A Song In The Shade Of A Tree

Скажи прилетишь ли ко мне? Став птицей голубой Сделать день лучше, лучше, лучше Лучше, лучше

Тихий голос мягко расходился по округе. Под большим раскидистым дубом, на длинной подвешенной на толстую нижнюю ветку качели, лежал молодой парень с ребёнком. Парень нежно обнимал малыша, потихоньку укачивая его. Его длинные тёмные волосы, завязанные в высокий хвост красной лентой, еле касались невысокой молодой зелёной травы, росшей под деревом. Глаза удивительного серого цвета, немного прикрытые веками, излучали нежность. Длинные рукава своего чёрно-красного ханьфу парень использовал как покрывало, укутывая маленького мальчика, чтобы он не замёрз.

Будто бы зимний медведь Ты беззаботно спишь Так доброй ночи, ночи, ночи, Ночи, ночи.

Малыш спал, крепко сжимая в руках чёрную ткань с красными узорами. Его маленькое лицо излучало умиротворение.

Но, если ты вдруг мне Скажешь привет, То пасмурных дней Простынет и след

Вокруг не было никого. Казалось, что они одни в их маленьком мире.

Ты мой зимний медведь

Подвесная качель мягко качалась вперёд-назад в такт тихой колыбельной. Сквозь листья то тут, то там просачивались небольшие лучики солнца, запутываясь в волосах парня или прыгая по его одежде, согревая.

Скажи прилетишь ли ко мне? Став птицей голубой Сделай день лучше, лучше, лучше, Лучше, лучше.

Тихое умиротворение распространялось лишь на несколько метров от этого самого дерева, под которым отдыхали ребята.

Будто бы зимний медведь Ты беззаботно спишь Так доброй ночи, ночи, ночи, Ночи, ночи.

Яркая молодая трава резко заканчивается. Дальше вместо неё — чёрная, словно уголь, мёртвая земля. И деревья мёртвые, не пышущие жизнью, как тот дуб.

Но, если ты вдруг мне Скажешь привет, То пасмурных дней Простынет и след

А вместо травы из земли торчат кости. На некоторых даже ошмётками свисает полусгнившая плоть. И аура тёмная тяжелая. И дышать там, наверное, тяжело.

Ты мой зимний медведь

***

Ребёнок 6-ти лет от роду резко открывает глаза, буквально подскакивая на кровати. По его лицу крупными каплями стекает пот. Мальчик загнано дышит, будто несколько часов бежал без остановки. Вокруг темно и тихо. Малыша начинает трясти от страха и по его по-детски пухлым щёчкам скатываются крупные жемчужные слёзы. Вдруг рядом раздалось копошение, от чего малыш ещё сильнее испугался, и перед его лицом предстало безразличное лицо взрослого мужчины с белой лентой на лбу. Безразличным же оно казалось только на первый взгляд, если же присмотреться лучше, то можно было увидеть, как глаза мужчины слегка приоткрыты и в них плескалось волнение. — А-Юань, что случилось? Тебе приснился кошмар? — негромко спросил он, мягко обнимая ребёнка и слегка прижимая к себе, даря тепло. — Отеец~ — от действий мужчины малыш резко начал плакать ещё громче. Он не знал как объяснить родителю из-за чего он плачет. Он сам не знает! Просто резко стало так одиноко, так плохо, будто чего-то не хватало. Названый отцом мужчина растерялся, не понимая что случилось. Ему хотелось расспросить ребёнка, но он видел, что ничего не получиться. Вместо этого парень прижал сильнее ребёнка к себе и, поглаживая по голове, начал убаюкивать. А-Юань постепенно начал успокаиваться и уже через несколько минут тихо посапывал, иногда слёзно хмыкая, будто готов был опять заплакать. Неожиданно резкий порыв ветра открыл окно и мужчина быстро, чтобы не разбудить только уснувшего ребёнка, закрыл его. Он был настолько сонным, что не увидел невысокий, полупрозрачный силуэт парня у дерева белой магнолии. Посмотрев ещё раз на закрытое окно цзинши, силуэт, прошептавший что-то, исчез. И только ветер услышал слова, или скорее строчку песни, которую пропел призрак.

Спи будто зимний медведь