Выйдет солнце потом

Скарамуш чувствует тёплую расслабленность, льющуюся по телу, кутается в свою половинку одеяла и начинает непроизвольно погружаться в сон. Не хватает лишь мягкого круга родных рук на животе, пустующая часть кровати расстраивает, но Казуха с работы возвращается сегодня поздно, настолько, что даже сбивший свой режим Скар не в силах высидеть до тёмной-тёмной ночи. Да и сам вымотался на привычной полуденной смене в кафе. Поэтому теперь и старается скорее заснуть, скоротать время до долгожданной встречи и осторожных поцелуев сквозь сонную дрёму. Трогательный ночник в виде мордочки кота приглушённым жёлтым светом рассеивает кромешную тьму комнаты. Скарамуш никогда не был в восторге от черноты по ночам, а поэтому, как только они с Казухой съехались, брюнет настоял на покупке чего-нибудь освещающего. Дизайн Скарамушу совсем не понравится, если честно! Вроде взрослые парни, а ночник позорно детский, как у дошкольницы. К тому же — розовый. Казуха сам выбрал, не советуясь. В его стиле. — Котёнок, я дома. Ты уже спишь? Далёкое шуршание ключей в замочной скважине, пальто, аккуратно повешенное на крючок совсем рядом со скарамушиной дутой курткой. Скар не слышит ни звука, сладко сопя в подушку, поджав под себя ноги в пижамных шортах. Тонкая резиночка неприятно подогнулась и натирала бедро, но юноша не настолько чувствительный (а может просто безумно ленивый) во сне, чтобы поправлять её. Свет в коридоре гаснет и тихие шаги сопровождают блондина до самой спальни. Казуха улыбается, совершенно умилённый представшей картине: колкий на язык Скарамуш трогательно заснул с приоткрытыми персиковыми губами, а их лёгкое одеяло клюёт своим краем пол. Скар всегда спит неряшливо, но оттого и становится ещё более очаровательным, обезоруженным для чужого взора, и Каэдэхара в такие моменты твёрдо осознаёт — он хочет сберечь его от всех мирских тягот. Скарамуш на подсознательном уровне ощущает постороннее присутствие и разлепляет пушистые ресницы, обратив внимание на гостя, стоящего в дверном проёме. Такой тёплый, родной, будто бы неземной. Люди, подобные ему, просто не существуют, думается сонному Скарамушу, пока он трёт глаза, вот только чудо по имени Каэдэхара Казуха опускается перед его лицом на корточки и воздушно целует щёку, мимолётно делясь той лаской, что успела накопиться за целый день разлуки. — Извини, что разбудил тебя, — шепчет непривычно низкий баритон на ухо, и в этих словах нет должного раскаяния, так как обе руки тянутся за чужую спину, гладят лопатки и шею, убаюкивая. Казуха оставляет ещё несколько поцелуев на лице, сцеловывая всю дрёмку окончательно, и, наконец, отступает назад, непроизвольно вовлекая за собой и Скарамуша. — Тихо-тихо, ложись назад, я скоро приду. Казуха покидает спальню, оставляя за собой сладковатый шлейф одеколона и горячие места на теле возлюбленного от прикосновений. Скар не может позволить себе снова заснуть, уж точно не тогда, когда возлюбленный дома, а поэтому садится у спинки кровати, обнимая обеими руками и одеяло, и собственную подушку. Блондин возится на кухне неприлично долго, Скарамуш слышит включённый кран и звяканье посуды, а затем множество других звуков: пиликанье духовки, шорохи, музыку из радио на минимальной громкости. Скар представляет, как Казуха с вафельным полотенцем в руках пританцовывает в такт мелодии, кружится по кухне и печёт что-то очень вкусное и сладкое, то, что любит Скарамуш. Казуха действительно обожал танцевать, возможно, не умел делать что-то профессиональное и в одном стиле, зато никогда не стеснялся двигаться под свой ритм души и при этом выглядеть очаровывающе. Вода застучала по полу в душевой. Значит Казуха уже совсем скоро придёт в кровать, и влюблённые заснут под равномерное биение сердец друг друга. Глаза Скарамуша слипаются и он вновь яростно трёт их кулаками, вызывая на коже лёгкий зуд. Каэдэхара не советовал ему так делать. Часы показывают полчетвёртого ночи. Самое главное, что завтра у обоих парней выходной и они вдоволь отоспятся, а днём, возможно, сходят куда-нибудь вместе, как и планировали. Казуха осторожно открывает дверь в спальню и осуждающе хмыкает себе под нос, завидев бодрствовавшего Скара. Блондин уже в свободной домашней одежде и плюшевых тапочках-единорогах, и его недовольство просто невозможно воспринимать всерьёз — такой он весь мягкий и родной. — Я так надеялся, что ты заснёшь без меня, котёнок. И в его «котёнок» столько тихой грусти, что Скарамуш почти ощущает её физически, чувствует за собой колкую вину и угрызения совести. Но Казуха ласково улыбается, не позволяя Скару стыдливо прятать чудесные глазки за опущенными ресницами, он подходит с другой стороны кровати и ложится рядом, впритык, обвивая руками тонкую талию сидящего юноши. Каэдэхара носом тычется куда-то в живот, Скарамуш посмеивается от лёгкой щекотки и пальцами зарывается во влажные после душа волосы. — Опять мятный шампунь, — вроде как возмущается Скарамуш, но не перестаёт массировать кожу усталой головы. Мяту и всё связанное с ней — вкус, запах и даже внешний вид её листочков он не любит, но начинает привыкать. Мятный запах — запах Казухи, а Казуха неустанно влюбляет в себя брюнета не первый год. — Мне так жалко использовать твой, — бурчит чудо в одеяле, крепче прижимая к себе Скарамуша. Ещё какие-то пару обсуждаемых мелочей висят в воздухе, Казуха говорит, что на утро сделал им шоколадные кексы и успел сварить морс из ягод, которые на днях вручила им тётушка Райден. Говорит, как сильно хочет сходить завтра на слащавую драму в кинотеатре, просит пойти Скарамуша с ним, понимая, что парень не может отказать умилительной моське и блестящим рубиновым глазам. И Скарамуш, разумеется, не отказывается, понимая, что они всё равно возьмут последние места в углу зала, и, словно стеснительные подростки, весь фильм будут целоваться вдали от чужих глаз. Казуха считает это верхушкой романтики, а Скарамуш просто до одури любит его губы, которые, как и в школьные годы отдают жвачкой вкуса Свит Минт. А потом Казуха заплетающимся языком заводит привычную шарманку о том, как сильно хочет завести коричневого котёнка с голубыми глазами. А Скар вздыхает замучено, ведь не сильно любит животных, и те в свою очередь никогда не любили его, а единственный кот, который делает это без причины — сам Казуха. Но Каэдэхара улыбается тихой доброй улыбкой, потому что замечает, что Скарамуш уже практически не противится этой идее. Ещё одна такая беседа, и он согласится. Они засыпают только под первые лучи робкого сентябрьского солнца в объятиях друг друга, небрежно укутанные одеялом и чувствующие себя самой счастливой парочкой этого города.