Не влюблённые

      Когда Сакура просыпается — среди ночи, как обычно, — рядом с собой видит светлые волосы: спутанные, рассыпанные по подушке. Ино приходит раз в неделю или две, когда у них обеих выдаётся выходной. «Девчачьи посиделки» давно превратились в скучные разговоры о взрослых делах за парой чашек рисового вина. Работа, мужья, дети. Всё это — чтобы почувствовать себя уставшими, одинокими женщинами, довести скрытое глубоко внутри отчаяние до абсолюта, пока не прорвёт, пока эмоции не хлестнут через край, пока они не потеряют над собой контроль. Мазохистская игра, призванная ослабить чувство вины. Стыда и неловкости давно уже нет — они знают тела друг друга так, как не знают, наверное, собственных мужей. Сакура уж точно.       Ино лежит спиной к ней. Она всегда такая спокойная во сне — не ворочается, не сопит, не храпит. Даже не просыпается, в отличие от Сакуры, которая порой подрывается по несколько раз за ночь. Темнота обступает со всех сторон, и Сакура жмётся к чужой спине; Ино, не выныривая из сновидений, вздыхает и кладёт руку ей на ладонь. Когда-то они были подругами, потом — врагами. А теперь они кто? Уж точно не влюблённые. Ино любит мужа, и Сакура Саске любит тоже. Но в её постели — не Саске, которого она не видела уже очень-очень давно.       Это началось случайно, выросло из пьяной истерики, в которую переросла попытка Сакуры притвориться, что у неё всё хорошо и она счастлива. Ино всегда видела её насквозь — разглядела и в тот раз, что всё не то, чем кажется. Не отвернулась, когда Сакура бестолково разревелась, глуша рыдания и давясь слезами, чтобы дочь не проснулась. Не бросила одну. Осталась и даже позволила себя поцеловать. Сакура до сих пор понятия не имеет, зачем это сделала — девушки ей никогда не нравились. Вся она была настолько поглощена Саске, что не успевала смотреть по сторонам даже на других парней, куда уж тут задуматься о девочках. Это вышло как-то само собой.       Теперь Ино — часть Сакуры. Настолько неотъемлемая, что проще, наверное, избавиться от руки, чем от неё. Они не обсуждают свои чувства. Не размышляют вслух, что было бы, если бы они могли, как обычные люди, встречаться или даже жить вместе. Наверное, никто бы не удивился — Сакура знает в Конохе как минимум две семьи, состоящие из одних только мужчин, а женщины чем хуже? Вот только это бы всё разрушило. Разрушило магию их тайных встреч. Разрушило романтику недомолвок и взглядов. Разрушило саму жизнь Сакуры, потому что в таком случае вся её любовь к Саске — бешеная, всепоглощающая, та самая, что на всю жизнь, любовь, ради которой она отдала всё, — фальшивка. Он не любит её, это она знала со дня свадьбы. Он всегда был добр к ней, не больше. Словно чувствовал вину за содеянное и приносил себя в жертву семье, которая ему не нужна. Род продолжил, клан Учиха не угаснет. На этом — всё.       Сакуре страшно что-то менять. Сейчас она — Учиха, мать прекрасного ребёнка. Кем она будет, если всё рухнет? Если лопнет мыльный пузырь её иллюзорного семейного счастья? Иногда ей до помутнения в глазах хочется, чтобы Саске вернулся и всё узнал. Чтобы ревновал, чтобы предъявлял свои права законного супруга. Но правда в том, что ему всё равно, и Сакура безумно боится только одного — что всё равно станет и ей.       О причинах Ино находиться здесь она не спрашивала и не хочет спрашивать. Не уверена, что услышит тот ответ, который её удовлетворит. Знает, что небезразлична Ино, но так страшится узнать, что та просто заскучала в браке и решила его разнообразить, раз уж дурочка-подружка под руку подвернулась. Ино не такая, но то же самое Сакура думала и о себе — что не такая. Что она — лучше. Вернее. Сильнее.       Все эти мысли, эти откровения — для ночи. Днём Сакура лицемерно говорит себе, что она — всего лишь человек, ей тоже хочется чувствовать чужое тепло рядом с собой, а иметь любовницу-женщину удобнее, чем мужчину. Никто и никогда ничего не заподозрит. Что такого — девчонки всегда ночуют друг у дружки, спят в одних постелях. Это нормально. Ненормально — прижиматься губами к обнажённому плечу Ино, будить её настойчивыми ласками из страха утонуть в своих мыслях и сомнениях. Она никогда ничего не изменит. Ино — тоже. Обе они погрязли в рутине своих жизней, и из этого болота не выбраться. А так хочется! Но Сакура даже не в силах поговорить с кем-то обо всём, что с ней происходит. Она не имеет права грузить Ино переживаниями, потому что Ино не грузит её своими. Наруто… это даже не смешно. Он — друг Саске, и уже потом — друг Сакуры. Он не поможет. Не сохранит тайну. Осудит. И будет прав.       Ино отзывается на её прикосновения, и Сакура с готовностью выбрасывает всё из головы. Сейчас, в эту конкретную минуту, её всё устраивает. А то, что происходит до этих минут близости и после… Об этом она подумает завтра.