До боли в рёбрах

Когда наступает ночь, голубая дымка дня поднимается, чтобы показать звезды. В это время мир людей будто бы замирает, становится тихим, словно безмолвным. Ночью как правило дышится легче, словно кто-то открыл в душной комнате окно и в помещение вошла долгожданная прохлада. Ночью люди могут говорить о том, о чем не скажут при бела дня, когда за окном сияет солнце, они открывают свои тяжелые ящики полные секретов дабы поделиться той ношей что у них на сердце, может и легче станет? Ночью начинается другая жизнь, скрытая от глаз посторонних. В это время молодёжь отправляется покорять огни города с этим жаром к бурной жизни, что кипит у них в крови. Возможно кто-то мечтает глядя на звёзды и предвкушает в ожидании будущей жизни, а кто-то не может сомкнуть глаз из-за страха за следующий день. Ночью бывает тяжело. Гири что на сердце, кажется, становится все труднее держать, мысли захлестывают гигантской волной, и тебя накрывает всем тем, что ты так усердно подавлял. Ты можешь быть самым общительным и радостным в своём кругу, всегда улыбаться и шутить, но ночью от этого образа социальной бабочки останется только твоё имя. Ночью человек всегда иной, чем днём. Парень лежит на кровати в позе эмбриона и слабо обнимает себя за плечи, его настигают мысли. Снова эти мысли что безостановочно гоняться за ним чтобы поймать в свою ловушку, а Пак и не сопротивляется, он даёт им полную власть над собой. Он медленно поднимает своё тело и ступает босыми ногами на холодный пол, идёт в ванную чтобы принять душ, часто это и спасает его от всех этих навязчивых дум. Включает воду и становится под душ. Горячие капли обжигают кожу и вокруг все начинает запотевать. Чимин любит купаться именно в такой воде, она выводит все ненужное из головы и помогает телу расслабиться до максимума, или, может ему просто нравится отвлекать моральную боль физической? Выходя из душа обматывается полотенцем вокруг бедра и его взгляд останавливается на его отражении в зеркале. Светлые волосы из-за влажности прилипли к голове, опухшее лицо и мешки под глазами придают ему не самый очаровательный вид, Пак это знает точно. Он никогда не считал себя особо красивым, хотя его друзья постоянно пытались доказать обратное, а какая от этого польза если он сам себя таким не видит? Он переодевается в свободные серые штаны и футболку которая явно больше него в несколько раз. Потому что не его вовсе. Шаркает на кухню не удосуживаясь включать свет. Все как обычно. Вот только Чимину хочется провалиться на том же месте. Он слышит как тихо открывается дверь, а после в коридоре включается приглушённый свет, и слышатся копошения. Парень медленно выходит и оказывается перед человеком который не хотел потревожить его покой. Чонгук улыбается, так тепло что первому хочется разрыдаться как какая-то девчонка увидевшая своего кумира. Чон также стоит, и Чимин подходит к нему в плотную и заключает в крепкие объятья вдыхая такой родной запах. Тот сначала опешивает от неожиданности, но после обвивает его хрупкое тело руками. Они стоят так минуту, может две, но эти минуты кажутся для них двоих вечностью в которой хочется раствориться. Чимин в Чонгука не просто влюблён, он в него по самое невозможно сильно, так, как человек не может любить другого человека. Это сродни человеку, который курит уже долгие года своей жизни и теперь даже при неимоверно сильном желании, не сможет отказаться от затяжки. Это зависимость, навязчивая и столь опасная потребность, которую Пак ни в коем случае не променяет даже на цену собственной жизни.

Все, что сверхценно, чаще всего мы теряем. Важность нужно снижать. Да и не должен быть никто смыслом вашей жизни. Нельзя. Центром своей жизни нужно делать себя и только себя. Чимин об этом прекрасно осведомлён, но пусть хоть в тысячах книг будет написано о том, что нужно ставить себя на первое место ; любить себя больше кого либо другого ; уходить от тех, кто не относится к тебе должным образом ; знать себе цену, но.. что если ты любишь? Об этом его никто не предупреждал. Они лежат на диване в обнимку, смотря какую-то дешёвую мелодраму из ряда «пойдёт если не слишком паршиво, но и не хорошо». Чимин поворачивает голову в сторону Чона заметив как тот незаинтересованно водит глазами по экрану. Чонгук красивый. Не то чтобы это было новостью, но Пак каждый раз будто снова и снова замечает это. Его волосы что сейчас взъерошены выглядят так мило, а его карие омуты,в которых Чимин тонет, стоит только Чону взглянуть на него. Его ровный нос, идеальная арка Купидона на губах и маленькая родинка под губой, придающая парню ещё больше очарования. И этот Чонгук что сидит в больших пижамных штанах и безразмерной белой футболке кажется Паку таким домашним и ещё более родным. За два года их отношений они узнали друг о друге куда больше чем те кто в браке больше десяти лет. Такой казалось бы малый срок сумел их по настоящему сблизить, они открывались друг другу, как книги, обнаруживая с каждым разом все больше и больше запечатанных страниц. В начале они были как все эти парочки в сахарных фильмах про любовь. Шептали на ушко нежности, держались за руки, робко целовали столь желанные губы, но после конфетно-букетный сезон прошёл, а с ним и начало открываться всё больше сюрпризов. Чонгук был сложным, во всех аспектах. Он был реалистом с большими амбициями и громадными планами на будущее за спиной, всегда говорил все прямо и ненавидел недосказанности. Чимин же оказался из того робкого десятка что и мысли своей нормально сформулировать и высказать не смогут. Чимин молчал, всегда. Во времена их ссор слыша в свой адрес слова которые ранили его сильнее ножа, он не высказывался, лишь молча глотал свою обиду и колкие фразы. Ему не нравилось говорить о своих проблемах, он просто переносил все до того момента пока все станет лучше чем было, но Пак понимал что так быть не должно. Ведь в конце концов они пара, близкие люди, кому если не Чону он расскажет о своих проблемах? И это было неправильно в сторону парня который все без утайки рассказывал, зная, что его не оттолкнут, а Чимин не мог открыться ему, человеку которого он так чертовски сильно.

Чонгук ненавидел недосказанности, а Чимин эти же недосказанности создавал. Пак продолжал изучать парня напротив подмечая его шрам на щеке который он любил целовать. Если так посмотреть, Чонгук вовсе и не такой идеальный, также как и сам Чимин, но дело в том что когда ты действительно любишь, то тебя начинают привлекать даже те недостатки, которые будь ты в другом месте с другим человеком покажутся непривлекательными. Ты начинаешь принимать человека таким, какой он есть. С его идиотскими замашками и шрамами, с его отросшими ногтями и неконтролируемой агрессией. И даже пятна на его теле будут казаться тебе материками и островами, и ты правда будешь считать это красивым, потому что любишь. Внезапно парень поворачивается и их взгляды встречаются, и Чимин чувствует себя так, словно его поймали за чем то ужасно неприличным. После он сглатывает накопившуюся слюну во рту и тянется к руке Гука, острожно соприкасаясь, будто боится спугнуть его, а дальше он берет эту ладонь и сплетает их руки в замок. Чонгук смотрит на их руки около минуты после чего переводит взгляд на парня напротив, который нежно поглаживает костяшки его руки, после чего тяжело выдыхает; —Я устал, пойдём спать—приподнимает уголки губ выдавливая что-то наподобие улыбки и поднимается с места, оставляя Чимина одного в комплекте с его сомнениями. На самом деле Чимин прекрасно знал что Чон любит его, ведь если бы это было иначе он бы точно не торчал с Паком и не терял своё время в пустую с человеком который его никак не интересует. Просто он был человеком которому трудно выразить свои чувства. Чонгук любил Чимина, также сильно, но он не знал как это преподнести, показать свою привязанность парню. Да возможно он не кричал в день по тысяча раз о своей любви, не дарил букетов и не делал завтраков в постель, но он любил Чимина. Тот знал это и давал Чону быть тем кем он есть, в конце концов он старается ради них обоих. Вот только Чонгук мог делать больно словами. Поэтому он проглотил этот комок очередной недосказанности и потопал в спальню. Чонгук уже посапывал и очевидно видел свой десятый сон. Чимин лёг на свою сторону кровати и осторожно убрал чёлку с лица младшего, —Не имеет значения, как сильно ты причинил мне боль, пока ты не оставишь меня—на грани слышимости прошептал он, и по щеке скатилась холодная слеза. Никто не виноват в том что творится с Паком. Он сам должен понять себя и излечить от всех этих душевных мук. Потому что никто кроме него не несёт ответственности за такую одаренную природой тонкую натуру, он должен научиться правильно интерпретировать то что вокруг него.

***

На кухне горит свет. Темноволосый парень подпевает себе под нос какую-то популярную песню успевшую плотно засесть в голове стоя у плиты. Чонгук всегда отличался хорошими способностями в готовке, поэтому когда у того было время, он с удовольствием мог приготовить что-нибудь. Больше всего его готовку любил Чимин, и даже сейчас бесшумно подкрадываясь за спиной у Чона успевает схватить сырник с тарелки за что получает недовольное хмыкание; —Ты хоть знаешь что сейчас совершил воровство?—заявляет тот, на что Чимин лишь хихикает и усаживается за стол. Чонгук готовил и вправду потрясающе, чисто теоретически если бы у Пака был выбор между «мишленовским блюдом» и «стряпней Гука» то он не раздумывая выбрал бы второе, потому что чисто теоретически тот был покруче всяких звёзд. —Прокатимся на машине?—тихо спросил Чимин. —Я за рулём—пролепетал Чон и подмигнув вылетел из кухни.

***

Больше всего на свете, он любил это прекрасное чувство свободы во время ночных поездок, когда он открывал окно на максимум и высовывал руки навстречу ветру и все плохое моментально теряло своё значение. Наверное в таких моментах и появляется счастье. Они добираются до холма находящегося на возвышенности города, их излюбленное место уединений. С этой точки виден практически весь город, с его огнями и цветными вывесками на улицах. Чимин поворачивает голову в сторону Чонгука который завороженно наблюдает за этим ярким мегаполисом, и готов поклясться что все огни этого города, никогда не смогут сиять столь же ярко как эти любимые глаза. Тот поворачивается и замечает мокрые от слёз дорожки на щеках парня что смотрит на него так, будто он вот вот исчезнет. Чон мягко улыбается и стирает с его лица следы нахлынувшей на его парня волны, и замирает, ждёт следующих действий странно утихшего старшего. —Я люблю тебя Чонгук, так сильно—произносит еле слышно Чимин, словно боясь что кто-то может их услышать, а в ответ получает; —Я тоже — и Пак дышит тяжело, смотрит в любимые глаза и без слов заключает в объятья. Он услышал столь желанные для его сердца слова и воспроизводит этот момент в голове снова и снова, как какую-то пластинку. Он будет хранить это признание глубоко в сердце и вспоминать когда станет нестерпимо больно. Потому что Чонгук не часто говорит ему об этом, да и не обязательно ведь Пак осведомлён тем что дорог тому. Чон никогда не был пустословом, ему не нравились эти постоянные нежности и ванильности. Он считал, что обо всём говорят поступки и это действительно правда, но иногда ведь так хочется услышать эти три слова. Чонгук не сыпал своего парня комплиментами, не кричал каждый раз о том как его любит, но он заботился о нем, по своему. Поэтому Чимин каждый раз жадно глотал это Чонгуково «люблю» и закрывая на семь замков, прятал в глубинах своей души. И они такие неидеальные, стоят на краю обрыва, обнимаются. Каждый со своими шрамами на душе, но бесконечно влюблённые в светящиеся глаза напротив.

***

Чонгук был парнем с просто огромными планами на жизнь, один из которых состоял в том чтобы поступить в этот по его словам «крутецкий колледж» в Южной Калифорнии. Он готовился к этому днями и ночами буквально спя с учебниками, и Чимин был уверен что тот поступит, просто он не мог не. Старший искренне верил в это. Вообще Паку казалось что Чонгука спокойно можно зачислять в Гарвард, на что второй отшучивался тем что у него недостаточно мозгов. Чон был из того десятка которые поставив себе цель, не успокоятся пока не получат желаемое. С прямыми взглядами на жизнь и непрогибаемым целеустремлением. Чонгуком можно было восхищаться, что тот собственно и делал. Его ждало большое будущее, в котором к сожалению Чимин не мог себя разглядеть. Может это было из-за его поломанной самооценки и неуверенности, но Паку иногда казалось что такому как он не место с Чонгуком. Как там говорится, если хочешь высоко летать водись с орлами? Чимина орлом назвать было нельзя, и именно поэтому он чувствовал этакую тяжесть.

Ещё Чонгук умел ломать людей. —Чимин, ты снова это делаешь—грубо произнёс брюнет. — Ты мог рассказать, просто рассказать мне, если тебя что-то не устраивает. Но Чимин не мог, его язык вообще кажется прирос к небу. Старший смотрел на него пока тот сыпал его какими-то ругательствами и мысленно пожалел тысячи раз что снова поступил как полный кретин. Чимина не было дома несколько дней, он пропадал с друзьями на каких то вечеринках которые по словам Тэхена были «отличным поводом отвлечься», и ни слова не сказал Чону. —Чимин ты собираешься мне что-то сказать? Или так и продолжишь играть в молчанку, м?—Чимин устало вздохнул. —Я…Чонгук я просто хотел отвлечься, и не хотел тебя беспокоить от твоих важных дел—тихо произнес тот, и кажется это окончательно вывело Чона и тот сорвался на крик. —Мать твою Чимин отвлечься? Тебя не было гребанных двое суток, ты даже не написал, и о ужас я узнаю от Юнги что тебя все таки не убили за углом, а ты просто «отвлекаешься» с Тэхеном. —последнее он сказал с таким отвращением будто его вот вот стошнит. —Чонгук я устал. Мне тяжело правда, но я не мог сказать тебе об этом потому что вижу как тяжело тебе. Я пытался помочь тебе. —и еле слышное—Прости. Чонгук хмыкнул и уставился на него. —Я просил тебя об этом? —Чимин вопросительно взглянул на него. —Я устал от этого Чимин. Ты вечно недосказываешь из-за чего мы получаем одно и то же дерьмо каждый раз. И после выходит так что милашка Чимин страдает, а злой монстр Чон Чонгук снова виноват. Если у тебя есть проблемы, ты должен говорить о них, а не молчать. Пусть даже они никому не сдались. —произнёс он. —Я так устал от этого Чимин, и я уверен ты тоже, давай закончим. —и Пак готов поклясться что слышал как что-то внутри него треснуло. Чимин посмотрел на него и прошептал; —Хорошо. С этого дня он стал ненавидеть это слово. Чонгук начал собирать вещи, а Пак так и стоял в коридоре, его ноги прилипли к паркету, точнее он готовился сквозь него провалиться. Чон вышел с вещами и остановился у двери чтобы в последний раз посмотреть на него. Чимин поднял глаза и сделал шаг к нему и его рука поднялась к щеке младшего и мягко погладила ее, особенно маленький шрам полученный в детстве. Он не должен был плакать, только не при Чонгуке, только не сейчас. Он в последний раз посмотрел в галактики напротив и произнёс на грани слышимости; —Я люблю тебя Чонгук, так сильно—после чего отступил назад, позволяя Чону покинуть квартиру. Дверь закрылась и наступила ужасающая тишина готовая поглотить все вокруг. Теперь Чимин мог дать себе сломаться, он рухнул на пол, а по щекам текли слёзы. Они не были обжигающими, наоборот холодными будто что-то внутри него замерзло, превратилось в лёд и теперь этот лёд выходит из его глаз. Если у Чонгука смысл был в том, чтобы достичь своих целей, то Чиминов смысл заключался в Чоне. Чимин понял, в ту ночь он потерял себя.

***

Немного придя в себя он кое-как добрался до ванной и включив свет уставился на своё отражение. Глаза были опухшими и красными от слёз, волосы растрепанны и вид создавался такой будто его убили и он теперь стал зомби. Хотя, его ведь и вправду убили, пусть не физически. Он настроил воду и встал под горячие струи чтобы смыть с себя пятна последних событий. Выйдя из ванны с обмотанным вокруг бедра полотенцем он принялся искать одежду которой стало значительно меньше из-за отсутствия Чона. Он порылся в вещах и его взгляд зацепился за футболку в углу, это была не его вещь. Безразмерная футболка чуть свисала с плеча Чимина, но смотрелась довольно мило. Он взял за края и втянул воздух, она пахла им, и у того на глазах снова появилась пелена слёз. Он лёг на кровать и протянул руки на пустую сторону кровати, убеждаясь что там по прежнему никого нет. Сердце Чимина болело, и рисовало его Чонгука рядом.

***

Прошло чуть больше двух месяцев со дня ухода Гука, а Чимин так и не привык жить без него. Он узнал что тот все таки поступил в колледж который хотел, Пак не был удивлён, это ведь Чон Чонгук, и теперь он должен был улететь на днях в Калифорнию. Ещё Чимин начал писать ему письма, короткие совсем, будто таким образом общался с ним. В них была заключена любовь Пака которую он теперь не мог дарить своему любимому. И последнее гласило;

«Я скучаю, так сильно скучаю по тебе Чонгук, до боли в рёбрах. Если ты будешь нуждаться во мне, я всегда буду ждать тебя здесь.»