Рядом

За спиной остался отчий дом. Лидия понятия не имела, куда сейчас шла. Все мысли путались, терялись между собой, создавая бессмысленный балаган. Было страшно. Очень страшно. Хлюпающий прямо по лужам Себастьян, кажется, ни капли не боялся. Не боялся гнева отца, не боялся бездомных, не боялся бродячих собак и людей с битами, что регулярно разгуливают по спальным районам. — Куда ты меня ведёшь? — наконец-то подала голос девушка, с напряжением оглядываясь назад. Чистые улицы, ярко светящиеся фонари и дорогие рестораны всё уменьшались и отдалялись от них. Вся жизнь и всё воспоминания оставались там же. Их сменял валяющийся мусор по углам, какие-то бутылки и осколки, на которые Лидия наступила уже несколько раз. — Я не знаю. — широко улыбаясь, беззаботно пожал плечами Глэм. — а какая разница? — Всмысле? Как «какая»? Нам нужно место переночевать, нужна еда, душ, деньги, в конце концов! — почти истерично тараторила Лидия, но продолжала идти в слепую неизвестность, которая скрывалась в домах заводского района. — Как-нибудь найдём всё, что ты перечислила. — хмыкнул Глэм, взяв за руку сестру. Ей пришлось подчиниться, мысленно обругав себя за эту затею. Здесь был крутой спуск, прямо над канализацией. Нужно пробираться через деревяшку, которую уронили прямо над «пропастью». В противном случае про чистую, только проглаженную одежду можно забыть. — Мы пойдем прямо ЗДЕСЬ? — изумилась Лидия, наблюдая, как братец спокойно ступает по деревяшке, выдерживающая его вес. — Именно. — Я не пойду. — Других путей нет. — улыбка не сползала с лица Глэма. Теперь он протягивал руку Лидии, готовясь поддержать её, если потребуется. — Абсурд. — фыркнула девушка и боязливо наступила на досочку. Та угрожающе прогнулась под её обувью, тихо скрипнула. Лидия пискнула и зажмурилась, глубоко и громко вздыхая. Всего два метра. Шаг. Снова скрип. — Давай, Лидия! Я же не дам тебе упасть. Я не дам тебе упасть. Верить, не верить. Тяжёлый выбор. Решительно ступая на доску два раза, Лидия взялась за руку брата, который тут же потянул её на себя. Препятствие осталось за спиной. Теперь начался новый этап жизни Лидии, которому она даже не придумала название. Просто знала, что это будет тяжело.

***

Концерт. Из-за оглушающего крика людей было не слышно даже собственных мыслей и закладывало уши. «Уроды» давали очередной концерт на радость фанатов. И Лидии, которая устроилась где-то неподалеку. Она наслаждалась музыкой и своеобразным отдыхом, вместе со стаканом тархуна. Взгляд упал на младшего брата. В момент игры, особенно под визг полупьяной толпы крупного бара, он не замечал мира вокруг себя. Точнее, был только один, его собственный мир: гитара и товарищи, исполняющие свою часть. После ухода из дома он раскрылся. Образ тихого, вечно гонимого отовсюду мальчика растворился в бесконечных нотах, пластинках и дыме сигарет. Рядом кто-то сделал очередную тягу, немного подержал и выдохнул. Лидия поморщилась, отвлекаясь от своих, никому в мире недоступных мыслей. Снова подняла на сцену глаза. На этот раз взор упал на Чеса. Растрепанный, матерящийся не хуже сапожника парень, изменивший сразу две жизни своим появлением в консерватории. Что было в нем такое особенное? «И как этого отброса вообще сюда пустили?» — звучал собственный голос в голове. — «Дура.» — за эти слова и отвращение к Чесу в свое время Лидия себя до сих пор не простила. Она обошлась с ним так плохо, а он с ней так хорошо. Была ли она плохим человеком? — Давай, Глэм! — выкрикнул шатен, после чего друг начал свое соло. Толпа завороженно затаила дыхание. — «Глэм.» — Чуть быстро уже.! — это снова Чес. Пальцы Глэма забегали по грифу еще быстрее прежнего. Улыбки, восторженный блеск во взглядах участников состава группы и фанатов отпечатались в памяти на долгие, долгие года. Соло подходило к своему окончанию. Складывалось ложное убеждение, что метающиеся от лада к ладу пальцы уже устали и музыканту хочется опустить руку. Бред, бред и еще раз бред. Лидия встала ногами на стул, где только что сидела. Поднялась на стол, набирая в легкие столько воздуха, чтобы подпевать Чесу громче всех. Чтоб заметил. Чтоб в очередной раз убедился, что его не считают отбросом, а совсем наоборот. — Пройдут года и взрослым ста-а-ану я-я. Зал выдохнул, крича. Иногда казалось, что они могут перекричать солиста, настолько громко и дружно они подпевали. — Но не изме-е-ениться-я возраста разница.. Лидия сорвала голос на этом концерте. — Ты навсегда моя рове-есница-а! И она добилась желаемого. Чес немного повернул голову в ее сторону. Их взгляды встретились. — «Но отведённый срок наш отлича-а-ется-я-я» Парень подмигнул ей, улыбаясь шире. И продолжил петь. Но большего Лидие было и не надо. Все, о чем можно было желать, сейчас у нее было.. Отец никогда не разрешал есть сладкую вату, да и сладкое в принципе. Он называл это химической отравой, из-за которой придется тратиться на стоматологов и лекарства от отравления. Единственными «сладостями» в доме назывались какие-то странные десерты, в составе которых был сахарозаментель. Редкая гадость. Лидия никогда не понимала, какой извращенец это придумал. Сейчас они с братом сидели на лавочке в парке развлечений и жевали сладкую вату, одновременно наслаждаясь этим моментом и жалея, что спустя столько лет они позволили себе такое удовольствие только сейчас. — Отец сейчас бы нам голову открутил. — вдруг хмыкнула Лидия, смахивая крошки с черной мини-юбки. — А еще прочитал бы лекцию о вреде для здоровья. — поддержал Глэм, вдруг поворачиваясь к сестре. Он зачесал назад волосы и зажал ладонью челку, чтобы прическа казалась прилизанной. — Возмутительно! — кривлялся юноша, коверкая свой голос максимально глупо, высовывая язык. — носители великой фамилии наследственных музыкантов травятся уличной дрянью из подворотни! Лидия расхохоталась, случайно измазав свой нос сахаром. Глэм рассмеялся еще громче, схватившись за живот. — Дебил. — девушка мстительно откусила от его ваты кусок и зловеще хихикнула и тут же пожалела об этом, давясь. Гогот был, наверное, на весь парк. Успокоились ребята далеко не сразу. Только когда одежда была в кусочках розовой ваты, а животы болели от смеха. — Глэм. — позвала сестра, лучезарно улыбаясь. — Ты впервые назвала меня Глэмом. Они одновременно улыбнулись во всю ширь. — спасибо за то, что забрал меня. Тишина. Глэм долго смотрел на старшую сестру, вспоминая все потерянные года, которые они потратили на вражду и соперничество, вместо совместных игр и беззаботного детства. Лидия всегда была далекой и закрытой для него. Дома. А теперь дома не было. Он находился в тех местах, по которым шатались Чес, Глэм и Лидия. Иначе говоря: везде. Но только не в особняке Швагенвагенсов. — Я всегда буду рядом. Мы же теперь не чужие люди. Теперь. — Теперь, да.