Leave your worries at the door and rest

      Акутагава резко вздрогнул и проснулся. Грудь болела, как будто он надолго задерживал дыхание во сне.       Его разум снова заставил его пережить худшую ночь в его жизни, когда человек в чёрном забрал его сестру.       Он сел и прижал ладони к глазам. Это не могло продолжаться вечно. Он терял сон, работать становилось все труднее. Он был уверен, что потерял сознание в поезде из Токио обратно в Йокогаму. И пускал слюни на плечо Куникиды.       Сейчас… У него было несколько вариантов. Он мог бы попытаться снова заснуть, здесь, в общежитии, или…       Ода сказал, что Акутагава может обратиться к нему за помощью в чём угодно. И его квартира была не так уж далеко от ВДА…       Приняв решение, Акутагава натянул пальто и свою самую прочную пару обуви, прежде чем выйти на улицу, в холодный ночной воздух.       ***       За столом на небольшой кухне Ода работал с документами, которые нужно было завершить в течение следующих нескольких дней, когда раздался стук в дверь. Он перевел взгляд со своих бумаг в коридор, затем решил, что гораздо важнее видеть посетителя, особенно явившегося в такой поздний час.       Когда он открыл дверь, снаружи в пижаме — спортивных штанах и тонкой футболке — в пальто и тапочках стоял сонный Акутагава.       — Какого чёрта ты здесь делаешь, ребёнок? — спросил Ода, прежде чем успел удержать этот неразумный возглас.       Он пожалел о сказанном сразу же.       — Ты сказал, что я могу прийти к тебе за советом, когда захочу, — пробормотал Акутагава, мгновенно смешавшись. Сейчас, когда он стоял на пороге квартиры мужчины, идея позднего посещения начинала казаться худшей из возможных.       — Нет, я не… — вздохнул Ода, потирая пальцами переносицу. — Я не это имел в виду. Просто входи. Иди сюда.       Оказавшись внутри квартиры, Акутагава вежливо поклонился и послушно натянул предложенные гостевые тапочки. Ода вернулся на кухню, взял кружку, нашёл пакетик ромашкового чая и поставил чайник кипятиться.       — Ты можешь остаться здесь на ночь, — устало сообщил он через плечо, пока ночной гость был занят поиском кухни. Акутагава наконец появился в дверном проеме позади Оды.       Спросил:       — Что это?       Ода посмотрел на кружку в своих руках. Пояснил:       — Чай с ромашкой. Помогает уснуть. Ты выпьешь это, пока рассказываешь мне, что тебя беспокоит, хорошо? Уголки рта Акутагавы на мгновение опустились, что было настолько близко к хмурому выражению, насколько Ода мог себе представить.       — Это… — казалось, он пытался подобрать слово. — Глупо.       Ода залил чай кипятком и повернулся, скрещивая руки на груди.       — Эй, когда я говорил, что ты можешь искать у меня поддержки, я сказал, что ты можешь обратиться ко мне по любому поводу, — он фыркнул. — И это включает в себя что-то глупое и дерьмовое, малыш.       Акутагава мялся. Было ясно, что он действительно не хотел говорить об этом; то, что он назвал это глупостью, было лишь подобием отвлекающего маневра. Ода хотел быть кем-то, кому Акутагава мог бы доверять, но он совсем не планировал давить.       Поэтому мужчина предпочёл пока что сменить тему.       — Знаешь, когда мне снились кошмары, когда я только поступил в ВДА, мы с Фукудзавой и Куникидой ложились спать ближе друг к другу, — аккуратно поделился он, оценивая реакцию Акутагавы.       В некоторые дни Акутагава был настолько милым, насколько это возможно. Он цеплялся за пальто Оды, прятался под боком у Куникиды, держался за руки с Танидзаки и тому подобное. В другие он выходил из себя, огрызался, как зверь, загнанный в клетку, если кто-то просто проходил мимо него.       — И это… Помогало? — неловко уточнил он, смущаясь.       Ода, решив, что чай заварился достаточно, вынул пакетик, прежде чем подвинуть кружку через стол к Акутагаве.       — Да, очень. Было приятно просто знать, что ты не один, понимаешь?       Акутагава медленно моргнул, взял кружку, позволяя теплу просочиться в его руки. Аккуратно глотнул. Ода позволил повисшей тишине заполнить кухню. Он бы понял, если бы Акутагава не пожелал делать что-то вроде «прижаться», «обняться» или что угодно другое, подходящее хоть немного.       Они оба были взрослыми мужчинами, несмотря на то, что Акутагава едва вышел из подросткового возраста, и Акутагава, вероятно, почувствовал бы, что Ода пытается нянчиться с ним. Не то чтобы это не было правдой… Отцовские инстинкты были неконтролируемы, и Ода это знал.       Акутагава был достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе. Но это не меняло того факта, что всякий раз, когда он видел Акутагаву раненым или просто опечаленным, нечто тёмное и злое вставало на дыбы и рычало что-то о «моём сыне» и «заставьте этих ублюдков за всё ответить». Просто то, что Ода хотел быть отцом для Акутагавы (хотя бы кем-то, к кому Акутагава мог обратиться за утешением), совершенно не означало, что Акутагава хотел быть ему сыном.       Однако Ода понял, что оказался неправ, когда Акутагава сморщил нос и сбросил пальто.       — Я бы… Я бы хотел лечь с кем-то рядом и… Забыть о своих проблемах.       Выражение удивления всё же мелькнуло на короткие секунды на лице Оды, прежде чем он спокойно кивнул и забрал у Акутагавы чай. Несмотря на то, что кружка была еще наполовину полна, Акутагава не пытался сопротивляться.       Фыркнув, Ода потянул Акутагаву за рукав, безмолвно веля следовать за собой, и прошёл по коридору.       — Не понравилась ромашка?       — Это было отвратительно, — как всегда прямо ответил Акутагава. Ода, тихо рассмеявшись, толкнул дверь спальни.       — Устраивайся. Я почищу зубы и приду.       Направляясь в ванную, он всё ещё посмеивался.       Когда Ода вернулся, Акутагава лежал на кровати, натянув одеяло до подбородка и вцепившись пальцами в его край. Чёрные немигающие глаза были широко распахнуты, и как только Ода вошёл в комнату, взгляд этих глаз метнулся к нему.       Никак не комментируя положение Акутагавы, Ода улёгся на бок рядом, чтобы смотреть на него. Акутагава повернулся к нему, и снова Оде пришлось давить смех: большие, тёмные и бесстрастные, глаза Акутагавы делали его бледное лицо больше всего подходящим под какой-нибудь фильм ужасов.       Они лежали так некоторое время, прежде чем голову Оды посетила идея.       Вряд ли Акутагава раньше делал что-то подобное, разве что, со своей сестрой…       Ода протянул руку, обхватил Акутагаву за плечи и быстро притянул к себе. Акутагава, к его удивлению, сразу же расслабился и спрятал лицо на шее Оды, кажется, просто пытаясь почувствовать его пульс под кожей.       — Тшш… А теперь спать, малыш, — с шутливым ворчанием проговорил Ода. На самом деле, к Акутагаве он не мог испытывать чувства раздражения.       Ответом ему было полусонное мычание, заглушенное его телом.       Куникида был прав, когда дразнил Оду насчет того, что у него есть любимчики…