Вдали ото всех

      Я задумчиво кручу странный банан. Ярко-розовый, с какими-то оранжевыми прожилками.       Спиздил еду чтобы пожрать, называется.       Вопрос на засыпку: что делать, если ты, предположим, нашел аналог Дьявольского Фрукта?       Идиот ответил бы: съесть!       А я отвечу: скормить другому, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

***

      Итак, подопытный найден. Но место, в котором он был найден...       Я огляделся в поисках еще чего-нибудь интересного.       Из интересного тут разве что карты какие-то, да книжки задрипанные. И я бы их взял, вот только беда — ничего не пойму ведь. Говорить на этом странном языке я могу, а вот читать — нет. Я вновь осмотрел пространство, но, увы, кроме обломков, крови и лежащих рыб ничего не было. Судя по всему здесь совсем-совсем недавно был Луффи. Потому что такой погром устроить мог либо он, либо я.       В голову резко стрельнула еще одна сырая — но я чувствую, что в перспективе ахуенная — идея, которая подтолкнула молниеносно схватить какого-то лежащего уебка за воротник. Я хорошенько встряхнул его, убедившись, что все внимание сфокусированно на мне.       Судя по недовольному мычанию, ему не понравилось мое грубое обращение. Да и похуй.       — Предлагаю сделку. Ты жрешь эту хрень, а я обеспечиваю тебе защиту и быстро утаскиваю отсюда, идет?       Существо что-то невнятно прохрипело, на что я решил все же невпопад ответить.       — Мне нужно кое-что проверить. Подвоха нет. Честное пиратское.       Хотя выбора у него нет — злые взгляды местных на этих рыб красноречивее некуда. Его либо убьют здесь, либо... Убьют не здесь. Короче, итог у этого болезненного один.       Шестерёнки не прекращали работать с того момента, как в голову пришла идея. Теперь можно с уверенностью сказать, что идея больше не сырая и ее осталось только проверить на практике.       — Быстрее, у нас считанные секунды на счету.       — Я... Сог-гласен... — едва слышно хрипит он, и я внезапно понимаю, что воротник душит гуманоида.       Ой.       Я быстро отпускаю одежду и он бухается обратно на землю, жадно хватая воздух. Непонятно: зачем ему воздух на суше, если он вполне может жить и без него, учитывая, что он рыбочеловек? Наверное, гуманоиду нужен либо «морской» кислород, либо «земной». Не будет ни того, ни другого — подохнет. Об этом нужно потом расспросить.       — Прости-прости, не заметил, что ты задыхаешься. Я не специально, честно.       На меня посмотрели так, что я сам же усомнился в собственной искренности.       — Твое имя?       — Шарк.       — Так вот, Акула, драпаем отсюда быстрее, потом съешь. — Шарк не сдвинулся с места, потеряв сознание от усталости. — Ладно, сегодня я добрый... — на самом деле нет, просто не хочется искать нового подопытного. Да и сомневаюсь, что тут найдется еще кто-нибудь живой.       Я ловко хватаю гуманоида на руки и припускаю с места. Сзади что-то возмущенно орут, подстегивая драпать быстрее.       Лодки у меня нет. Придется опять отправится вплавь.       Что ж, пришло время попрощаться. Я, не заботясь о состоянии больного, скидываю его и стаскиваю рюкзак со спины. Жаль, конечно, расставаться, но я изначально хотел быть налегке.       Ладно, вру, ни капли мне не жаль.       Только главное Ули вытащить оттуда. Блять, если я посажу ее на голову, она не упадет? Было бы прекрасно, умей она дышать под водой.       Спустя пару минут эксперементов — приходилось быть очень аккуратным, потому что я не хотел, чтобы мой невероятно полезный товарищ умер, — я сделал вывод, который очень обрадовал: Ули не захлебнулась, а вполне спокойно себе дышала, будто ее и не опускали в воду. Возможно она из тех улиток, которые вполне комфортно живут под водой.       Догонять меня не спешат. Уже хорошо.       Я покачнулся на носках, тоскливо оглядел спутника и, вздохнув, привязал Акулу к своей спине его же одеждой, которую превратил в лоскуты. Учитывая истощение, многочисленные ранения и мой случайный удар по его пустой голове, очухается пострадавший не скоро.       Что ж, в путь.

***

      Прохладная вода приносила Апчхи облегчение. Было расслабляюще плыть, просто повторяя монотонные движения.       Вместе с расслаблением пришло и нехарактерное для него меланхоличное состояние, когда хотелось просто подумать.       Забавно то, что плавать он не умел никогда. Сколько бы не учился — бестолку. Та авантюра в открытом море могла стоить жизни. Апчхи четко понимал: если он сейчас же не научится плавать — утонет.       Невольно, смотря на опасно спокойное море, он задался тогда вопросом: где же та грань, отделяющая ощущение смерти и саму смерть?       Признаваясь самому себе, у него не было полной уверенности в том, что он выживет.       О таких вопросах он не думает впринципе — все мысли об опасности и смерти не задерживаются надолго в его мозгах. А если и задерживаются, то не волнуют. Кто вообще, влезая в смертельные авантюры, переживает о сохранности жизни?       У Апчхи была уверенность лишь в том, что даже этого ему будет мало. От мыслей о смерти, — о том, как соленная вода начнет проникать в легкие и постепенно заполнять их, как будет мучительно больно сделать хоть одно движение, не говоря уже о вдохе, как он станет постепенно терять сознание и, в итоге, захлебнется — он не чувствовал ничего. Сердце не сбивалось с ритма, а дыхание все также оставалось спокойным, размеренным.       Умру или не умру?       И, вот неожиданность, он поплыл почти сразу же, как только плюхнулся в воду. Тело сработало рефлекторно, словно всегда знало, как это делать и просто вспоминало.       «Это тело вообще мое? Не помню, как выглядел раньше»       С попаданием в этот мир начали происходить странности. Та же аномально высокая выносливость, умение плавать и тот факт, что он может спрыгнуть с 3 этажа и не получить ни царапины. Возможно, во всем виноват другой воздух. Надышался хуйней, и стал хуйней.       Не то, чтобы Апчхи это волновало. Ему же лучше.       В любом случае, выбор был невелик — лодка держалась буквально на соплях. Момент, когда она сломалась, потонула и прихватила Апчхи с собой на дно — дело времени. Он в любом случае оказался бы в воде, а так пошел на опережение.       Что может быть лучше, чем осознание того, что ты добровольно втягиваешь себя в опасность, возможно даже смертельную, и выживаешь?       Ни-че-го.

***

      Итак, он приплыл. Куда? Апчхи не знает. Но у него проблема.       Нет, это не Дьявольский фрукт или Акула.       Это... Позорные? Вроде так их называли. В белой одежке, с оружием в руке и логотипе чайки на шапке.       — Ты кто такой?! — нервно закричал позорный, дрожа всем телом. Товарищи несчастного выглядели не лучше.       М-да, и вот они стоят на страже мирных жителей? Действительно, позорные — по другому это и не назовешь.       — А где я нахожусь? — спросил Апчхи у толпы и завис, выпадая из реальности. Он даже не старался свести мысли в кучу. Во-первых — зачем; во-вторых — ему нравится это состояние; в-третьих — можно делать вид, что ты слушаешь, но на самом деле просто страдаешь херней; в-четвёртых — это своеобразный отдых для мозга, в котором ни на минуту не замолкают как и абсурдные, так и вполне разумные мысли.       Иногда полезно давать голове передохнуть. А то задымиться еще.       — Остров... Морская база... Капитана Недзуми ...       Несмотря на то, что он не слушал и понимал лишь обрывки предложений, Апчхи все же смог выстроить логическую цепочку.       Итак, он оказался на острове неподалеку от того, который громил Капитан и где был найден подопытный. На острове, в котором есть база Морских Позорных.       «А вот и мой дебют»       Человек, похожий на крысу, заговорил:       — Я Капитан Недзуми. Еще раз спрашиваю: кто ты такой?       Апчхи снял мокрый капюшон, давая дозорным шанс рассмотреть внешность. Ничего примечательного: обычный человек.       Дозорные внимательно разглядывают немного серое лицо с синяками под раскосыми глазами. Те, кто стоял ближе, могли видеть, что черная радужка сливалась с зрачком. Тусклые, секущиеся, неравномерно обрезанные пряди — самые длинные достают до середины шеи — также дают понять, что человек не заботится о внешности. Единственное яркое в незнакомце — цвет волос. Сиреневый.       Дозорные тяжко сглатывают. Вроде и красивый, а вроде и жуткий. Не понять.       — Пират. — ответил он и улыбнулся пустой, жуткой улыбкой, от которой вздрагивают большинство. Меньшинство просто упало в обморок.       «Я пытаюсь быть дружелюбным, а они в обморок падают. Солнце макушку припекло, что-ли?»       Капитан задрожал, сильнее стискивая ружье.       — Как тебя зовут, жалкий пират!? Из какой ты команды?!       — Я из команды... — Апчхи призадумался, потому что он не знал, как называется их команда. Пришлось импровизировать. — ...Мугивар. — тишина. Он вздохнул. Конечно, позорные не поняли о чем он. — Мой Капитан — парень с соломенной шляпой и шрамом под глазом.       Недзуми побелел сильнее, выглядя так, словно он что-то осознал, и развернулся к своим подчиненным. Вслед за ним побелели и другие.       Позорные зашептались:       — Так это его упоминал тот пацан! Ну, вертлявый такой, резиновый. С соломенной шляпой. Он еще из-за Кошки Воровки разгромил Арлонг Парк.       — Подожди-подожди... Так они в одной команде?!       — В их команде также есть Охотник На Пиратов Зоро!       — Ты забыл про двух других.       — Этот жуткий тот самый первый член экипажа!       — Что? — склонил голову набок Апчхи. Капитан и вправду так много о нем говорит, что слава бежит впереди него?       — Так ты ничего не знаешь? Твой плешивый капитан...!       «Хорошо, что в этом мире люди такие болтливые» — подумал Апчхи, слушая рассказ о «дрянном мальчишке» который, оказывается, не умолкал и постоянно ныл, что «приключения с ним были бы веселее». Причем ныл так, что задолбал всех в радиусе одного острова.       Апчхи не знал, что произошло. Правда не понимал причину того, почему на него внезапно напала толпа. Миг — и все. Как по щелчку.       Однако реакция моментальная — он быстро скинул свою ношу на землю подальше от сражения, ловко уровачиваясь от меча. Апчхи бьет нападающего в лицо, ломая нос, затем резко разворачивается на 180 градусов и также сильно бьет другого, но уже в живот. Апчхи не терял счет времени, не окунался в битву с головой. Он просто мгновенно выводил бойцов из строя, не чувствуя ни адреналина, ни азарта.       Апчхи применял все что знал и умел. Все, что смогла дать улица, подзаборная гопота, переулочные пизделки и пьяные мужики на лавочках.       У дозорных не было шансов. Такая толпа против него все равно, что филе на разделочной доске. Только и делай отбивную.       Остановился он тогда, когда на ногах стоял только Крыса, до этого прикрывающаяся своими товарищами. Он посмотрел на труса, спокойно развернулся, подобрал спутника и пошел.       Останавливать Апчхи было некому.       «Монстр. Мне срочно нужно доложить в штаб. Этот парень псих. Он определенно опаснее Монки Д. Луффи»       Недзуми плюхнулся на зад, обняв себя руками.       «И самое жуткое во всем этом... Его взгляд ни разу не изменился»       Он почувствовал волну ужаса, вспомнив, что монстр все время чуть улыбался, будто вышел на прогулку и наслаждался воздухом.       Недзуми оглядел бойню. Одним словом — фарш. Из сломанных лиц и конечностей, кусками плоти и крови. Дозорный вздрогнул, задрожав сильнее, и всхлипнул. Вид пирата, с ног до головы покрытого кровью, кусками мяса не выходил из головы. У него точно будут кошмары.       Может, монстр действительно вышел на «прогулку» и наслаждался.       Только не свежим ветерком, а воздухом с привкусом крови.

***

      Апчхи почесал голову, мимолетно подумав о том, что стоило бы отмыться. Кровь вот-вот начнет неприятно стягивать кожу. Он собирался пойти в город, но в итоге пошел... Куда-то. Судя по белизне здания и логотипе чайки сверху — база Морских Позорных.       «Плевать. Сейчас нужно разбудить нашего приятеля»