The Tooth Hurts

— Гермиона, тебе не обязательно оставаться, дорогая. Венделл почти закончил с последним пациентом. Ты должна отправиться домой, пока не пошёл снег. — О, я не возражаю, Моника, — отмахнулась Гермиона Грейнджер, усмехнувшись. — Так умиротворяюще идти домой по первому снегу в этом году. Гермиона развернулась в кресле администратора, и улыбка на лице Хелен Грейнджер, более известной как Моника Уилкинс, стала еще шире. Красота ее матери с возрастом только совершенствовалась, и Гермиона обнаружила, что с каждым днем все больше и больше наслаждается её сияющей улыбкой. Но потребовалось много лет, чтобы смотреть в шоколадно-карие глаза её матери и не хотеть разрыдаться. — Хорошо, хорошо. Ты слишком много работаешь, понимаешь? — Моника снова хихикнула, ностальгический звук, от которого Гермиона никогда не устанет. — Могу я хотя бы налить тебе чашечку чая на прогулку? Гермиона кивнула. — Это было бы чудесно. — Будет сию минуту, — с энтузиазмом ответила Моника, дважды тихонько постучав пальцами по столу, прежде чем повернуться на шипение бормашины своего мужа. Гермиона с тоской смотрела, как её мать исчезает в комнате отдыха для сотрудников. Даже если её родители понятия не имели, кто она такая, работа в семейной стоматологии Уилкинс в центре Эдинбурга сделала Гермиону невероятно счастливой. Вот уже два года она работала секретарем в приёмной на полставки вместе со своими родителями. Иногда она всё ещё ощущала горечь на языке, но она всё равно предпочла бы работать вместе с ними в качестве незнакомки, но присутствующей в их жизни. Стирание их воспоминаний было самым сложным испытанием, которое ей когда-либо приходилось пройти. Мало что может сравниться с опустошением, когда наблюдаешь, как исчезаешь с фотографий, или с тишиной, которая затянулась после того, как заклинание Забвения вступило в силу. Чувство вины терзало её на каждом шагу во время их долгого путешествия, не ослабевая на протяжении всей войны. Пройти войну было ужасно, но далеко не так разрушительно, как искать её родителей на восточном побережье Австралии, только чтобы обнаружить, что их не видели больше года. Убита горем - единственное выражение, описывающее чувства Гермионы, когда она возвращалась в Англию одна. Годами она позволяла чувству вины и безнадёжности разъедать её душу. Пять лет она блуждала в постоянном страхе, работая, но никогда по-настоящему не чувствуя. Просыпаясь, но никогда по-настоящему не засыпая. Она достаточно хорошо скрывала свою вину и отчаяние, никто, кроме Гарри, не знал о её несчастье и несчастье её родителей. Только когда он ворвался в дверь её кабинета в Отделе тайн два года назад, она почувствовала, что наконец-то может дышать. Она не просмотрела и трёх строк отчета, в котором были указаны их имена на рейсе в Эдинбург из Южной Африки, прежде чем разразилась облегченными, ликующими рыданиями на полу. Звякнул колокольчик над дверью, прежде чем порыв свежего зимнего холода пробрался сквозь одежду Гермионы, вырвав её из задумчивости. Она вздрогнула, зубы застучали, когда она тихо поздоровалась: — Добро пожаловать в семейную стоматологию Уилк... Однако слова застряли у неё в горле, когда она взглянула на свой последний файл за день. Папка захлопнулась в тот же момент, что и дверь, оставив тишину, которую и Гермиона, и новый пациент офиса, казалось, чувствовали глубоко в своих костях. Ей не нужно было видеть светло-русые волосы, скрытые под его изумрудной вязаной шапочкой, чтобы точно определить, кто стоит перед ней. Нет, ни в малейшей степени. Острая челюсть и еще более острый нос, высокие скулы и пронзительные изумлённые серые глаза нарисовали картину, которую Гермиона не видела со времен своего последнего ЖАБА более восьми лет назад. Драко Малфой. Мерлин, она не ожидала, что её день закончится так. Быть укушенной Билли Финком? Не шокирует. Терпеть крики в телефоне за попытку назначить повторный сеанс? Здесь тоже никаких сюрпризов. Но наблюдение за мальчиком, нет, мужчиной - которого многие считали мёртвым - выглядящим здоровым, когда он дрожал в дверях офиса, привело Гермиону в замешательство. По крайней мере, она была не единственной, кто был расстроен. Малфой оглянулся через плечо, как будто хотел выскочить за дверь и убежать. Но он внезапно съежился, и с таким сильным вдохом, что его грудь заметно раздулась, он шагнул вперед, принеся с собой холод, которого не было в воздухе. — Малфой, — выдохнула Гермиона. — Грейнджер, — проворчал он. Некоторое время они молчали, пока он снова не поморщился, тихий стон заставил Гермиону сглотнуть. — Как... Чем я могу тебе помочь? — Один из моих сотрудников посоветовал мне посетить дантиста, и вот я здесь. — Что послужило причиной предложения? — У меня болит зуб, — он сердито посмотрел, слегка высокомерный тембр пробудил воспоминания о прошлом Гермионы. — Для чего еще мне посещать дантиста? — Есть несколько причин, по которым кто-то должен посетить дантиста, Малфой, - фыркнула Гермиона, пытаясь подавить гнев, который она давно подавляла. — Ты мог бы прийти, чтобы сделать чистку, отбелить... — Я понял, - усмехнулся Малфой, указывая на заднюю часть своей челюсти. — Здесь, болит здесь. Мой сотрудник сказал, что это может быть моляр. — Утверждение, но это прозвучало скорее как вопрос, когда он снова вздрогнул, его дискомфорт становился все более очевидным. — Что ж, мне искренне жаль, но врачи заканчивают с последним пациентом, прежде чем мы все отправимся домой. — Вы принимаете посетителей, не так ли? И открыты до шести? Я звонил сегодня утром... — Да, и да, - снова фыркнула Гермиона. — Но из-за ожидаемого снега наш офис закрывается рано. Итак, если ты хочешь назначить приём на будущее, я могу помочь. Также... Шарканье из коридора привлекло их внимание к Монике, которая появилась с двумя кружками и яркой улыбкой. Гермиона слегка покраснела, зная, что её мать, вероятно, предположила, что Малфой зашёл, чтобы забрать её. Это был не первый раз, когда её мать пыталась назначить ей свидание с мужчиной в офисе. Малфой переводил взгляд с одной женщины на другую, когда она обернулась, нахмурив брови глубже, чем когда он стоял в дверях. Он внимательно изучал их, пока Моника подходила ближе, ставя чашку Гермионы на стол. — Гермиона, дорогая, кто это? — Ну, он, э-э... — Ты в порядке? — спросила Моника, выражение лица, наконец, стало обеспокоенным. — Ты выглядишь так, словно увидела привидение. — Я... Я в порядке, мам. — смущение застало Гермиону врасплох, когда слово вылетело. Она поспешно повернулась к своей матери, отчаянно исправляясь: — Я имею в виду, мэм! Моника! — Ты сто лет не называла меня мамой, Гермиона, - засмеялась Моника. — Итак, кто вы? — Драко Малфой, мэм, - произнес Малфой, протягивая руку. — Я пришел на осмотр зубов. Тем не менее, ваша помощница сообщила мне, что я пришел слишком поздно. Я вернусь завтра. — Ерунда, - отмахнулась Моника, хотя Гермиона могла видеть намёк на разочарование в её глазах. — Мы все ещё здесь, так что сможем посмотреть еще один рот. Верно, Гермиона? — Верно... конечно. — Но ты не жди, слышишь? Отправляйся домой. Твоему коту, вероятно, не терпится поужинать. — Тогда она повернулась к Малфою. — Мистер Малфой, да? Драко кивнул в ответ. — Я доктор Моника Уилкинс, пожалуйста, пройдите сюда. — Спасибо, доктор Уилкинс, что втиснули меня. Голос Моники затих вдали, задавая вопросы человеку, который когда-то превратил жизнь Гермионы в ад из-за своих предрассудков. Хотя они оставили её одну, Гермиона всё ещё чувствовала, что не может дышать. Она действительно будто увидела привидение, и не была уверена, что это не так.

*******************************************************

— О, слава Богу, ты здесь! — воскликнула Мелинда, поспешно поднимаясь из-за стола, когда Гермиона торопливо прошла через дверной проём кабинета. — Конечно, Мелинда! Мне жаль, что я не смогла прийти пораньше. — Ты не опоздала; ты находка, Гермиона! Конечно, Лора выбрала сегодня из всех дней, чтобы заболеть, — воскликнула старшая секретарша, качая головой. — Спасибо, что согласилась заменить! Но я уже опаздываю, так что мне нужно бежать. — Наслаждайся балетным концертом Райана! — Если бы он не был таким чертовски милым, я бы сказала своей сестре, чтобы он катился к чёрту, - усмехнулась Мелинда, натягивая пальто и выбегая за дверь. Гермиона опустилась в еще тёплое кресло, вводя свои учётные данные в компьютер, чтобы подготовиться. Она не должна была работать по четвергам, но, заменив Мелинду, получила привилегию видеть своих родителей в течение трёх дополнительных часов. Кроме того, четверг был рабочим днём, поэтому, если кто-нибудь не войдёт, в вестибюле будет относительно спокойно. Так что, на самом деле, она не могла жаловаться. Или так она думала. Едва компьютер загрузился, как звук приближающегося инвалидного кресла привлек внимание Гермионы. Осознание этого превратилось в юмористический шок, когда доктор Венделл Уилкинс вкатил в поле её зрения ошеломленного Драко Малфоя. Гермионе пришлось подавить хохот, клокочущий на кончике языка, когда её отец припарковал кресло, а голова Малфоя склонилась, слабое мычание эхом отдавалось из его приковывающего взгляд рта. — Гермиона, привет. Я рад, что ты здесь! — Здравствуйте, доктор Уилкинс, - с улыбкой поздоровалась Гермиона, зная, что её отец — приверженец профессионализма. — Грейнджер? — спросил Малфой, наклоняя к столу голову с остекленевшими глазами. Когда его взгляд ошеломленно остановился на Гермионе, его губы дернулись, как будто он попытался улыбнуться шире. — Это Грейнджер! Венделл только рассмеялся. — Действительно, это так, мистер Малфой. Гермиона, ты знаешь этого молодого человека? — Конечно, она знает! — В ответ раздалось приглушенное восклицание Малфоя. — Вместе ходили в школу! Хог... — Гроув! — громко вмешалась Гермиона. — Академия Харгроув. Да, мы вместе ходили в школу, недолго. — Никогда не слышал о ней! Мистер Малфой будет готов, когда ты будешь готова, Гермиона. — Готова, сэр? — Разумеется, Мелинда рассказала тебе, что сопровождающий мистера Малфоя уехал по неотложным делам? — Спросил Венделл, слегка нахмурившись. — Мы не смогли найти другого сопровождающего, и мы не можем позволить ему бродить по улицам в одиночку после пробуждения от наркоза. Гермиона вздрогнула, переводя взгляд с ошеломленного наследника Малфоев на своего отца. — Должно быть, она забыла, сэр. Я должна проводить его домой? Малфой внезапно хлопнул ладонью по подлокотнику инвалидного кресла, смеясь: — О, Грейнджер хорошо провожает! — Это так, мистер Малфой, — усмехнулся Венделл. — Гермиона, если тебе некомфортно, я могу сам проводить его. — Нет. Нет, конечно, я справлюсь, - подтвердила Гермиона. — Вас ждут пациенты. — Грейнджер звала меня тараканом, - пробормотал Малфой, его голова теперь запрокинута, подбородок направлен к потолку, марлевые прокладки медленно дёргаются во рту. Гермиона только пожала плечами, когда бровь Венделла приподнялась. — В свою защиту могу сказать, что в молодости он был омерзительным тараканом. Уэнделл расхохотался. — Большинство мужчин такие, не так ли? Ты уверена? — Да, — кивнула Гермиона, ободряюще улыбаясь. — Превосходно. Не забудь оставить эти инструкции, чтобы он прочитал их позже. Он не вспомнит ничего из того, что ты ему скажешь сейчас, — просиял Венделл, передавая файл Малфоя через стойку в обмен на файл следующего пациента. — Мисс Гамильтон? Одна из двух женщин, сидевших в приемной, встала и нерешительно направилась к Венделлу, который увел её. В тишине, заполненной только возобновившимся бульканьем Малфоя, Гермиона открыла его файл, чтобы скопировать его адрес на листок бумаги. Он только вписал название улицы - Глассмаркет - но это не было редкостью. Через двери семейной стоматологии Уилкинсов проходили многочисленные посетители, у большинства из которых не было дома, о котором можно было бы рассказать. Тот факт, что она не стёрла сущность того, кем были её родители, когда она изменила их воспоминания, стал еще одним грузом, снятым с плеч, когда они наконец воссоединились. Её родители всегда были добрыми, щедрыми, отзывчивыми людьми, полностью готовыми помочь менее удачливым, бесплатно и без вопросов. — Грейнджер, сейчас вырвет, — пропел Малфой - искренне пропел. — Это верный способ подхватить инфекцию, Малфой. Я советую тебе этого не делать. Малфой просто усмехнулся, теперь постукивая ногой в такт неровному покачиванию головой. Если бы Гермиона не знала его, она бы подумала, что это совершенно другой человек. Это был не Драко Малфой из давно минувших лет; это было невозможно. Он напевал, как теперь поняла Гермиона, чертову песню "I'm Too Sexy", сидя в кабинете маггловского дантиста в рваной куртке и поношенных джинсах. Она была убеждена, что если бы его одиннадцатилетний "я" мог увидеть себя сейчас, он упал бы в обморок или, по крайней мере, рассказал отцу о своем отвращении. Гермиона рассмеялась над этой мыслью, когда закрыла компьютер и направилась за пальто. Напев "I'm Too Sexy" не прекращался, когда она уговаривала Малфоя встать с инвалидного кресла, или когда он обнял её за плечи, тяжело опираясь на неё. Она хотела отшвырнуть его, но только закатила глаза, когда они вышли на холод. — Вперед! — воскликнул Малфой, драматично указывая направо - не в ту сторону. — Глассмаркет в той стороне, — засмеялась Гермиона, указывая налево. Малфой посмотрел в обе стороны, остановился на мгновение совершенно неподвижно, а затем пожал плечами с глупой, полной марлей улыбкой. — Как скажешь, Грейнджер. Веди меня домой! Гермиона могла только снова рассмеяться, когда она обняла его за талию, направляя его туда, где, как он утверждал, живёт. Это была не дальняя прогулка, может быть, максимум пятнадцать минут, но это, вероятно, войдет в историю как самые странные пятнадцать минут в ее жизни: держать Драко Малфоя вертикально, пока он напевает "I'm Too Sexy", идя по маггловским улицам Эдинбурга к его, по всей видимости, маггловскому дому. Он напевал половину пути, останавливаясь, когда его движения начинали замедляться. Драко остановился только один раз, чтобы отдохнуть, глядя на неё сверху вниз с чем-то нечитаемым в глазах. Его пристальный взгляд задержался, прежде чем он наклонился, прижавшись виском к её голове. По её спине пробежали мурашки, и Гермионе захотелось сбросить его с себя, хотя бы для того, чтобы он не пускал слюни на ее кудри. Но он удовлетворенно вздохнул, заставляя её вернуться в ритм, прежде чем она смогла. Только на перекрестке с Глассмаркет он наконец заговорил снова. — Грейнджер... Почему ты зовёшь свою маму Моникой? — и Гермиона могла поклясться, что почувствовала, как он уткнулся носом в ее кудри. — Как... — начала она, сердце бешено колотилось от удивления от его вопроса. — Почему ты думаешь, что она моя мать? Я просто работаю на... — Врушка. Ты сказала это, — пробормотал Драко. — Она похожа на тебя, и так же пьёт чай. — Откуда ты вообще знаешь, как мы пьём чай? — Я наблюдал за тобой на восьмом курсе, — он сказал это так свободно, так небрежно, что казалось, что он говорил это уже сто раз. — И? — Малфой, это... Это личное. — М-м, мне безразлично, — фыркнул он, и это определенно было неприятно. — Пирогично, — он снова усмехнулся. — Нет, безразл... Неважно. Где твоя квартира? — Там, — он лениво указал вниз по улице. Гермиона застонала. — Это кофейня. — Мне сюда, — пожал он плечами. — Я живу наверху. — Квартира твоя? — Хм, и это тоже, — проворчал Малфой, приближаясь к ней. — Я хочу прилечь, Грейнджер. Гермиона закатила глаза, но тем не менее потянула его к кофейне — закрытой кофейне. Когда она недоверчиво фыркнула на него, он только достал из кармана ключи. Удивительно, но они работали. С трудом удалось запереть дверь и удержать Малфоя, его двигательные функции угасали, когда он погружался в сон. Когда она спросила, где дверь в его квартиру, он лениво кивнул в сторону лестницы в задней части магазина — крутой, узкой лестницы. Остановившись внизу, чтобы подготовиться, Гермиона притянула его ближе, и он замурлыкал, снова прижавшись к ней носом. Один шаг за раз. Это все, что смогла сделать Гермиона, волоча его медленно хромающую фигуру вверх по ступенькам. — Жуб б'лит, Грейнджер, — заныл Малфой. — Должно было стать лучше. — Зуба больше нет. Болит не он, болит дырка, — хихикнула Гермиона. — Пошли, мы почти у цели. К счастью, наверху лестницы была небольшая площадка с достаточной стеной, чтобы он мог упереться в нее, пока она перебирала его ключи, пока один из них не щелкнул. Малфой выглядел так, будто уснул стоя, когда она обернулась, но его глаза лениво распахнулись. — Пошли. Давай уложим тебя в постель. Он поднял руки, словно ребёнок, просящий на ручки, и Гермиона громко рассмеялась. Это может быть странный день, но он также может быть лучшим, что у неё когда-либо был. Гарри ни за что не поверит ей. Его квартира была на удивление гостеприимной, поношенная мебель заполнила зону отдыха перед телевизором и бесчисленными растениями. В коридоре были выставлены фотографии — несколько его и его матери, его с людьми, которых Гермиона никогда не видела, и с ним одним, стоящим перед своей кофейней с улыбкой и поднятыми ключами. Его спальня была ещё более привлекательной. Стояла богатая деревянная мебель, но присутствовала мягкость. И кровать находилась в центре всего этого. Гермиона не была уверена, что глаза Малфоя действительно открыты, когда она тащила его через комнату, бросая в постель. Но он достаточно проснулся, чтобы добраться до подушек. И когда Гермиона отвернулась, рука схватила её за запястье. Неосторожный рывок, и Малфой потянул её в свою постель, хотя это было не так гладко, как он, возможно, это планировал. Её лицо приземлилось почти в его подмышке, половина её тела свисала с кровати, когда она пыталась подтянуться. Но он обвил рукой её затылок, удерживая её. — Нет, — он заскулил, — обнимашки. — Малфой, — прошипела Гермиона, но её мольба была заглушена укрывавшими ее одеялами. — Отпусти меня! — Мама всегда обнимала, когда болел. — Я не твоя мама. Отпусти меня! — Нет, не мама. Теплее... Пахнешь лучше... Мягче, — он захныкал, и его рука отпустила, хотя и упала на её теперь дикие кудри. — Пушистее. Он дважды погладил её по голове, прежде чем его рука остановилась, и её терпение иссякло. Гермиона дернулась, выпрямляясь, когда ладонь Малфоя шлёпнулась о матрас. Один взгляд на него чуть не заставил Гермиону расхохотаться. Он заснул, поглаживая её по голове, прислонившись распухшей щекой к плечу. Он слегка пускал слюни, и Гермиона пожалела, что у нее нет камеры, чтобы запечатлеть этот момент. Перемотки в Омуте памяти должны помочь. Вытащив палочку, она очистила его, посмеиваясь и поправляя его голову. Быстрый взмах ее палочки закрепил её; другой укрыл Драко одеялом. В квартире было тихо, когда она вернулась на кухню, чтобы оставить его инструкции по уходу за десной и несколько зелий из своей бисерной сумочки. Один последний взгляд не смог подавить ее замешательство, когда она закрыла дверь его квартиры, закрепив ее своей палочкой. Гермиона побрела обратно к семейной стоматологии Уилкинса, остановившись у двери кофейни и озадаченно покачав головой. Гарри определенно не поверит ей.

*******************************************************

Два голоса эхом раздались из коридора, один знакомый и другой, пустивший холодок по спине, когда она зашла в офисную программу планирования в понедельник днём. Ни за что, черт возьми! Гермиона быстро пролистала страницу, её взгляд упал на имя, которого не было, когда она уходила в пятницу вечером. Бледные светлые волосы появились из коридора, прежде чем Гермиона успела собраться с духом. На губах Малфоя играла мягкая улыбка, пока Моника болтала ни о чем рядом с ним. Его взгляд метнулся к прилавку, и Гермиона подпрыгнула, открыла ближайшую папку и пристально в неё уставилась. — Приятно видеть тебя здесь, Грейнджер, - беззаботно передразнил Малфой, подходя к столу. Гермиона усмехнулась. — Я здесь работаю. — Спасибо, — внезапно пробормотал он. — За то, что я благополучно добрался домой. — Ничего особенного, — отмахнулась Гермиона, не встречаясь с ним взглядом. — Просто часть работы. — Я случайно узнал, что это не так. Мой сопровождающий сбежал, и тебе пришлось проводить меня домой. По крайней мере, так мне сказали. — Тогда ты этого не помнишь, - усмехнулась Гермиона, и фраза "пирогично" эхом отозвалась в ее голове. — Я даже не помню, как попал сюда в тот день. Но, по-видимому, ты хорошо заботилась обо мне. Доктор Уилкинс говорит, что она никогда не видела, чтобы удаление коренного зуба заживало так хорошо. — Как я уже сказала: часть работы. — Позволь мне пригласить тебя на ужин в знак благодарности, - предложил Драко. Гермиона на мгновение была ошеломлена, то ли искренностью в его голосе, то ли выражением его лица, когда она подняла взгляд, она не была уверена. — В этом... нет необходимости. — Чушь!— прогремела Моника, появляясь у прилавка с яркой улыбкой. — В тот день ты сделала все возможное и невозможное, Гермиона. Я говорю, что если мистер Малфой хочет пригласить тебя на свидание в качестве благодарности, это будет отличной отплатой. — Ма... Моника, это, я... - Гермиона запнулась. Мерлин, эта женщина всегда пытается назначить ей свидания! — Это означает "да"? — Малфой спросил с раздражающей ухмылкой. — Я... — Гермиона пробормотала, переводя взгляд с Малфоя на нетерпеливую улыбку своей матери. — Я не уверена насчет ужина. — Тогда кофе. Позволь мне хотя бы угостить тебя кофе. — Ты владеешь кофейней... — Тогда ты знаешь, что это будет вкусно. — Еще одна ухмылка, на этот раз вызывающая странное ощущение. Она запнулась, глядя на его мягкое выражение лица. — Хорошо. Кофе. Перед моей сменой в среду. — Я заберу тебя отсюда? — Я знаю, где находится кофейня. Я буду там в час. Он снова ухмыльнулся, хотя на этот раз это было больше похоже на искреннюю полуулыбку. — Тогда увидимся. Два удара пальцем по столу, и в мгновение ока он исчез, оставив легкомысленный смешок Моники заполнять тишину.

*******************************************************

Кофейня, несомненно, не была закрыта, когда Гермиона вошла в дверь в среду днём. Несколько человек стояли в очереди, почти все столы были заняты болтающими друзьями или молчаливыми читателями. Малфой стоял за стойкой, принимая заказ и выкрикивая его нескольким бариста позади него. В фартуке. Который был сильно поношен и покрыт пуговицами и кофейной грязью. Поставьте ещё одну галочку в списке Гермионы "Страннее и быть не может". Оказалось, может, когда он поднял взгляд, и на его лице появилась ухмылка. Его место занял молодой бариста, который снял фартук и обогнул стойку, направляясь к Гермионе. — Привет, извини. Загруженное время суток, — фыркнул он. — Я оставил нам столик. — Я могла бы прийти в другой раз. Я не хочу преры... Он пожал плечами. — Джесси и команда справятся. Давай. Он взял две чашки с переполненной стойки обслуживания, когда они проходили мимо, направляясь к маленькому столику рядом с передним окном. Малфой отодвинул её стул, прежде чем опуститься в свой, кивнув ей, чтобы она присоединилась, когда она заколебалась. Со вздохом она села, не потрудившись снять пальто или перчатки. — Итак... привет. — Привет, Грейнджер, — усмехнулся он, двигая чашку по столу. — Как прошла твоя неделя? — У меня были и менее странные. Еще одна искренняя улыбка, за которой следует громкий смех. — Я в этом не сомневаюсь. — Ну... как ты здесь оказался? — Гермиона искала, махнув рукой в сторону комнаты в целом. — Прямо в лоб. Меньшего от Золотой девочки и не ожидал, — ухмылка, скрытая только кофейной чашкой, которую он поднес к губам. — У меня есть всего час до работы, — пожала она плечами, поднося к губам свою чашку, в которой был вовсе не кофе, а чай, именно такой, какой она любила. Должно быть, он заметил её удивление, потому что его ухмылка стала еще шире. — Старый владелец был единственным человеком, который предложил мне работу, когда я впервые переехал сюда. Он умер несколько лет назад, я купил это место и оставил всё по-прежнему. Переехал наверх. — Но почему здесь? Как ты оказался в Эдинбурге? — Это было... — начал он, его лицо вытянулось, когда он выглянул в окно. — Тот мир был трудным. Визенгамот признал мои преступления недостаточными для Азкабана, но не сверстники… После окончания Хогвартса меня приговорили к одному году жизни в мире магглов. Я мог бы вернуться, но... — Не стал. Он кивнул, переводя взгляд назад. — Я не стал. Я остановился в одном из наших домов здесь. И когда год закончился… Мне не к чему было возвращаться домой. Гермиона могла видеть печаль в его глазах. Она вспомнила статью, в которой сообщалось о смерти Нарциссы вскоре после восьмого курса. — Я сожалею о твоей маме. — Спасибо, — отрезал он, но злобно. В основном грустно. — Итак, скажи мне. Почему у твоих родителей не такая фамилия, как у тебя? — Это... пирог, — замешательство украсило его резкие черты, и Гермиона открыто рассмеялась. — Личное. Это личное. — Я уже поделился множеством личной информации, Грейнджер. Я думаю, ты можешь рассказать мне это. Гермиона вздохнула, глядя на чашку, согревающую ее руки в перчатках. — Я... стерла их воспоминания… во время войны. Заставила их поверить, что они другие люди — Моника и Венделл Уилкинс. — Чёрт, — был его единственный ответ, произнесенный шепотом. — Это... — Ужасно... После войны я поехала в Австралию, чтобы снять заклятие, но… мы не смогли их найти. Я была так уверена, что они умерли, что я была причиной их смерти. Это было хуже, чем война. Хуже, чем когда... — Гермиона замолчала, но его глаза метнулись к её левой руке и обратно, и она знала, что он понял. — В конце концов, они появились на рейсе из Южной Африки. Видимо, моего внушения переехать в Австралию было недостаточно, чтобы удержать их там. Они отправились в командировку. И когда они закончили там, то переехали сюда. Я была на дне открытых дверей в их стоматологической клинике, и было ясно, что их память не вернулась. Мама посмотрела мне прямо в глаза, и я поняла, что она не узнала меня. Я даже не представилась. — Как тебе удалось получить там работу? — Гарри, — мягко улыбнулась Гермиона. — Я составила резюме, но так и не отправила его. Он отправил его по почте за моей спиной. — Я всегда думал, что Поттер достаточно коварен, чтобы быть слизеринцем. — И достаточно заботлив, чтобы быть пуффендуйцем, — усмехнулась Гермиона. — Мама наняла меня, и я сняла коттедж за городом. — Ты когда-нибудь пыталась отменить заклинание? — Я не смогла справиться… У меня было достаточно сбережений, чтобы нанять только одного целителя, и он тоже не смог. — Ты Гермиона Грейнджер. Это что-то значит, разве нет? — Не все ценят то, что мы сделали. —Хм, - задумчиво произнес он, но некоторое время они молчали, оба избегая зрительного контакта. — Значит, вы с Поттером близки. — утверждение и вопрос. Гермиона хихикнула, благодарная за смену темы. — Мы всегда были близки. — Я имел в виду близки. Она чуть не подавилась чаем, который только что отпила. — Нет. Гарри близок с Тео. Который передал привет и безмерно разочаровался в тебе. Голова Драко резко повернулась к ней, нахмуренные брови прервали ее смех. — Ты им рассказала? — Я... да, — она запнулась от беспокойства в его взгляде. — Рассказала. Мне жаль… Я действительно думала... — ...Все в порядке, Грейнджер. В этот момент прозвенел таймер на часах Гермионы, напугав её. — Полагаю, мне пора на работу. — Точно, что... — Спасибо тебе, Малфой. Это было... на удивление приятно. Малфой отрывисто рассмеялся, и на его губах появилась настоящая улыбка. — Это лучше, чем ничего. И еще раз спасибо за заботу обо мне. — И снова, это часть работы, — ухмыльнулась Гермиона, вставая и кивая на прощание. Она отошла на четыре шага от стола, когда его мягкий голос разнёсся в воздухе. — Эй, Гермиона. Это не должно было заставить ее затаить дыхание, но это произошло. Нахмурив брови, она снова повернулась к блондину. У Малфоя было серьёзное, почти мрачное выражение лица, когда он встал. — Я… Мне очень жаль. Искренность. Это был единственный тон, который Гермиона могла расслышать в почти беззвучных словах. Единственная эмоция, которую она могла видеть, сияла в его глазах, когда он подошел немного ближе, возвышаясь над ней. — Я прощаю тебя, Драко. Уголки его губ дернулись, но он просто кивнул в ответ. Гермиона повернулась, колокольчик над дверью звякнул, когда она вышла из его кофейни смущённая, запыхавшаяся и полностью заинтригованная.  

 *******************************************************

Бах, бах, бах. Какого хера?! Было шесть утра. В субботу! И кто-то неустанно стучал в её дверь последние тридцать секунд. Гермиона убила бы Джинни, если это она ещё раз попыталась затащить её на чёртов матч по квиддичу. Темноволосая ведьма промчалась по коридору своего коттеджа, одетая в тапочки, свой самый удобный халат и с красным от ярости лицом. Распахнуть дверь было легко, но дышать, когда её взгляд остановился на посетителях, было почти невозможно. — Гермиона... Моя маленькая голубка. Моя голубка. Никто её так не называл. Никто... кроме её матери. Всё двигалось, как вихрь остановившегося времени и спешки. Слёзы, которые текли из глаз Гермионы и её матери. Выражение облегчения на лице отца, которое поселилось в душе Гермионы. Ощущение их рук, заключающих её в объятия, было таким сокрушительным, что она не могла дышать, но ей хотелось. Ей хотелось вдохнуть запах маминых волос — корица и лаванда. Аромат одеколона ее отца - красное дерево и тик. — К… как? Как? — Я не знаю, голубка. Мистер Малфой... — Что? — Гермиона перебила, отступив назад с широко раскрытыми глазами. — Мистер Малфой. Он появился сегодня утром и... и как будто все было ясно. Он привёз нас прямо сюда. Гермиона увидела его через плечо матери, светлые волосы на подъездной дорожке, сияющие в лучах раннего утреннего солнца. Он был уже на полпути к своей машине, засунув руки в карманы, сгорбившись, шаркая ногами. — Мама, папа… Я... я сейчас вернусь. Она не осознавала, что они рухнули на пол, но она поднялась и выбежала из своего дверного проёма, крича: — Драко! Он замер на полушаге, обернувшись с мрачным выражением лица, но широко раскрытыми глазами, когда Гермиона бросилась к нему, остановившись с прерывистым, судорожным дыханием. — Ты… Я... я не… Я не могу... — она не могла найти никаких слов, чтобы по-настоящему выразить свои чувства, кроме, — Спасибо тебе. Он нерешительно ухмыльнулся, пробормотав: — Это часть моей работы. Слабый смех сорвался с её губ, и, прежде чем она действительно поняла, что делает, Гермиона приподнялась на цыпочки, опустила руки ему на грудь и прижалась губами к уголку рта Драко. Его глаза были широко раскрыты, губы приоткрыты в благоговении, когда она опустилась обратно на подошвы своих тапочек. — Я случайно узнала, что это не так. Ужин. На следующей неделе. Явка обязательна. И Гермиона оставила Драко там, с широкой улыбкой от уха до уха, когда она поспешила обратно в объятия своих родителей.