I Kissed a Boy

Бытует мнение, что слизеринцы крайне несентиментальны. Сами они с охотой соглашаются с этим, и среди них ни единой души, которая могла бы опровергнуть это утверждение. Несентиментальны. И, разумеется, не слишком сильно привязываются к окружающим их людям. Предаваться воспоминаниям, хранить подарки друзей из школы, демонстрировать привязанность, доверие? Вы ошиблись адресом: Пуффендуй прямо по коридору и налево.  Посторонним совершенно не обязательно знать, что так же, как нет никого, кто учился бы на факультете Салазара Слизерина и называл бы себя сентиментальным, нет ни одного слизеринца, который забывал бы о ежегодной встрече выпускников.  Они собирались на приём в чьём-нибудь поместье или квартире каждое 30 июня, начиная с 1999 года. Люди с непростыми судьбами, бывавшие иногда не самыми лучшими детьми и подростками, пережившие каждый свою историю во время Второй Магической войны, сформировавшие разные мировоззрения после её окончания, проводят один вечер в год вместе, преданные друг другу. Им не обязательно принимать друг друга полностью, но они практически без слов договорились учиться друг у друга жить новой – нормальной – жизнью, поддерживать связь и помогать друг другу. Теодор Нотт любил эти встречи. Ему нравилось чувствовать себя причастным. После окончания основного приёма, как правило, выпускники Слизерина разбивались на небольшие компании и продолжали вечер в более неформальной обстановке. Они ходили в клубы и караоке, играли в бильярд, карты и алкогольные игры. Иногда спиртное подталкивало их возвращаться к школьным воспоминаниям, рассказывать смешные и даже стыдные истории, вспоминать, кто над кем подшучивал и кто кому нравился.  Слизеринцы не были сентиментальными. Просто каждый из них точно знал дату, время и место их следующего вечера вместе. И никто никогда не пропускал их.  Никто, за исключением Блейза Забини. Когда стало ясно, что Волдеморт вернулся и грядёт война, его мать уехала вместе с ним подальше от магической Британии, в целях безопасности запретив сыну говорить о месте их пребывания даже его друзьям. Не успев предупредить их, он исчез. После окончания войны друзьям Блейза Забини пришли письма без обратного адреса. Текст был один. Ему не было жаль, что он сбежал. Не было жаль, что не сказал, куда именно отправится. Возможно, даже не жаль, что не писал писем. Но он определённо хотел предупредить их. И не успел. И он просит прощения. И теперь он и миссис Забини, наотрез отказывавшаяся возвращаться в ближайшие пару лет, начинают новую жизнь. Он не знал, когда сможет вернуться.  Это было первое письмо Блейза Забини в Англию, самое откровенное и почти сентиментальное. Они поняли его. У них не было причины винить его в чём-либо. Он знал это, но всё равно не возвращался. Впоследствии Блейз присылал открытки на встречи выпускников, и кто-нибудь из присутствующих зачитывал короткие фразы, выведенные чернилами на листе картона. 30 июня 2003 года старый филин принёс в поместье Гринграсс открытку, на обороте которой красовалось три слова: — "Я вернулся, сучки," — фраза, прочитанная вслух Асторией, ещё не успела дойти до сознания слизеринцев, когда в камине гостиной вспыхнуло пламя, и её автор предстал перед ними вживую.  Теодор Нотт любил встречи выпускников. Сегодня она была особенно оживлённой.  После появления Блейза приветствия, рукопожатия и разговоры завертелись калейдоскопом. Забини рассказывал о новом модном бренде одежды его матери в Италии, о виноградниках и  вине собственного производства. Он поздравил Гойла с помолвкой, обменялся с Булстроуд мнениями по поводу модных тенденций в этом сезоне, сказал несколько слов в качестве тоста, поговорил ещё с несколькими людьми и, наконец, подошёл к Тео, Драко и Панси, и беседа приняла менее светский характер. Взаимные подшучивания, пересказ важных событий за последние пять лет, курение на балконе в комфортном дружеском молчании.  Дым от волшебных сигарет закручивался в спирали, сиял, принимал формы разных животных, разбегающихся по саду Гринграсс-мэнора. Почти как маленькие Патронусы. Молчание, вечерняя прохлада и табачный дым поглотили Тео. Он поймал себя на том, что весь вечер не мог оторвать взгляд от своего друга, понимая, как тот поменялся внешне.  Забини точно стал выше, а его плечи не были такими широкими, когда он учился в Хогвартсе. По правде говоря, он вечно сутулился, и поэтому между ним тогда и сейчас ощущался очень мощный контраст. Смуглый оттенок кожи, казалось, стал ещё более глубоким под жарким итальянским солнцем. Глаза, ранее тёмно-карие, стали совершенно чёрными. Он по-прежнему носил короткую причёску, которая открывала его уши, демонстрируя золотую кафф-серьгу с цепочкой в правом ухе и золотую серьгу-гвоздик в левом. Это было необычно для английской аристократии, поскольку вековые традиции, этикет и дресскод были завещаны им многими поколениями предков.  Но это был Блейз Забини, и его семья никогда не считала себя аристократической. Выходцы из класса предпринимателей, они были зависимы от успехов в ведении бизнеса, но свободны от традиций. Чёрная рубашка с расстёгнутым горлом, открывавшим вид на шею,опоясанную цепочкой, и закатанными рукавами, демонстрирующими красивые руки, на одной из которых красовались аккуратные золотые часы, стрелки которых показывали время и движение планет. На пальцах левой руки красовались золотые кольца, соединённые друг с другом тонкой цепочкой. Рубашка была заправлена в чёрные брюки с кожаным ремнём, накладными карманами и цепью, висящей сбоку. Цепи, цепи, цепи. Так много цепей. На ногах были обуты чёрные, напоминавшие армейские, сапоги. Парень выглядел одновременно выбивающимся и гармонирующим. Как будто сошёл с обложки одного из модных каталогов своей матери... — Ты в порядке, друг? — голос Драко вывел его из транса, и Теодор понял, что его зовут уже не впервые.  — Да... Да, конечно, просто задумался.  Блейз на мгновение бросил на него вопрошающий взгляд, но это мгновение было настолько коротким, настолько мимолётным, что Тео сам не смог бы поверить себе, что ему не показалось.  Они ушли с балкона. Попрощавшись со всеми, компания решила пойти в их любимый клуб. Шампанское, выпитое у Гринграсс, стало смешиваться с другими видами алкоголя, с шотами, коктейлями и волшебным табаком. Панси предложила сыграть в "Я никогда не..." Теодор Нотт любил играть в алкогольные игры. Но сегодня его преследовало странное... предчувствие. Когда он услышал предложение Панси, он было хотел извиниться и отказаться от игры, но Малфой, уловив настрой друга, посмотрел на него достаточно многозначительно, чтобы Тео засунул свои извинения и отказы в задницу и смирился с тем, что происходило.  Они попросили официанта принести набор магических шотов для алкогольных игр. Магия была в том, что этот набор заключал между сидящими за столом договор, так что соврать или не выполнить действие, оставшись безнаказанным, не выйдет.  — Давайте я начну, — улыбнулась Пэнс. — Я никогда не сбегала из дома. Нотт запрокинул шот. — Тео? — тон Блейза был слегка шутливый и выдавал удивление. — Я думал, ты у нас вроде тихони, чего мы не знаем? Глаза Нотта заблестели, показывая готовность делиться подробностями. — Когда это было?.. Летом перед четвёртым курсом, если я не ошибаюсь, — выражение его лица застыло, погрузившись в воспоминания, — мы с отцом тогда сильно поссорились... Ну, вы его знаете. И в тот момент, когда он решился проклясть меня и направил на меня палочку, я впервые в жизни аппарировал. Я оказался в какой-то маггловской части Лондона. Ко мне очень скоро подъехал Ночной рыцарь, и около полутора суток я ездил в их автобусе, пока отец в итоге меня не отыскал. — И ни один из нас не знал об этой истории, — заключил Малфой, — просто поразительная скрытность. Всеобщее внимание немного смущало Нотта, но он старался не поддаваться расползающемуся по шее румянцу: — Вы обзавидовались бы. Кроме того, — он сделал паузу и с пьяной улыбкой оглядел друзей, всего на секунду задержав внимание на сверкающих цепях Блейза, — я не хотел рушить свою репутацию паиньки. В конце концов, в нужные моменты она играла мне на руку. Уровень пафоса в речи Тео заставил компанию рассмеяться. — Хорошо, мой черёд раскрывать ваши секретики, — Малфой на секунду задумался, затем его лицо озарила идея. — Что ж, я многое попробовал в своей жизни, однако я никогда не целовался с человеком своего пола.  На этот раз выпили двое.  — Все девочки это делают, смиритесь с этим, — заключила Пэнс, опустошив рюмку, — но Блейзи, милый, ты?.. Теодор Нотт не знал, почему этот факт так поразил его, но он замер, и всё внутри него также замерло, а глаза сами собой нашли губы Забини, в приглушённом освещении отливавшие красным цветом. Вот этими губами? Парня? Тео мог бы представить, как Блейз соблазняет горячую красотку на средиземноморском курорте, как своими губами целует губы разных девушек, но губы парней? От этой мысли становилось душно, и Тео едва сдержался, чтобы не схватиться за горло. Словно этот факт одурманил его и без того пьяное сознание. Тем временем Блейз обнажил зубы в улыбке и на мгновение на его щеке показалась ямочка: — Знаешь, Пэнс, детка, — он ответил в манере человека, который учит других чему-то очевидному, — мы живём в мире, где обычно девочкам нравятся мальчики, а мальчикам — девочки, но иногда может быть и по-другому, кому-то нравятся и девочки, и мальчики, некоторым девочкам нравятся другие девочки, а некоторым мальчикам — другие мальчики. Такое случается время от времени, — понимая замешательство своих друзей, он будничным тоном добавил, — и я честно собирался сказать вам, что такое случилось и со мной.  Пэнси восторженно захлопала в ладоши: — Ах, я не в обиде, котик! Хорошо, что ты сказал! Мы должны поболтать наедине позже, я хочу знать больше подробностей.  — Ну, что же, Забини. Ты знаешь, что мы от тебя не отвернёмся в любом случае, — неуверенно начал Драко, — неловко касаться этого, но вы остались рядом, даже после того, как меня оклеймили Тёмной меткой, хотя это был мой выбор. Ну и, в общем, ты понял, Блейз.  — Так, тише, стоять,  — всё ещё улыбающийся Блейз жестами рук пытался остановить поток нежностей, который на него надвигался. — Я не ожидал, что вы начнёте меня поддерживать. Слушайте, я не парюсь и вы не должны, поняли? Тео облегчённо выдохнул, мысленно благодаря друга за то, что тот избавил его от необходимости подбирать слова, потому что сейчас это казалось чем-то сложным, если не сказать невозможным.  Они играли дальше, и когда доля алкоголя в их крови позволила этому случиться, игра сменилась на "Правду или действие".  Драко вернулся с танцпола, выполнив действие и станцевав с уборщицей клуба Антониной Микасовной, которая с трудом отпустила его обратно к друзьям, намереваясь похитить и изнасиловать.  Тео думал, что несколько шотов крепкого напитка помогут ему выйти из того странного состояния, в котором он пребывал весь вечер. Он ошибался. Теперь мысли почувствовали себя куда свободнее и развязнее, и постоянно отвлекались на чёртовы цепи. Да что такое происходит с ним сегодня?  Тем временем в игре наступила очередь Пэнси, и она выбрала правду. — Пэнс, твоя первая любовь? — поинтересовался Блейз. Неожиданно Теодор почувствовал, как случайно коснулся своей ногой ноги Забини под столом. Он хотел было убрать ногу, но ощутил, как теперь уже его друг касается его ногой, и было неясно, случайно ли. Их взгляды встретились: прищуренный Блейза и ошарашенный Теодора. Что-то в груди тяжело бухнулось вниз. В ушах заложило, щёки покалывало, по затылку легко пробежали мурашки. — Ты же знаешь, что это был Драко, — Тео сначала даже не понял, о чём она, настолько оторванным от реальности он почувствовал себя в этот момент. — Это было слишком просто. Правда или действие, Теодор, милый? — Я сейчас приду. Теодор резко поднялся со своего места и направился к туалетам. Спиной он чувствовал взгляд, и догадывался — или надеялся — что этот взгляд принадлежал Блейзу Забини.  Нотт умылся ледяной водой, запустил руку в чёрные кудри, намочив их, и уставился в заляпанное зеркало. От алкоголя или от смущения, его щёки раскраснелись. Строить адекватные логические цепочки уже не получалось, поэтому в его сознании копошилась вереница мыслей, друг с другом слабо связанных. У Теодора Нотта сегодня не было в планах терять рассудок. По правде говоря, этого вообще никогда не было в его планах. Но теперь, гипнотизируя своё отражение в туалете чёртового клуба, он чувствовал, как его душу одолевает любопытство. Постояв ещё пару секунд, Нотт решительно направился обратно к друзьям. — Я почувствовал себя не очень хорошо, но всё обошлось, поэтому я снова с вами, — коротко улыбнувшись, объяснился он и сел за стол. — Выбираю действие. — А? Да, точно, — Пэнси задумалась, зажав подвеску на шее между пальцев. — Что бы загадать? Вот, придумала: если у тебя есть родимые пятна, покажи нам их. — Ну, у меня их два, — Тео вытащил край заправленной рубашки из брюк и продемонстрировал друзьям первое пятнышко на правом боку.  — Это что, кот? — Драко охватило весёлое недоумение. — Именно кот. Вообще-то, пятно не то чтобы родимое... Когда я был совсем младенцем, я сильно заболел, и мама отвела меня к знакомой румынской ведунье, которая наложила на меня оберег с помощью какого-то сложного славянского колдовства. Ну, в общем, это след от её магии. Наверное, если бы он располагался у меня на лбу, как у Поттера, я тоже был бы знаменитым.  — Мерлин, какая красивая история, — пьяно вздохнула Пэнси, — очень подходит твоей таинственной натуре. — Ты полон секретов, друг. Я надеюсь, ты используешь это, чтобы флиртовать с девушками? — хохотнул Блейз. — Ну, а что по поводу второго родимого пятна? — Пэнси проигнорировала шутку Забини, с интересом уставившись на Нотта. — А второй... ну, он в виде сердца и я вам его не покажу, потому что он у меня на члене, — протароторил Тео. Пара секунд молчания, а после — смех. Тео снова почувствовал прикосновение чужой ноги под столом. Смущение накатило новой волной. Смущение, а вместе с ним и интерес, и поэтому он не отодвигался. Он глянул на Блейза, но тот, как ни в чём не бывало, просто смеялся со всеми остальными. — Хорошо, хорошо, ладно, обойдёмся сегодня без этого, согласны? — Драко продолжал улыбаться.  — Знаете, а мы ещё не пили за то, что наконец встретились в полном составе! — Пэнси встала и, пошатнувшись, подняла бокал с сиреневым коктейлем.  — За воссоединение, — коротко добавил Малфой. — За моё возвращение в родную гавань, — подхватил довольный Блейз. — Добро пожаловать домой, — заключил Нотт.  Звон бокалов, дружеские посиделки, искренние улыбки, уют. Слизеринцы были сентиментальными, но это совершенно не ваше чёртово дело. Снова зацепившись взглядом за сверкающие цепи, Теодор почувствовал, как по его венам растекается храбрость. Он хотел продолжить странную игру в прикосновения под столом, но Паркинсон отвлекла его от этой затеи. — Ой, — икнула раскрасневшаяся девушка, — кажется, этот был лишним.  — Всё в порядке? — сидевший напротив неё Драко поднялся и поддержал за плечо, чтобы она не свалилась. — Как себя чувствуешь? — Не очень. Я, наверное, вас покину, мальчики.  — Тебя проводить? — парни сказали это почти хором. — Не нужно, — она встала и улыбнулась, борясь со своим самочувствием. — Надеюсь, скоро увидимся. Блейз, зайчик, ты больше не имеешь права пропускать встречи выпускников, ты меня понял? — Понял, Пэнс, — он улыбнулся. Она поплыла к выходу из клуба, и, глядя на её походку, всё ещё стоявший у стола Драко решил проводить её. — Я за ней прослежу. А ты, Тео, следи за Забини, чтобы он в моё отсутствие снова не свалил в свою Италию. Где-то через час вернусь, — и, получив от Тео кивок в ответ, он скрылся, поддерживая Пэнси за плечи. — Да, Тео, следи за мной, — хмыкнул Блейз секунду спустя.  В голове Нотта стеснение и решимость танцевали в дуэте, не в силах решить, кто ведёт эту партию. Но ответ был на поверхности. — Знаешь, — Теодор встал из-за стола с бокалом в руке, и сел теперь не напротив, а рядом с Блейзом, — та румынская ведьма рассказывала мне кое-что о маггловских поверьях. Ты знаешь, что такое Лукоморье? — Нет, не знаю, — Блейз с интересом наблюдал за сумасшествием, поселившимся в зрачках его собеседника.  — Восточные славяне называли так заповедное место на самом краю земли, причём никто достоверно не знает, где оно находилось на самом деле, точно известно только то, что у морского берега, — тон Нотта немного понизился. — Некоторые европейцы, описывая это место, рассказывали о нём странные вещи, например, что его жители умирают каждый ноябрь и оживают на следующую весну.  — Похоже, что магглы в древности наткнулись на какой-то волшебный народ, да? — улыбнулся Блейз.  — Именно, — Блейз почувствовал, что дыхание Теодора стало сбившимся. — Так вот какой-то русский маглорождённый волшебник писал об этом месте в своих стихах. О том, что там обитают фантастические звери и водяные эльфы, что в маленькой хижине живёт не первый век ведьма-людоед, а ещё, — он сделал короткую паузу, — на самом берегу возвышается древний дуб, на ветвях которого живёт русалка. — К чему ты ведёшь? — Забини знал, что его друг начал это не просто так, и предвкушение щекотало его нутро. Особенно учитывая, как близко они теперь сидели друг рядом с другом. Отрешённо разглядывая украшения на Блейзе, Теодор сбивчиво продолжал: — Знаешь, на том дереве висела золотая цепь, по которой, коротая часы, гулял учёный кот... Когда Тео замолчал, он поднял взгляд и несколько секунд они с Блейзом смотрели друг другу в глаза, ведя понятный только им диалог. — Я просто... пытался сейчас найти объяснение. Может, это твои цепи привлекли моё внимание.  — Наш хороший Тео хочет попробовать кое-что плохое? — итальянец приблизился к нему, и сказал это почти шёпотом, так, что Нотту стало невыносимо горячо, а шея уже во второй раз за вечер встретила табун мурашек. Но сегодня Тео был храбрым.  — А что, если да? — он тоже стал говорить шёпотом. Забини чуть наклонил голову вбок, оглядев друга сверху вниз, а затем вновь восстановил зрительный контакт. — Так попробуй. И он сделал это. Этим вечером Теодор Нотт поцеловал парня.  Бледные осмелевшие губы коснулись пухлых, пахнувших вишней. Хорошим мальчикам ведь может нравиться вкус гигиенической помады, верно? Что с того, если этот вкус он почувствовал на губах другого мальчика? Это не было чем-то привычным. Поцелуй с парнем отличался от поцелуя с девушкой. Девушки, даже самые раскрепощённые, были более мягкими, их губы были как фруктовое желе, заварной крем в десерте, нежное суфле. Губы Блейза были как креплёное итальянское вино, раскалённая под солнцем галька на пляже, как море, сходящее с ума во время шторма.  Это было так неправильно — целовать своего до безумия красивого друга в клубе. Это казалось таким правильным — водить языком по его губам и не встречать сопротивления. Чувствовать, как его правая ладонь теряется в мягкости чёрных кудрей, как он сжимает пряди у основания и немного оттягивает, принося удовольствие.  Неожиданно Блейз аккуратно укусил нижнюю губу Тео, и тот издал полувздох-полувсхип. Его правая рука нашла руку Блейза, которой он опирался на диван, а левая покоилась на шее мулата.  Этот эксперимент нравился Теодору всё больше. — Иди сюда, — в короткий миг между поцелуями позвал его Забини. Пара движений, и Тео оседлал парня, с которым целовался. Ему захотелось попробовать больше. Кот просился на свободу, желая прогуляться по манящему его золоту. Так почему он должен сопротивляться своему желанию? Оторвавшись от вишнёвых губ, Теодор на мгновение столкнулся взглядом с Блейзом: две пары затуманенных похотью глаз. Полный решимости, Нотт бережно приподнял пальцами цепь от кафф-серьги Забини и принялся исследовать место за его ухом губами. Его поцелуи граничили между нежностью и безумием, а губы подрагивали, ни на секунду не останавливаясь. Мулат прикрыл глаза в тягучем наслаждении, его дыхание стало прерывистым и горячим. Это ощущалось, как чашка крепкого кофе ранним утром. Губы осмелевшего парня затанцевали ниже, к загорелой шее. Немного оттянув цепочку, он ласково прикусил бархатистую кожу, а затем, словно извиняясь, по-кошачьи облизал её. Руки мулата беспорядочно гуляли по телу Тео, сминая его одежду, сжимая его бёдра, гладя, демонстрируя получаемое им удовольствие.  — Вот так, хорошо, — прошептал ему на ухо Блейз, грубо притянув его за шею и поймав чужие губы своими.  Нотт поднял левую ладонь Забини, украшенную кольцами, и стал касаться её губами с внешней стороны, по тонкой цепочке переходя от одного пальца к другому. Закусив губу, Блейз какое-то время наблюдал за этим, мысленно говоря спасибо самому себе в прошлом, решившему нацепить все эти золотые побрякушки. Затем Блейз взял в ладони раскрасневшееся лицо кудрявого юноши, сидевшего на его коленях, коротко поцеловал и стал рассматривать его, касаясь большими пальцами его подбородка, губ, щёк, подрагивающих ресниц на приоткрытых глазах. Он разгладил хмурую морщинку между бровями и опустился к усыпанной родинками шее Тео. Проведя по ней кончиком носа, Блейз втянул небольшой кусочек кожи рядом с кадыком и задержался там на несколько секунд, оставив после себя пятнышко. Укус. Поцелуй. Засос. Поцелуй. Снова укус. Теодор сжал ткань рубашки Забини и, подавив стон, инстинктивно качнулся взад-вперёд тазом. — Ты помнишь, что мы в клубе? — преодолевая собственное возбуждение от этого восхитительного ёрзанья, тихонько засмеялся Блейз куда-то в шею Тео.  — Ну, я надеялся заставить тебя об этом забыть, — выдохнул парень. — У тебя почти вышло. — Но скоро вернётся Драко, — было видно, что этот факт Нотту не был по душе. — Хочешь ещё? — Это неправильно. — Угу, — согласился Блейз. — Мы друзья. — Верно. — И я гетеро. — Без сомнения.  — И у меня практически появилась девушка. — Поехали ко мне после клуба?  — Поехали.  Сегодня Теодор Нотт поцеловал парня. Это не значило, что он был влюблён в него.  Но кто знает, что случится завтра?