Общая вина
Во все времена,
Когда каждый желал быть другом,
Всегда находились те,
Кто мелодично поёт над ухом.
О том, как он устал,
Как сложно жить лишь с тусклой лампой,
Забыв о том, что весь мир погряз во тьме.
Их причитаний омерзительный поток,
О том, как все они несчастны,
Имея все и позабывши обо всех,
Их ровное дыхание
Поражало каждое второе мертвое сознание,
«В беде я, друг, и мне нужна твоя рука»
Но нечего подать - лишь тело,
Лишенное не только рук, но и самого дыханья.
Таков наш мир -
Имея все, мы ищем жалости;
И, не имея ничего, готовы отдать и пульс,
Избавляя других от чувства слабости.
Коснувшись бокалом губ в очередной раз, Кэйа не почувствовал любимого вкуса «Полуденной смерти», не сразу даже осознал, что именно не так, лишь через несколько секунд обнаруживая пустоту на месте былого алкоголя. С глубокой надеждой подняв голову со стойки, он уже хотел было попросить Чарльза об ещё одной порции, но твёрдое, как бетон, «Нет» со стороны рядом стоящего хозяина не дало ему и слова сказать. Не будь его здесь, шансы ещё бы были и, наверное, тащить почти не контролируемое тело капитана обратно до его жилища пришлось бы его пока что трезвому другу барду, который сейчас с таким усердием зарабатывал себе на вино. В голове всплыла мысль о том, что это даже несправедливо - Венти не может одновременно и пить, и слушать свои собственные песни, обходясь разве что, в сравнении с ним, завываниями Шестипалого Хосе. Захотелось тут же исправить эту ошибку и, особо не пререкаясь с Дилюком, Кэйа встал со своего стула, вразвалочку направившись к барду. По-хорошему, ему стоило идти отоспаться в ту же минуту, но это явно не входило в его планы. — Венти, дорогой мой, не одолжишь мне свой музыкальный инструмент? Ик! Хочу тоже порадовать твои ушки. Эй, душка Чарли, налей нашему дорогому барду бокальчик вина за мой счёт! Тихо пробубня себе под нос что-то вроде «это будет весело..», Венти не без сомнений вручил капитану лиру и отлучился на его место, провожаемый далеко не одобрительным взглядом Дилюка. Кэйа ещё с минуту пытался разобраться, как работают струны и, будучи в стельку пьяным, начал перебирать их в случайном порядке, пытаясь создать хоть какую-то складную мелодию. Справедливости ради, в его ушах это звучало ни чуть не хуже предыдущего выступающего, а периодически доносящиеся до ушей смешки со стороны аудитории скорее воспринимались как комплимент, нежели в их реальном значении. Переступая с одной ноги на другую, Кэйа затянул свою песня, по сути рифмуя первое, что приходит в голову.Ох как же широка река-а,
Ее далекие и сильные берега-а,
Я вдаль смотрю и вижу силуэт
Кого-то красного говна бревна-а.
Я долго думал и шнырял,
И через реку ледяной мост простила-ал,
Чтобы добраться до него,
И топор здесь вовсе не при чем!
Вокруг него лишь одиноко орёл порхал,
На ветку то и дело приседал,
Я присмотрелся - вот итог!
А древо это - ээээ - наш местный лох пьяный вздох.
Дилюк стоял там, искушённый,
Смотрел он вдаль и думал лишь о том,
Как жизнь подпортить тем, кто жаждет
Умиротворенья и вина!
Вот ведь козел!
Подумал я и свой топор достал,
Я бабку злую зарублю,
И встал я в стойку…!
— И из таверны по-хорошему съебал, — закончил строчку злой хозяин, который каким-то образом уже стоял рядом. Лира через секунду оказалась у барда, а самого Кэйю чуть ли не за шкирку выводили из заведения под всеобщий истошный смех. — Отличная песня, капитан! — крикнул вдогонку Венти, загибающийся от такого фееричного выступления. — О-Обязательно АХАХХА возьму у тебя парочку уроков! Дверь таверны оказалась позади и, все ещё не понимающий, за что его вообще выгнали, Кэйа чуть ли не упал на ещё мокрую от недавно прошедшего дождя землю. Пытаясь фокусироваться, он непонимающе палил на Дилюка, который, казалось, был готов прикончить его на том же месте, но ограничился лишь одной фразой: — Оплата за вино. Отдавай и иди домой спать. — Как сухо~ Я между прочим бесплатно выступал, может хоть скидочку сделаешь? На что он надеялся - вообще непонятно. — Я повторю ещё раз. Оплату и вали спать, пока я не разозлился ещё сильнее. — Да почему ты так со мной обращаешься?? — нахмурился тот и отмахнулся от удерживающей его в равновесии руки, из-за чего опять чуть не упал. — Ведёшь себя как ребёнок! — Я…? — в искуплении вскинул брови красноволосый, вернув руку на место, прекрасно понимая, что без неё Кэйа просто рухнет как груда мусора прямо на месте. — Забавно слышать это от тебя, не думаешь? Святой Барбатос, да за что мне это… Поборовшись с сильно сопротивляющимся названным братом, Дилюк закинул его руку себе на плечо и чуть ли не силой повёл его домой, пока тот то и дело выкрикивал разного рода оскорбления. Смотреть на это было жалко, даже противно, но и бросить его здесь он не мог. Чувства были сильнее гордости. Но он никогда в этом не признаётся, как и сам Кэйа. Они оба безнадёжны, сами вынудили друг друга молчать, проявляя заботу и делая вид, что это вовсе не так. Как бы ни хотелось исправить ошибки прошлого - уже слишком поздно. И это их общая вина.
