Часть 1
30 июля 2022 г., 11:00
Акутагава резко вздрогнул и проснулся. Грудь болела, как будто он надолго задерживал дыхание во сне.
Его разум снова заставил его пережить худшую ночь в его жизни, когда человек в чёрном забрал его сестру.
Он сел и прижал ладони к глазам. Это не могло продолжаться вечно. Он терял сон, работать становилось все труднее. Он был уверен, что потерял сознание в поезде из Токио обратно в Йокогаму. И пускал слюни на плечо Куникиды.
Сейчас… У него было несколько вариантов. Он мог бы попытаться снова заснуть, здесь, в общежитии, или…
Ода сказал, что Акутагава может обратиться к нему за помощью в чём угодно. И его квартира была не так уж далеко от ВДА…
Приняв решение, Акутагава натянул пальто и свою самую прочную пару обуви, прежде чем выйти на улицу, в холодный ночной воздух.
***
За столом на небольшой кухне Ода работал с документами, которые нужно было завершить в течение следующих нескольких дней, когда раздался стук в дверь. Он перевел взгляд со своих бумаг в коридор, затем решил, что гораздо важнее видеть посетителя, особенно явившегося в такой поздний час.
Когда он открыл дверь, снаружи в пижаме — спортивных штанах и тонкой футболке — в пальто и тапочках стоял сонный Акутагава.
— Какого чёрта ты здесь делаешь, ребёнок? — спросил Ода, прежде чем успел удержать этот неразумный возглас.
Он пожалел о сказанном сразу же.
— Ты сказал, что я могу прийти к тебе за советом, когда захочу, — пробормотал Акутагава, мгновенно смешавшись. Сейчас, когда он стоял на пороге квартиры мужчины, идея позднего посещения начинала казаться худшей из возможных.
— Нет, я не… — вздохнул Ода, потирая пальцами переносицу. — Я не это имел в виду. Просто входи. Иди сюда.
Оказавшись внутри квартиры, Акутагава вежливо поклонился и послушно натянул предложенные гостевые тапочки. Ода вернулся на кухню, взял кружку, нашёл пакетик ромашкового чая и поставил чайник кипятиться.
— Ты можешь остаться здесь на ночь, — устало сообщил он через плечо, пока ночной гость был занят поиском кухни. Акутагава наконец появился в дверном проеме позади Оды.
Спросил:
— Что это?
Ода посмотрел на кружку в своих руках. Пояснил:
— Чай с ромашкой. Помогает уснуть. Ты выпьешь это, пока рассказываешь мне, что тебя беспокоит, хорошо?
Уголки рта Акутагавы на мгновение опустились, что было настолько близко к хмурому выражению, насколько Ода мог себе представить.
— Это… — казалось, он пытался подобрать слово. — Глупо.
Ода залил чай кипятком и повернулся, скрещивая руки на груди.
— Эй, когда я говорил, что ты можешь искать у меня поддержки, я сказал, что ты можешь обратиться ко мне по любому поводу, — он фыркнул. — И это включает в себя что-то глупое и дерьмовое, малыш.
Акутагава мялся. Было ясно, что он действительно не хотел говорить об этом; то, что он назвал это глупостью, было лишь подобием отвлекающего маневра. Ода хотел быть кем-то, кому Акутагава мог бы доверять, но он совсем не планировал давить.
Поэтому мужчина предпочёл пока что сменить тему.
— Знаешь, когда мне снились кошмары, когда я только поступил в ВДА, мы с Фукудзавой и Куникидой ложились спать ближе друг к другу, — аккуратно поделился он, оценивая реакцию Акутагавы.
В некоторые дни Акутагава был настолько милым, насколько это возможно. Он цеплялся за пальто Оды, прятался под боком у Куникиды, держался за руки с Танидзаки и тому подобное. В другие он выходил из себя, огрызался, как зверь, загнанный в клетку, если кто-то просто проходил мимо него.
— И это… Помогало? — неловко уточнил он, смущаясь.
Ода, решив, что чай заварился достаточно, вынул пакетик, прежде чем подвинуть кружку через стол к Акутагаве.
— Да, очень. Было приятно просто знать, что ты не один, понимаешь?
Акутагава медленно моргнул, взял кружку, позволяя теплу просочиться в его руки. Аккуратно глотнул. Ода позволил повисшей тишине заполнить кухню. Он бы понял, если бы Акутагава не пожелал делать что-то вроде «прижаться», «обняться» или что угодно другое, подходящее хоть немного.
Они оба были взрослыми мужчинами, несмотря на то, что Акутагава едва вышел из подросткового возраста, и Акутагава, вероятно, почувствовал бы, что Ода пытается нянчиться с ним. Не то чтобы это не было правдой… Отцовские инстинкты были неконтролируемы, и Ода это знал.
Акутагава был достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе. Но это не меняло того факта, что всякий раз, когда он видел Акутагаву раненым или просто опечаленным, нечто тёмное и злое вставало на дыбы и рычало что-то о «моём сыне» и «заставьте этих ублюдков за всё ответить». Просто то, что Ода хотел быть отцом для Акутагавы (хотя бы кем-то, к кому Акутагава мог обратиться за утешением), совершенно не означало, что Акутагава хотел быть ему сыном.
Однако Ода понял, что оказался неправ, когда Акутагава сморщил нос и сбросил пальто.
— Я бы… Я бы хотел лечь с кем-то рядом и… Забыть о своих проблемах.
Выражение удивления всё же мелькнуло на короткие секунды на лице Оды, прежде чем он спокойно кивнул и забрал у Акутагавы чай. Несмотря на то, что кружка была еще наполовину полна, Акутагава не пытался сопротивляться.
Фыркнув, Ода потянул Акутагаву за рукав, безмолвно веля следовать за собой, и прошёл по коридору.
— Не понравилась ромашка?
— Это было отвратительно, — как всегда прямо ответил Акутагава. Ода, тихо рассмеявшись, толкнул дверь спальни.
— Устраивайся. Я почищу зубы и приду.
Направляясь в ванную, он всё ещё посмеивался.
Когда Ода вернулся, Акутагава лежал на кровати, натянув одеяло до подбородка и вцепившись пальцами в его край. Чёрные немигающие глаза были широко распахнуты, и как только Ода вошёл в комнату, взгляд этих глаз метнулся к нему.
Никак не комментируя положение Акутагавы, Ода улёгся на бок рядом, чтобы смотреть на него. Акутагава повернулся к нему, и снова Оде пришлось давить смех: большие, тёмные и бесстрастные, глаза Акутагавы делали его бледное лицо больше всего подходящим под какой-нибудь фильм ужасов.
Они лежали так некоторое время, прежде чем голову Оды посетила идея.
Вряд ли Акутагава раньше делал что-то подобное, разве что, со своей сестрой…
Ода протянул руку, обхватил Акутагаву за плечи и быстро притянул к себе. Акутагава, к его удивлению, сразу же расслабился и спрятал лицо на шее Оды, кажется, просто пытаясь почувствовать его пульс под кожей.
— Тшш… А теперь спать, малыш, — с шутливым ворчанием проговорил Ода. На самом деле, к Акутагаве он не мог испытывать чувства раздражения.
Ответом ему было полусонное мычание, заглушенное его телом.
Куникида был прав, когда дразнил Оду насчет того, что у него есть любимчики…
