Проклятие

Уже несколько дней Син Цю не видел своего друга. Сначала он подумал, что юный экзорцист вновь ушёл на поиски приведений и духов, поэтому терпеливо ждал его возвращения, чтобы вновь прижать к себе, запустить руку в его мягкие и пушистые волосы и начать успокаивать: «Ничего страшного. Хочешь я ещё поищу зацепки про приведений?» А он бы кротко кивнул и печально вздохнул. Но прошёл день, два и Син Цю начал беспокоиться. Его мучали мысли, а что, если с Чун Юнем что-то случилось? Вдруг он попал в беду? Или его похитили? Несмотря на боевое мастерство, противники могут встретиться совершенно разные. Исключать такие возможности нельзя. К тому же Чун Юнь исчез, ничего не сказав своему другу. Обычно, когда он отправлялся в горы, то всегда предупреждал друзей, чтобы его не искали и не беспокоились. Порой он даже сообщал, через сколько вернётся. Но в этот раз не было даже записки. Серьёзно обеспокоенный ситуацией, Син Цю проскользнул мимо прислуги и отправился на поиски. Сначала он поспрашивал людей в городе, надеясь узнать хоть что-то. Но все качали головой. Последний раз, когда видели экзорциста — два дня назад, вечером. Даже Сян Лин разводила руками, признаваясь, что он ей ничего не говорил. Это заставляло волноваться ещё сильнее. Син Цю отправился в деревню Цинцэ. Они часто вместе приходили туда, точнее мечник под любым предлогом звал с собой друга, который верил любом слову. Но со временем это место стало для них одним из любимых. Тишина и красота здешних пейзажей успокаивала и расслабляла. Юношам нравилось лежать в траве и наблюдать за чистым ночным небом, считая звёзды и придумывая новые созвездия с совершенно дурацкими названиями. Или же лежать на солнышке и вместе читать книгу, которую специально подобрал Син Цю. Читали они по очереди. Чун Юнь — запинаясь и смущаясь, а потом Син Цю — с выражением, получая огромное удовольствие, чувствуя на себе взгляд горячо любимого друга. Но бабуля Жо Синь только покачала головой, говоря, что экзорциста никто не видел с последней поездки юношей. Мудрый взгляд женщины печально смотрел на Син Цю, который через силу улыбнулся и поблагодарил. — Посмотри его на склоне Уван, — произнесла она, когда мечник уже собирался уходить. — Он любит туда ходить. — Благодарю. Женщина тоже сильно обеспокоилась пропажей юноши. В конце концов, эти двое так часто бывали в деревне, что стали её неотъемлемой частью. И как старейшина, Жо Синь чувствовала ответственность за них. Склон Уван, тёмное и загадочное место, где порой можно услышать пугающий шёпот, действительно был одним из любимых мест Чун Юня. Там он надеялся встретиться с настоящим духом. Ему очень полюбилась мрачная атмосфера заброшенной деревни, сразу оживал, стоило Син Цю спросить что-нибудь об этом месте. Хоть мечнику очень сильно не нравилось это место, огорчить этим своего друга он не мог, поэтому бродил следом, не смея высказывать недовольство. Но догадка Жо Синь была неправильной. Обойдя все укромные места, Син Цю так и не нашёл Чун Юня. Покинув склон, он почувствовал облегчение, но сразу же стал корить себя, ощущая полным эгоистом. Чун Юнь находился непонятно где, с ним могло что-то произойти, а Син Цю радуется, что покинул место, в котором за ним наблюдали души умерших. Без Чун Юня это было особенно заметно. Син Цю потратил очень много времени, чтобы добраться до деревни и прогуляться по склону. Никаких новых следов своего друга он не нашёл и ощутил тяжесть в груди — вину, что он ничего не сделал за весь день, не приблизился к разгадке. Но как бы ему не хотелось, ночью бродить в горах — плохая идея. Темнота была лучшим другом для бандитов и монстров. Если бы Син Цю наткнулся на лагерь монстров или Фатуи, то ему было бы не выбраться. Знание техник Гу Хуа не давали стопроцентной гарантии на победу, особенно над толпой врагов. Поэтому мечник решил переждать ночь в постоялом дворе Ваншу. Вид, открывающийся с балконов Ваншу, поразил Син Цю до глубины души. Величественные горы во власти сумерек казались неприступной крепостью Гео Архонта. С огромной высоты было видно абсолютно всё — каждый уголок, а пейзаж казался волшебным. От Драконьего Хребта и вовсе терялся дар речи, настолько это казалось невероятным зрелищем. Син Цю подумал, как было бы чудесно прийти сюда вместе с Чун Юнем и любоваться закатом вместе, а потом невзначай сказать, что сюда приходят любовники, чтобы полюбоваться луной. И потом смотреть на покрасневшее лицо Чун Юня, наслаждаться его замешательством. Сильнее сжав поручни балкона, Син Цю посмотрел на водную гладь. Он был один. И это чувство одиночества было ужасным. Собравшись с мыслями, он вновь взглянул на горы, обдумывая дальнейшие шаги. Куда мог пойти Чун Юнь? Склон Зимородка тоже был любимым местом экзорциста, но Син Цю сомневался, что он отправился именно туда, а затем потерялся. Мечник начал теряться в догадках. Территория Ли Юэ была огромна, пока проверишь одно место, наступит следующий день, а Чун Юнь так и не будет найден. И тогда к нему пришла единственная идея. На следующий день он решил пойти на гору Аоцзан, надеясь встретиться с Шэнь Хэ. Если она не знает, где находится её племянник, тогда Син Цю не будет одинок в поисках. Всё же лучше искать вдвоём, а не одному — шансы на успех резко возрастут. Или, быть может, Чун Юнь сейчас тренируется вместе со своей тётей? Экзорцист восхищался ею и хотел научиться особым техникам, каждый раз уговаривал девушку с этим помочь. Син Цю обычно становился невольным слушателем таких разговоров, из-за чего позже частенько подшучивал над другом. Если это правда, что Чун Юнь ушёл в горы на тренировки с Шэнь Хэ, то почему ничего не сказал? Ступать по землям адептов было страшно. Казалось, что на него вот-вот обрушится кара за непослушание, но мечник уверенно шёл дальше. Его ничего не могло остановить от поисков друга. Поднимаясь по тропе, он внезапно ощутил, как всё резко замолчало. Перестали петь птицы, стих ветер. Только шаги прерывали звенящую тишину, заставляя Син Цю сжиматься от царившего напряжения. Он чувствовал себя самозванцем, преступником. Перед ним возникла девушка с длинными белоснежными волосами, собранные в изящную косу, тугие красные верёвки обвивали её тело, сдерживая злую энергию. Остриё копья остановилось в паре сантиметров от шеи Син Цю. Он взвизгнул от неожиданности и шагнул назад, наступая на камень и неуклюже падая. — Смертным запрещено заходить на территорию адептов. Изящный и грациозный журавль приземлился рядом с девушкой. Он смотрел на юношу с выжиданием, не торопясь вершить правосудие. Шэнь Хэ опустила копьё, узнав в смертном друга племянника. — Простите, — начал он, быстро поднимаясь с холодной земли. — Понимаете, мой друг пропал, я не могу найти его. Я подумал, что он может тренироваться вместе со своим родственником. Он только об этом и твердил последнее время, вот я… — С чего ты взял, что твой друг пойдёт тренироваться сюда? — Хранительница Облаков шагнула ближе, у Син Цю все силы ушли на то, чтобы остаться стоять на месте. — Потому что госпожа Шэнь Хэ является его кровной родственницей, которая многое знает о магии, — он взглянул на девушку. — Чун Юнь пропал несколько дней назад, я не могу найти его. Вопреки ожиданиям, она лишь отвела взгляд в сторону. Отстранённо, незаинтересованно, с промелькнувшей тенью. — Я не видела его. И Син Цю понял, что это была ложь. — Тогда можете мне помочь? Я беспокоюсь, что с ним что-то случилось. Может он ранен? Или его держат в заложниках? Голос предательски дрогнул, словно специально хотел опозорить перед двумя могущественными сущностями. — Чун Юнь, — Хранительница Облаков отвернулась, начиная смотреть куда-то вдаль. — Боюсь, что он не сможет вернуться в город. Паника. Страх. Холодок пробежался по телу мечника, сердце пропустило болезненный удар от брошенной фразы адепта. — Что вы хотите сказать? — Син Цю шагнул вперёд, забывая обо всём, желая только схватить птицу и развернуть к себе и заставить рассказать обо всём. — Вы знаете, что с ним случилось? — Да. Шэнь Хэ вздохнула, отступая в сторону. Син Цю взглянул на неё, ожидая объяснений, но получил только лишь молчание. Никто не хотел раскрывать правду, заставляя мечника силой вытягивать крупицы информации. — Что с ним? — от неизвестности и напряжения Син Цю начало трясти. — Что с ним?! Он жив?! — Он живой, но… — Шэнь Хэ, — грозно шикнула Хранительница Облаков. — Но? — Син Цю почти срывался на крик. Он чувствовал себя дураком, над которым издеваются. — Почему вы думаете, что это смешно? Просто так издеваться над чужими чувствами? Где Чун Юнь?! Он сжал губы в тонкую полоску, прикусывая щёки изнутри. Чувства, которые он держал в себе несколько дней начали вырываться наружу, а причиной стало загадочное молчание адептов. Син Цю не любил показывать свои настоящие эмоции, но он уже был на пределе. — Учитель… — Так ты лучший друг Чун Юня, верно? — адепт обернулся, внимательно смотря на бледное лицо мечника, который кивнул, нервно сглатывая. — И ты действительно хочешь узнать, что с ним произошло? — Что за глупые вопросы? — не выдержав, грубо произнёс Син Цю и быстро зажал рот рукой. — Простите, я… Я очень хочу найти его. Я хочу увидеть его. Но я не понимаю ничего, что случилось? Почему вы так странно говорите? Что произошло? — Иди за мной. Адепт проигнорировал все вопросы и медленным, величественным шагом пошёл в сторону дверей запечатанные магическим символом. Шэнь Хэ мягко коснулась плеча мечника и подтолкнула вперёд. Они прошли сквозь магическую завесу и оказались в совершенно другом месте. Син Цю обернулся. Он не мог поверить, что небольшая пещера, в которую они зашли все втроём, внутри оказалась такой огромной. В воздухе парили острова, их соединяли прозрачные дорожки, украшенные невообразимым узором. В воздухе витал сладковатый запах, а в центре сияло подобие солнца. Оно не ослепляло и не обжигало, оно было удивительным и прекрасным, тёплым. Никогда раньше Син Цю не видел подобного и на несколько секунд замер в изумлении. — Я привела тебя в мой обитель не для того, чтобы ты стоял с открытым ртом, — недовольно пробурчала Хранительница Облаков, указывая крылом в сторону. — Тебе туда. Син Цю проследил взглядом в указанную сторону и увидел парящий остров, на котором красовалась огромная и тёмная пещера. Это очень сильно выделялось из общего пейзажа, веяло печалью и одиночеством. — Чун Юнь там, — подала голос Шэнь Хэ. — Иди. Ему не нужно было повторять дважды. Сделав один шаг — неуверенный, словно опасаясь, что земля вот-вот уйдёт из-под ног, Син Цю крепче сжал кулаки и побежал изо всех сил. Пещера была недалеко, но извилистые дорожки не позволяли пойти напрямую, мечнику пришло сделать пару кругов, прежде чем оказаться около входа. Внутри сплошная темнота и тишина. Вокруг красивые деревья, туман и странные механизмы, а посредине — огромная пещера, словно портал в бездну. — Чун Юнь? Голос дрожал, дышал мечник очень часто, опасаясь, что это всё неправда — сон. — Син Цю?.. Голос без сомнения принадлежал экзорцисту. Слабый, неуверенный, но всё же его. Мечник не мог ошибиться. Где-то в глубине засветились глаза. Те самые особенные глаза, которые Син Цю часто называл кошачьими и безмерно любил. — Чун Юнь! — крикнул он громче, сделав шажок вперёд. Затем ещё один, он был готов сорваться вновь, кинуться на друга, прижать к себе и расспрашивать обо всём. — Чун Юнь, я так рад! — Не подходи… — Что с тобой? Я… — ещё шажок. — НЕ ПОДХОДИ! Мечника словно что-то ударило по лицу. Он замер на месте, округлив глаза от ужаса. Это не было похоже на голос экзорциста. Громкий, почти что оглушающий и заставляющий почувствовать как на затылке начали шевелиться волосы. Это не человеческий крик, люди так не умеют кричать. — Чун Юнь… — Син Цю сглотнул, продолжая стоять на месте. — Кто рядом с тобой? Почему… Глаза смотрели на мечника, за его движениями. Стоило случайно дёрнуться, как они исчезали во тьме и начиналась какая-то возня. Но сердце замирало не от пугающей неизвестности, не от того, что рядом с Чун Юнем, а от отчаяния в чужих глазах. — Что ты здесь делаешь? — вновь спокойный и знакомый голос экзорциста. — Мы все беспокоились о тебе, ты исчез несколько дней назад, — Син Цю начал часто моргать. От непонимания происходящего, от того, что он не может увидеть своего дорогого друга, ему хотелось разрыдаться. — Я… Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось, что тебя поймали или схватили… Я думал о тебе всё это время, я хотел тебя увидеть и услышать. Очень сильно хотел, Юнь-Юнь. Он вновь сделал шаг вперёд, наплевав на тот яростный крик. Если Чун Юнь в порядке, то Син Цю тоже ничего не угрожало. — Нет, нет, нет… В голосе Чун Юня была паника, всё вокруг зашумело и заскрежетало, словно кто-то огромными когтями проводил по камню. Морщась от неприятных звуков, Син Цю ускорил шаг, чтобы взглянуть в лицо экзорциста. Глаза метались из стороны в сторону — единственный ориентир в полной темноте. — Не подходи, уходи… Но было поздно. Син Цю оказался слишком близко, прошёл сквозь иллюзорную чёрную дымку. Он застыл на месте, не отрывая взгляд от того, кто перед ним находился. Все его мысли и тревоги оказались неправильными, всё о чём он беспокоился всё это время… было в корне неверным. Забившись в самый дальний угол, Чун Юнь смотрел на мечника. Он пытался закрыть себя руками, отвернуться, чтобы его лицо нельзя было рассмотреть, но не мог с собой совладать. Желание смотреть на Син Цю было слишком велико. — Чун Юнь… Что с тобой?.. — ошеломлённый голос, наконец-то прервал тишину. Перед ним было что-то, что пыталось копировать Чун Юня. По крайней мере так казалось с первого взгляда. Нечто более крупное, чем парень-подросток, со странными наростами — словно чешуя — по всему телу. Длинные пальцы, на которых были не менее длинные когти, хватались за лицо, пытаясь скрыть выпирающие нижние клыки. Сквозь них светились голубые с кошачьим зрачком глаза. А в них бесконечное отчаяние и ужас. — Син Цю, — теперь не было сомнений, что это точно Чун Юнь. Он замотал головой, пытаясь вжаться в стенку. Даже ноги были другими — хищного зверя. Мощные, готовые к прыжку на жертву. — Син Цю, не стоило меня искать, я… Но мечник молчал, даже не шевелился, внимательно смотрел на Чун Юня. И это только сильнее смущало и нервировало экзорциста, который и так не понимал, что ему делать. — Син Цю, — он повторял его имя, словно это было единственным, что могло не позволить впасть в уныние и окончательную беспомощность. — Я... Пожалуйста, не бойся, я не сделаю тебе больно! Это я, Чун Юнь! Прости, умоляю, прости, что ты видишь это, Син Цю. Син Цю, Син Цю, я могу объяснить… Его голос сильно дрожал, он запинался почти на каждом слове. От неудобных клыков и напряжения. Но он сразу же умолк, стоило Син Цю присесть рядом и прикоснуться к его руке. Нежное касание обычных человеческих пальцев к грубой коже, плавно переходящей в острые когти. Чун Юнь замер, боясь даже дышать, чтобы случайно не задеть друга. Его губы едва заметно задрожали. — Чун Юнь, — Син Цю посмотрел ему в глаза, крепче сжимая чужую кисть. — Что? Но ответ не нужен был. Чун Юнь прекрасно понял, что имел ввиду Син Цю, который продолжал держать его. Крепко, словно опасался, что стоит ему ослабить хватку, как экзорцист сбежит прочь. И он был прав. — Что с тобой случилось? Это… — Это не вина адептов, — быстро проговорил Чун Юнь, громче чем обычно. — Это то, что должно было меня настигнуть рано или поздно. Моя болезнь… оказалась проклятием. Син Цю не отводил взгляд в сторону, пока экзорцист рассказывал. Он смотрел на его изменившееся лицо, на более острые черты лица. От прежнего Чун Юня остались только глаза и пушистые голубые волосы. — Хранительница Облаков слишком поздно поняла. Когда я почувствовал что-то неладное, то посетил хижину Бубу, но там не поняли причину моего недомогания, дали какие-то травы. Я решил отправиться к тёте, опасаясь, что причиной является моя энергия… Но… Недуг, который мешал мне выполнять работу экзорциста, оказался проклятием, из-за которого нечисть обходила меня стороной или не обращала внимания. Потому что я сам должен был стать ею. Я проклят и навсегда останусь таким. Он говорил быстро, невнятно, повторяя иногда свои слова, чтобы мечник понял сказанное. Путался в словах, пару раз повторял одну и ту же мысль, а потом и вовсе начал нести бессвязный бред, потому что сам до конца не осознал происходящее. Когда он закончил, то прерывисто выдохнул. Всё это время он боялся взглянуть на друга. Напугать. И когда тишина затянулась, он осторожно развернулся, ожидая увидеть презрение на чужом лице. Застыл, янтарные глаза неотрывно смотрели на него. Слишком близко. — П-пожалуйста, не с-с-смотри н-на м-меня, — запинаясь проговорил он. Не понимал, что хуже: изуродованные руки или лицо. Ему хотелось провалиться под землю. — Чун Юнь, — Син Цю пододвинулся ближе. Мечник улыбнулся, запуская руку в голубые волосы. По-прежнему мягкие. — Я рад, что ты жив. А это… Я буду рядом с тобой несмотря ни на что. И экзорцист не выдержал, испустил громкий и продолжительный рык, уткнувшись носом в чужую одежду. Син Цю ощутил, как на его колени начали капать тяжёлые и горячие капли — слёзы. Чун Юнь прерывисто дышал, прижимался к мечнику, изредка задевая когтями шёлковую ткань одежды, оставляя небольшие дырки, через которые виднелась белая блузка. Экзорцист цеплялся за него, как за последнюю надежду, ниточку, связывающую с прошлым, и не желал отпускать. Син Цю было страшно. Ему было чертовски страшно сидеть рядом с Чун Юнем. Он понимал, что экзорцист не причинит ему зла, что он всё тот же Юнь-Юнь. И он видел, как Чун Юнь был тоже напуган, даже больше, чем Син Цю. Как в его глазах читалась паника, безнадёжность и бессилие перед сложившейся ситуацией. Экзорцисту было в разы страшнее и сложнее. Он боялся, что останется совсем один, наедине со своими страхами и горечью. Он был очень уязвим и нуждался в поддержке. Син Цю положил руку на спину Чун Юня, начиная осторожно поглаживать, пытаясь успокоить. И от этого Чун Юнь только сильнее начал рыдать, ощущая себя нужным и любимым несмотря на случившееся. Син Цю осторожно обнял друга. И всё же Чун Юнь всё ещё тот самый Чун Юнь, с которым он проводил время. Син Цю ни за что не бросит его.