Голос на том конце провода

— Без этих данных мы не сможем охватить всю ситуацию целиком, — худой мужчина устало потёр переносицу, по привычке закинул ногу на ногу и тихо постукивал пальцами по колену. — Весьма прискорбно. — Не могу поверить, что у таких чертей как вы, нет ни единой копии. Скажи ты это про кого-то другого, я, возможно, охотно бы поверила, — девушка напротив пренебрежительно хмыкнула, деловито прищурив глаза. — И что планируете делать? В голосе проскользнула лёгкая нотка ехидства. Что-что, а наблюдать за тем, как Бонтен будет выкарабкиваться из ямы собственного просчёта, было весьма увлекательным занятием. В особенности, когда это никаким образом не связано с личными интересами. — Иногда ты забываешь своё место, — молодой человек кинул короткий неодобрительный взгляд на собеседницу. — Чрезмерное эго никого не доводило до добра. — Тогда можно сказать, мне все ещё везёт? — собеседница откинулась на спинку кожаного кресла, сложив длинные пальцы домиком. — Надо же, какой взгляд, прямо мурашки по коже. — Прекращай, — Сано закатил глаза, снова спрятавшись за маской равнодушия. — Тогда посвяти меня в свою проблему… Глава. Девушка даже не скрывала своей заинтересованности, наслаждаясь собственной ценностью, мягко подрагивая от предвкушения. — Этот старый пёс Ямамото… — Майки тихо выругался, — великолепно вёл дела, но слишком быстро помер, оставив после себя гору проблем. Манджиро говорил тихо и холодно, так будто его это не касалось. Словно это не его организация сейчас несла большие потери из-за нехватки информации. Словно не он направил несколько нарядов в тысячный раз перевернуть с ног на голову дом Ямамото, пытаясь выгрызть мелкие соринки нужных документов. Словно это вовсе не он потерял одного из лучших химиков их мафиозной эпохи. — Ох, да. Такая жалкая смерть, — девушка немного оскалилась, наигранно стирая слёзы и вспоминая высокого мужчиной со змееподобной аурой. — Мы будем так по нему скучать. — Прекращай паясничать, — Сано фыркнул, нарочито игнорируя ядовитый сарказм. — Наработки нового товара, о котором знал крайне узкий круг людей, загадочным образом исчезли. Ты не находишь это странным? — И почему же ты обсуждаешь это со мной? Мне казалось, что я не очень похожа на ту, кто входит в те высокие слои твоего доверия, — отшутилась незнакомка, слегка матерясь под нос, подсознательно почувствовав подвох. — Во время нападения на месте оказался свидетель, но мы ничего не можем от него добиться, — Майки посмотрел куда-то в сторону, обдумывая, как далеко можно освятить эту проблему. Попросить помощи у кого-то со стороны было равно поражению. Признание своей слабости в работе с гражданскими без применения насилия было чем-то из разряда фантастики. И хотя эта семья была их давним партнёром по бизнесу, рассказывать такое было крайне рискованно. — Кто? — Дочь Ямомото, Мизуки. Поговори с ней, — голос главы резко похолодел, больше напоминая приказной тон. — Дохлый номер, — девушка взмахнула руками, прикусив нижнюю губу. — Мне она ничего не расскажет, ей давно не пять, сразу поймёт, что к чему. Тем более, что мы несколько раз пересекались с ней на приёмах. Ямомото давно хотел сбагрить Мизуки за кого-нибудь из представителей пенсионного фонда, желательно ещё и подороже. — Мне нужны бумаги, — Сано медленно поднялся с места, опираясь на стол рядом с блондинкой, и скрестил руки на груди, — и мне плевать, как мы их получим. — Пытки не помогут, но хороший мозгоправ будет весьма кстати, — собеседница медленно постукивала пальцами по креслу, просчитывая все возможные пути решения. — И у тебя он есть, не так ли? — Есть.

***

— Доброе утро. Кику слегка кивнула охране в знак приветствия, прикладывая пластиковый пропуск к турникету. Устройство неприятно пискнуло, мигнув ярким зелёным огоньком, бесшумно открылись дверцы, пропустив недовольную девушку в глубь здания. Какое, нахуй, оно доброе-то… Скорее ужасно отвратительное с горстью разочарования в человеческой сущности и мировой несправедливости… Настроение Огавы с самого утра пошло коту под хвост. Все сыпалось из рук, словно намеренно выводя из себя. Напоминая, тот самый неудачный день из популярных дарк-романов, который в конце обязательно должен стать роковым, разделив жизнь на до и после. Сначала опрокинутая чашка кофе, разлившегося лужой по новой каменной столешнице, потом неровные стрелки, которые Кику, уже казалось бы, приспособилась рисовать за годы долгих тренировок, а потом почти забытый на диване телефон. Но коронным номером программы стали новые кроссовки с привычной колодкой, которые смогли стереть ноги до кровавых мозолей, окрасив бежевую подкладку алыми разводами. Огава с трудом добрела до кабинета и небрежно скинула сумку на рабочий стол. Что-что, а настроя вершить великие дела вовсе не наблюдалось, о том, чтобы дарить этот настрой другим, речь могла и не заходить. Переезд сожрал приличное количество времени и сил, из-за чего все записи были отменены или перенесены на следующую неделю, оставляя психолога наедине с горой тряпок для уборки и неразобранными коробками. Пару раз Кику ловила себя на мысли, что пришло время платить за старые грехи, иначе объяснить появление личных девяти кругов ада у себя дома с ускоренным курсом в семь дней она не могла. В прошлой жизни я, по всей видимости, предала страну… Возможно, даже разрушила её до основания… Новые просторы квартиры определённо положительно сказывались на самочувствии. Светлая квартира по площади превышала предыдущую и вмещала в себя свободную гостиную, небольшую отдельную спальню с уютным стеклянным балконом, кухню и ванную. А после того как в процессе переезда пришлось избавиться от половины надоевших вещей, квартира стала идеальное примером интерьера в стиле минимализм. А главное, подальше от матери… Вслед за увольнением из колл-центра, Огава решила навсегда уйти в свободное плавание из порочного круга рабской каторги, перестать работать на кого-либо и полностью подчиниться своим правилам. Несколько лет скитаний под чужим руководством выбили из привычной колеи, оставив после себя три месяца горького послевкусия и вечно дёргающегося глаза. Если бы я знала, что стоит за частным кабинетом, то никогда бы не сунулась в такое направление. Девушка тяжело вздохнула, бегло осматривая в зеркало своё лицо, подмечая, что косметика снова не смогла спасти внешний вид. Признаки усталости проявлялись даже из-под слоёв макияжи, словно нарочно становясь ярче. Объёмный пиджак скрывал от посторонних глаз истощённый организм, прикрывая слегка ссутулившиеся плечи. Снизу потёртые любимые джинсы, а ногах те самые кроссовки, ставшие катализатором испорченного настроения. Недовольно отвернувшись, девушка поспешила открыть окно и заглянула в журнал посещений, прикидывая, как будет строиться рабочий день. Все три записи — тяжелые случаи, требующие большого количества сил и нервов, как со стороны специалиста, так и со стороны пациента. И если первые две были довольно стандартными, то последняя всегда приносила максимально неожиданные повороты судьбы. Кику не считала себя первоклассным специалистом, однако прекрасно понимала людей, считывая информацию о человеке уже по тому, как он заходит в кабинет, как здоровается, как осматривается и что говорит. Но даже ей с разносторонним опытом, приходилось несладко, стоило на пороге появиться миниатюрной девчушке на вид не старше пятнадцати. Джанко Миура. Молодая наследница обеспеченной семьи, наводившая страх на всё своё окружение и подчинение. Редкостная оторва, решившая перевернуть всё вокруг себя с ног на голову, выражая все возможные протесты и отказы. Имя, что в переводе означает «чистый ребёнок» — стало сильнейшим синонимом к слову порочность. Ребёнок, от фамилии которого у Огавы с точной периодичностью начинал дергаться глаз, а губы искажались от негодования. Поведение девочки оставляло желать лучшего, а запрос от родителей состоял в том, чтобы найти источник этого неконтролируемого безумия и попытаться хоть немного вразумить неукротимую бестию. В отличии от своего паршивого характера и ужасных манер, Джанко обладала на редкость прекрасной и совершенно невинной внешностью, несвойственной жителям Японии. Высветленные белоснежные пряди спадали на миловидное лицо, пухлые губы бантиком и большие, практически чёрные, как бездна, пустые глаза. Истинный демон. Так её описал родной отец, когда впервые появился в кабинете терапии для обсуждения и уточнения оставшихся деталей. И Кику готова была с ним согласиться. Вот и сегодня, Миура была последней, но так в очередной раз и не пришла. Кику сморщилась, поглядывая на время. Через час ей снова позвонят и попросят закрыть глаза на сегодняшнюю ситуацию, в сотый раз прося о помощи. И Огава снова не сможет отказать, не привлекая к себе нового потока проблем и неприятностей. Как я могу помочь, если эта маленькая стерва постоянно сваливает до появления в моем кабинете. И ведь никто не может её поймать. Мелкий неуловимый мститель. Девушка вяло прокрутилась на стуле вокруг своей оси, повернувшись спиной к выходу. Уйти раньше не получится — Миура может появиться в любой момент, словно гром среди ясного неба или снежный ураган где-то в августе. Оставалось только одно — ждать. В такие моменты единственным утешением становилось чтение очередного непонятного романа и созерцание прекрасного вида на Токио. И даже так голова не переставала анализировать поведение персонажей, их действия и реакции на события. Тору как-то раз даже раздражённо возмутился, напоминая о том, что отдых от работы начинается там, где человек перестаёт думать о том, что так или иначе с ней связано. Иногда, оставаясь вот так один на один с собой, Кику невольно начинала размышлять о своей жизни, о судьбе своего младшего брата, о поведении матери и о переживаниях своих подопечных. Поражалась, как далеко может зайти человеческая жадность и чья-то обречённость. Дверь хлопнула, с силой ударившись об стену, норовя вот-вот слететь с петель. — Ты опоздала, Джанко, — Кику строго понизила голос, выдерживая приличную паузу и специально откладывая встречу лицом к лицу. Такое отношение должно было вызвать небольшое чувство вины, но это было далеко не про случай её подопечной. Миура не знала, что это за эмоция. — А я всё задавался вопросом, что за крыса шарахается у меня под носом. За спиной раздался незнакомый мужской голос. Каждое слово было пропитано невыносимо горьким ядом, медленно отравляя всё живое в помещении. — Кто вы? — Кику резко обернулась, слегка вскакивая с кресла, и недовольно взглянула на незваного гостя.— Что вы забыли в моём кабинете? В дверях, облокотившись на косяк, стоял высокий парень, оглядывающий помещение, иногда акцентирующий внимание на определённых предметах и совершенно не замечавший всполошившуюся девушку. Розовые волосы, оттенком напоминающие сладкую вату, неряшливо падали на ворот белоснежной рубашки. Строгая двойка, которая совершенно не сочеталась с игривой расслабленностью и сумашедшим азартом. Кику внимательно осмотрела нахального гостя. Что-то было не так. Незнакомец наблюдал. Выжидал, когда Огава начнет осознавать всю ту обречённость ситуации, в которую она угодила. Уловив напряжённый взгляд в районе своих шрамов, мужчина оскалился словно дикий шакал. Атмосфера вокруг молодого человека была до тошноты нестабильной. Внешний вид не подходил подавляющей, удушающей аурой, а в глазах плясал огонь нездорового помешательства. — Кто вы? — Кику сделала шаг назад и упёрлась ногами в стул, пытаясь сохранить спокойствие. — Вы явно ко мне не за консультацией. — От чего же? Может я бы хотел стать твоим клиентом?! — незнакомец усмехнулся, сделав шаг в глубь кабинета, на ходу сняв с полки одно из методический пособий. — Психология, значит… — Тут только к психиатру… — девушка еле слышно прошипела, пытаясь отступить снова, но оказалась в ловушке из мебели. Где-то тут была тревожная кнопка… Кику старалась не паниковать, но ноги предательски подкашивались с каждым новым его шагом в её сторону. По спине пробежала дорожка холодного пота, когда, потеряв интерес к книжке, мужчина обнажил пистолет. Пиздец… — Ты так стараешься. Даже немного жаль, — незнакомец снова оскалился, прокручивая оружие на указательном пальце. — Ах, да. Я забыл представиться — Санзу. Санзу Харучиё, приятно познакомиться. — Это намёк, что мне стоит знать, от чьей руки я сдохну в ближайшие двадцать минут? Умно! — Огава провокационно улыбнулась, отвлекая внимание от своих рук, и нащупала ту самую спасительную кнопку. — Да. Предпочитаю, чтобы люди умирали без сожаления, — ответил Санзу. — Как глупо. Думала, я не замечу? — По крайней мере, надеялась, что ты слепой, — девушка гортанно засмеялась, слегка склоняя голову на бок. Нервы беспощадно скрипели, словно тормоза разогнанного поезда. Казалось, ещё немного и в воздухе появятся искры от накатывающих эмоций. — Надо же, а кишка у тебя не тонка… Правда думаешь, что от того, что ты вызывала кого-то на помощь, ты сможешь выжить? Так легкомысленно с твоей стороны, — мужчина изобразил наигранное изумление с совершенно не прикрытым сарказмом. — Тебя никто не спасёт, напрасно надеешься. Огава прекрасно понимала, откуда в ней было столько храбрости и безрассудства. Мышцы в ногах мелко подрагивали, неприятно покалывая в районе колен, пока душу разрывало на части от захлестывающего адреналина. Кику шла ва-банк, рискуя своей жизнью, пытаясь выиграть эти несчастные пару минут до прибытия группы быстрого реагирования. Огава не хотела жить. Жить так, как она жила до этого. Но чем ближе подходил Харучиё, тем острее Кику ощущала сильнейшую потребность в выживании. Харучиё неприятно улыбнулся, в очередной раз напомнив девушке, что, возможно, она уже никогда не сможет покинуть этот кабинет, и вскоре её тело будут отдирать судмедэксперты и правоохранительные органы от белоснежной стены за спиной. Санзу выстрелил. Так же неожиданно, как и появился на пороге кабинета. Огава тяжело осела в кресле, пытаясь сохранить остатки самообладания, чтобы не закричать. Сердце предательски ускорилось, горло сдавило в невыносимом удушье. Пуля прошла сквозь кожаную обивку стула, плотно застряв в выкрашенной стене. — Ну, как? Страшно? — мужчина наигранно вздохнул, нажав на курок. — Да ты ненормальный… — Огава тяжело выдохнула, делая пару жадных глотков воздуха. — Просто конченный. — Надо же, какие ты слова знаешь, — мужчина снова прокрутил пистолет, играючи наводя его на жертву, словно прицеливаясь поточнее. — Чем ещё удивишь? — А ты не из тех, кто быстро убивает… Нравится смотреть на чужие страдания? — девушка попыталась переключится на рабочий лад, всеми силами отвлекаясь от пугающей ситуации. — Вот только не надо лезть ко мне в душу, — Санзу злобно огрызнулся, подходя слишком близко, и присел на край стола, — или так натерпится сыграть в ящик?! — В душу?! А она у тебя есть? Второй выстрел заставил Кику затрястись мелкой дрожью. Пуля снова ушла вхолостую, оставив только сквозную дыру с другой стороны стула в считанных миллиметрах от головы. Больной ублюдок… Огава засмеялась. Засмеялась так громко, как не смеялась никогда в жизни. — Смело, — молодой человек приподнял бровь, оценивающе поглядывая на состояние жертвы. — Катись нахуй, — девушка выплюнула очередную колкость, вжимаясь в обивку кресла. Терять уже было нечего. В этом мире ей никогда не было места. Единственный человек, за которого Огава так цеплялась сейчас, будучи на волосок от гибели, это Тору. Но он не приедет и не спасёт ее. А значит никто уже не сможет помочь ей не умереть. Надеюсь, он как-нибудь переживёт. Если этот мелкий засранец будет себя в чём-то винить, то я не смогу упокоиться с миром и превращусь в злого одержимого духа. — Есть, что сказать напоследок? — игриво поинтересовался Харучиё, в третий раз наводя пистолет, прицеливаясь уже между нахмуренных бровей. — Сгори в аду, мразь! В гробовой тишине что-то щёлкнуло. А после дверь с треском слетела с петель, разлетаясь по кабинету фанерными ошметками. — Ты что творишь, мать твою?! Санзу, опусти пистолет! В кабинет забежал ещё один мужчина, который на этот раз был Кику хорошо знаком. Арендодатель, у которого девушка вот уже несколько месяцев снимала помещение и который вероятнее всего, неплохо знает её несостоявшегося убийцу. — Ты-то что здесь забыл? — Харучиё недовольно фыркнул, опустив оружие и моментально потеряв всякий интерес к происходящему. — Это Огава, моя подчиненная, — мужчина заорал, тыча в папку с документами. — Ты чуть не грохнул моего человека, придурок! — Не ори, Хаджиме! — Санзу издал непонятный звук больше похожий на предупреждение. — Так тебе зовут Хаджиме, — Огава истерично хихикнула, закрывая лицо руками. — Какая прелесть. Светловолосый мужчина обернулся к Кику, наспех прикидывая, в какую сумму влетит выходка его напарника и как теперь выстраивать испорченные взаимоотношения. И стоит ли вообще продолжать вкладываться в это уже совершенно не прибыльное дело? — Работа такая. Ничего личного, — Коконой виновато кивнул, пытаясь дипломатично сгладить острые углы. — Конечно-конечно. Я всё понимаю, — Огава ухмыльнулась, начиная бесцеремонно наседать на чувство вины своего арендодателя. — Наверное, каждый день под окнами труповозка дежурит, а клининг как вторая семья? Хаджиме хотел уже что-то ответить, как в кабинете начали появляться новые лица. И чем больше Кику осматривала вновь прибывших, тем больше понимала, почему этот розоволосый придурок был так уверен в себе и спокоен. Их люди. Это была не группа быстрого реагирования, которую она так отчаянно ждала, а самый настоящий клуб головорезов, которые довольно быстро начали подтягиваться к кабинету. Силы находится в помещении стремительно заканчивались, Огаве нужно было срочно сменить обстановку. Теперь её жизнь зависела лишь от того, насколько Хаджиме окажется в ней заинтересован, что тоже не давало никаких гарантий. Понятно было лишь одно, Кику перешла дорогу не тем людям, не в том месте и не в то время. Иронично даже… Вот меньше всего мне хотелось повторить на своей шкуре сценарий мафиозных книжек. Коконой и Харучиё о чём-то спорили на повышенных тонах, эмоционально жестикулируя и злобно переглядываясь. Но Кику их уже не слушала. В ушах неприятно звенело, а в теле появились первые признаки переутомления. Хотелось убежать, но тело не слушалось. Мне надо сделать всего один рывок… Девушка зажмурила глаза, сконцентрировавшись на последних остатках сил. Ну же, Кику, давай. Тело продолжало не подчиняться. Совершив пару попыток, Огава всё-таки смогла встать на ноги, сделав тихие шаги в сторону выхода. Подчинённые не спешили её останавливать, ожидая команды от руководителей, но те продолжали срывать глотки от криков. У самой двери один из высоких охранников, всё же попытался преградить путь, молчаливо выставив руку перед хрупкой девушкой. — Успокойся, у меня всё равно нет сил убежать. Я просто хочу выпить воды, — Огава презрительно фыркнула и указала в сторону сломанного кулера и мебели, которую разнесли солдаты. Амбал нехотя отступил, позволяя ей выйти в коридор, так же переполненный охраной. — Я даже не знаю, тебя поздравить или посочувствовать, — послышался низкий мужской голос. Высокий парень с вертикальным шрамом и лёгкой улыбкой без всякого стеснения рассматривал незнакомку. Лукавый взгляд плавно скользил по фигуре, вызывая у Огавы скомканное чувство непонимания. — Оставь это для моих похорон, — небрежно кинула Кику в ответ, на шатающихся ногах подходя к кулеру с водой. — Принеси белые лилии, и тогда приму за поздравление. — Не слишком ли рано ты решила сдаться? — его напарник, лениво облокотившись на стену, казалось, и вовсе не собирался принимать участие в диалоге, но что-то заставило его изменить своё решение. — И что я могу сделать? Попросить тебя спасти меня? — Кику выругалась, поднимая глаза на второго парня, который почему-то казался очень знакомым... Красив скотина… Как с обложки журнала сошёл… — Можно и так, — парень лениво усмехнулся, вальяжно отходя от стены, и направился в сторону Огавы. — Мне это не нужно… Договорить Кику не успела. В голове что-то резко щёлкнуло, заставив ноги окончательно подкоситься. Девушка стремительно теряла сознание, обмякая в руках неизвестного мужчины с ярко-фиолетовыми глазами…