beyond the line

Теплые мужские руки прикрывали детское лицо, худые, но не потерявшие своего изящества пальцы запутывались в блондинистых локонах. Тусклый свет мешал четко разглядеть лицо, от которого веяло солнечным теплом, в котором хотелось вечно греться и кутаться, словно в мягкий плед. Холодные руки больше не были таковыми, их грели ладони чуть побольше. На коленях этого человека было мягко и уютно, внутри спокойствие и тишина, не было намека на бурю, что каждый новый день не дает жить. Невероятно светло и тепло. Ладони тискают детские щечки, а смех похож на пения птиц, такой же красивый и заражающий. — Ксено, когда ты вырастишь, — ладонь гладила с небывалой нежностью, которая забылась со временем, — тебе наверняка будет больно, но не забывай… — сознание уходило, не дослушав продолжение, а спина почувствовала нескончаемый холод и Ксено очнулся, понимая, что не чувствует земли. Вокруг темнота и бесконечный полет вниз. — Я забыл… Извини, пап, мне жаль… Прошу, вернись… Не оставляй меня. Мне страшно, пап. — Хотелось сжаться и кричать, хотя сил на крики просто не было. Ком сдавливал горло, не давая полноценно говорить, а после отнимая голос совсем. Бесконечные извинения, понимания собственной безнадежности и … Ксено осознал, что он вовсе не падает, он давно упал в пучину этой тьмы, которая поедает его, не давая и шанса выбраться.

***

Тяжесть во всем теле, дикий голод и жажда воды. Сколько Ксено пролежал? Сколько проспал? Какие планы у него были? Он забыл. Во рту дикая засуха, а губы неприятно трещали от сухости. Дико хотелось воды, и Ксено сел, замечая около себя стакан с водой. Дрожащими руками поднес стакан к губам и отпивал маленькими глотками, в конце проведя языком по губам, избавляя от сухости. Отодвигая опустошенный кусок стекла, Ксено мог заметить бинты по всему телу, кроме лица. Спасибо за том. — Даже не извинится. Как обычно. — Собственный голос пугал, но помогал приходить в чувства. — Самолет через пять часов, да? Нужно ехать в аэропорт. — Вставая на ватные ноги, доктор тяжело вздохнул, будто проходя реабилитацию после комы, разминал конечности, делал маленькие шажки. — В этот раз без переломов. Хотя растяжения имеются. Пока я спал, видимо приходил настоящий врач и замотал все следы… Насилия. Сжимая губы в тонкую полоску, язык просто не поворачивался сказать об этом вслух, боясь, что разрушит тонкую стенку маленькой иллюзии и реальности. Ксено все понимает, но думать об этом тяжело. Просто не хотелось казаться ненормальным самому себе. Не хотелось признаваться и принимать многие вещи. Не хотелось казаться слабым и отчаявшимся. Помотав головой и избавляясь от обременительных мыслей, наконец смог дойти до двери. Вчерашние вещи были испорчены, нужно найти новые. Служанки, проходившие мимо, не обращали никакого внимания. На том и спасибо. Все знали о положении Ксено в этом доме, что неимоверно злило. Раньше обязательно бы шептались за спиной, находясь в нескольких метрах. Приходилось долго привыкать, но спасибо Гену, такого больше не происходит. Его существование для этого дома словно грязь на белоснежном полотне. Очерняло, оскверняла, стыдило. Никто не хотел оказаться на его месте. На месте подстилки для Лидера, обычно имеющего жену и детей. Ксено не был таким и Ген утверждал, что у него просто быть не может семьи, и Ксено для него другой. Только вот работники дома думали по-другому. А Ксено привык. Ко всему можно привыкнуть, если отчаянно этого желать. — Господин, с вами все хорошо? — светлый образ нарисовался словно по волшебству. Почти теряя связь с реальностью, Ксено чуть не прошел мимо той, что была подобно теплу из сна. — Все хорошо. Не стоит волноваться, — люди оглядывались на эту странную парочку, Ксено не хотел вмешивать эту ни в чем невинную девушку и хотел уйти, но та лишь подхватила под локоть. — Меня Рури зовут, а вас? Вы, кстати, куда направляетесь? Давайте я вам подскажу? Я тут правда недавно только, но хорошо изучила план дома, — девушка говорила, а Ксено слушал и шел, ведомый под локоть. Кто-то встал на его сторону. В этом проклятом доме остался кусочек теплоты. — Ксено. — Девушка остановилась, недоверчиво поглядывая на все время молчаливого мужчину. — Меня зовут Ксено, — повторил и улыбка заиграла на лице юной служанки. Так он подумал. — Мне нужна одежда. — Или лучше дождаться Гена? Если он узнает… — Хотя стой. Не нужно ничего делать. — Боже, как же сложно, — мужчина тяжело вздохнул, вытирая испарину на лбу рукавом своего хаори. — Рури? Что ты тут делаешь? — в коридоре появилась еще одна девушка, очень похожая на ту, что придерживала доктора и только сейчас он заметил необычную для Японии внешность. Иностранки, подметил тот, но Ген никогда не питал интерес к иностранкам. В голове Ксено возникали вопросы. — Кохаку, извини, что ушла так неожиданно, но человеку нужна помощь, не могла же я пройти мимо как те… — монолог обломился. Ксено это подметил. — Вот всегда ты так, дорогая сестрица. Не нужно всяких бомжей таскать на своих плечах! Быстро отпусти этого безродного! Непонятно, кто он и что делает здесь. — Кохаку подбежала к Рури, но та лишь ловко извернулась. А Ксено явно не понравилась эта грубиянка. — Рури! Прекрати вредничать! — Мы на задании! — Хотелось выкрикнуть, но тут же осеклась, вспоминая про третьего. — Да знаю я. И не кричи ты. Ему нужна одежда. Я подумала взять у… — Рури хотела было продолжить фразу, но была перебита на полуслове. Ксено надоел этот фарс. — Плохие из вас шпионы, — фыркнул доктор, вызывая удивление и страх на лицах двух девушек. — Дайте мне одежду и все, я никому не скажу ничего. — С чего бы нам верить тебе, — Кохаку глянула на Ксено сверху вниз. Обычно доктор бы промолчал, но тут просто вырывались все те эмоции, что он сдерживал годами. — Хотел бы сдать, давно бы уже сделал это, — отказываясь от помощи Рури, Ксено встал в полный рост, скрещивая руки на груди, — вы наверняка должны знать кто я. Принесите ко мне в комнату одежду через пол часа. — Ксено смотрел ужасающе, вызывая мурашки по телу Кохаку, но та не намерена отступать так легко. Первым на сегодня отступил доктор, оставляя двух сестер. Рури, что стояла все время поодаль, тяжело вздохнула. Пережить такое давление далеко не каждому под силу. Она перевела взгляд со стороны, откуда уходил мужчина в сторону своей сестры. Удивление не передать словами. Довольная ухмылка расцвела в звериный оскал безумства. Миссия выполнена. — Прошел. А ты говорил, что он мягкотелый. Тот еще ненормальный типок. Ненавижу таких. Мы с Рури возвращаемся. — Ого. Что-то новенькое. Не задерживайтесь и проследите, чтобы он добрался до аэропорта. Кстати, что там с НИМ? Отчеты перестали приходить. — Нам более опасно находиться в поместье, нет времени на его поиски. Мы правда плохие шпионы. Извините, мой Лидер. — Нет, все хорошо, — Кохаку даже через наушник могла представить, как тот, кто на другой стороне, мотает головой, — рисковать нельзя. Возвращайтесь. — Есть. — Вслушиваясь в тишину на той стороне, Кохаку потянула за собой сестру, — уходим. Одежду ему принесут другие. — Кохаку, как думаешь, мы еще увидимся? — мечтательно хихикнула Рури, снимая костюм служанки и хорошо сделанную маску с лица уже далеко за пределами территории Гена. — Наверняка. — Кохаку с подозрением отнеслась к такому вопросу, но решила опустить лишние вопросы, стягивая свою маску. — Блять, и всё-таки я ненавижу эти маски, словно вторая кожа. Надо линзы снять и парик ещё. — Ну это понятно. Мы же всё-таки убийцы, а не разведка. — Раздалось тихое мелодичное девичье хихиканье, больше сравнимое со змеиным шипением, исходящее с норы, довольной добычей.

***

Через полчаса неизвестная ранее служанка принесла одежду. Ксено размышлял, кто они и для чего прибыли в это место. Стоит ли рассказывать об этом Гену или оставить как есть? Служанка другая, значит проникших не только двое. Вела та девушка Ксено по пустым коридорам. Значит и правда хорошо знакомы с планировкой дома, да настолько, что знают кто и когда бывает. В каких местах тихо и безлюдно. В доме явно становится небезопасно. Однако есть одно «но», мешающее доктору сделать очевидный вывод. Такие опытные люди не могли так быстро раскрыться. Все было подозрительно. От действий до слов. Заранее просчитанное кем-то, устроенное, только вот к чему этот спектакль? Наверняка после их встречи те двое уже далеко убежали. Получается целью был он. Только вот зачем. Ксено понять не может. До вылета три с половиной часа. Ехать час. Собираться минут пятнадцать. Как раз успеет к регистрации. Так и вышло. Вышел через черный, не предупреждая об уходе заранее. Ген знает обо всем, особенно что касается передвижений Ксено, тем более в своем доме. Хотя после недавнего, доктор ни в чем не уверен. Но будет странно, если он все время уходил, не предупредив, и вдруг побежит прощаться. Нет. Никогда. Он был рад, что сможет находиться далеко от этого кошмара, напомнившее о себе недавней ночью. Ксено никого не прикрывал, просто нашел в этом свои плюсы. Говорят, если плохое перекрыть более плохим, то в голове будет сидеть наибольший страх. Ксено больше не боялся перемен и неизвестности. Он боялся вернуться к тому, что им видано и пережито наяву множества раз. Сидя в зале ожидания, перед этим встретившись со дворецким на входе, что привез багаж, Ксено клевал носом, лететь далековато. До Калифорнии. В родную страну со стороны матери. — Доктор Ксено, хотите кофе? — падая на кресло рядом, парень буквально насильно вложил стаканчик в холодные руки Хьюстона, которого эта наглость удивила до потери речи. — Ну что вы так удивляетесь? В Америка каждый может к вам так вот подойти, к иностранцам там относятся не очень хорошо. Но вы вроде не похожи на японца, так что может вас обойдёт эта участь. Привыкайте, нужно уметь за себя постоять. — Сенку? — среди потопа слов, Ксено мог лишь различить знакомые черты лица. — Ты что тут делаешь, мерзавец? И что творишь? — хватая своего ученика за ухо и вырывая из него свинский визг, теребил доктор, опасаясь своих предположений. — Ой! Отпустите, Доктор! Что же вы как настоящий тиран-то! — Сенку сразу же схватился за ухо, как только его отпустили и улыбнулся. Его руководитель наконец вернулся. — Чего лыбу давишь? Захотел по башке получить? — замахиваясь на бедного парнишу, ругался доктор, наблюдая как тот пытается увернуться, прикрыться и убежать. — А ну стоять! — Если пообещаете не бить! — Сенку заливисто смеялся, бегая по пустому залу ожидания бизнес класса. — Хорошо-хорошо, — останавливаясь, пообещал Ксено, но как только Ишигами подошел сразу отвесил подзатыльник. — Вы же обещали! — взвыл Сенку от тяжелой руки доктора, — и чего вы весь в бинтах? Дазая косплеете? — Ксено сел на свое место, пытаясь отдышаться от такой беготни. — Вы совсем слабенький для своего возраста. У вас же самый рассвет сил, а вы даже пробежать сто метров не можете без отдышки. — Ты не ответил на вопрос, — отпивая с горлышка бутылки воду, что любезно купил Сенку, мужчина тяжело вздохнул. — Я напросился вас сопровождать. — Уворачиваясь по рефлексу от летящей в него бутылки, довольно произнес Сенку, сразу же меняясь в лице после осознания ситуации. — Вы чего творите?! Убить меня вздумали?! А если бы попали?! Вы хоть видели, с какой силой бросили в меня бутылку?! — Не попал же, — разочаровано цыкнул Ксено, болезненно корча лицо, спрятанное в изгибе локтя. Совсем забыл про растяжения. — Убирайся от сюда. Я должен был лететь один. — Но я ваш сопровождающий, а не заменяющий. Лидер дал свое добро, так что можете не переживать. Мешаться не буду. Обещаю, — взмолил Сенку. — Ладно, — пересиливая боль, кивнул доктор, — тогда разбуди меня, когда начнётся посадка. — Самая эффективная техника перебороть боль — погрузиться в глубокий сон. — Есть, сер!

***

Трудно назвать полудремоту полноценной панацеей от ноющей боли по всему телу. Сон не шел, а каждое движение отдавалось волной отвратительных напоминающих ощущений, разливающихся по всему телу. Таблетки больше не помогали, перелет выдался тяжелым. С наушниками в обоих ушах и отвернутым к иллюминатору, Ксено не сразу заметил, как рядом сидящий Сенку о чём-то бессмысленно болтал. Вот только для Ишигами такое отношение было вполне себе разумеющееся, ибо его руководитель наверняка слушает, просто не показывает. Почему-то Сенку беспросветно считал Ксено цундере, только вот вряд-ли Хьюстон был готов оправдать эти ожидания. Множество огоньков с высоты казались схожи со звездами на ночном небе и это завораживало. Наука элегантна, ведь благодаря ей мы можем летать выше птиц, жить в свету не только днем и наблюдать небывалую красоту вокруг. Иметь возможность жить в комфорте, в достатке, но в то же время она опасна, смертельна и неуправляема, и эту сторону Ксено знает намного лучше других. — Красиво, правда? — Сенку облокотился на спинку, прикрывая глаза. — Обожаю ночные полеты. Казалось бы, что прекрасного и романтического во тьме, но я думаю, что без нее мы не познали бы радость от света. Возможно, это бы не сподвигло человечества к созданию искусственного света. Если жить всю жизнь на светлой стороне, разве тень позади не становится лишь больше?

***

Прибывая в Сан-Франциско первым неудобством стала разница в часовых поясах. Буквально прилетая в прошлый день с перелета более десяти часов, время шло вперед, но в Калифорнии все еще было третье июля, пока мозг агрессивно напоминает о четвертом. Кое-как справившись с больным телом и раскалывающейся головой, Ксено узнал о непереносимости транспорта у Сенку, что стало вторым неудобством. Бедного парня просто выворачивало от частого пребывания в зоне турбулентности, к тому же на него больше всего повлияла смена часового пояса. Мозговитый Ишигами, как его часто называет Ксено, перенапрягся и кажется, от тошноты ему не только весь желудок свело, но и голову. Язык путался, говоря с американцами на японо-английском, а частые проверки при посадки еще больше выводили из себя, заставляя переливаться красками, все же останавливаясь на бледно-желтом. — Доктор Ксено, если я умру, передаю все свои исследования и недописанные отчеты вам, — лежа на скамейке с бутылкой на лбу, тараторил Ишигами, — а еще Харуку и Мичиро. — Не нужно мне такого завещания, — не менее уставший, Ксено сидел рядом, поглядывая то на свои наручные часы, то на часы в аэропорту, пытаясь перевести на новый часовой пояс. — И что за Харука и Мичиро? Разве у тебя были домашние животные? — Да нет же! — В возмущении вставая с лежачего состояние и присаживаясь рядом с доктором, Сенку шмыгнул носом, вспоминая про своих малышек. — Харука — Хавортия ладьевидная — суккулентное травянистое растение, вид рода Хавортия подсемейства Асфоделовые семейства Ксанторреевые… — Я понял. Давай дальше. — А Мичиро это эхеверия изящная… — Тяжелый вздох вырвался с губ Сенку, заканчивая с представлениями, — вот увидите их и сразу скажите свое коронное «элегантно!». А у вас есть кто-то? — Зачем это тебе? — заканчивая с часами, Ксено перевел взгляд на собеседника, представляя младшего в наряде садовника. — Да так. Просто, если вы умрете, я их себе заберу. — А после небольшой паузы продолжил, — если только это не амурский тигр. — Размечтался. Я тебя переживу, — хмыкнул про себя мужчина, намекая на состояние Сенку после перелета, а после взглянул перед собой обычными ничем невыразительными стеклянными глазами, — нет у меня никого и ничего. — Как-то грустно это прозвучало. — Сенку понял, что нужно срочно переводить тему. В голову пришла сумасшедшая идея, — я могу быть вашим питомцем, — улыбнулся и получил подзатыльник, жалобно простонав, — вот как вы обращаетесь с больным человеком?! — Больной человек не болтает попусту, — и все же Ксено был рад такому развитию диалога, — к тому же нелогично, ведь по твоим словам ты должен будешь забрать самого себя после моей смерти. — А вы сами сказали, что не откинетесь так просто, — вроде и нечем гордиться, но Сенку всегда найдет причину. — Все, я больше не хочу с тобой разговаривать. — Возмущено фыркая, отвернулся доктор, вызывая у младшего прилив бодрости и заставляя бегать вокруг в извинениях с жалобным взглядом еще поговорить. — Душнила . — Закатывая глаза, Ксено вызвал удивление на лице Сенку, наблюдая как у того расширяются глаза и вытягивается лицо. Неслышный смех доктора и улыбка, спрятанная в развороте. А у Сенку только одна мысль: «Доктор Ксено сейчас пошутил?»

***

Препирания продолжались пока к ним не подошли несколько мужчин в чёрных смокингах, с пистолетами на поясе и конечно с набором коммуникации. Привычный образ охранников. К тому же, Ксено подметил, что в Америке почти у каждого второго припрятано оружие. Он знал, что США — Страна свободы, но такого точно не ожидал. По факту к ним могут прикопаться случайный прохожий по любому поводу, спасала весьма американская и внушающая внешность доктора. Один из трех мужчин выглядел похоже, но в то же время иначе: черные солнцезащитные очки, самодовольная улыбка и немного больше по телосложению. Абсолютно другое представление и ощущение, чем от двух других, что представляли из себя ничего. — Здравствуйте, прошу прощения за задержку, меня зовут Броуди и с сегодняшнего дня, я буду вас сопровождать. Приятно познакомиться с вами, Доктор Ксено и его помощник, — тот самый большой громила подошел и, с громким хохотом, протянул ладонь для рукопожатия. — Взаимно, — вставая напротив мужчины, доктор пожал руку, принимая приветствия. — Благодарю, мистер Броуди. Двое других сопровождающих лиц вежливо забрали багаж, окружая с двух сторон. Броуди вел на выход к машине, по дороге много болтая. Ксено он показался неплохим человеком, правда болтливым не на шутку, что можно было приписать как к хорошему качеству, так к плохому. — Знаете, я ведь даже не охранник, а механик, но наш многоуважаемый Лидер послал меня сопроводить вас. По пути произошло кое-что неприятное, поэтому сейчас я здесь, а не встречаю вас прямиком в Лос-Анджелесе. — Но мне никто не говорил про Лос-Анджелес, — вспоминая подробности задания и секретно добытую информацию про эту группировку, Ксено неожиданно загорелся одним, очень интересующим его вопросом. — И почему именно Драконы? — Думаю, со временем вы все поймете, но на это потребуется время, а вы много чего успеете. — Броуди дошел до трех черных лакированных ауди, открывая двери средней на пассажирское место и, галантным жестом, пригласил сесть. — Пока мы добираемся, предлагаю обсудить детали будущих исследований. Ваш помощник будет ехать за вами, не стоит переживать. В каждой из машин по двое охранников, один из которых шофёр, все будет хорошо. — Не стоит меня успокаивать. Сенку самостоятельный человек, а вы, я смотрю, зря время терять не любите, — присаживаясь в машину, Ксено заметил множество папок на среднем кресле, что был заделан как стол или подлокотник, хотя по количеству бумаг все же стол. — Вы правы, очень хорошо подмечено, — Броуди обошёл авто, присаживаясь с другой стороны. Машины тронулись с места. Ксено поразили данные о многочисленных проектах. Разбирая тысячи букв и собирая в единые предложения, среди множества бумаг, Ксено не мог оторваться. Он обожает свою работу и больше всего любит новые исследования, проекты, что обязательно станут элегантными под его началом. А Броуди рядом лишь мог искренне радоваться. Найти единомышленников было достаточно сложно, а тут такой алмаз. Талант в чистом виде. Под бурные дискуссии, Ксено не сразу осознал, как приложился головой о стекло, хватаясь за нее и склоняясь в три погибели от резкого звона в ушах. Броуди вскочил, сразу же подключаясь к каналу по которому идет разговор: — Сколько их? — Один внедорожник. Около семи, кажется среди них нет главаря. — Разберемся по быстрому. Не останавливайтесь. Всем быть начеку. — Есть, командир. Вот, что Броуди упустил…попытка покушение, но это не было проблемой в таком количестве охраны. А у Ксено голова разрывалась. Приложился не сильно, но раздражающий звон в ушах не утихал, казалось, скоро его перепонки лопнут, а виски начнут кровоточить. Сквозь пелену боли, Ксено мог услышать звон от пистолетов. Перестрелка уже началась. — Ксено, ты в порядке? — Броуди потянулся за аптечкой, но был остановлен. — Есть что-нибудь крепкое? — О… а… — Броуди медлил. — Виски. Пойдет? — доставая фляжку с алкоголем, Ксено выхватил ту сразу же, жадно делая три огромных глотка. Броуди мог лишь сглотнуть, наблюдая как виски сочится тонкой линией по идеальному подбородку и белоснежной шее. — Будем брать заложников? — откидывая фляжку и морщась от крепости, Ксено взглянул в лобовое стекло, замечая внедорожник. — Не думаю, что это нужно, но… — не успевая договорить, Ксено уже выхватил с пояса, похожего на статую Броуди, пистолет, открывая свое окно и прицеливаясь. Последний раз, когда холодность металла касалась его рук, что должны были стать надеждой, а не отчаянием, Ксено хотелось плакать. Было обидно, почему он, врач, что должен видеть в глазах напротив желание жить и веру в спасение, видит стеклянные глаза, в которых навечно застыла жизнь? Разве, это так нужно? Самооборона, которой прикрывался Ген, было просто желанием посмотреть на перекошенное от боли лицо Ксено. Ему не хотелось убивать. Не хотелось стрелять в живые мишени. Лучше он будет дальше «гнить» в своей лаборатории и работать с людьми, что не знают страх смерти. Это не так больно. У таких людей нет надежды. Нет пути спасения, но эти, что стоят напротив, он есть. И Ксено мог бы подарить… Так он думал, а затем осознал свою глубочайшую ошибку. Ксено понял, что он ничего не может для них сделать. «Сначала обезоружить двух… затем прицелюсь в капот. Мощности у М1911А1 недостаточно пробить колесо внедорожника. Три выстрела. Ксено, как тебя учил Ген. Давай.» Сердце билось как сумасшедшее. Прицелиться не получалось. Все тело неистово трясло. И тут Ксено неожиданно вспомнил детство. Теплый смех и детские руки, что управлялась с оружием получше взрослых. Ксено нравилось наблюдать, как мальчик перед ним собирает и разбирает Beretta M9 словно на автомате, будто делал это миллионы и триллионы раз. Это завораживало. — Тебе интересно? Хочешь попробовать? — Ой! Нет! Этим же убивают! Я не хочу! Детский смех разливался, заставляя Ксено подвиснуть и навострить уши. — Твое оружие — это твое продолжение. Твой друг и товарищ. Если найти с ним общий язык, то когда придет время, он обязательно тебя защитит. Мне так отец говорил. Попробуй его взять. Давай, Ксено, подойди ко мне. И Ксено подошел. Ладони, чуть больше его, нежно обратили его руки, прислоняясь к ксеновской спине сзади крепкой грудью, в которой Ксено мог чувствовать бесконечную опору и поддержку. Держать пистолет оказалось не так страшно, даже интересно. — Запомни, когда ты будешь в опасности, положись на свое седьмое чувство, а защиту оставь на свое оружие. Оно поможет. — Мальчик усмехнулся, присаживаясь напротив Ксено и крутя оружие в руках. — Правда? — Правда. А если оно не защитит тебя, то приду я. — Как супергерой? — Как твой принц. Правда без коня. — Но мне не нужен конь. Прошла всего секунда, утопая в забытых воспоминаниях, а Ксено будто заново пережил обучения своего маленького принца. И как прилежный ученик, прокручивая наставления и, будто, ощущая тепло рядом, почувствовал невероятное спокойствие. Прицелился. И опустил курок три раза. И все в цель. Внедорожник сбился с траектории. Ксено забрался обратно в машину. — Я немного посплю. Дальше сами. Броуди лишь раскрыв рот, кивнул. «И что это было?» Броуди наблюдал и после секундного замедления, открывая глаза, Ксено изменил свой взгляд. Броуди неосознанно вспомнил своего Лидера.