100% гарантия качества

             У Джисона много талантов. Очень много. Один из них, например, спать в любом положении и в любой ситуации, если есть такая возможность.       Но великое мастерство досталось не просто так: были годы тренировок, поэтому и у великого таланта есть довольно серьезные последствия. Самым существенным является обострившаяся боль в спине. Настолько сильная, что работать невозможно. Ходить тоже. Ноет постоянно. А самое страшное, что и спать тоже стало непросто: всё время это тянущее чувство в пояснице не дает окончательно расслабиться. Приходится обратиться к врачу, чтобы услышать, что проблемы в нервном перенапряжении из-за сидячей работы, отсутствии активного образа жизни (оказалось, походы до продуктового и обратно в моменты перерывов и выползания из студии не считаются), а еще неудобное положение во время сна. Врач рекомендует обратить внимание на спальное место: убедиться, что кровать достаточно хорошего качества, выбрать матрас умеренной жесткости, чтобы он не проседал, и поделать упражнения, помогающие как следует распрямить спину и расслабить мышцы, на массаж походить.       Джисон слушает внимательно и щеку изнутри кусает... Он не особо любит перемены, а тут они со всех сторон: и матрас менять надо, хотя он в жизни этого не делал: какой был у хозяев съемной квартиры, такой и остался, простынку просто поменял и жил счастливо, а еще нужно какие-то физические упражнения делать, возможно, искать массажиста, но самое обидное — теперь нельзя спать на маленьком диванчике в студии, как он любил делать после длительной записи, когда уже нет сил идти домой и заснуть можно хоть под столом, хоть в кресле... Все эти перемены неприятны еще и потому, что в голове всплывают счета, размер которых бьет по вискам.       К сожалению, спина ноет с такой силой, что Джисон всё же решает выбрать потратить зарплату на матрас, а не на кроссовки мечты. А ведь он так хотел оранжево-черную пару из лимитированной коллекции, но поясница говорит, что расхочет.       Так Хан и оказался в огромном мебельном магазине, где туда-сюда снуют люди, сверху льется яркий свет из маленьких диодных лампочек, а каждый продавец-консультант чуть ли не в рот заглядывает, пытаясь втюхать самый дорогой предмет мебели. Джисон уже устал объяснять, что кровать в стиле Людовика XIV ему совсем не нужна. Ему просто нужен матрас. Один. Новый. Умеренной жесткости, что бы это ни значило.       В конце концов, он почти рычит на очередного приставалу в форменной рубашечке и разъяренно топает в другой конец магазина.       Кажется, он наконец-то попадает в нужный отдел, потому что вокруг лежат одни матрасы. Не кровати с механизмами и без, не кресла (ротанговые, кожаные, офисные...), не подушки, не шкафы-купе, платяные, встроенные. А обычные белые матрасы. Рядов на пятнадцать вперед простирающиеся белые матрасы.       Джисон натурально воет, когда понимает, что это засада. Коварный план, чтобы свести его с ума. Наверняка, невролог из местной поликлиники, посоветовавший сменить матрас, в деле. Сто процентов он хотел вывести Хана из душевного равновесия, чтобы на следующем приеме дать телефончик своего дружка-психотерапевта. Джисон уверен, что тут все в сговоре и хотят поиметь Хана и его кошелек во все дыры. Не то чтобы там было особо, что иметь, но в существовании заговора он уверен.       Пока же, предаваясь таким размышлениям, Хан ходит между рядами с белоснежными спасениями от его спинной боли (совершенно не понимая, кто из них станет тем самым, что магическим образом излечит его). Они все одинаковые. Кроме бесконечного перечня характеристик, смысл которых Джисон не понимает от слова совсем. Он ничего, абсолютно ничего не смыслит в жесткостях, мягкостях... Ничего. И как назло крысы-консультанты испарились. Хан отчаялся понять в этом матрасном мире хоть что-то, поэтому в полнейшей беспомощности начинает крутить головой по сторонам.       — Вам помочь? — из-за спины раздается тихий голос, какой-то весь пропитанный ленью и тягучестью.       Джисон медленно поворачивается, ожидая увидеть перед собой консультанта. Он действительно видит его. Русые волосы, черная, опять форменная рубашка, в цвет верху брюки и колючий взгляд поверх круглых очков. Только видит его Хан не стоящим перед собой, а вальяжно сидящим на одной из кроватей, прямо поверх матраса на, прости господи, независимых пружинах. У Хана уже голова кругом идет, а тут еще и консультант-колючка-сучка, закидывающий ногу на ногу и вопросительно смотрящий на него. Но вокруг как назло никого другого нет. Куда они все делись?!       Поэтому делать нечего. Придется этого терпеть. Джисон немного раздраженно закатывает глаза, но всё же возвращается в удручающую реальность и активно включается.       — Эм, да, здравствуйте. Мне нужна помощь, — рука проходится по пшеничным волосам, а взгляд находит равнодушные глаза консультанта. Тот лишь кивает, будто дает разрешение продолжать. — Я ищу матрас. Врач порекомендовал умеренной жесткости, но я не знаю, как их выбирать. Совсем не знаю.       Всё же привычная нервозность берет свое, поэтому некоторые предложения Хан тараторит немного быстрее, чем того хотелось. Хотя и пытается говорить спокойно, делать глубокие вдохи и паузы между фразами. Но этот взгляд колючий нервирует и щекочет, не давая нормально функционировать.       — Хорошо, — консультант грациозно поднимается с кровати, легко соскальзывая с нее, даже слишком грациозно, потому что Джисон теперь подвисает не от его взгляда, а пялится на крепкие бедра и красивую линию талии.       — Мои глаза немного выше, милый, — консультант останавливается в начале одного из рядов. Джисон чуть не врезается в крепкие грудные мышцы. О том, что они крепкие, он узнает, потому что успевает выставить вперед руки, чтобы не носом прощупывать то, что у консультанта под футболкой. — Ну да ладно. Собственно, вот матрасы умеренной жесткости.       Консультант хитрым взглядом скользит по ряду из десяти матрасов. Джисон следует глазами за ним и готов схлопнуться на месте: они о-д-и-н-а-к-о-в-ы-е.       — Какой хотите? — продавец продолжает смотреть вдаль, будто перед ним не сто тысяч одинаковых матрасов, а гладь морская. Джисон задумывается, достался ли ему консультант или местный дурачок. Аккуратно даже разглядывает грудь мужчины, но не для собственного удовольствия, хотя грудная клетка довольно привлекательная, а в целях поиска именной таблички. И она ведь находится, с логотипом магазина и выведенным золотыми буквами на черном фоне "Ли Минхо. Старший продавец-консультант". Не клоун... Это, видимо, предводитель труппы. А директор цирка тем временем стоит и ответ ждет, как будто по Хану не видно, что он тут дуб дубом. Нервы у Джисона начинают сдавать, ноющее чувство в спине лишь сильнее раздражает.       — Господин Ли, — Хан щурится и на всякий случай еще раз сверяет имя по табличке. — Я же сказал, что в матрасах я ничего не понимаю. Понимаете? Вообще ничего.       — О, это печально, — консультант Ли смотрит на него поистине грустными глазами, с таким сожалением, будто Джисон тут на исповедь пришел или совсем несмышленышем родился. — Что же тогда делать?       Ли Минхо стучит пальцами по губам и морщит лоб, всем видом показывая высокую умственную активность.       — Будем пробовать тогда! — Джисон с выпученными глазами наблюдает, как этот самый Ли Минхо с размаху валится на матрас, слегка покачиваясь на нем. — А вы чего ждете?       Что от него тоже что-то хотят, Хан понимает лишь по протянутой в свою сторону руке.       — Это зачем? — Джисон все еще не понимает, что вокруг происходит. Наверняка где-то скрытая камера и его разыгрывают. От этого он напрягается сильнее.       — А как вы матрас тестировать собирались? — блестящий взгляд поверх очков прожигает Хана насквозь.       — Никак? — Джисон ноги сводит и смотрит настороженно по сторонам. Всё еще нервно переступает с ноги на ногу.       — Тогда зачем вам моя помощь? Берите первый попавшийся и на выход, — консультант лежа пожимает плечами и руки за голову закидывает.       Хан сам не знает почему, но последние слова оказываются какими-то слишком убедительными, поэтому сначала садится на краешек матраса, а затем аккуратно опускается спиной. Мышцы удивительным образом расслабляются, как только поясница касается поверхности.       — Ну как? — Минхо поворачивается набок и руку подкладывает под голову, смотрит с интересом, как будто кот на рыбку в аквариуме. — Да вы бы посильнее расслабились.       Вдруг ставший заботливым консультант приподнимается на локте, а свободной рукой прижимает плечо Хана к матрасу, слегка нависая сверху. Расслабиться посильнее у Хана как-то не особо получается. Только напрягается еще хлеще, а от этого в пояснице тянуть начинает, отчего он хмурится и глаза прикрывает.       — Не нравится? — консультант подскакивает и тянет Хана на себя за руку.       Джисон слегка шипит, в голове подбирает слово получше для этого пришибленного: "уеба" или "мудак". Пока что склоняется к первому варианту, потому что тот со сладкой улыбочкой валит Хана на новую белую поверхность, чем вызывает новый приступ шипения и боли.       — Блять, да что ж ты делаешь!? — Хан скулит шепотом себе под нос, вот только у консультанта, кажется, кошачий слух.       — И этот не нравится?! — опять Хана сгоняют с кровати. — Да вам не угодить!       Ли Минхо продолжает водить Хана, как маленького ребенка, вдоль белоснежных матрасов. С такой силой уже не заваливает Джисона на спину, потому что тот сам приноровился послушно опускаться, но вот за руку, как ребенка, держит, переводя от одного ряда к другому.       — Ох! — в какой-то момент Джисон чувствует, как его поясницу отключают при соприкосновении с матрасом, а по шее разносятся отблески облегчения.       — Оно, да? — Минхо обходит матрас со всех сторон, пробует ладонью и сверяется с характеристиками. — Хм, это комбинированный. Здесь с одной стороны умеренная жесткость, а с другой — мягкость. Если болит поясница, то лучше лежать на мягкой стороне, а если шея — на жесткой.       — Беру! — Джисон в блаженстве прикрывает глаза, чувствуя, как спина выпрямляется, а боль утекает куда-то под кровать и к ногам консультанта. Хотя нет, боль возвращается, когда консультант озвучивает стоимость вложения в здоровую спину.       — Блятьблятьблять, — Хан сам не замечает, как ругается вслух, высчитывая, сколько месяцев он будет питаться раменом и водой. Кажется, закрыв счета за матрас, придется откладывать на гастроэнтеролога... Но пока он идет к кассе, спина начинает опять ныть. Поэтому уже не сбежишь, сверкая пятками.       Ли Минхо гордо шествует перед ним, а затем, облокотившись на стойку, начинает готовить документы для покупки. Хан подвисает из-за того, как крепко черные брюки обтягивают чужие, кажется, хорошо натренированные ноги. Красиво смотрится, и чужая задница тоже смотрится красиво. Настолько, что аж про спину забыть можно, а еще прослушать абсолютно всё, что обладатель красивой задницы говорит. Услышал из, вероятнее всего, длинной речи Хан только: "подпишите вот здесь", "кредитку вот сюда" и "привезем через три дня, в субботу", а еще он услышал "до свидания, милый". Хотя в последнем он не уверен, но на всякий случай пискнул и вышел красный, как рак, из магазина.       Остаток недели Хан Джисон старается посвятить тому, чтобы, стиснув зубы и проглотив писки от боли в шее, упорно работать на благо заполнения пустующего после покупки матраса кошелька. Пока что Хану кажется, что его обдурили: денег нет, матраса тоже, а вот боли — будто авансом еще и выдали сверху.       Поэтому когда в субботу в двенадцать утра (!) его от утреннего (!) кофе отрывает противный звонок в дверь и вынуждает шлепать босиком и в растянутой белой футболке, свисающей с одного плеча, в сторону источника трели, Хан проклинает всех и всё на свете.       А когда понимает, что стоит перед консультантом Ли в одних трусах, длиннющей футболке и с сахарной ватой на голове вместо волос, то проклинает не только весь свет, но и конкретного невролога, матрас и злополучного Ли Минхо, смотрящего на него внимательным кошачьим взглядом. Кофе (или не кофе) заставляет щеки покраснеть.       — Доброе утро, господин Хан Джисон! — Минхо чуть ли не орет на весь подъезд, заставляя поежиться того самого господина Хан Джисона.       — Консультант Ли? Доброе утро, конечно, но что вы здесь делаете? — Джисон трет ладонью глаза, стараясь немного въехать в ситуацию.       — У вас доставка на 12 дня. Мы с вами договаривались во время оплаты. Вот привез вам ваш комбинированный матрас, — парень хлопает широкой ладонью по стоящему у стенки рулону. А Джисон хочет хлопнуть себя по лицу: как он мог не заметить огромный матрас, завернутый в полиэтилен... — Так можно доставить вам матрас?       Минхо выгибает бровь и опять смотрит поверх очков. Губы в усмешке кривит, но притягивает к себе полностью чужой взгляд. Джисон бы хотел поверить, что у него малиновое варенье вместо мозгов из-за раннего утра, но... Не верится в это как-то, потому что взглядом уже вовсю облапывает бедра, упакованные в этот раз в обычные джинсы, только светлые и зауженные. Опять внимание все на себя перетягивают.       — Мои глаза опять выше, милый, — Минхо хлопает себя по бедру, попадая пальцами в поле зрения Хана. Тот вздрагивает и все-таки поднимает взгляд вверх. — Так можно уже войти, а? Матрас ведь принес. Думаете, легко было его сюда в одиночку затаскивать?       — Эм, извините, проходите, консультант Ли, — Джисон отходит в сторону, освобождая проход в квартиру.       — Ну, куда? — Минхо пыхтит, взваливая на плечо увесистый матрас, хотя ему удается держаться очень уж стойко, даже не приседает под весом.       Джисон хлопает глазами и растерянно показывает в сторону комнаты, которая и гостиная, и спальня, и игровая, и рабочий кабинет...       — В спальню, да? Ну пошли! — Минхо прослеживает взгляд слишком уж округлившихся глаз и сам первым идет в сторону "спальни". Хан семенит за ним, будто это он в доме у Ли...       — Давайте тестировать? — Минхо по-хозяйски снимает упаковку с матраса и выжидающе смотрит на Джисона.       Хана с утра очевидно не включили, поэтому он вообще ничего не понимает, но почему-то, следуя за взглядом консультанта, начинает стаскивать с кровати постельное белье и освобождать место для матраса.       Консультант Ли с легким кряхтением стаскивает остатки упаковки с матраса и кидает его на диван, быстрыми движениями расправляя тугой материал. Тот довольно легко поддается, начиная постепенно заполнять все пространство кровати. Джисон удивленно смотрит на огромное белое пятно, расползающееся по всей поверхности. Консультант тоже стоит рядом, как-то очень уж близко и смотрит на распрямляющийся медленно матрас.       — У нас гарантия 18 месяцев. Вы можете взять матрас и вернуть его, если Вас что-то не устроит, — ленивый кошачий взгляд скользит сверху вниз, задерживаясь на родинке на щеке. — Даем возможность протестировать и отказаться.       — Консультант Ли, я все еще без понятия, как его тестировать. Что должно случиться, чтобы я понял, что от него нужно отказываться? — Хан тоже смотрит в ответ, немного зависая под гипнотическим взглядом. Что-то терпкое переползает и к нему, не позволяя оторваться от лица Минхо.       — Так я могу помочь вам, господин Хан Джисон, — этот самый консультант делает шаг ближе, затем еще один и оказывается за спиной Хана, подталкивая того к почти полностью распрямившемуся матрасу на кровати.       — Что? — Джисон через плечо смотрит, пытается понять, этот пришибленный шутить пытается или нет.       — Что? — флегматичный взгляд лишает всяких слов.       — Вы это чего, консультант Ли? — Джисон морщится из-за резких движений, но выворачивается и всё-таки умудряется встать лицом к лицу с консультантом, отлепившись от ладоней на спине.       — Помогаю, — Минхо продолжает шаг за шагом подходить всё ближе, вынуждая Хана пятиться назад, пока он не упирается в кровать. — Что у вас болит сегодня, господин Хан?       — Ш-шея, — с трудом, но Хан выдает ответ, даже не задумываясь, зачем всё это. Просто кошачьему хищному взгляду не воспротивиться.       — Тогда мы очень удачно положили матрас жесткой стороной вверх, правда? — Ли руку кладет на плечо подрагивающего Хана, которого уже нехило ведет от напряжения, растекшегося по всей комнате. Джисон и сам готов растечься лужей, потому что плавится под обжигающим взглядом. Часть мозга говорит, что что-то тут не так и это не совсем консультанские дела, а другая — просто послушно позволяет опуститься на кровать и лечь на спину. У Джисона ведь малиновое варенье вместо мозгов сегодня, а на голове — сахарная вата. Все слишком мягкое и сладкое, чтобы думать.       — Раз болит шея, то тебе нужно постараться ею не двигать, милый, — Минхо невероятно быстро оказывается на чужих бедрах. — Сможешь?       С каким-то отчаянием Джисон кивает. Губы Ли расплываются в дьявольской ухмылке, а Хан думает, что его душу забрали, как только он дверь сегодня открыл. Или раньше... Теперь очевидно, что вместо договора о покупке матраса он подписал договор о продаже души... По-другому ведь нельзя никак объяснить то, что он позволяет Ли опуститься на свои бедра, проехаться по паху, а сам же глаза зажмуривает, а затем ведет пальцами по бедрам консультанта, ощущая, как натянулась ткань брюк вокруг крепких мышц.       — Умничка, милый, — Минхо продолжает улыбаться и сильнее вжимается в пах, устраиваясь поудобнее. Джисон чувствует давление, потому что Минхо хорошо сложен, даже немного плотно и крепко, отчего его вес ощущается достаточно сильно, а затем давление перерастает в небольшую боль, когда вес перемещается прямо на твердеющий член. Смущение должно бы было его затопить, ведь он позволяет незнакомому парню опускаться и потираться задницей о его член, скрытый всего лишь боксерами и футболкой. Хотя мысленно Джисон вспоминает, какой заднице он позволяет это делать, и отпускает ситуацию, хватая за талию и вжимая Минхо в себя еще сильнее, чтобы давление приносило еще больше ощущений и, возможно, еще больше боли.       — Как шея?       Хан неверяще смотрит на восседающего на нем Ли, пытаясь понять, не послышалось ли. Потому что он только что, буквально секунду назад был готов взвыть, как ему хорошо, потому что Минхо качнулся вперед и провел рукой по его спутавшимся волосам. А сам Джисон схватил консультанта за задницу, сжав руки и ощутив упругость кожи. Ощущения готовы были свести с ума, а тут его прервали вопросами о какой-то там шее...       — Нормально, — взгляд у Хана уже поплыл и покрылся пеленой, он блуждает по лицу Минхо. Красивый. Красивый консультант, только какой-то слишком строптивый. Потому что тот лишь слегка прижимается к Джисону и покачивается на нем, не позволяя в полной мере ощутить себя. Хан руки тянет, ерзать начинает, пытается приподняться, чтобы притянуть к себе этого странного консультанта, но вместо всего желаемого получает шлепок по ладони.       — Нельзя, — еще один шлепок по руке. — Я же сказал, что тебе нельзя двигаться, милый. Не напрягайся. Позволишь мне сделать всё?       Что входит в это "всё", Джисон не знает, но его уже ведет, давно увело из-за этого консультанта, а член окреп настолько, что болезненно оттягивает резинку боксеров, заставляя сдерживаться, чтобы не прикоснуться и не вбиться в собственную руку, раз уж в задницу консультанта нельзя.       Но консультант Ли, видимо, считает иначе, потому что слезает с Джисона, всё так же послушно лежащего на кровати, и начинает расстегивать ремень на своих джинсах, а затем стягивает их к ногам, переступая и медленно отправляя черные боксеры вслед за джинсами. Остается одна белая футболка с какими-то орущими котами на ней, но Джисону не до брендов и дизайнов. Он выжить пытается, потому что консультант Ли тянет его трусы тоже вниз, оголяя кожу и обдавая бедра горячим дыханием. Очень близко к уже очень мокрому члену, но на этом всё. Дыхание исчезает, как и любые прикосновения.       Хан переводит взгляд с собственных бедер и открывшегося из-за задернувшейся футболки живота на Минхо. На того самого Минхо, что стоит рядом с кроватью и оценивающе смотрит на него в ответ. Джисон поклясться готов, что его сейчас еще больше раздели взглядом, чем руками, а потом сожрали, хотя, вероятно, предварительно приготовили, запихнув в духовку градусов на 180. Жаром обдало от такого взгляда консультанта неслабо.       Хан следит за жадным взглядом Ли и ему кажется, что в духовке теперь за все 400 градусов, потому что Минхо смотрит на его подрагивающий, мокрый член, лежащий на животе и капающий смазкой на карамельную кожу. Джисон тоже смотрит на маленькую лужицу и тихонечко скулит, понимая, как же ему нестерпимо жарко и плохо. Напряженно. Возбуждение тянет и рвет на маленькие кусочки, но прикоснуться, пошевелиться он все еще не смеет, потому что Ли пригвоздил его к месту одним лишь только взглядом, когда заметил, как пальцы Хана коснулись бедра.       — Какой хороший, хороший милый, — Минхо улыбается и наконец-то подходит ближе. Джисон скулит еще громче, замечая, что и Минхо возбужден не меньше, из-за чего его ровный и увитый венами розовый член соприкасается с тканью футболки. Хан готов поклясться, что увидел мокрые пятнышки на ткани там, где она коснулась влажной головки. — Не двигайся. Я хочу позаботиться о тебе.       На этих словах он наклоняется к оставленным на полу джинсам и достает два пакетика. Джисон густо краснеет, хотя он не в том положении, чтобы уже смущаться, но всё же краснеет, когда понимает, что один пакетик — презерватив, а другой — смазка. Джисон смущается, но не отказывается, разводя ноги шире.       Минхо улыбается, подходит наконец-то ближе и рукой проводит по стоящему члену Хана, растирая большим пальцем по головке накапавший предэякулят, а затем разрывает один из пакетиков. Джисон учащенно дышит, пытаясь расслабиться, а еще очень хочется сфокусироваться на Минхо, который красивыми движениями, грациозно наклоняется к нему ближе и целует в лоб.       Этого Джисон не ожидал, потому что уже губы вытянул, надеясь на первый поцелуй с этим сумасшедшим консультантом, но вместо оха разочарования и возмущения из него вырывается шипение, когда он чувствует, как по его члену раскатывают презерватив.       — Лежи, милый, — Минхо опять губы растягивает в улыбке. В этот раз не шальной или безумной, а какой-то даже нежной. — Я же сказал, что сделаю всё сам. От тебя мне нужно, только чтобы ты удовольствие получал. Да и я слишком долго об этом мечтал.       На последних словах Ли заводит руку за спину и с долгим и громким стоном подается вперед. Хан ошарашенно смотрит на него, но стонет вслед за вновь оказавшимся на его бедрах консультантом, когда видит, как тот достает сверкающую и покрытую смазкой зеленую анальную пробку и откидывает ее на пол.       — Я так долго думал об этом, милый, — Минхо ничего не стесняется и говорит это, прямо глядя в глаза, наслаждаясь тем, как Джисон краснеет, но взгляд не отводит. Правда, всё же жмурится, когда Ли медленно направляет его член в себя, предварительно смазав его большим количеством смазки и плотно сжав, прежде чем опуститься на него и издать громкий стон, отскочивший от стен. — Всё именно так, как я себе и представлял, Джисон-и.       Минхо ускоряется, постанывая и вдавливая Хана ладонями в матрас. Джисон не знает, на чем сконцентрироваться: на легких царапинах от ногтей Ли на груди и сосках, на скулящих звуках, которые так улавливает чуткий слух, из-за чего хочется им вторить и дрожать, или же на сводящем с ума тугом чувстве, когда член вновь и вновь входит в Ли, следуя за его движениями. Очень хочется податься вперед, дернуть бедрами и войти еще глубже, но ему не разрешали. Он запомнил правила игры.       Руки Минхо скользят по влажной от пота груди, а темп становится менее ровным, хотя сильные бедра позволяют ему остервенело насаживаться, но всё указывает на то, что он устает.       — Милый, — голос у Ли охрип и сел от криков и стонов. — Милый, помоги мне. Хан-и, помоги, мой хороший.       Джисона подбрасывает на кровати от всех этих обращений, от этого Минхо, который загнанно дышит ему в шею, кусая и вылизывая скулы, ключицы, посасывая мочку, когда Хан притягивает его к себе и все же вскидывает бедра вверх, входя резко, до шлепка яиц о чужие ягодицы. Минхо кричит ему куда-то в шею, а затем в извинении целует, но вновь стонет, когда Хан набирает темп и вбивается в него, раз за разом попадая по простате, потому что Минхо дергается, шипит и сжимается вокруг члена Джисона сильнее. Так туго, что тот входит глубоко и резко, а затем замирает, кончая в презерватив.       Джисон останавливается, хочет выйти, но Минхо отрицательно мычит и вновь выпрямляется на нем, не позволяя покинуть тело. Он снова начинает медленно двигаться, заставляя Хана скулить и сжимать чужие ягодицы до отпечатков-полумесяцев от ногтей. Сам же Ли надрачивает себе, пока взглядом пожирает мокрого, распластавшегося под ним Хана, у которого глаза от сверхстимуляции закатываются. Минхо облизывает каждый сантиметр тела под собой голодным взглядом и кончает, с шипением проводя рукой по члену. Сперма выходит тугими толчками, растекаясь по руке и прессу Хана. Хотя предусмотрительный консультант старается, чтобы ничего не попало на новый матрас, но, кажется, ему это плохо удается. Хан взгляд его замечает и видит капельки спермы на новом спальном месте.       Ли валится рядом, сползая с уже обмякшего члена. Морщится от липкости на руке, но подползает ближе к Хану, который его по спине гладит.       — Новый возьмем тебе со скидкой для сотрудников, — Минхо прикрывает глаза и пытается засмеяться.       — А раньше так сделать было нельзя? — Хан возмущенно поворачивается к нему, но тут же ойкает от покалывания в шее.       — Нельзя, — Минхо оставляет первый поцелуй на щеке. — Я должен был тебя протестировать. Ты подходишь, чтобы дать тебе скидку для сотрудников.       — И, видимо, просто дать, — Джисон смеется, хотя и с беспокойством смотрит на Минхо. Но тот смеется следом. — А если бы я не оказался геем...       — А ты не гей? — Минхо в шоке приподнимается на локте и разыгрывает самое настоящее удивление на лице. — Как шея, милый?       Взгляд тут же теплеет, и он с беспокойством окидывает все еще тяжело дышащего парня рядом.       — Спроси меня об этом завтра, — Джисон улыбается, проводя рукой по мягким русым волосам. Минхо глаза прикрывает, щурится, будто самый настоящий кот, и под прикосновения подставляется, ластится и чуть ли не урчит.        — Обязательно, милый, — Ли обхватывает поперек талии и оставляет маленький поцелуй на плече.       Кажется, Джисон не вернет этот матрас. По крайней мере, не сейчас, поскольку понадобятся дополнительные тесты. И один он однозначно не справится. Хорошо, что услужливый консультант будет рядом, чтобы помочь.