Подарок

      От усталости голова Гарри клонилась то к одному плечу, то к другому. Он прикрыл глаза, надеясь снять часть напряжения, но только больше сосредоточился на стуке колёс поезда. Хотя его соседи по купе были тихими, у какой-то семейной пары за стенкой не стихая плакал маленький ребёнок, чем доводил весь вагон до раздражения. На женщину давно кто-нибудь да прикрикнул бы, но у той было настолько усталое и измученное выражение, что на неё даже кричать было жалко.       Центр Лондона приближался. Когда Гарри выглянул в окно, он не сразу узнал большинство очертаний такого знакомого города, но возвышавшуюся башню с часами трудно было упустить из виду. Они почти приехали. Наконец-то.       Поезд стал замедляться, и вскоре Гарри спустился на перрон с чемоданом в руке, выглядя как обычный путник, каких тут было немало. Семь месяцев путешествий по этому странному миру не дали ему ответов на вопросы о том, как он оказался тут, как и не подсказали путь обратно к Рону и Гермионе, которые, наверняка, с ума сходили от беспокойства. Поэтому Поттер мог только вдохнуть грязный аромат столицы, посмотреть на серое небо и поёжиться от холода. Зима выдалась особенно противной.       Денег у него было не так уж много, а значит пришло время сделать паузу в исследованиях и найти подработку. Он уже понял, что намного проще это сделать на окраине города, а не в его центре. Гарри всё ещё не привык к уникальным правилам 1873 года. Жизнь в этом времени походила на жизнь в мире волшебников, которые, казалось, не знали что такое телевизор, собственная машина и справки о прививках. Но и этот странный мир тоже не знал ничего подобного. Гарри обнаружил, что эти года намного ближе к тому, о чём он читал в учебниках истории в начальной школе. Ни машин, ни компьютера, ни интернета. Можно было бы подумать, что это путешествие во времени, к счастью, Гарри знал, как иметь с ними дела, но нет. В этом мире не было Хогвартса, Косой аллеи или Годриковой впадины. Но это даже к лучшему, ведь ему не приходилось уезжать из страны, чтобы не повредить временной поток. Это успокаивало, так как он был свободен в своих передвижениях.       Столица была не такой впечатляющей, как в будущем, но имела тот самый флёр таинственности и привлекательности, который можно найти только на некоторых картинах прошлого. Увлечение живописью пришло из необходимости. Вначале Гарри рисовал, когда воспоминания одолевали его. Потом стал целенаправленно делать это, усердно учась и зарисовывая то лица друзей, то сам Хогвартс. Так странно — иметь хобби, но именно это держало его на плаву и ставило перед ним цель. Ему есть к чему вернуться.       Окраины были не такими ухоженными, как центр. Но Гарри помнил, как в прошлый раз останавливался в приличном месте неподалёку, так что, может быть, хозяйка постоялого двора всё ещё помнила его?       Он шёл через площадь мимо цирка. Яркие огни освещали шатёр, дорожку с киосками и стендами с афишами. Иногда ночную тишину разрезали бурные овации или крики восхищённой толпы. Чтобы добраться до постоялого двора, нужно было обойти цирк сзади и свернуть в переулок для сокращения дороги. Внезапно Гарри услышал странный звук.       — Противный мальчишка! Зачем ты выскочил к гостям, а? Хотел пошарить в их карманах? А если бы тебя кто-нибудь поймал?! Что бы стало со всеми нами?! Какой урон по репутации нашего цирка! Засранец! Ну я тебе покажу... — голос стих, но следом Поттер услышал пыхтение, звуки ударов и тихие стоны, приглушённые расстоянием.       Гарри сам не заметил, как ноги понесли его на звук. Он нырнул под ограду, кипя от гнева, потому что понимал, что там происходило. И, Мерлин свидетель, он бы убил того, кто плохо обращался с ребёнком.       Между большими коробками, наставленными друг на друга, и накрытым тканью ящиком стоял мужчина. Даже в таком скудном освещении ярко выделялись его светлые волосы и голубые глаза с налётом злости. Мужчина избивал мальчика, который скрючился, как червяк, силясь защитить живот и голову, так что ещё не заметил появления Гарри.       От этой сцены у Поттера потемнело лицо. Он едва сдерживал себя, чтобы не поднять палочку на этого ублюдка.       — Что, по-твоему, ты делаешь? — зарычал Гарри, шагнув ближе.       Мужчина дёрнулся и обернулся. Он, казалось, не думал, что тут есть кто-то посторонний. Даже грим не мог скрыть ярости и жестокости на его лице. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Впечатляет, как быстро он преобразился, но его всё ещё выдавал блеск глаз.       — Ах, господин, просто наказываю нерадивого мальчишку, он совсем от рук отбился. Понимает только удары! — мужчина наигранно рассмеялся. — Дети сейчас такие непослушные, совсем не уважают старших. Вам не о чем беспокоиться. Хотите, я провожу вас на представление? Вы заблудились?       — Нет, — выдавил из себя Гарри, чувствуя, что от случайной магии его останавливают крупицы контроля. — В этом нет необходимости. И я не думаю, что избиение поможет понять ребенку его ошибки, — он не смог сдержать ядовитой интонации на последнем слове.       Мужчина замолчал, и дружелюбная улыбка сползла с его лица. Медленно разогнувшись, он продемонстрировал свой внушительный рост и крепкое телосложение, возвышаясь над Гарри. Тот не дрогнул и прищурил глаза.       — И кто ты такой, чтобы говорить мне, как воспитывать этого мелкого урода и воришку? — растягивая слова, произнёс работник цирка. Он явно начинал злиться, раз вновь сжал руки в кулаки.       — Тот, кто превратит тебя в жабу, если ты не пойдёшь прочь, — прошипел Гарри, вытащив палочку и ткнув в живот мужчине. Тот только удивлённо глянул на деревяшку и усмехнулся.       — Ты это серьёзно? Ква!       Но не успел он договорить, как Поттер сделал замысловатый жест, и крупный мужчина превратился в простую жабу. В его громком кваканье слышалась явная паника, отчего Гарри почувствовал прилив удовлетворения.       — Флиппендо.       Жабу оттолкнула невидимая сила, скрыв в сугробах. Несколько незабываемых часов под действием трансфигурации были ему обеспечены.       Гарри шагнул к притихшему ребёнку и опустился на корточки.       — Эй, малыш, всё кончилось. Этот человек больше не причинит тебе вреда. Дай мне посмотреть на твои раны, — Поттер старался говорить как можно мягче и спокойнее, но это не помогало. Ребёнок не двигался, из-за чего сердце волшебника сжалось от боли. — Меня зовут Гарри. Клянусь, я не причиню тебе вреда.       Прошла минута, другая — мальчик осторожно убрал руку от головы, открывая лицо в синяках и слезящиеся серые глаза. Приглядевшись, Гарри заметил и старую одежду не по размеру, уже изрядно поношенную, и сальные волосы, собранные в подобие хвоста, и грязный платок на шее. Несмотря ни на что, мальчик так же внимательно разглядывал самого Поттера. Тот постарался успокоить его своей мягкой улыбкой.       — Видишь? Он ушёл. Никто не причинит тебе вреда. А теперь почему бы тебе не подняться с земли? Можешь двигаться?       Ребёнок упрямо молчал, сморщив нос. Он всхлипнул и попытался неуклюже протереть лицо, но только размазал больше грязи и растаявшего снега.       — Зачем ты влез? — грубо спросил мальчик, осторожно садясь. — Теперь у меня только больше проблем будет. Побил и побил, а теперь идиот Козимо будет только злее.       — Потому что я ненавижу такое отношение к детям, — просто ответил Гарри, — и не мог пройти мимо, когда увидел это. Никто не имеет права бить ребёнка.       Мальчик глянул на него, как на умалишённого.       — Ты дурак, да? — прохрипел он и закашлялся, массируя горло. — С луны свалился что ли? Никому нет дела до сироты. Я — собственность цирка.       Гарри нахмурился, но мог понять, почему ребёнок так думал. Правда от этого его сердце болело не меньше. В его настоящем времени собственные соседи натравили бы на организацию всевозможные проверки, а Ювенальная юстиция была бы первой в очереди. Сейчас же люди просто отводили глаза в сторону, не считая это проблемой. И у Гарри в груди горело от такого наплевательского отношения к детям.       Теперь Поттер мог подумать и понять, что нет никакого шанса, что в цирке мальчик и дальше будет в порядке. Козимо, может, и был достаточно запуган, но бутылка алкоголя быстро сотрёт случай из памяти, превратив всё в дурной сон. Всё вернётся на круги своя. И, судя по всему, никто не мог вступиться за ребёнка.       — Ну, мне очень даже есть дело до сироты, — легко сказал Гарри, — правильно ли я понимаю, что у тебя нет никого, кто мог бы позаботиться о тебе? Почему бы тогда не пойти со мной?       Мальчик, до этого опирающийся на коробки, недоверчиво уставился на волшебника — скепсис явно читался в его взгляде. Он хмыкнул и сразу же нахмурился. Казалось, что такое хмурое и ворчливое выражение застыло на его лице с недетскими глазами.       — Ты шутишь что ли? Думаешь, я поверю в простую доброту? Ты что, какой-то тайный извращенец? Я, может быть, и урод, но так просто не дамся! — он оскалился.       Обвинения задели его, но Гарри не показал этого.       — Никакой я не извращенец! Неужели так сложно поверить, что есть люди, которым не всё равно?       — Не для меня.       И замолчал. Он неловко поелозил, и Поттер вдруг заметил то, что ускользнуло от внимания раньше. Мальчик очень талантливо привалился к коробкам так, чтобы скрыть свою вторую руку. Сейчас же трудно было не заметить её неестественное положение, ведь рука была неподвижной. Безвольная, она лежала, частично скрытая торсом ребёнка. Прищурившись, Гарри заметил кусочек красной кожи, похожей на рельефную чешую.       О.       О-о.       Дефекты внешности не были чем-то новым. У волшебников они тоже есть, но их хотя бы можно поправить магией. У маглов такого не сделать, а всевозможные операции остались в далёком будущем. Можно было догадаться, как относились к людям с необычной внешностью в этом времени. Скорее всего ребёнок был парией. А то, что ему удалось прибиться к цирку с изуродованной и парализованной рукой, было чудом.       Гарри понял, что ему не удастся уговорить мальчика уйти.       — Хорошо, — сказал Поттер вместо этого. Он пошарил в заколдованном кармане и вытащил моток бинтов и склянку рябинового отвара. — Тогда я оставлю это для тебя и уйду. Но мы ещё встретимся.       Поднявшись, он пошёл прочь, ощущая пристальный взгляд в спину до самого поворота.

***

      Гарри подрабатывал тем, что днём рисовал в лондонском сквере, а вечером возвращался на постоялый двор. Он не мог быть всё время с тем мальчиком, но старался приглядывать за ним. Первое время его не было видно, и только через неделю, когда волшебник извёлся от беспокойства, он заметил ребёнка, убиравшего мусор на территории цирка.       — Это опять ты, — хмуро сказал мальчик, когда Гарри подошёл к ограждению. С неба падал снег, обещая превратиться в настоящий зимний снегопад. — Что было в той бутылочке, которую ты мне дал?       — Лекарство на травах, — загадочно улыбнулся Гарри, — я вижу, оно помогло тебе.       — Лекарство на травах, — передразнил мальчишка, кривляясь. — Не вешай мне лапшу на уши, я не такой дурак! Никакие травы не могут лечить вот так, я бы знал!       — О, а ты, конечно, всё знаешь, — насмешливо хмыкнул Поттер. Ребёнок смутился — его лицо покраснело так, как краснели только рыжие. Значит его волосы просто грязные. Его парализованная рука была аккуратно уложена в карман, выглядя при этом очень естественно.       — Ой, отвали, а!       Он не поблагодарил.       — Тот Козимо не приставал к тебе? — спросил Гарри, сменив тему и облокотившись на забор.       — Он пьёт не переставая. Что ты с ним сделал? — полюбопытствовал мальчик. — Он так забавно дёргается от любой тени, просто здорово!       Было ли лицемерием попросить не злорадствовать? Да, наверное, все-таки да.       — Я просто попросил его не избивать детей, — пожал плечами Поттер. — Есть ли ещё какие-то проблемные люди?       — Нет, остальные просто игнорируют меня, — покачал головой ребёнок. — Им нет дела до меня, всё цирком заняты. Ну и ладно, мне же лучше.       — Игнорировать других не хорошо, — вздохнул Гарри, — впрочем, полагаю, это лучшее, что можно получить. Так ты точно не хочешь пойти со мной? Я, конечно, не богат и много путешествую, не сижу на одном месте, но всё же это интереснее, чем торчать здесь.       Волшебник видел его колебания. И даже по прошествии времени, когда он мог всё хорошо обдумать, Поттер понимал, что будет делать это предложение снова и снова, не жалея. Его сердце болело до сих пор. И, чего уж обманывать, в рыжем мальчике Гарри видел себя, до того как Хагрид пришёл к нему. Конечно, ситуация самого Гарри Поттера не была такой плачевной, Дурсли никогда не избивали его. Но пренебрежение с их стороны всегда было и оставило свой след в его душе. Проецировал ли он? Скучал ли по Тедди?       Тедди был бы сейчас год.       Гарри подавил меланхолию.       Но мальчик опять покачал головой и отвернулся, скрыв лицо за грязными растрёпанными волосами.

***

      — Ты мне уже надоел, — заявил Красный, когда вновь увидел Гарри, и тут же отставил лопату. — Чего ты шатаешься, а? Разве у взрослых нет работы?       — А ты, кажется, в более сварливом настроении чем обычно, — заметил волшебник, протянув ему булочку. — Случилось что-то?       Его звали Красным из-за руки и волос. Глупо, по мнению Поттера, но другого имени не было, а авторитета ребёнок не признавал. Впрочем, Гарри он подпустил и позволил заботиться о себе хоть так.       Красный пнул снежную горку и замолчал. За ночь намело немало, близился конец декабря.       Тишина.       Гарри задумчиво наблюдал за небом, где скручивались серые облака. Скоро, наверняка, ещё снегу выпадет. Вздохнув, он сунул руку в карман и вытащил простую верёвку с подвеской в виде полумесяца. Поттер подошёл к ребёнку так, чтобы тот заметил его приближение и не дёргался. Он надел подвеску через голову и отодвинулся. Красный вскинулся, уставившись на грудь.       — Это что ещё такое? — хмуро спросил он.       — Просто подарок, — пожал плечами Гарри. — Я скоро уеду, так что пусть хоть что-то останется на память обо мне. Чтобы ты не подумал, что всё это было сном.       Красный попытался убить взглядом смеющегося волшебника и закричал:       — Не нужны мне подарки, чёрт возьми! Забери обратно!       — Ну нет! — ухмыльнулся Гарри. — Это подарок, как я могу взять его?       На всякий случай он сделал шаг назад и поднял руки. Красный пытался одновременно и схватить Поттера за пальто, и стянуть кулон, но верёвка постоянно путалась в его волосах, отчего ребёнок пыхтел, совсем как ёж. В итоге он сдался и с красным лицом отвернулся, что-то бормоча под нос о взрослых.       Взгляд Гарри задержался на его левом рукаве. Не в первый раз оказавшись так близко, он ощущал что-то неестественное в этой руке. У Поттера нет необходимых знаний о таких вещах, но и на магию это не похоже. Какая бы сила ни была заключена в руке, она сдерживала запечатанную тьму в мальчике. Чем-то похоже на крестраж.       Гарри понял это не сразу. Конечно, последнее, что он ожидал найти в этом мире — это аналог крестража. Но как избавиться от такой пакости Поттер тоже не знал. Его собственный метод явно не сработал бы. Да и как это произошло? Мог ли Гарри по невнимательности упустить что-то в этом мире, была ли тут другая магия?       Именно эти исследования гнали его прочь.       — Ты правда уходишь? — спросил Красный после продолжительного молчания, обернувшись. Кулон в виде луны он быстро запихал под одежду. Это хорошо. Может быть, об извлечении крестражей Гарри знал мало, но в своё время он с друзьями тщательно изучил награбленные книги из дома Блэков в надежде найти что-нибудь ещё. Магия, наложенная на кулон, сможет подавить сущность в ребёнке, если та решит пробудиться.       — Да, — признался Гарри, — ты точно не хочешь идти со мной, Красный?       — Ты слишком странный. Боюсь, ты продашь меня на органы для своих лекарств, — невозмутимо произнёс тот, уставившись на Поттера. Тот одарил его недоверчивым взглядом. — Или ещё чего похуже, кто знает, чем ты там занимаешься, воздушная голова? С тобой лучше не связываться, одни проблемы будут.       Ну, тут не поспоришь. Удача у Гарри всегда была какой-то гнилой. Даже в этом мире.       — Похоже, я не смогу переубедить тебя, — вздохнул волшебник, — тогда я пойду. Может быть, однажды мы увидимся вновь.       — Надеюсь, что нет, — язвительно фыркнул Красный. Гарри даже не обиделся. Он поправил шляпу и поднялся с коробки. Мальчик посверлил взглядом землю, а потом посмотрел на парня, упрямо поджав губы. Это было прощание.       — Бывай, Красный.       — Пока.