You Are My Sin

      Под белоснежной простынёй скрывались две фигуры, полностью застрявшие в зарослях пламенного самозабвения.       Блаженство читалось на чертах лица Йеджи, что придерживала веки прикрытыми за густотой смоляных ресниц, пока горячие губы Рюджин, теперь уже её Рюджин, исследовали открытую шею. С тёмных прядей сыпались мелкие капли солёного пота приземляясь прямо на выступе выразительных ключиц.       Не спеша каждая крупица была втянута в одну и ту же влажную дорожку жгучего языка, что неустанно проделывал незамысловатые узоры по чувствительной коже вырывая своими ласками новые стоны наслаждения.       Своими ногтями, Хван вгрызалась острыми концами в стройную спину Шин, оставляя после себя алые нити, как следы господствующего над брюнеткой удовольствия. Сильные руки плотно прижимали к себе тонкую талию, намертво привязывая к собственному телу любимый силуэт. Подушечки пальцев с силой сжимали телесный фарфор, отражаясь небольшим дискомфортом в ощущениях Хван, но это не мешало той принимать удовольствие от страстной близости, одурманившей оба разума.       Черноволосая ощущала, как брюнетка тает, словно шоколад во рту, под руководством её умелых действий, разгорячённого языка. И потому её старания, сделать второй половинке как можно лучше, были щедро обсыпаны громкими откликами сладкого и столь нежного голоса, что выбивался из манящих уст Йеджи, прямо из глубины её бешено бьющегося сердца.       Напряжённым мышцам животике Рюджин не доставало именно этих тёплых прикосновений тонких пальчиков, что очерчивали линии по контуру её рельефа. Ещё один вырывающийся стон скрылся за соединёнными губами, на продолжительное время втянувшие пунцовые уста в обольстительные лабзания, державшиеся полностью на инициативе Хван, которая вольничала чужим языком выпуская наружу сгустки жаркого воздуха опаляющего подбородок демоницы.       Чёрные волосы начали распутываться, освобождая путь девичьей руке, что добралась до Хвановой макушки. Резко оборвав поцелуй, пылкость развязных ласканий обожгла жилистую шею и заставляли пульсировать сплетения вен выпирающих из под вытянутой кожи на уязвимом участке демонического тела. Оставленные отметины горели источая искрами не ушедшей жгучести чужих прикосновений, словно только что эти места облили кипящей магмой.       — За это я тебе отомщу. — через рык проговорила Рюджин, из последних сил сдерживая поступающее возбуждение в стиснутых зубах.       В ответ Йеджи еле приподняла уголками губ не в силах совладать со своими чувствами и уже в следующую минуты потеряв полностью контроль над сознанием. Прижавшись вплотную к твёрдому телу, Хван судорожно задрожала издав несравненный со всеми остальными стон удовлетворения. Внутри всё освобождалось из могучего напряжения державшего всё напряжение и ощущения до этой сладострастной минуты в клетке.       Обмякшее, хрупкое тело продолжало держаться руками за крепкие плечи, но в этот раз значимо ослабляя свою хватку.       Хватило одного сверка молнии чтобы раскатить рокочущий гром в лихо движущейся Шин, что набирала скорость с каждым новым толчком, провоцируя слабые стоны всё продолжать выходить из обессиленной брюнетки, полностью насытившейся страстью.       Крепкие пальцы черноволосой уже через чур болезненно втаптывались в изгибы девичьей талии томясь в ожидании, когда наконец наступит тот самый момент.       — Рюддэнг, больно! — еле слышно пожаловалась Йеджи, сдерживая в узде сжатых зубов болезненный вскрик.       Но Шин больше не слышала ничего, находясь полностью на поводу у наслаждения. Скорость её действий не прекращая поднималась, обостряя все внутренние ощущения, которые безжалостно спутывались внизу живота болезненным узлом.       Вмиг та и вовсе погрязла в оглушающую тишину, выпустив из плена весь спектр ярких чувств, скованных до этого невидимыми цепями.       Издав звериный рык, Рюджин рухнула вниз, надавливая всей своей тяжестью на уставшую снизу Йеджи. А она и не спешила напоминать Шин скорее отпрянуть, наслаждаясь крепким единением, которое пока что совсем немного мешало её дыханию.       Черноволосая же, тяжело дыша, упивалась настоящим ароматом любимого тела, который после секса становился более выраженным, что сводило сознание с ума. Хван чувствовала невесомые поцелуи, что медленно покрывали весь участок ключиц, бархатными касаниями проходясь от одной до другой.       — Н-не хочу грубить, н-но.. я устала, и потому, тебя тяжело придерживать. — прерывисто выговорила брюнетка, глотая как можно больше воздуха в притеснённую грудь.       — Дай ещё минуту полежать. — сонно проговорила Рюджин, уже практически засыпая на любимом теле.       Но вес Шин словно с каждой минутой увеличивался, острее воспринимаясь строение Хван, что охотно желало освободиться. Поэтому Йеджи решила предпринять самостоятельно попытки оттолкнуть от себя задремавшую, как ей показалось, девушку. Ладошки впечатались в женскую грудь, начиная слегка подталкивать черноволосую назад, чтобы та свалилась на мягкую простынь.       — Неугомонная. — тяжело вздохнув, Рюджин накрыла чужие руки своими, наконец освободив Йеджи от невыносимых тисков.       Демоница легла на спину, подняв одну руку наверх и дожидаясь пока Хван спуститься вниз, чтобы лечь головой на её грудь. Запутанные девичьи локоны щекотали нос, когда Шин выдыхала раскалённый воздух наружу. Нос режет от аромата её темноватой копны.       Рюджин не встречала ничего мягче этих сочных губ, что скрывали за своим багрянцем безграничные запасы нежности, которые может получать лишь она одна. Сама не понимает, как может быть достойна всего того тепла, что даруется ей совершенно бескорыстно. Ради её улыбающихся глаз, ныне скрытых за пеленой опущенных век, она готов и правда сражаться со злом, лишь бы никогда с ней не расставаться. Разлука с Йеджи, это самая страшная кара, которая только может выпасть на её долю.       А Хван заметила, как Шин поёжилась, желая знать причину появления мурашек по всему телу.       — Что случилось, Рюддэнг? — с волнением в глазах, спрашивает Йеджи.       — Я замёрзла, странно. Походу и ад замёрз. — на одном дыхании проговаривает Рюджин, замечая как улыбка заиграла на лице брюнетки.       — Точно! — Хван заразилась звонким и таким лоскающим уши смехом. — Я же сказала, что не пересплю с тобой, пока ад не замёрзнет.       — You Are My Sin! — с улыбкой на лице произносит Рюджин, любуясь этим милым поблизости созданием, чувствуя, как сердце готово выскочить из тела.       — Ты - мой грех! — но уже с переводом повторяет Йеджи, обнимая Шин сильнее, понимая, что в случае каких либо опасностей, сама Шин Рюджин и Ад будут на её стороне.