Рутина, доширак и боржоми

      «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Дворец Заполярный» — прозвучал голос диктора, возвращая Панталоне в реальность из приятной дремоты. Отчаянные будни финансиста требовали немалых жертв и пострадавшим стал сон. Он снова пропустил свою остановку. Поезда в конце ветки ходили достаточно редко, ждать придётся минут десять. Последовал тяжёлый вздох. Выходя из поезда, мужчина поправил слегка помявшееся чёрное пальто и достал из кармана телефон, чтобы отправить короткую смс-ку Дотторе. «Привет, я буду чуть позже. Опять проспал свою остановку. Поставь мне, пожалуйста, кофе, я жутко устал, но работы ещё куча» «какая работа, ты ебанулся? ты берешь выходной а лучше два и мы отдыхаем никаких возражений иначе я отдам весь твой исламский кофе в хорошие руки» «Ирландский, Дотторе. Ты же знаешь, я не могу взять выходной сейчас, слишком много дедлайнов горит» «хоть индийский похуй вообще я уже завязываю подарочный бант на твоей коллекции кофе и выхожу на променад к аяксу» «Положи на место, иначе я этот бант повяжу на твоей шее. Хорошо, я постараюсь взять выходной.» «не ставь точку в конце пж у меня очко сжалось»       Слабо улыбнувшись последним сообщениям Иля, Панталоне убрал телефон и зашел в вот-вот приехавший поезд метро.       Удивительно, в такое время мест не было, пришлось стоять и мужчина прислонился к двери. Надпись «Не прислоняйтесь к дверям» сквозила осуждением к нарушителю порядка, но он тратил все силы на то, чтобы не совершить эту ошибку вновь и удержать себя в сознании. Остальная часть дороги до родной «Пятерочки» у дома не отпечаталась в памяти финансиста, но не стала от этого менее изнуряющей. Казалось, что последние силы из него хочет выпить буквально всё.       Взяв в руки банку консервированных ананасов, доширак и бутылку боржоми Панталоне направился к кассе самообслуживания. Он чувствовал себя морально кончившимся и взаимодействие в духе вопроса: «Карта или наличные? Пакет нужен? Бонусная карта есть? Оформить желаете?» тяготило даже одним своим существованием. Другое дело машина, зовущаяся кассой самообслуживания – не задаёт лишних вопросов, не пытается скрыть свое безразличие за вежливой улыбкой, не предлагает оформить чёртову бонусную карту, которые так обожал Дотторе и которые скоро выселят их из собственной квартиры, заняв всю жилплощадь и не платя за аренду. Безобразие.       Финансист стоит один-единственный в магазине, пустая касса так и манит своим видом, но присутствие там человека заставляет пятиться и внутренне креститься. Вдруг сидящий за кассой парень поворачивается и они смотрят друг на друга. Долго смотрят, ещё немного и посреди маркета материализовалось бы перекати поле. Зрительный контакт продолжается и Панталоне невольно пытается решить, похожи они на дебилов или на героев дикого запада. — У меня касса пустая, проходите. — Вы меня извините, я не хочу с людьми говорить. Вам ведь похуй, нужен мне пакет или нет, нужна ли мне ещё одна бонусная карточка, но вы все равно будете спрашивать. А кассе похуй и она не спрашивает, ей плевать есть у меня рюкзак, в который при желании можно спрятать даже человека или я буду нести всё в руках. Вот вы сидите за кассой, вам похуй, сидите дальше и пускай на меня тоже будет похуй. Я осознанно выбираю кассу самообслуживания, надо будет – сам застрелюсь и закопаю себя. — Вы, конечно, извините, что я прерываю вас, но касса поломана уже неделю как. Тьфу ты, господи.

***

— Ты что, собираешься лечить последствия доширака боржоми? Она тебе уже не поможет, — раздался весёлый голос Дотторе, который разбирал пакеты. Панталоне поморщился. Слишком шумно. Хочется закрыть уши и спрятаться. Но нужно переодеваться и сочетание его розовых тапочек с сердечками с атласной пижамой в виде классических рубашки и брюк идеально отображала его состояние. — Иди к черту.       Панталоне буквально упал на табуретку, притягивая к себе чашку с каким-то травяным чаем, пока Иль гладил свой медицинский халат. Они познакомились в аптеке, когда Дотторе помогал финансисту выбрать таблетки от мигрени и постепенно полочки в его доме стали заполнять баночки с различными смесями трав фармацевта, которые носили гордое название «чай». Мужчина был не согласен с этим определением, боясь представить состав, но пока это помогало ему успокаиваться и меньше страдать от головной боли – он не имел ничего против. Снимая очки, Панталоне поморщился: глаза жутко устали от многочасовой писанины в них. Голова удобно устроилась на сложенных руках и мужчина был готов уснуть прямо здесь и сейчас, пока его не разбудил чужой голос. — Настолько устал? Надеюсь, ты не забыл взять выходной, — в ответ послышалось лишь сдавленное мычание, — ты же не забыл? — Прости. Из головы вылетело.       Дотторе молча подошёл к полуспящему возлюбленному, чтобы взять его телефон и договориться про пару выходных. Видеть его таким разбитым и уставшим было выше сил Иля, поэтому он очень убедительно объяснял причины его начальству. Цель успешно достигнута и можно возвращаться на кухню, не боясь потревожить чужой сон. Повесив халат на плечики и накрыв защитным чехлом – фармацевт всегда очень трепетно относился к своей форме – он подошёл к уснувшему мужчине. Было принято волевое решение перенести его на мягкую кровать, всё же не хотелось видеть родное лицо, морщаящееся от боли во всем теле.       По ощущениям Панталоне похудел и это не нравилось Дотторе, но это объясняло его упадок сил. Накрыв того одеялом, он осторожно поцеловал возлюбленного в лоб и вышел из комнаты. Если бы Илю кто-то сказал, что однажды он будет заботиться о каком-то финансисте, который запивает доширак боржоми – он бы рассмеялся ему в лицо. Но тем не менее, он был счастлив? Пожалуй, это правильное слово. Их отношения пережили множество ссор из-за разных взглядов и несколько раз они были на грани расставания, но каждый раз что-то их останавливало. Кажется,это называют «любовь». Кажется, Дотторе проебался, когда говорил, что никого не полюбит, ведь Панталоне пробрался ему глубоко под кожу, по-свойски растекся по венам и захватил мысли. Всегда что-то содрогалось внутри Иля при виде него и он был не против.       Время на часах показывало полночь. Почистив зубы, вероятно, щеткой финансиста, он убрал все на место. «На место» означало бросить куда-то, откуда это не вывалится кому-то на голову и забыть, потому что идеальный порядок он был в состоянии поддерживать только на работе, а Панталоне со временем перестал пытаться что-то с этим сделать и даже привык. Иль называл это творческим беспорядком, финансист даже не спорил.       Отвратительный на вкус кофе из стика отправился в раковину и, поворчав, Дотторе вышел на балкон. Ночной воздух приятно заполнил лёгкие, сменяясь сигаретным дымом. Не менее отвратительные сигареты с ванилью – неудавшийся эксперимент, к счастью, заканчивались. Отказываться от любимых вишневых в пользу чего-то нового было фатальной ошибкой. Вначале Панталоне пытался уговорить его бросить, со временем начал таскать сигареты. Ещё со временем они стали курить вместе на балконе, будто совершая таинство, и никогда не говорили во время перекура. Дотторе бросил бычок в импровизированную пепельницу и пошел в комнату, растирая руки. Финансист ненавидел, когда его обнимали холодными руками пока он нежится в теплой постели и сегодня он даже не стал издеваться над партнёром. — Дотторе, который час...? — стоило ему опуститься в кровать, послышался сонный голос Панталоне, который, по всей видимости, не очень-то и хотел просыпаться. — Спи, сокровище, я отпросил тебя на пару дней, — вслед за словами последовал осторожный поцелуй в висок и теплое объятие. Когда они оставались наедине, каждый сбрасывал свои маски и оголял то, что так тщательно скрывал в страхе, что причинят боль. Панталоне никогда бы не поверил, что его парнем станет Дотторе, и уж тем более в то, что он будет беречь его как зеницу ока, стараясь позаботиться обо всём. — Спасибо, я люблю тебя, — итак тихие слова превратились в неразборчивое мычание, пока финансист удобнее устраивался в объятиях, утыкаясь в грудь Иля. Тот лишь улыбнулся и снова поцеловал его, но уже в макушку.