Последняя слеза

Бескрайний синий океан простирался перед её взором. Он уходил далеко за горизонт, а в его идеально ровной поверхности отражались золотые солнечные блики. Они моментально навели её на мысли о Солнечном Источнике, что не так давно был осквернён падшим принцем Лордерона — Артасом Менетилом. Некогда надежда всего королевства и молодая замена уже старому королю обернулась геноцидом для всего континента. Слишком сильное желание защитить свою страну и людей превратило его в Рыцаря Смерти. Вот только смерть, которую он собирался нести своим врагам, убила тех, кого он хотел защитить. Эта цепочка мыслей пронеслась внутри её головы, почти не соприкасаясь с сознанием. Она бесплотной тенью проплыла в глубинах её рассудка, после чего исчезла, вроде бы ничего и не изменив. Сидя на вершине холма, Люциана Морская Песнь видела все эти полупрозрачные картинки, что всплывали из глубин её рассудка, как ил со дна грязных водоёмов. Десятки, сотни и даже тысячи кадров проплывали перед её внутренним взором, сменяя друг друга в бешеном калейдоскопе. Десятки, если не сотню лет назад она жила в спокойном мирном Кель'Таласе, в окрестностях Сильвергарда. Родители, старший брат и младшая сестра. Вот и вся её семья, что среди эльфов крови считалась достаточно большой. Мать была следопытчицей, отец магом-исследователем. Старший брат гвардейцем, а младшая сестра ещё только собиралась стать целительницей. Единственное, что ей мешало — отсутствие обеих рук. Вот только её это лишь раззадоривало, нисколько не угнетая. И уже в тридцать с небольшим она продемонстрировала идеальное управление манной одной силой мысли. Все эти памятные события мелькали перед её внутренним взором и осознавались её рассудком то ли за доли секунды, то ли за долгие часы. Люциана не замечала течение времени в этом потоке воспоминаний давно минувших дней. Они же плавно прокручивались, превращаясь из одних в другие без малейших заминок. Даже, когда были совершенно противоположными по своим характерам. Первая война людей и орков разгорелась далеко на юге. Штормград неожиданно подвергся нападению тогда ещё неизвестных существ. Они пронеслись, созвучным названию королевства штормовым потоком от самой южной и до самой северной точки, сжигая и уничтожая всё, вся и всех на своём пути или же превращая их в рабов, нежить да подопытных для своих некромантов и некроманток. Ещё тогда она одной из первых отправилась на южный субконтинент, но через тёмный портал с каждым днём приходило всё больше и больше зеленокожих орков и громадных огров. Продолжение в виде воспоминаний не заставило себя ждать сейчас, как и полный крах крупнейшего поселения людей не заставил долго себя ждать в те кровавые дни. Перед её глазами замелькали другие картинки, что вроде бы собирались в единый плавный поток, словно в реальном времени. Она быстро заморгала, чуть покрутила головой в стороны и притронулась кончиками пальцев к правому виску. Одновременно с этим Люциана упёрлась в землю всей поверхностью левой ладони и попыталась вслушаться в звуки окружающего её леса. Но это … не помогло. Сквозь дымчатую ткань окружающей реальности прорывались звуки костров с треском горящих балок и людских костей. Запах сожжённого мяса ударил ей в нос, перебивая все остальные и так очень слабые, а теперь ещё и ушедшие под порог сознания запахи травы, моря и свежести. Перед внутренним взором затанцевали исполинские языки пламени от всепоглощающего колоссального пожара, а рядом с ними показались тысячи кроваво-красных пар глаз, что снились ей бессчётное количество раз. Она еле успела телепортироваться в чуть более дальние кварталы, а уже оттуда выйти вместе с немногочисленными оставшимися за пределы города и … скрыться. Отступление и спасение бегством очень сильно ударили по тогда ещё молодой волшебнице. Угроза континентального масштаба заставила людей, эльфов крови и дворфов сформировать единый альянс. Она всеми силами старалась ускорить его создание, пытаясь своими докладами как можно скорее и как можно более чётко донести до верхушки всю степень нависшей угрозы. Когда же решение было принято, то именно её назначили в дипломатическую миссию посредницей, а не оставили в столице в том числе и по медицинским причинам. Люциана неожиданно обнаружила себя посреди незнакомых людей, на ещё незнакомой должности, а также со свалившейся на неё дополнительной головной болью в виде совместной работы с магами по созданию стратегии и тактики против вражеских некромантов и шаманов. По крайней мере — ей было нужно в деталях рассказать всё, что она видела, как и свои оценки со всеми своими предположениями, а впоследствии ещё и посмотреть своим намётанным глазом на первые прототипы комбинаций и совершенно новых заклинаний. Самое главное, протестировать всё это на практике, также было возложено на неё. Отдельные кадры вспыхивали и проносились мимо, заменяясь следующими, а море стало шуметь. Штиль сменился лёгким бризом, слабые волны которого почти не были видны с самой высокой точки острова Терамор, нового королевства людей возле берегов Калимдора. На контрасте между всплывавшими в её памяти событиями, видом на бескрайний океан, что разделял два континента, и этим новым … нет! Она никак не могла назвать это место своим домом. Первая война с орками закончилась, но вскоре началась вторая. Тысячи и тысячи жизней уносились бесконечным потоком боли, крови и смерти, что уже и сами пески времён состояли из осыпавшихся в пыль костей павших. Обычная сталь или колдовское пламя, но и после смерти не все обретали покой. Воскрешенные рыцарями смерти, зомби, скелетами и тому подобной нежитью они продолжали брести в этом кровавом тумане, но уже против своих же друзей, родственников и союзников. Среди них были и её друзья с кровными родственниками. Как мать, так и отец пали от её руки, когда стали ожившими мертвецами. Люциана до сих пор содрогалась во сне, когда ей в бесконечный раз снились их бредущие к ней трупы с обвисшей с лиц кожей и засохшей по всему телу кровью. А ведь это было ещё задолго до создания Армии Плети. Внутри неё что-то затрещало, словно твёрдый предмет стали сдавливать с огромной силой, но это не было чем-то материальным. Оно было где-то намного глубже, чем внутренности её физического тела и даже подсознания, но существование душ не доказано, а скорее всего … их и вовсе не существует в этом мире, что … Туман воспоминаний снова перегородил ей весь обзор и она уже смотрела следующие. Они не останавливались ни на секунду. Потеря родителей, как и их повторное хладнокровное убийство с её стороны вбило брешь между ней и братом на долгие годы. Сестра же смогла понять её благодаря роду своей деятельности, но так и не приняла этого до конца, продолжая настороженно относиться к ней до самой своей смерти. Из-за всего этого Люциана покинула Кель'Талас и отправилась преподавать магию в Даларан. Она сильно наклонилась вперёд, чуть не упав на стоящую перед ней чайную доску с двумя пиалами. Фантомные боли от ран и ожогов, что не получилось залечить какими-либо средствами, давали о себе знать всё чаще. Старость, к которой приближалась её жизнь, проявлялась прежде всего через них. Хоть ей и было всего лишь чуть более ста лет, но половину, а чувствовалось, что и всю, она провела в нескончаемых сражениях на трёх войнах и ещё большем количестве мелких конфликтов. На какое-то время установилась мирная тишина, что ей даже стало казаться: самое страшное на её веку прошло. Но нет. Она ошиблась настолько сильно, что предпочла бы никогда не допускать и сотую долю такой ошибки. Культ Проклятых, с которым она успела схлестнуться ещё в Лордероне, превратился в Армию Плети. Худший кошмар двух предыдущих войн разросся до колоссальных размеров, неся с собой новую войну. Но она не застала её на восточном материке. После резни в Стратхольме, которую устроил лично принц Артас, она согласилась уплыть со своей бывшей ученицей, а теперь лучшей подругой — Джайной Праудмур. За этим снова начались бурные времена и бесчисленные сражения, что происходили одно за другим. Воспоминания и призрачные образы проносились мимо неё уже не только в голове, но и вполне видимо перед глазами. Галлюцинации. Они бывали у неё время от времени, но сейчас её накрыло сильнее обычного и не отпускало значительно большее количество времени. Она убивает, сжигая заживо, орка, а в следующую секунду видит перед собой вурдалака, которого взрывает, разрывая на части, чтобы наверняка, а после ночную эльфийку, на которую еле хватило времени и сил для смертельного удара обычным кинжалом. Обугленное до чёрной корочки мясо с видом обнаженных костей и запекшейся кровью, висящая на ветках почерневших проклятых деревьев гнилая плоть с толстыми червеподобными кишками и вид перерезанного горла с почти оторванной от остального тела головой в луже собственной крови. В её голове всё это накладывалось одно на другое, а она сама обхватывает голову обеими руками и начинает раскачиваться взад-вперёд, больше ничего не сознавая извне. Сообщение о падении её родной страны и осквернении Солнечного Источника дали ей чётко понять, что с братом она больше не встретится, а свою младшую сестру она не успела забрать до того, как та отправилась сражаться с Культом Проклятых и затерялась в густых непроходимых чащах. Последние кровные родственники оставили её в этой жизни одну, но с ней тогда ещё была Джайна, которая очень сильно нуждалась в ней. Воспоминания об отплытии, первых впечатлениях от природы и животных Калимдора и редких стычках с орками с лёгкостью перебили другие, намного более яркие воспоминания. Демоны Пылающего Легиона, вроде тех самых Повелителей Ужаса, совершали намного более худшие вещи, чем обычное воскрешение трупов. Очень часто они оставляли мозг живого существа нетронутым, что он продолжал работать в обычном режиме, когда остальное тело уже стало разлагающимся трупом или же соединёнными между собой в одно огромное лоскутное образование ... трупами. Ни у кого из этих несчастных не было и малейшего контроля над своим телом, но они находились в сознании всё время своей новой жизни, не имея возможности даже уснуть. Легион использовал этих созданий и как психологическое оружие против живых и не настолько аморальных существ, которыми были их противники. Ей не раз и не два попадались такие моральные бомбы, и столько же раз она убивала их, сжигая, взрывая или расчленяя на десятки частей, что перемолотая плоть с кишками и внутренними органами разлеталась во все стороны и падала к её ногам или же прямо на неё. Лоскуты сгнившей и частично расплавленной до состояния желе кожи, волокна мышц и части внутренних органов с твёрдой запекшейся кровью, как и осколки, части длинных костей, что больно ударяли по её телу, оставляя синяки и ссадины. Высвобожденная магическая энергия, что ещё несла в себе оттенок бесконечных человеческих страданий и их собственного … желания умереть. Последнее было для неё самым худшим из всего, что она увидела на войне с Пылающим Легионом. Даже запах и вкус попавших ей в ротовую полость кишок с гнилой кровью некромантов и на треть не могло сравниться с ощущениями от эманаций мучительной, переполненной страданиями жизни, которая … к счастью … для всех использованных таким образом живых существ уже давно закончилась. И не в последнюю очередь благодаря ей. Не помня когда именно, она перестала раскачиваться и замерла, уставившись вдаль. Солнце давно прошло через зенит и теперь садилось сзади неё. Поднялся небольшой ветерок, ударивший ей в спину, как и тогда … Стоило им обосноваться на острове Терамор и взять под свой контроль другие прибрежные островки, как прибыли Рексар с Роханом и какой-то пандой. Стоило этой троице сообщить о нападениях людей на орков, а Джайне лично отправиться с ними для разбирательства, как вернулся адмирал Праудмур, глава Кул-Тираса. Но Люциана уже не могла воевать против орков, вместе с которыми сражалась против Пылающего Легиона. Тем более, что один из них спас ей жизнь. Колоссальных размеров огненный голем был последним противником, но от целого отряда осталась только Люциана. Полностью истощенная и еле устоявшая на ногах, она попыталась собрать последние крупицы манны, как те развеялись прямо перед её лицом прозрачной синей дымкой. Ей показалось, что время замедлилось, но внутри она ничего не ощущала или, скорее всего, просто не успела ощутить и подумать что-либо за тот короткий промежуток времени, в который один из шаманов Тралла успел кинуть на инфернала заклинание очищения. В её сознании навсегда и в малейших деталях зафиксировалась картинка исчезающего в бледно-голубом свете инфернала и, стоявшего между ней и этим чудовищем, неизвестного ей рядового шамана Орды. Очнувшись в лагере союзников, она первым делом вспомнила про него, как и узнала, что подлечил её такой же рядовой знахарь троллей, как и ночные эльфы использовали воду из своих лунных колодцев для того, чтобы ускорить восстановление своей дальней родственницы. После всего этого для неё уже ничего не имело значения, кроме сохранения между ними мирных отношений не смотря ни на что. Она помогла Джайне телепортироваться к Траллу, а сама отказалась помогать адмиралу, как и призвала остальных магов не сражаться на стороне Кул-Тираса. Не все пошли за ней, но в самом начале ей этого и не требовалось. Люциана отвлекла часть из них на себя, стараясь никого не убить. Кровь, конечно же, снова заливала её руки по локоть, когда отдельные маги морской нации людей фанатично стремились перебить всех, кто стал против них, да ещё и на защиту орков. Она могла их понять, а вот они её нет. С тех пор прошло с десяток лет. На восточном континенте снова зашевелилась нежить, но на этот раз её верхушка разбиралась между собой. Повелители Ужаса оставленные Легионом, Артас и Кел'Тузед, а потом ещё и … её дальняя родственница — Сильвана Ветрокрылая, ставшая нежитью. При мыслях снова увидеть свою дальнюю родственницу, на которую постоянно ровнялась её погибшая мать, но которая так низко пала, что сама стала той самой отвратительной нежитью, Люциане становилось физически тошно. Её чуть ли не рвало от воспоминаний и флэшбэков. Но сейчас в её желудке было пусто, а мысли перескочили на последние воспоминания … После атаки Короля Мёртвых на Калимдор, она почувствовала поглощающую её пустоту. Внутри неё уже давно ничего не было, кроме бесконечной боли кровоточащих ран, что всё никак не заживали. Джайна начинала стареть слишком рано для эльфов, но во вполне естественном возрасте для людей. А учитывая, что во время войны с Легионом, она не раз и не два использовала больше манны, чем было безопасно для её тела и уровня навыков, то и вовсе поздно. Единственное, что оставалось у Люцианы до сегодняшнего дня — тот сирота, которого она подобрала, после отбитой атаки Короля Мёртвых. Его мёртвое лицо всё ещё стояло у неё перед глазами, а неестественно вывернутая шея говорила ей хотя бы о том, что … он умер быстро. Намного быстрее практически всех, кого я знала. Даже Джайне было тяжело из-за выходящей из под контроля манны. При этих мыслях её сердце стало биться чаще, а руки чуть задрожали. Но в ту самую секунду, когда она окончательно решилась и подняла их с земли, обе конечности наполнились силой. Она резко подняла и поднесла ко рту полную пиалу, одним махом осушила до дна, после чего с громким стуком поставила её обратно. Сразу за этим Люциана завалилась на спину и повернулась лицом к небольшой каменной пирамидке из сложенных друг на друга округлых камней. Смотря на них в последние миги своей жизни, в её голове пронеслась последняя мысль … в этом мире, где нет ничего, кроме тумана войны, меня больше ничто не держит! Её тело обмякло. Лицо застыло в гримасе тяжёлого, но такого желанного выбора, а глаза замерли в процессе пронзительного смотрения вдаль. По щеке уже её трупа скатилась последняя слеза.