Адаму и прочему мусору из фавнов, она была болезненной и весьма короткой.       Крепко сжав ручки, Геле сделала крутой разворот на наполненном перекрестке прямо в порт, вслед ей летели ругательства простых водителей, а камеры наблюдения наверняка зафиксировали нарушение ПДД.       До склада оставалось две улицы.       «У меня осталось еще семь магазинов для автомата и три полных коробки для револьвера… дерьмово, если среди них будут Ауроюзеры, — размышляла девушка про себя, отсчитывая перекрестки до нужного поворота. — Проникну под видом одного из рядовых боевиков, благо осталась одна светошумовая, и я смогу отвлечь их чуткие уши от байка. Когда же я окажусь на складе, им будет поздно действовать».       Надежный план, составленный за недолгое размышление, стал давать трещины, когда по прямой к Трейт-Об перед ней пронесся полицейский фургон спецназа; резко затормозив, Роуд прислушалась к свисту выстрелов и вою полицейских сирен.       — А копы сегодня в ударе, не знаю, зачем зверью столько праха… но они уже отдавили ноги всем, кому только можно, и даже если там нет праха, шансов убежать у зверинца не очень много… — в правой руке появился свиток с быстро набранным номером, палец замер на иконке звонка.       Что делать? По-тихому проникнуть не получится. Подъехать к полиции и предложить помощь? Смешно, только если отвлечь их внимание от боевиков и получить подозрение в связях со зверьем. С учетом просроченных штрафов и нарушений гоняться за вмешательство в операцию за ней будут долго и с острым желанием засунуть ей дубинки в одно место. Ворваться на склад и перестрелять террористов, пользуясь моментом? Можно нарваться на перекрестных огонь и после победы одной из сторон остаться один на один с превосходящим числом противником.       Уехать? Вариант очень соблазнительный, но не для того вигилант ехала на всех парах на склад, чтобы просто так развернуться и поехать обратно, оставив дичь в руках копов.       Застыв, девушка развернула байк в сторону склада, до ушей доносились грохот битых ящиков и звон еще недобитого стекла на окнах, на месте уже было шесть патрульных машин и три полицейских грузовика.       Там была крупная добыча… или организованная засада. Вигилантка покачала головой — попасть в такую ситуацию ей совсем не хотелось.       Убрав свиток обратно во внутренний карман, Геле сжала рукоятки байка. В конце концов, что она теряет?       Снова взревел двигатель, и байк на полной скорости поехал прямо на склад. Свист пуль, грохот гранат и разбиваемых ящиков становился всё громче, и под маской на лице девушки появлялся кровожадный оскал.       Эту ночь зверинец не забудет никогда.