Армагеддон

Там будет плач и скрежет зубов (Мф 24,51) Старший экипажа появился в боковом зеркале машины и неспешно двигался в ее сторону. И вот его коренастая не высокая фигура сидела уже в машине, заполняя рапорт и бортовой журнал, с сигаретой в зубах. — Северный 210 — внезапно вызывал женский голос по радиостанции. -Бля, вызов за вызовом без продыху, что за смена — матерясь полез к радиостанции старший экипажа — Северный 210 на связи — проговорил он с сигаретой в зубах. -Ленина 18 Борис, третий подъезд. Неизвестный мужчина неподвижно стоит на лестничной площадке третьего этажа в течение четырех часов. Заявитель анонимный — с нейтральным холодом проговорила женщина из дежурки. — Ленина 18Б. Принял — ответил старший экипажа. — Ну ахренеть, стоит мужчина, вот сейчас мы приедем и что ему скажем? Мужчина, стоять в подъезде запрещено, не стойте — ворчал во всю старший. Водитель завел машину и помчался по адресу. Ночью работать всегда как-то по-своему необычно. С одной стороны, ночь действует как-то успокаивающе, она как будто как одеяло тебя окутывает своей темной пеленой, с другой ночью больше творится людьми неадекватных вещей. Ночью люди понимают, что смотрящих за их поступками глаз меньше, а если что, то темнота всегда поможет и скроет. — Опять эта Ленина 18б. Любят там селиться всякие маргиналы и творить всякую дичь, а особенно вызывать по всякой херне — недовольно проговорил водитель. Старший экипажа снял с головы свою черную шапку ушанку, поправил кокарду на ней и оставил на колене, придерживая рукой. — Иногда там прям действительно нездоровая хрень творится… — задумчиво произнес он. — Однажды мы приехали на вызов в одну из квартир. Заявитель как раз и был хозяином квартиры. В дежурку он сказал, что его пытаются убить, какие-то черные люди. Но, когда нам дежурка передала этот вызов, мы сразу поняли, что наркоман или сумасшедший. По приезду в комнате мы обнаружили парня, который вспорол себе ножом живот и ковырялся в своих кишках. Видимо наркотическое опьянение позволяло не ощущать ему боли. Завидев нас, он, как олимпийский спортсмен, вскочил и в одном мгновенье выпрыгнул в открытое окно с пятого этажа. Мы даже не успели его схватить. Позже мы весь дом обыскали, все ближайшие улицы. Он, блядь, как растворился в воздухе. Нигде не трупа его, не свидетелей, которые могли бы сказать, что видели его! — закончил свой рассказ старший экипажа. Вскоре бело-синий полицейский уаз стоял у нужного адреса, словно белая таблетка для нездорового организма. Темные окна общаги как будто смотрели с какой-то сверхъестественной ненавистью на окружающий мир. Казалось, что общага наделена сознанием с очень недоброй душой. Старший экипажа и недавно аттестованный стажер вылезли из машины, застегивая ремни со спецсредствами и оружием, а водитель остался внутри, потому что для всех было очевидно, что вряд ли там можно было встретить что-то серьезное и опасное, по крайне мере, по мнению старшего экипажа. Стажер, ушел вперед подгоняясь чувством интереса, а старший экипажа неспешно шел сзади. Ему уже это все давно осточертело. Он навидался за время службы всякого. А раздавшийся телефонный звонок, судя по всему от жены, совсем его затормозил и вскоре он уже стал отставать от стажера. Стажер первым вошел в подъезд общежития. Лестница была очень тускла освещена и заставлена всяким мусором в виде бутылок из-под пива, водки, пачек из-под сигарет и прочего. В принципе, что еще ожидать от дома, где полным-полно живет людей, опустившихся до уровня животных. Всего один лестничный пролет отделял стажера, от встречи со странным человеком, как его берец стукнулся обо что-то, и он упал, распластавшись на лестнице. «Какая досада!» — подумал он и решил, что не стоило так спешить, нужно внимательнее быть. Он начал медленно подниматься, но остановился, как будто его заморозили жидким азотом. Его глаза расширились, как у напуганного зверя. — Брат?! Что? Ты же давно уже мертв… — дрожащим голосом он проговорил. На одной из ступеней, было лицо его брата. Выглядело это так будто, поверхность ступени была водной гладью из которой высунулось человеческое лицо. Муки и невыносимые страдания, это те эмоции, которые выражало лицо его брата. -Брат, эти муки невыносимы, брат ад существует — проговорило лицо, искаженное в страданиях. Старший экипаж запихал телефон в карман бушлата и ускорил шаг по лестнице. «Как же она достала своей ревностью» — подумал раздраженно он. Как только у него начинались ночные смены, жена сразу начинала по несколько раз названивать, пытаясь выяснить где он и что делает. Ей всегда казалось, что он ей изменяет с кем-то. Они часто ругались на тему звонков в ночные смены. Он много раз ей объяснял, что даже если бы он хотел изменить ей, то не смог, потому что нет на это времени и что ее звонки ему мешают работать. Однако никакого результата этого не давало. И звонки в ночные смены постоянно продолжались. И вот старший экипажа уже почти дошел до третьего этажа, как жуткие крики мужских и женских голосов, словно удар током взбодрили и заставили его побежать. Глаза ослепила яркая вспышка и лицо обдало жаром, таким сильным, будто он вошел в баню, а не на лестничную площадку третьего этажа. Когда глаза отошли, и он смог разглядеть лестничную площадку, его взору предстали кучки пепла. Как будто, кто-то его нарочно раскидал здесь. — Леха? Ты где, бля? — настороженно сказал, старший экипажа пытаясь глазами найти стажера. Приглушенное рычание, похожее то ли на собачье, то ли на медвежье, заставило сердце старшего экипажа биться сильнее. Зрачки глаз судорожно забегали, ища источник звука и остановились на темной фигуре, сидевшей в углу лестничной площадки. Фигура представляла из себя черного человека с неестественное длинными жилистыми руками. Лицо не имело глаз и носа, губы отсутствовали и были видны только обнаженные зубы. Старший экипажа инстинктивно потянулся рукой к кобуре с пистолетом. Существо словно тигр, прыгнуло на него сбив с ног и не дав достать пистолет. Вопреки своим пропорциям, оно без труда схватив за голову старшего экипажа, запрыгнуло вместе с ним на потолок и уползло вверх по этажам, волоча его тело, словно тряпичную куклу. Водитель, не задумываясь ни о чем, пялился в телефон смотря тик ток. Читать или смотреть что-то заумное ему не хотелось. Потому что хотелось спать. А вот тик ток, самое то, что по его мнение не давало уснуть. Время пролетело незаметно для него и когда тик ток надоел. Он оторвал свое внимание и взглянул на время. — Что-то они задерживаются, уже час целый там торчат — проговорил он. Попытки дозвониться до кого-нибудь из них не давали результата. Его стали наполнять мысли, о том, что явно что-то случилось, и он уже засобирался, натягивая на себя ремень с оружием и спецсредствами, как его прервал странный старик, постучавший в окно. Водитель хотел уже вежливо его послать, но взгляд привлекли очень знакомые черты в старике. -Леха? Стажер? Да… Как ты так постарел? — произнес он, выпучив глаза и открыв рот от удивления. Прошло много времени с этого случая. Много мытарств пережил водитель в попытках следователей выяснить пропажу старшего экипажа и стажера. Верить в то что какой-то старик внешне похожий на стажера, но без документов — и есть стажер, они отказывались. В итоге ничего собрать на водителя, как и обнаружить еще кого-то виновного в этом деле не удалось и на всякий случай водителя просто уволили из органов. Желание водителя выяснить что случилось в этом проклятом доме, можно было понять. И потому он решил встретиться со стажером Алексеем. И вот вскоре две стопки наполнились огненной водой, сошлись звонким ударом и опорожнились. — Ты понимаешь, я видел там брата в полу! А потом из его рта вылезла черная, какая-то не человеческая рука и вместе с ним затянула меня в пол, как будто, бля, это и не пол был, а вода. Дальше было чувство, словно мне вставили в голову крюк и тянули им, как пойманную рыбу. Было больно — Алексей покрутил сигарету в руках о чем-то думая, а затем закурил ее. -Там по-другому идет время. Ты же видишь, как я постарел, за короткий промежуток! То, что я видел… не знаю, что это. Я даже не знаю, как это описать точно. Всюду огонь, раскаленный воздух и крики, мольбы людей. Там светло от огня, как будто все освещено прожекторами и темно одновременно, так словно в глубине океана. Как это противоречие чувств объяснить, я не знаю. Меня несло сквозь пламя, и я испытывал как физическую боль, так и невыносимую моральную. Как будто ужас, вперемешку с тоской и отчаяньем в десятикратном размере навалились на меня…- внезапно он замолк. Его лицо, изуродованное ожогами, помрачнело и о чем-то задумалось. — Мне кажется, что Гриша там остался. Иначе бы он нас нашел уже давно — проговорив почти шепотом, Алексей затянулся сигаретой. Еще одна затяжка и Алексей погрузился в себя, глубоко о чем-то задумавшись, а затем выдал: -Ты знаешь, мне кажется, то что творилось в этом доме годами людьми, которые там жили. Все эти их поступки и действия, они как бы ответственны за то, что со мной и Гришей там случилось. Я думаю, мы не единственные жертвы того дома…