Вернуться в прошлое

Был полдень. Летнее солнце ярко светило сквозь окна, заставляя часто моргать и прикрывать на пару секунд глаза. Гарри недовольно оглядывался, смешно щурясь и мотая головой туда-сюда по несколько раз. Он искал место в тени, а, найдя, потопал к нему — в углу комнаты располагалась софа, рассчитанная на двоих человек. Мальчик с заметным трудом залез на невысокую софу и тяжело вздохнул, словно проделал за две минуты фантастический объëм сложной работы, а после подозвал к себе брата Филимонт со смешинками в светло-карих глазах наблюдал поверх книги за сыновьями. Те переговаривались на уровне малопонятных для взрослого мужчины звуков, а сопровождалось это излишне эмоциональными, комичными и бесконечно милыми выражениями лиц. И, признаться честно, остаться к этому равнодушным никак нельзя: из груди вырывался тихий смех, а улыбка так и грозила растянуться от уха до уха. Книга давно стала не более, чем прикрытием, чтобы изображать хоть какую-то занятость. Джеймс с недовольным бурчанием плюхнулся на мягкий ковёр, спиной облокотившись о софу. Филимонт метнул взгляд на другой конец гостиной, туда, где лежали позабытые красочные кубики, несложные конструкторы и мягкие игрушки. Движением руки мужчина поднял игрушки в воздух, постучав двумя кубиками друг об друга, чтобы привлечь внимание вновь заспоривших о чём-то сыновей. Те прекратили спор и одновременно взглянули на источник звука. Их глаза загорелись тем самым чистым и невероятным восторгом, на который способны лишь дети. Близнецы очень часто становились свидетелями волшебства, однако каждый раз наблюдали за этим как в первый раз. Подумать только, они видели так много прекрасного! А сейчас их любимые игрушки парили в воздухе! Гарри взглянул в сторону отца, но у того в руках не было палочки, и он не произнёс заклинание. Ребёнок замер и, сложив губы в маленькую «о», распахнул колдовские глаза, изумлëнно взирая на отца. Мужчина озорно подмигнул ему и кивнул в сторону игрушек. В следующее мгновение два плюшевых медведя полетели мальчикам прямо в руки. Из-за этого нехитрого приёма они пропустили, когда и остальные приблизились к ним, но остановились в паре метров. Детали конструктора быстро образовали ровный круг и пришли в движение. После двух оборотов одна деталь со смешным звуком превратилась в двигающегося солдатика в красной форме. Далее с каждым оборотом детали одна за другой превращались в маленьких солдатиков. Одни были в красной форме, другие — в темно-синей. Позади всего действа из кубиков, несколько из которых продублировались, выстраивался замок. Зачарованный этим представлением Гарри, прижимая к себе медведя, подошёл ближе, когда фигурки начали разыгрывать небольшой бой у высокого замка. Джеймс, задорно смеясь, потянулся следом за братом. Резко солдатики замерли, но уже через пару секунд вместе с кубиками мелко задрожали, грозясь вот-вот взорваться. Близнецы попятились назад. Не успели они сделать пары шагов, как фигурки действительно взорвались, а на их месте оказались яркие бабочки, которые тут же разлетелись по всей комнате. Мальчишки дружно рассмеялись и засуетились, пытаясь поймать хотя бы одну бабочку, но те летали слишком высоко. Про свой спор они очень быстро забыли. Филимонт хмыкнул и отложил книгу на журнальный столик перед креслом. Он встал, мысленно произнося формулу левитации. Стоило присмотреть за двумя азорниками, чтобы предотвратить падения и травмы. *** Первый снег плавно витал в воздухе, опускаясь на землю. Небо серое, снежок белый и лёгкий, словно на акварельном рисунке, который недавно нарисовал Джеймс после её описаний этого времени года. Белым ровным слоем снег покрывал всю землю. Поля и лесные поляны теперь как гладкие чистые страницы. Джеймс первее всех выбежал на улицу, раскинув руки в стороны. За ним тянулся Гарри, на лице его особого довольства не было, а сам он то и дело ëжился от холода, плотнее закутываясь в тёплую мантию и зарываясь лицом в шарф, но всё равно с восхищением смотрел на падающий снег. Юфимия подняла взгляд с сыновей на серое небо. Кружатся в воздухе пушистые, совсем невесомые снежинки. Одна красивее другой: вот цветок с шестью лепестками, а вот звëздочка с лучами. Снежные зимы в их Домене были нечастым явлением. Обычно наступления зим здесь ознаменовались одними лишь морозами, да и те были лёгкими, только чтобы снег не мог быстро растаять. «Хоть мальчишки порадуются» — промелькнула мысль. Женщина тепло заулыбалась, когда Джеймс начал прыгать вокруг своего брата. Тот пытался принять грозный вид, чтобы как-то усмирить младшего, но все попытки летели в пропасть, а уголки губ иногда приподнимались. — Что же, теперь я понимаю, почему твои родители настаивали на снежных зимах, — раздался за спиной голос супруга. Не то, чтобы это было единственной причиной. Дело в том, что Юфимия всю жизнь провела в том мире, где каждую зиму выпадало много снега, и отказаться от такой мелочи было сложно. Сама она тогда ещё будущему мужу не могла передать свою просьбу, да и тот всё хотел исключить снег и сильные холода. За дочь вступились родители и привели Филимонта к компромиссу. И сейчас, глядя на счастливые лица близнецов, она понимала, что всё было не зря. Домен — самое безопасное место для близнецов. Помимо Поттеров, в этом мире живут лишь магические животные, не несущие опасности, и некоторые народы разумных магических существ. Трансгрессировать сюда невозможно, и любые ритуалы поиска бессмысленны. Портключ — единственное средство для перемещения, а его может создать лишь кто-то из Поттеров. И воспользоваться им может только тот, кому он был вручён из-за того, что тот работал по кровной привязке к одному человеку. Весьма удобно, и нежелательных гостей никогда не наблюдалось. — Это было действительно хорошим решением, — кивнула себе Юфимия. — Так они могут видеть такие простые явления и по-настоящему порадоваться, им ведь всего четыре года. Я бы не хотела, чтобы для таких мелочей приходилось перемещаться в Магическую Англию. В последнее время там не спокойно. Да и кто знает, что пришло бы в голову Дамблдору, разлетись новость о потенциале мальчиков. Газеты пестрили этой фамилией с тех пор, как объявился Геллерт Гриндевальд. Директор Хогвартса явно старался влезть везде, куда была хотя бы малая возможность влезть. Старик активно пропагандировал «светлую» сторону для борьбы с Гриндевальдом, и находились ведь идиоты, что покорно шли за ним с палочками наперевес, готовые к бою, победителями в котором им не быть. Что может кучка бестолочей, выступающих за строгий запрет тёмной магии, против Тёмного Лорда? Но как бы Дамблдор не старался, Министерство Магии привлечь к своим деяниям у него не получалось. Он наивно полагал, что раз действующий министр Нобби Лич является маглорождëнным, то он наверняка будет заглядывать в рот старику. Зато великий «светлый» волшебник привлёк внимание министра к своей персоне навязчивостью и чересчур громкими речами. Отдел Образования с лёгкой руки замминистра Тома Реддла собирается браться за совершенствование учебной системы. Уже были утверждены нововведения в виде дошкольного образования с десяти лет, обязательных для маглорождëнных и полукровок, живущих в мире маглов, а возраст поступления в школу поднялся до отметки в тринадцать лет. Дальше — больше. И кто знает, что произойдёт. Однако в компетентности Министерства сомневаться не стоило, сколько бы не были против чистокровные семьи. Нобби Лич стал первым в истории Магического мира, кто, будучи маглорождëнным, смог стать Министром магии.

...

— Эй, — его мягко отстранили от перил. — Всë хорошо. Если что, я рядом. Он сказал это тихо, однако в словах брата Джеймс никогда не сомневался. И сейчас в этих словах звучала уже привычная твёрдость, однако губы всё равно растягивались в нежной улыбке. Когда диалог заходил в не самое приятное для младшего русло, в беседу осторожно втягивался Гарри, уводя собеседников подальше от нежелательных и особенно скучных тем. Этот приём был замечен родителями, когда Гарри не отходил от брата, когда тот общался с родителями. Поначалу в голову Филимонта запала мысль, что старший таким образом контролировал Джеймса, чтобы тот, например, не сболтнул лишнего. Предположение, что Наследник Рода задумал что-то ужасное, крепко засела в голове Лорда. Однако, присмотревшись, осознал, насколько он ошибался. Гарри выказывал брату поддержку и спасал при тревоге, которую молчаливо бил младший, лишь мельком оборачиваясь в его сторону. И тогда зеленоглазый малыш вступал в их разговор. И Филимонт, и Юфимия в таких случаях не продолжали донимать детей и сами отступали, понимающе переглядываясь. Оставалось надеяться, что Блэки окажутся такими же тактичными, как и родители, что они не начнут настаивать на продолжении развития беседы. Но не стоило забывать, что Блэки — ярые сторонники идей чистокровных. Если они внезапно решат выбрать это предметом разговора, то и Гарри, и Джеймс будут вынуждены закончить разговор, что некоторые представители «чистой крови» могли охарактеризовать как оскорбление. Но они считали это чушью настолько, что молчать или, наоборот, выказывать поддержку было невозможно. Нельзя судить о волшебнике только по его родословной и наличии его фамилии в «Священных двадцать восемь». Да и второй пункт особенно отличался своим идиотизмом. Этому списку осталось не так уж и долго, рано или поздно, но чистокровные волшебники будут вынуждены вступать в брак с полукровками и маглорождëнными, если не хотят прервать Род. Тогда, возможно, до них дойдёт, как сильно они ошибались и какие возможности упускали. Голоса снизу понемногу затихали, как и звуки шагов: взрослые перешли в малую гостиную. — Я рядом, — повторил Гарольд, взяв руку брата в свою, и плавно повлëк его за собой вниз по лестнице. А Джеймс, глядя в чужую спину между обтянутыми тканью рубашки лопаток, тяжело вздохнул.