Тёмно-синие этюды, окрашенные чувствами

«Дорогой дневник, уже завтра мы поедем отдыхать! Родители все суетятся на балконе, а я сижу на кровати с полным вещей чемоданом. До чего же я рад! Они сняли на неделю дом, что находится в десяти минутах езды от берега Балтийского моря. Велосипед я точно потащу с собой. Правда, папа этим недоволен. По его словам, таскать я его буду самостоятельно. Бога ради, я надеюсь ещё и гитару уместить. Завтра ну очень ранний подъем. Мама точно поднимет всю семью в пять утра, дабы мы успели к вылету днём. Это очевидно. Поэтому сейчас мне выгоднее лечь баиньки. Пока-пока!»    Как же прекрасно ночное время. Спокойствие, холодный ветерок, что дует на тебя и освежает сонное усталое личико после долгого перелёта. Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звезд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет. Бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности.    Я бы с радостью лёг на песок, открыв своему взору ночное бушующее море и начав наигрывать незамысловатую мелодию на гитаре, наслаждаясь звёздами, которых здесь и не счесть.    Так бы и было. Коли бы народ не толкал из стороны в сторону толком не проснувшегося меня на борту самолёта. Неугомонный поток прижал меня к какому то мужчине, с которым мы и выплыли ведомыми толпой на платформу Аэропорта. Я еле осознал реальность происходящего, поскольку усилий для выхода и не приложил. Так забавно. Меня просто добросердечно вынесли спешащие бог знает куда люди. Осталось найти родителей.    Моя мама придерживалась яркой цветовой гаммы в одежде. Посему найти ее я смог довольно быстро, приплыв к ней прямо на бежавшем народе. —Боже, дорогой, я тебя потеряла!     Отец, разбудивший меня уже во время посадки самолета, куда-то смылся, оставив своё 16-летнее несчастное, дезориентированное дитя в сборище незнакомых дядь и теть. Неприятно, знаете ли. —Я думал, что затеряюсь тут навеки. Где папа? —Пойдём искать этого дуралея.- взяв меня за руку, разъярянная мама потащила меня напролом через сие ораву. —Сказала же разбудить и привести тебя. По итогу ребёнок еле как нашёлся, а самого и след простыл.     Не прошло и года, как усталый я сидел в такси, держа на коленях велосипед, чемоданы, гитару и все, что только можно, будучи заваленным вещами, пока мама отчитывала отца, сидящего на переднем сидении, за такое безответственное отношение к ребёнку.     Высунув голову в открытое окно, я закрыл глаза, что колол ветер, ероша мои белокурые развеивающиеся волосы. Стоило подставить ладонь под поток воздуха, как он тут же схватывал её и нёс высоко-высоко, пока я пытался разглядеть окрестности, что проносились с неистовой в моих глазах скоростью. Когда я ,наконец ,закрыл окно, развалившись в машине, папа в шутку сказал, что я похож на лохматую чувырлу. И обьявил всем, что мы почти приехали.    Взору из окна предстал очаровательный двухэтажный домик голубого цвета. Рядом с ним стояли похожие постройки постельных цветов, ограждённые заборами и лозой.Не отрывая взгляда от своего нового места жительства на неделю и расплываясь в улыбке, я почти что подпрыгивал на сидении автомобиля, уже схватив гитару и прикусив губу от нетерпения.    Ночи в мае были ещё холодными, но это совсем не мешало моему плану, что я придумал ,будучи ещё дома. Плану о побеге под покровном ночи. Звучит невероятно, знаю. Просто я хотел незаметно поехать на велосипеде к берегу моря. Смотря на его необъятные просторы тогда, когда все спят, укутавшись в тёплое одеяло, не загромождая пляж. Тогда, когда тебе освещает воду луна, а легкий весенний ветерок ласкает тело. Я мечтал увидеть море с раннего детства. Оно меня манило, как никого другого. Я лишь желал как можно дольше наслаждаться видом воды, той песней, что поют голубые волны. Я представлял, как ударяюсь о них, бултыхаюсь средь глубин на рассвете. Лёжа бессонной ночью в кровати перед полетом, я прокручивал сотни сюжетов в голове, не переставая улыбаться. Моя фантазия казалось безграничной. И вот тот час настал.    Родители выделили мне комнату, что находилась на втором этаже. Сначала эта новость меня не порадовала. Ведь так сбежать будет той ещё задачей. Но, выйдя из машины и увидев лицевую часть дома, я точно скажу, что у меня лукаво заблестели глазки: крыльцо. Вот проблема и решилась сама собой! Велосипед я оставлю на улице. А свое тельце как нибудь да перемещу на него,незаметно спрыгнув. Несомненно. Уже совсем не терпится! 03:12 Самое время.    Аккуратно открыв римскую шторку и распахнув окно, впуская в комнату свежий морской воздух, я залез на подоконник.После нужно было лишь тихонько спрыгнуть, не разбудив разом все курортное поселение. Проще простого.   Наступив на черепицу, я чуть было не полетел вниз вместе с инструментом, который мне приспичило взять с собой. Но быстро ухватился за внешнюю рамку окна. Раз-два-три. Прыжок.    Секунда, и я уже сидел попой на траве, прислушиваясь к звукам из родительской комнаты. Убедившись, что они дремлют, будучи в неведении, я со спокойной совестью залез на свой двухколёсный транспорт и поехал к морю, поглядывая на навигатор.    Ветер приятно обдувал лицо, когда я нёсся по пустой трассе, с интересом рассматривая окружавшие меня пейзажи и прислушиваясь ночному шуму. Ненастная погода богата звуками. Все они—общий шум. Но где-то близко разъединяющийся на шелест листвы, звуки ветра , крик одиночных птиц, какие-то далёкие и глухие удары, сверчков, что гармонично дополняют общую картинку, не создавая диссонанс. Днём, дабы услышать звуки, что дарит природа, безусловно, надо напрячь слух. Голоса, смех, топот гуляющих компаний заглушают все, что только можно. Особенно если речь идёт о городе. Ночью всё неподвижно.    Исключительно во тьме пение моей гитары смели окрашивать лишь трещавшие сверчки. А я и не был против такого сладкозвучного дуэта.    Наконец,я почувствовал приятную душе прохладу. Знаете, когда спускаешься по старой лестнице к синему морю, ощущаешь легкую дрожь, пронизывающую тебя с ног до головы. Кинув велосипед на песок, я понёсся к приветствующим меня волнам, невесомо прикасаясь пальцами к воде. Холодная. Резкая приливная волна намочила мои кроссовки. Поёжившись и слегка отбегая назад ,я посчитал, что терять определенно уже нечего. И аккуратно заходя по колено в хладное, словно лёд, море, решил отдаться эмоциям,  запрокинув голову к небу. Запах. Не могу его описать. Полагаю, это была свежесть с нотками желанной свободы. —Заболеешь же, идиот. Сие изречение я услышал от сидящего на берегу „Ой, тут оказывается кто-то сидел“ человека.    Юноша, что выглядел устало и был на первый взгляд холоден и безразличен, смотрел на меня глазами, по которым нельзя было прочесть ни единой эмоции.То ли он пренебрежительно косился, то ли просто сказал очевидную вещь, безэмоционально глядя на меня, уставившегося в ответ. —А вот и не заболею. Мне даже не холодно!    Ноги уже начинало сводить, и лишний раз я старался не двигаться. Ледяная вода словно приковала меня ко дну, постепенно замораживая тело. Я был оледеневшей глиняной статуей, что авторитетно смотрела на плевавшего на весь мир парня, сидящего на песке. —Занятная картина.- юноша положил подбородок на костяшку ладони, оперев руку о бледные худые коленки и слегка приподнимая уголки губ. —Крабик же за пальчик укусит. - он глядел на уже окостеневшего меня, по-детски моргнув глазками, а после еле заметно прищурив их. —А я его в ответ укушу. —Ты сначала его поймай. А я на это погляжу.    Для него этот диалог был маленьким представлением, в котором роль клоуна отдавалась мне. А он лишь оценивал занимательность шоу, сидя на самом элитном сидении. И явно интеллектуально возвышаясь над своим увеселителем. —Я тебя сейчас обрызгаю. —Утютю. Мне уже бежать без оглядки?     Спектакль закончился тем, что недовольный и униженный, я выходил на сушу, неуклюже передвигая ноги и ловя на себе победный взгляд моего милейшего души собеседника. Усевшись в метре от парня на песок, что облепил мокрые джинсы, я обиженно узил глаза. —А сам то ты что здесь забыл?    Молчание, которое окрашивал шум моря, длилось не боле десяти секунд. —Мне полюбилось приходить сюда именно по ночам. По той расчудеснейшей причине, что в это время пляж всегда пустовал, отдыхая от людей. —Хочешь, обрадую? Он с ноткой отчаяния в глазах покосился на меня. —Я сюда целую неделю приходить буду. По но-чам. —Ты меня одной новостью уже крайне утомил. —Ты счастлив? —Безгранично.    Мы молчали примерно минуту, пока он не задал вопрос, даже не удосужившись оторвать взгляда от волн. —И ты всю неделю будешь садиться здесь. В метре от меня? —Если ты недоволен дистанцией, я подвинусь ближе. —Отвянь.     Приятная оказалась ночка. Мы не проронили больше ни слова. Волны монотонно бились о берег, донося брызги до тела. Дул легкий прохладный ветерок, покачивавший ветки кустов и деревьев, нарушая тишину ночи. Звуки уже стали привычными, расслабляющими. Мы сидели на песке, впитывая красоту мира, ночи, моря, изящества гармонии жизни. Наблюдали за красками таинственно-синей глади. Чувствовали хрустальный воздух, улавливали прозрачный жемчужный туман.    Первые лучи восходящего солнца, осветившие почти заснувшего меня,наконец, смогли вырвать из пучины мечтаний. Мир был осязаемо другим.     Возвращаясь на велосипеде домой, я размышлял о многом. О нелюдимом, но до боли привлекательном незнакомце и о новых ощущениях.Я знал, что приеду на этот пляж вновь.    Оставалась лишь одна проблемка. Каким богом мне залезть на это чёртовое двухметровое крыльцо? Неужто мои паршивые навыки скалолазания, приобретённые в детстве, когда я лазил по деревьям, мне пригодились? Это победа.    Попой кверху я свалился на пол, в последний момент подставив руки. Доползая до кровати и тотчас вырубаясь, я уже не думал ни о чем. Славная была ночка. Дневное солнце. Завтрак. Беседы соседей. Лай собак. Все прошло как в тумане.    Придя на заполненный людьми пляж с родителями, я его еле узнавал.Казалось, что все, что произошло той ночью, было простым сном. Безуспешно ища его глазами, я одарил своим взглядом чуть ли не каждого человека в этой ораве отдыхающих. Увы, юношу я не отыскал. Да даже если бы отыскал… что бы я ему заявил? Поэтому, вдоволь наевшись пляжными хот-догами и искупавшись в уже прогретой солнцем воде, мы возвратились в наш голубоватый домик ближе к вечеру.    Обменявшись парой колких с обгоревшим и бурчащим папой, я побежал на второй этаж, плюхнувшись на кровать и начав непринужденно изучать красоты потолка. Интересно, как его зовут…    Ненапряжно я сел на кровати.Состояние было словно после пробуждения. А именно: непонимающее нечто в одном носке, что с безысходностью пялится в стену. Да.. именно такое состояние.    Наконец, избавившись от гиперфиксации на окружающем меня пространстве, я ,порывшись в рюкзаке, достал одну заурядную тетрадку. Мой личный дневник. Перекатившись набок с ручкой в зубах, сделал пару кривых записей. «Дорогой дневник, мой план удался! Я смог победить безжалостное крыльцо и без приключений и злых дядь доехать до берега. Даже нашёл себе небольшую компанию, состоящую из одного нелюдимого и вредного человека. Но это лучше, чем ничего!»    Спрятав под подушку сокровенные записки, я вновь лёг спиной на заправленное одеяло, делая глубокий вдох и многозначительно улыбаясь.     Терять время впустую я, разумеется, не стал. В конце концов, я живу у желанного мне моря! Посему пошёл изучать достопримечательности и красоты данной местности, зайдя мимолётом в пекарню.    Набрав целый пакет всеразличных пирожков для себя любимого, я побрел к лесу, через который хотел выйти на один мыс.    Надеюсь, мое зрение меня не подвело и мыс там действительно был!     Нацепив уже совсем убитые мною наушники, я пошел в это маленькое путешествие. Пока мой плейлист проигрывал «Fairytale», последовательно сменяясь саундтреком «Пиратов Карибского моря», я успел промокнуть до нитки. Как? Денёк выдался ветреный, и я, увидев у мели огромный камень, о который бились волны, залез на него.Очевидно, что о него стукнулась огромная волна, что обрызгала мои незадачливые и многострадальные джинсы, и рубашку, и кроссовки. Терять было нечего, и я стоял на нем еще минут пять, раскинув руки в стороны, пока их буквально держал на весу ветер. Паршивая пародия на Розу из Титаника.     Удивительно, но вскоре я замёрз. Однако до цели дойти хотелось бы. И я продолжил неуклюже прыгать по камням и дальше. Увы, но до того мыса надо было плыть. А я.. не умею. Могу плескаться у берега, но с передвижением по воде без утопления не задается.     Папа учил меня плавать в детстве. Если это можно было назвать обучением. Мой отец явно считает, что я являюсь счастливым обладателем безграничной жизни. Выкинув меня с лодки в озеро, он злорадно наблюдал за моими жалкими попытками остаться в живых. Это не жизнь, а триллер.Посему совсем неудивительно, что он и в самолёте меня кинул. Благодарствую за то, что разбудил.    По итогу я вернулся свою обитель, мимоходом снова посетив ту пекарню. Она просто оказалась по пути, уверяю. Вечер систематично сменился ночью. 3:05    Пора. Путь повторился. Только на этот раз я уже ожидал увидеть одну желаемую особу, сидящую на песке. Подъехав к пляжу, я сразу же принялся искать незнакомца глазами. Сидит там же, где и тогда. Знаете, как сложно бежать по песку?Вот я умотался знатно. С улыбкой до самых ушей, я подбежал к нему, плюхаясь рядом. —Приве-е-ет.- в ответ на мое протяжное приветствие я получил такой же протяжный ответ. —Приве-ет. Отся-я-дешь, любезный? —Обижаешь. Помявшись пару секунд, я добавил: —А звать то тебя как? —Зная имя человека, можно навести на него порчу. —Я похож на колдуна? —Ты похож на идиота, что вместо порчи умудрится сделать приворот. Это пугает сильнее. Раскинув ладони, я театрально закатил глаза. —Ну, сделаю отворот. Делов то. —Отворот—это загнутый край одежды. Издав звук, похожий на недовольный рык, я упал на песок, устремив пренебрежительный взгляд в небо. —Ну и ладно… Умный нашёлся.    Уловив то, как он еле слышно усмехнулся, я почти вскипел. Не зная, куда деть руки и размышляя о том,чтобы ему засунуть куда подальше. Мы молчали не боле минуты.    Ехидный незнакомец был спокоен, как пульс покойника. А вот я, лёжа снизу, бросал на него убивающие взгляды. Море сегодня было таким умиротворённым. —Фёдор. Меня зовут Фёдор.    Любовь ожила, помидоры расцвели? Ну, злость, по крайней мере, точно улетучилась. Тыкая ему в спину пальцем, я прошептал так, чтобы он точно услышал. —Ну, все. Теперь ты будешь грезить обо мне каждую ночь, Феденька. —Могу ли я узнать имя своего будущего возлюбленного, сударь? Я довольно лыбился, валяясь на песке. —Коленька. —Коленька, если ещё раз тыкнешь в меня пальцем — я тебя укушу. —Это были первые сексуальные намёки? Я уже могу подставлять шейку, любимый? —Пошёл нахуй, Николай.    Эта ночь была окрашена разговорами. Теперь в его словарном арсенале есть парочка троек анекдотов про евреев и Штирлица.А еще я узнал, что Бог меня накажет за весь-мой-скверный-богохульственный-юмор-идиот-ты-эдакий. Помимо прочих прелестей, выяснилось, что Федя боится пауков.В любом случае я слышал жалобы о том, что он слегка засиделся. Мог бы и поблагодарить за устроенную ему физ-минутку. Изумительная выдалась ночка, бесспорно.    Повторив свой подвиг с крыльцом, я, ужасно довольный, завалился спать. Проснулся в 15:20. Меня даже петух не разбудил.. Решено было прогуляться до излюбленной мною пекарни под полюбившиеся песни, что я включал на полной громкости, насилуя свои бедные уши. Только в этот раз я по одной известной только богу причине отдал предпочтение Земфире и Алене Швец.    Дни у моря уже не казались такими воодушевляющими и необыкновенными. Но лишь дни. О ночах я не говорил ни слова.   Время идёт неумолимо быстро. Порой казалось, что я живу от ночи до ночи. Прямо как во время школьных будней от пятницы до понедельника. А самое странное, что я несвойственно для себя стал поистине часто пребывать в размышлениях.    Есть в фантазиях и мечтаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям.    Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом.    Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится. Вещи, о которых я думал, мне казались неправильными.    Зачастую я слышал фразу, что «Мы часто говорим правду, скрывая ее за очередной шуткой». И я шутил.    Шутил каждую следующую ночь, втайне удерживая излишние взгляды на его волосах, руках, прекрасных голубых глазах, схожими с таинственным, драгоценным мне морем. Когда я заглянул в эти глаза, мне привиделась в них вечность.    Засматривался на его губы. Я этого совсем не признавал, но мне хотелось их поцеловать. Уже с первого дня разговоры с ним были подобны переживаниям, которые не забываются. Но я это тщетно отрицал.    И вот. Настала последняя ночь, в которую я мог увидеть его. Родители уже собрали чемоданы. Завтра мы уезжаем домой. Я тихо всхлипывал, стараясь выбросить все переживания из головы. Это было слишком хорошо, чтобы длиться вечно.    Посмотрев на экран телефона и увидев время, я решил, что хочу в этот раз прийти чуток раньше. Подумать обо всем в гордом одиночестве. 01:01.    Ветер безжалостно портил мою причёску, путая локоны и пробуждая мурашки. Я стоял ,повернувшись лицом к морю и не вытирая подступающие слёзы. Отчаянно боялся, что он узнает о моих чувствах, после оттолкнув, разбив сердце вдребезги. Вдруг, он не поймёт меня, сморщив лицо в отвращении и уйдёт, оставив меня одного? А если он уже все понял? Фёдор был умён и , определенно, крайне догадлив. Я ведь могу оказаться ему противен.. Нет, я сохраню эту любовь в секрете. Страх получить отказ, видя в его глазах брезгливость, омерзение пугал сильнее самой мучительной смерти. Но единственная вещь, которая сильнее страха— это надежда. —Вижу, сегодня ты пришёл пораньше, Николай.    Я вздрогнул. Он не должен видеть моего заплаканного лица. Не сейчас. Только вот на мысли об этом я потратил слишком много времени, не издав ни звука. —Коля? В ответ лишь молчание. Мое тельце стало подрагивать. Виной тому был холодный морской ветер, что пробирал до мурашек, иль что-то иное?    Я почувствовал, как он подходит все ближе ко мне, наконец, беря за руку и поворачивая содрогающееся тело на себя.    Обеспокоенность. Я мельком уловил эту эмоцию на всегдашне равнодушном лице возлюбленного. Не знаю, из-за солидарности он не прервал молчания, иль им руководило другое. Он безмолвно смотрел на меня. Казалось, так долго. Но и вечно это длиться не могло. —Что с тобой? —Какая разница? —Не ответишь? —Не отвечу.    Я поджал губы, опустив взгляд вниз. Какие странные ощущение. Пресловутые бабочки в животе скорее напоминает стаю летучих мышей, отчаянно рвущихся в ночную тьму за добычей. —Федя. Я тебя ненавижу. Возможно ли почувствовать, как улыбается человек, не видя его лица? —Тогда почему ты держишь мою руку?   Мною овладел страх. Или конфуз. Я не знаю. Но я не мог вымолвить и слова. Эмоции, что таились в моем сознании, норовили вырваться посредством ещё пущих слез. Казалось, что я сейчас упаду или разрыдаюсь от безысходности и сумасбродности происходящего. Безмолвие длилось вечность. Я слышал чаек, пролетавших где-то вдалеке за мысом. Ночью все звуки слышишь отчетливее. —Николай, ты знал, что коли замедлишь дыхание, то и время замедлится? Индусы в это верят. Ноги дрожали, но я не мог отпустить его руки. —Лишь колдуны могут замедлять время. —Вот именно. Только ты идиот, а не колдун.    Тогда моё время сломалось и пошло вспять, голова закружилась. Я вспомнил ту ночь, тот самый шуточный разговор. Я ведь понял все правильно, не так ли? —Что?- я переспросил полушёпотом, стараясь осознать все, прийти в себя, унять рой бабочек. —Признания в любви нельзя повторять, Коленька.    Иногда вместо тысячи слов стоит просто обнять. И я сделал это.     Мы стояли словно статуя. Именно одна статуя, что застыла в объятиях навсегда. Я плакал, прижимал его все ближе к себе, пока он поглаживал одной рукой мои белокурые волосы, шепча что-то, что я был не в силах разобрать.   Море словно рыдало навзрыд вместе с нами. Шторм вырвавшихся наружу эмоций, переживаний, горести и тоски. —Я люблю тебя. Очень люблю. Боже, я больше тебя не увижу. Никогда. Я не мог унять слёзы. Он станет лишь простым воспоминанием, мемуаром, что останется в моем сердце. —Тшш. Море так разбушевалось. —Поцелуй меня так, что останешься со мной, пока я не увижу тебя снова. Даже если этого никогда не произойдёт. Поцелуй меня, прошу.    И я прильнул к его губам. Мокрый поцелуй, который ничто не смогло прервать. Слёзы смешались с брызгами волн, что неслись ветром на двух людей, ставших на этом берегу моря одним целым.    Сказки быстро заканчиваются. Но сказки никогда не забываются. По крайней мере, эта будет жить в моей душе вечность. Жизнь слишком коротка. Нам следует быть теми, кто мы есть. И целовать тех, кого хотим целовать.